Спешка оказалась излишней, Аид правильно сделал, что послал ее в кабинет прийти в себя, а то бегающая по тоннелям директор Исследовательского Центра с криками «покажитесь, негодяи!» могла бы напугать всех сильнее любого врага.
Окончательно обретя уверенность, женщина поднялась из-за стола, намереваясь отыскать дядю и извиниться, но едва она приблизилась к двери, как услышала дикое рычание. Замерев с поднятой рукой и затаив дыхание, она вслушалась в отголоски эха, растворяющиеся в коридоре. Звук доносился издалека, но оказался таким мощным, что стены до сих пор хранили его звучание.
С сомнениями выглянув из кабинета и осмотрев пустующий коридор, Акация шагнула вперед, когда услышала быстрые шаги. Кто-то бежал, шумно дыша и едва сдерживая крики, и в следующий момент из-за угла показался мужчина в рабочей форме и прыгнувший ему на спину огромный зверь. Пронзительный крик бедняги раскаленными иглами обжег слух женщины, когда волк впился ему в плечо.
Застыв на мгновение от шока, брюнетка заворожено наблюдала за рвущим плоