Женщины, женщины… чуть ли не с рождения хитрые бестии, уступающие мужчинам в силе и многократно превосходящие в хитрости, изворотливости и не брезгующие ничем при достижении цели. Влюбленный мужчина редко мстит более удачливому сопернику. Женщина же… Она отомстит, даже будучи уверена в своем мужчине. Вывернется наизнанку, но подстроит более удачливой подруге пакость. Может, не так уж и не правы те, кто считает женщину сосудом греха?!
Я продолжала размышлять, механически водя карандашом по бумаге, пока мою руку кто-то не перехватил. Карандаш отобрали, листок выдернули, а меня осторожно погладили по волосам.
-Ты умница, Дамира, - блеснули в улыбке тонкие змеиные клыки лорда Алишшша. – Если мы поймем, как это сделать.
-Да что сделать – то?
И что они сумели разглядеть в перекрестьях всех этих линий, кружков и прямоугольников, которые я нарисовала, соединив ими два больших темных пятна?
-Переместить излишки туда, где вот уже который год высыхают леса. Помнишь Забытый мир? Мы кое-что смогли изменить, но пройдет не менее нескольких тысячелетий, прежде чем Остеанэл окончательно восстановит испорченное. Да и Оркским степям не помешала бы парочка дополнительных источников, как ты считаешь, брат?
Синие глаза беловолосого орка медленно открылись.
-Я думаю, что и три новых источника не будут лишними, - произнес он. – Моей Степи нужна вода.
-Но ведь это…. Это невозможно!
Глаза Менестреля медленно превращались в окружности. Еще ни разу за свою длинную жизнь он не видел, да что там не видел, даже не подозревал о таком! Разве возможно переместить из одного мира в другой целый океан?!
-Плюнь тому в суп, кто тебе сказал, что это невозможно, - весело похлопал его по плечу вождь клана Манулов. – Надо просто понять – как это сделать.
5.1
Менестрель вот уже который час сидел на облучке кибитки, которую так же невозмутимо тащили мохноногие лошадки. Ими никто не управлял, лошади сами выбирали путь, иногда надолго замирали, припадая к растущим по обочинам дороги кустикам травы. Была глубокая ночь, холодная, как и положено осенним ночам, но на удивление ясная, звездная, чистая…. Тонкие пальцы музыканта, с твердыми мозолями на подушечках, неторопливо перебирали струны потертой лютни. Лютня пришла когда-то в этот мир вместе с Менестрелем, продолжая служить ему верой и правдой. А ему говорили, что правителю не пристало играть на лютне, не пристало сочинять песни. Правда, это было так давно, что даже он сам не помнит, когда именно. А после Великой Битвы он не сочиняет новых песен. Да и поет редко. Чаще просто перебирает струны, вот как сейчас. Перебирает потому, что так легче думается. А подумать было о чем. Например, об этой девочке, Арьяне. За долгие века жизни Менестрель отлично научился чувствовать голос крови, улавливая даже те капельки, что сохранялись в потоке других. Кровь всех разумных существ несла в себе самые разные оттенки, хотя люди считали себя чистокровными. Это было заблуждением. Ведь необязательно каждый человек мог перечислить свой род на несколько поколений назад, чаще всего сбивались на третьем – четвертом. Менестрель был уверен, что в каждом есть хотя бы доля крови эльфов, гномов, оборотней и даже драконов. Иначе род людской давно бы прервался, выродился –особенно в отсутствие Демиурга. Ведь это не секрет: время от времени Демиург обязан привносить в мир новое, и совсем не важно, как он это делает. Листерион рассказывал, что его братья и сестры делают это по –разному. Кто-то сам спускается к смертным в образе человека, берет в жены девушку, и она рожает от него детей. Кто-то просто силой Демиурга меняет связи в… как же он это называл? Геноме, что ли? И тогда на свет появляется существо с какими-то новыми свойствами. Кто-то вводит такую могучую составляющую как любовь. И тогда разумные теряют этот самый разум, влюбляясь в существо другой расы. А поскольку они все совместимы, то и получается, что чистокровных представителей в мирах уже давно не осталось. Их мир не стал исключением. И до последних дней Менестрель считал себя единственным чистокровным. А вот теперь засомневался. Он прислушивался к своему Голосу Крови так и этак, анализировал, отсекал посторонние шумы, отодвигал магическую составляющую, разбивал свои ощущения на микроскопические доли, но так и не смог услышать в крови девушки хотя бы мельчайшую капельку посторонней крови. Только человеческая. Но такая яркая, сочная, такая живая. Но ведь это невозможно! Или все-таки возможно? И еще – в крови девушки не чувствовалось примеси крови Листа. Значит… Значит, она из тех, первопришельцев? Но ведь он сам видел, как последние поселения смыло гигантской волной, унеся всех людей далеко в океан.
-Не спишь? – выглянул из кибитки седовласый лорд Алишшш. – Разрешишь присоединиться к созерцанию?
-Присаживайся, - кивнул Менестрель, пододвигаясь на облучке. – Тебе чего не спится?
-Я всегда сплю мало, - блеснул тонкими клыками Алишшш. – Особенно, когда брожу по чужим мирам. Особенно, когда в этих мирах всякие катаклизмы случаются.
Какое-то время они молча таращились в высокое звездное небо, видя там каждый свои созвездия.
-Аллиэлин, ты помнишь всех, кого создавал Листерион? – наконец спросил Алишшш. – Я имею в виду всех обладающих разумом. Даже если это водоросли.
-Разумные водоросли? А бывают и такие? – выгнул темную бровь Менестрель. Алишшш хмыкнул. Встречались им с Рэмом разумные камни, так почему бы водорослям не обладать зачатками разума.
-Нет, водорослей с зачатком разума у нас не встречается, насколько я знаю, лорд Алишшш. Разумных зверей, рыб и насекомых с птицами тоже нет. Есть эльфы, гномы, драконы и люди. И хотя все они считают себя чистокровными, но капля – другая посторонней крови есть в любом. За века своей жизни я видел только одного человека с самой чистой кровью.
-И она сейчас спит в девичьем отсеке, - согласно кивнул Алишшш. –Не удивляйся. Я нааганит. Мне достаточно капли крови, чтобы выяснить о существе все. Вплоть до того, из какого оно мира. Арьяна родилась далеко отсюда, в мире, где магия отсутствует, и нет никого, кроме людей. Да-да, из того мира, который покинули ты и твои соплеменники. Как она попала сюда – не спрашивай. Этого я не знаю.
-И я не знаю, - вздохнул Менестрель. –Я ни разу до сегодняшнего дня не встречал пришельцев.
-Оставим это, - перевел разговор Алишшш, - Так что там с Разумными? Знаешь, в одном из Темных Миров, где мне пришлось побывать в последнее время, встречались Стихии с зачатками разума. Ярик говорит, что такое возможно, если в Исток попадает капля крови Демиурга. Вспомни – у вас такое было?
Менестрель погрузился в воспоминания. Ведь это так просто – достаточно лишь сдвинуть пласт минувшего…. Так что там было, в тот самый день, когда Листерион занимался Творением? Арбалет, ярко сияющие стрелы, грохот воздвигающихся из глубин океана горных хребтов, взмывающие в воздух громадные рептилии… Раскалывающаяся вдоль ствола корабельная сосна, капли смолы, принимающие очертания двуногих существ – рождение эльфийского народа. Капли крови, сорвавшиеся с раненых пальцев Демиурга – появление людей…. И где-то на самом краешке воспоминаний – яркая капелька, тонущая в прихлынувшей волне….
-Я вспомнил! Но этого просто не могло быть! Листерион призвал Стихию воды до того, как начал творить! Он дал ей каплю, чтобы вода стала послушной ему. Чтобы в нужное время совершила очищение Мира от скверны! Он говорил, что капли достаточно, чтобы подчинить Стихию, но мало, чтобы создать…
-Если только до этого в океан не попало что-то еще, -дополнил сказанное Алишшш. –Что-то, в чем заключена частичка Божественного Начала.
Он внезапно повернулся лицом к лошадям, подхватил вожжи, хлопнул ими по крупам.
-Н-но, залетные, - негромко воскликнул он. – Вперед, к вулкану, рысью марш! Кажется, нас там заждались.
5.2
Что глубже – космос или океан? Не знаю, не знаю. Никогда не бывала в океане, да еще на самом дне. Разве что в книгах читала, что там чернота, соизмеримая с чернотой космической. В космосе я тоже не бывала, но достаточно посмотреть ночью в небо, чтобы представить себе Вечный Мрак. Возможно, кто-то считает, что это несоизмеримо: Космос и Океан. Но кто знает –вдруг Океан это и есть Космос? Вдруг между ними есть некая глубинная связь – кто знает? Лично я, прожив всю жизнь на планете Земля, знала, что Земля имеет форму шара, но где-то глубоко внутри верила, что она таки плоская, как тарелка. Пусть и круглая. А иначе как на ней удерживается та самая, так всем необходимая жидкость? Конечно, мне говорили в школе о Всемирном тяготении, еще о чем-то столь же эфемерном, и я даже делала вид, что верю. В детстве соблазняла сестренку сбежать из дома, добраться до Края Мира, и заглянуть туда. Очень уж мне хотелось увидеть Старую Черепаху. Или Утку. Или слонов. Или Великого Змея, на спинах которых и держится наша Земля. И Ташка почти согласилась, даже захотела утащить с кухни пару пирожков с вареньем – чтобы нам было, чем перекусить. Ведь до вечера мы успеем проголодаться. Но тут что-то произошло. Уже не помню, но нам почему-то стало совершенно не до черепахи. Так это желание и осталось неосуществленным. К чему это я? А к тому, что мне целую ночь снилась бездна. Причем странная какая-то. Бездна, соединенная трубами и змеевиками с другой бездной. По трубам и змеевикам медленно перетекала чернота. Та самая. Космическая. Или океанская. Мне было интересно, почему чернота не растворяется в другой черноте, а продолжает медленно струиться куда-то дальше и дальше, постепенно светлея, переливаясь в глубокую синеву, потом голубизну, обретая прозрачность и чистоту родниковой воды.
-Марина, солнышко, проснись, милая!
Аншат. Мой личный принц. Я медленно открываю глаза, встречаюсь с настороженным взглядом любимых очей. Красив же, ох, как красив мой гоблин!
-Ты так вертелась и стонала, что я решил тебя разбудить, - ласковая рука теребит мою шкурку. –Что тебе снилось?
-Бездна – думаю я. Аншат кивает. – Кажется, кто-то всерьез решил освободить этот мир от излишков воды. А еще я видела там, в глубине, густо-синий лепесток. Он где-то на дне –тут мы не ошиблись. Но видела я его будто сквозь черное стекло. Уж не знаю – как такое возможно. Синий лепесток в чернильной черноте черного стекла. Все же, какой безумный мир – сновидения. Смесь реальности и нереальности просто зашкаливает. Хотя чему я удивляюсь. Сама уже сколько времени живу в этом безумном мире. С совершенно нереальным гоблином. Вас же не существует в реальном мире, Аншат.
- Разумных кошек тоже не существует, - хмыкает мой гоблин, чмокая меня в мокрый нос. – Однако, у меня жена – кошка. И я счастлив.
Он бережно устраивает меня на своей груди, погружая пальцы в мою шерсть. Вскоре я слышу его мерное дыхание. А мне спать уже и не хочется. Лежу, пялюсь в черноту ночи, смотрю, как лениво перемигиваются звезды. В этом мире они какие-то мутные, что ли. И вообще мне этот мир не нравится. Слишком много воды. Слишком. Нет, я понимаю, что всё состоит в большей степени из воды. Но тут… Уж лучше бы… Додумать я не успела. Наша кибитка вдруг резко ускорилась, будто мохноногие лошадки приобрели способность к сверхзвуковому перемещению. Мне даже показалось, что звезды удивленно вытянулись, пытаясь понять – куда мы так резво поскакали.
А поскакали мы к тому самому вулкану, который находился где-то у черта на куличках. Но это стало понятно уже утром, когда все мое шумное семейство соизволило проснуться, умыться, разобраться в направлениях движения, и усесться за стол – завтракать. Менестрель скромно притулился в уголке, задумчиво ковыряясь в тарелке с тушеной картошкой. Арьяна, привычно и сноровисто помогавшая Дементию накрывать на стол, подвинула к нему кружку с молоком, присела рядом, и принялась есть. Я внимательно наблюдала за ней. Симпатичная девчонка. Но вот как-то не вписывается она в наш шумный кагал. Не приживется. Да и мальчики мои совершенно спокойно к ней отнеслись. Как к случайному попутчику. Дойдем до развилки, выполним предназначенное, и отправимся в разные стороны. По всей видимости, её сердечко давно и прочно занято.
5.3
Мы стояли на узком перешейке между двумя водными пространствами. Наши мохнатые лошадки сердито фыркали, не находя для себя ничего интересного: ни травы, ни кустов, которые можно было бы обкусать. Разве что водоросли попробовать – после недавнего шторма на прибрежном песке лежали разномастные кучки уже побуревших от солнца морских трав. Сильно и резко пахло йодом, солью, разлагающейся на жарком солнце погибшей морской живностью. И почему – то дымом. Будто откуда – то издалека игривый ветерок донес запах костра. Итак, слева вода, справа вода, сзади кусок суши, а спереди…. Спереди громадный гранитный утес со срезанной верхушкой. Странный такой утес. Черный от застывших потеков лавы, промытой волнами до стеклянного блеска. Или это была не лава? Ну вот не вулканолог я ни разу. И вулканы раньше только в компьютерных играх видела, да еще на фотографиях в журналах. Но раз местные жители говорят, что это вулкан – значит, пусть так и будет. Я спрыгнула на песок с плеча мужа, потыкалась носом в основание скалы, принюхалась. Поковыряла лапкой скалу. И как наверх взбираться, если стена гладкая, как зеркало? Вот даже моя мордочка отражается в черноте. Кажется, что-то подобное я видела в своем мире. Даже, кажется, у меня в шкатулке с разными красивыми камешками….
- Это черный обсидиан, - подсказал мне подошедший Алишшш. – Надо же – целая гора из обсидиана. Он довольно хрупкий, можно было бы попробовать вырубить ступени, но ведь жалко такую красоту.
-Не мрачновато ли для красоты? – хмыкнул Рэм. Он уже стоял рядом с нами, пристально изучая отвесную стену. – Жутковато смотрится, не находишь?
Он уже снял рубашку, и теперь разминал выпущенные на свободу крылья, собираясь подняться в воздух.
-Что ты собираешься делать? – спросил Алишшш, простукивая длинными пальцами гладкую поверхность на уровне своей груди.
-Взлечу повыше, взгляну – что там, наверху. Может, что – нибудь интересное найду. Или у тебя есть другие предложения?
-Меня возьми, - неожиданно для себя самой попросила я. – Не надорвешься, чай, если тетку прокатишь на шее?
Рэм хмыкнул, подхватил меня на руки, и плавно взмыл в небо.
Летали мы недолго. Ровно до той минуты, когда увидели с другой стороны утеса, на границе между водой и сушей громадный валун, а на нем странное существо. Оно будто бы состояло из воды, было сине-зеленым, с хвостом и руками. И была в этом существе какая-то неправильность, если не сказать больше. Как-будто воду заключили в кокон из воды. Или еще из чего – то подобного. На водяного из моего любимого мультика это создание не тянуло: рыбки в нем не бултыхались.
Правда, полюбоваться на это диво дивное мне не дали. Рэм, почуяв какую-то угрозу, мигом спустился обратно.
-Уходим, - скомандовал он, передавая меня с рук на руки Яриэлу. – Дядюшка, Алишшш, быстро готовим батискаф.
Эх, хорошо быть магом! А еще лучше – магом с техническим уклоном! В несколько минут наша кибитка превратилась в этакую подводную лодку, Ойрик и Алишшш мгновенно запихали в нее девчонок, причем больше всего упиралась Дамира, как ни странно.
Я продолжала размышлять, механически водя карандашом по бумаге, пока мою руку кто-то не перехватил. Карандаш отобрали, листок выдернули, а меня осторожно погладили по волосам.
-Ты умница, Дамира, - блеснули в улыбке тонкие змеиные клыки лорда Алишшша. – Если мы поймем, как это сделать.
-Да что сделать – то?
И что они сумели разглядеть в перекрестьях всех этих линий, кружков и прямоугольников, которые я нарисовала, соединив ими два больших темных пятна?
-Переместить излишки туда, где вот уже который год высыхают леса. Помнишь Забытый мир? Мы кое-что смогли изменить, но пройдет не менее нескольких тысячелетий, прежде чем Остеанэл окончательно восстановит испорченное. Да и Оркским степям не помешала бы парочка дополнительных источников, как ты считаешь, брат?
Синие глаза беловолосого орка медленно открылись.
-Я думаю, что и три новых источника не будут лишними, - произнес он. – Моей Степи нужна вода.
-Но ведь это…. Это невозможно!
Глаза Менестреля медленно превращались в окружности. Еще ни разу за свою длинную жизнь он не видел, да что там не видел, даже не подозревал о таком! Разве возможно переместить из одного мира в другой целый океан?!
-Плюнь тому в суп, кто тебе сказал, что это невозможно, - весело похлопал его по плечу вождь клана Манулов. – Надо просто понять – как это сделать.
5.1
Менестрель вот уже который час сидел на облучке кибитки, которую так же невозмутимо тащили мохноногие лошадки. Ими никто не управлял, лошади сами выбирали путь, иногда надолго замирали, припадая к растущим по обочинам дороги кустикам травы. Была глубокая ночь, холодная, как и положено осенним ночам, но на удивление ясная, звездная, чистая…. Тонкие пальцы музыканта, с твердыми мозолями на подушечках, неторопливо перебирали струны потертой лютни. Лютня пришла когда-то в этот мир вместе с Менестрелем, продолжая служить ему верой и правдой. А ему говорили, что правителю не пристало играть на лютне, не пристало сочинять песни. Правда, это было так давно, что даже он сам не помнит, когда именно. А после Великой Битвы он не сочиняет новых песен. Да и поет редко. Чаще просто перебирает струны, вот как сейчас. Перебирает потому, что так легче думается. А подумать было о чем. Например, об этой девочке, Арьяне. За долгие века жизни Менестрель отлично научился чувствовать голос крови, улавливая даже те капельки, что сохранялись в потоке других. Кровь всех разумных существ несла в себе самые разные оттенки, хотя люди считали себя чистокровными. Это было заблуждением. Ведь необязательно каждый человек мог перечислить свой род на несколько поколений назад, чаще всего сбивались на третьем – четвертом. Менестрель был уверен, что в каждом есть хотя бы доля крови эльфов, гномов, оборотней и даже драконов. Иначе род людской давно бы прервался, выродился –особенно в отсутствие Демиурга. Ведь это не секрет: время от времени Демиург обязан привносить в мир новое, и совсем не важно, как он это делает. Листерион рассказывал, что его братья и сестры делают это по –разному. Кто-то сам спускается к смертным в образе человека, берет в жены девушку, и она рожает от него детей. Кто-то просто силой Демиурга меняет связи в… как же он это называл? Геноме, что ли? И тогда на свет появляется существо с какими-то новыми свойствами. Кто-то вводит такую могучую составляющую как любовь. И тогда разумные теряют этот самый разум, влюбляясь в существо другой расы. А поскольку они все совместимы, то и получается, что чистокровных представителей в мирах уже давно не осталось. Их мир не стал исключением. И до последних дней Менестрель считал себя единственным чистокровным. А вот теперь засомневался. Он прислушивался к своему Голосу Крови так и этак, анализировал, отсекал посторонние шумы, отодвигал магическую составляющую, разбивал свои ощущения на микроскопические доли, но так и не смог услышать в крови девушки хотя бы мельчайшую капельку посторонней крови. Только человеческая. Но такая яркая, сочная, такая живая. Но ведь это невозможно! Или все-таки возможно? И еще – в крови девушки не чувствовалось примеси крови Листа. Значит… Значит, она из тех, первопришельцев? Но ведь он сам видел, как последние поселения смыло гигантской волной, унеся всех людей далеко в океан.
-Не спишь? – выглянул из кибитки седовласый лорд Алишшш. – Разрешишь присоединиться к созерцанию?
-Присаживайся, - кивнул Менестрель, пододвигаясь на облучке. – Тебе чего не спится?
-Я всегда сплю мало, - блеснул тонкими клыками Алишшш. – Особенно, когда брожу по чужим мирам. Особенно, когда в этих мирах всякие катаклизмы случаются.
Какое-то время они молча таращились в высокое звездное небо, видя там каждый свои созвездия.
-Аллиэлин, ты помнишь всех, кого создавал Листерион? – наконец спросил Алишшш. – Я имею в виду всех обладающих разумом. Даже если это водоросли.
-Разумные водоросли? А бывают и такие? – выгнул темную бровь Менестрель. Алишшш хмыкнул. Встречались им с Рэмом разумные камни, так почему бы водорослям не обладать зачатками разума.
-Нет, водорослей с зачатком разума у нас не встречается, насколько я знаю, лорд Алишшш. Разумных зверей, рыб и насекомых с птицами тоже нет. Есть эльфы, гномы, драконы и люди. И хотя все они считают себя чистокровными, но капля – другая посторонней крови есть в любом. За века своей жизни я видел только одного человека с самой чистой кровью.
-И она сейчас спит в девичьем отсеке, - согласно кивнул Алишшш. –Не удивляйся. Я нааганит. Мне достаточно капли крови, чтобы выяснить о существе все. Вплоть до того, из какого оно мира. Арьяна родилась далеко отсюда, в мире, где магия отсутствует, и нет никого, кроме людей. Да-да, из того мира, который покинули ты и твои соплеменники. Как она попала сюда – не спрашивай. Этого я не знаю.
-И я не знаю, - вздохнул Менестрель. –Я ни разу до сегодняшнего дня не встречал пришельцев.
-Оставим это, - перевел разговор Алишшш, - Так что там с Разумными? Знаешь, в одном из Темных Миров, где мне пришлось побывать в последнее время, встречались Стихии с зачатками разума. Ярик говорит, что такое возможно, если в Исток попадает капля крови Демиурга. Вспомни – у вас такое было?
Менестрель погрузился в воспоминания. Ведь это так просто – достаточно лишь сдвинуть пласт минувшего…. Так что там было, в тот самый день, когда Листерион занимался Творением? Арбалет, ярко сияющие стрелы, грохот воздвигающихся из глубин океана горных хребтов, взмывающие в воздух громадные рептилии… Раскалывающаяся вдоль ствола корабельная сосна, капли смолы, принимающие очертания двуногих существ – рождение эльфийского народа. Капли крови, сорвавшиеся с раненых пальцев Демиурга – появление людей…. И где-то на самом краешке воспоминаний – яркая капелька, тонущая в прихлынувшей волне….
-Я вспомнил! Но этого просто не могло быть! Листерион призвал Стихию воды до того, как начал творить! Он дал ей каплю, чтобы вода стала послушной ему. Чтобы в нужное время совершила очищение Мира от скверны! Он говорил, что капли достаточно, чтобы подчинить Стихию, но мало, чтобы создать…
-Если только до этого в океан не попало что-то еще, -дополнил сказанное Алишшш. –Что-то, в чем заключена частичка Божественного Начала.
Он внезапно повернулся лицом к лошадям, подхватил вожжи, хлопнул ими по крупам.
-Н-но, залетные, - негромко воскликнул он. – Вперед, к вулкану, рысью марш! Кажется, нас там заждались.
5.2
Что глубже – космос или океан? Не знаю, не знаю. Никогда не бывала в океане, да еще на самом дне. Разве что в книгах читала, что там чернота, соизмеримая с чернотой космической. В космосе я тоже не бывала, но достаточно посмотреть ночью в небо, чтобы представить себе Вечный Мрак. Возможно, кто-то считает, что это несоизмеримо: Космос и Океан. Но кто знает –вдруг Океан это и есть Космос? Вдруг между ними есть некая глубинная связь – кто знает? Лично я, прожив всю жизнь на планете Земля, знала, что Земля имеет форму шара, но где-то глубоко внутри верила, что она таки плоская, как тарелка. Пусть и круглая. А иначе как на ней удерживается та самая, так всем необходимая жидкость? Конечно, мне говорили в школе о Всемирном тяготении, еще о чем-то столь же эфемерном, и я даже делала вид, что верю. В детстве соблазняла сестренку сбежать из дома, добраться до Края Мира, и заглянуть туда. Очень уж мне хотелось увидеть Старую Черепаху. Или Утку. Или слонов. Или Великого Змея, на спинах которых и держится наша Земля. И Ташка почти согласилась, даже захотела утащить с кухни пару пирожков с вареньем – чтобы нам было, чем перекусить. Ведь до вечера мы успеем проголодаться. Но тут что-то произошло. Уже не помню, но нам почему-то стало совершенно не до черепахи. Так это желание и осталось неосуществленным. К чему это я? А к тому, что мне целую ночь снилась бездна. Причем странная какая-то. Бездна, соединенная трубами и змеевиками с другой бездной. По трубам и змеевикам медленно перетекала чернота. Та самая. Космическая. Или океанская. Мне было интересно, почему чернота не растворяется в другой черноте, а продолжает медленно струиться куда-то дальше и дальше, постепенно светлея, переливаясь в глубокую синеву, потом голубизну, обретая прозрачность и чистоту родниковой воды.
-Марина, солнышко, проснись, милая!
Аншат. Мой личный принц. Я медленно открываю глаза, встречаюсь с настороженным взглядом любимых очей. Красив же, ох, как красив мой гоблин!
-Ты так вертелась и стонала, что я решил тебя разбудить, - ласковая рука теребит мою шкурку. –Что тебе снилось?
-Бездна – думаю я. Аншат кивает. – Кажется, кто-то всерьез решил освободить этот мир от излишков воды. А еще я видела там, в глубине, густо-синий лепесток. Он где-то на дне –тут мы не ошиблись. Но видела я его будто сквозь черное стекло. Уж не знаю – как такое возможно. Синий лепесток в чернильной черноте черного стекла. Все же, какой безумный мир – сновидения. Смесь реальности и нереальности просто зашкаливает. Хотя чему я удивляюсь. Сама уже сколько времени живу в этом безумном мире. С совершенно нереальным гоблином. Вас же не существует в реальном мире, Аншат.
- Разумных кошек тоже не существует, - хмыкает мой гоблин, чмокая меня в мокрый нос. – Однако, у меня жена – кошка. И я счастлив.
Он бережно устраивает меня на своей груди, погружая пальцы в мою шерсть. Вскоре я слышу его мерное дыхание. А мне спать уже и не хочется. Лежу, пялюсь в черноту ночи, смотрю, как лениво перемигиваются звезды. В этом мире они какие-то мутные, что ли. И вообще мне этот мир не нравится. Слишком много воды. Слишком. Нет, я понимаю, что всё состоит в большей степени из воды. Но тут… Уж лучше бы… Додумать я не успела. Наша кибитка вдруг резко ускорилась, будто мохноногие лошадки приобрели способность к сверхзвуковому перемещению. Мне даже показалось, что звезды удивленно вытянулись, пытаясь понять – куда мы так резво поскакали.
А поскакали мы к тому самому вулкану, который находился где-то у черта на куличках. Но это стало понятно уже утром, когда все мое шумное семейство соизволило проснуться, умыться, разобраться в направлениях движения, и усесться за стол – завтракать. Менестрель скромно притулился в уголке, задумчиво ковыряясь в тарелке с тушеной картошкой. Арьяна, привычно и сноровисто помогавшая Дементию накрывать на стол, подвинула к нему кружку с молоком, присела рядом, и принялась есть. Я внимательно наблюдала за ней. Симпатичная девчонка. Но вот как-то не вписывается она в наш шумный кагал. Не приживется. Да и мальчики мои совершенно спокойно к ней отнеслись. Как к случайному попутчику. Дойдем до развилки, выполним предназначенное, и отправимся в разные стороны. По всей видимости, её сердечко давно и прочно занято.
5.3
Мы стояли на узком перешейке между двумя водными пространствами. Наши мохнатые лошадки сердито фыркали, не находя для себя ничего интересного: ни травы, ни кустов, которые можно было бы обкусать. Разве что водоросли попробовать – после недавнего шторма на прибрежном песке лежали разномастные кучки уже побуревших от солнца морских трав. Сильно и резко пахло йодом, солью, разлагающейся на жарком солнце погибшей морской живностью. И почему – то дымом. Будто откуда – то издалека игривый ветерок донес запах костра. Итак, слева вода, справа вода, сзади кусок суши, а спереди…. Спереди громадный гранитный утес со срезанной верхушкой. Странный такой утес. Черный от застывших потеков лавы, промытой волнами до стеклянного блеска. Или это была не лава? Ну вот не вулканолог я ни разу. И вулканы раньше только в компьютерных играх видела, да еще на фотографиях в журналах. Но раз местные жители говорят, что это вулкан – значит, пусть так и будет. Я спрыгнула на песок с плеча мужа, потыкалась носом в основание скалы, принюхалась. Поковыряла лапкой скалу. И как наверх взбираться, если стена гладкая, как зеркало? Вот даже моя мордочка отражается в черноте. Кажется, что-то подобное я видела в своем мире. Даже, кажется, у меня в шкатулке с разными красивыми камешками….
- Это черный обсидиан, - подсказал мне подошедший Алишшш. – Надо же – целая гора из обсидиана. Он довольно хрупкий, можно было бы попробовать вырубить ступени, но ведь жалко такую красоту.
-Не мрачновато ли для красоты? – хмыкнул Рэм. Он уже стоял рядом с нами, пристально изучая отвесную стену. – Жутковато смотрится, не находишь?
Он уже снял рубашку, и теперь разминал выпущенные на свободу крылья, собираясь подняться в воздух.
-Что ты собираешься делать? – спросил Алишшш, простукивая длинными пальцами гладкую поверхность на уровне своей груди.
-Взлечу повыше, взгляну – что там, наверху. Может, что – нибудь интересное найду. Или у тебя есть другие предложения?
-Меня возьми, - неожиданно для себя самой попросила я. – Не надорвешься, чай, если тетку прокатишь на шее?
Рэм хмыкнул, подхватил меня на руки, и плавно взмыл в небо.
Летали мы недолго. Ровно до той минуты, когда увидели с другой стороны утеса, на границе между водой и сушей громадный валун, а на нем странное существо. Оно будто бы состояло из воды, было сине-зеленым, с хвостом и руками. И была в этом существе какая-то неправильность, если не сказать больше. Как-будто воду заключили в кокон из воды. Или еще из чего – то подобного. На водяного из моего любимого мультика это создание не тянуло: рыбки в нем не бултыхались.
Правда, полюбоваться на это диво дивное мне не дали. Рэм, почуяв какую-то угрозу, мигом спустился обратно.
-Уходим, - скомандовал он, передавая меня с рук на руки Яриэлу. – Дядюшка, Алишшш, быстро готовим батискаф.
Эх, хорошо быть магом! А еще лучше – магом с техническим уклоном! В несколько минут наша кибитка превратилась в этакую подводную лодку, Ойрик и Алишшш мгновенно запихали в нее девчонок, причем больше всего упиралась Дамира, как ни странно.
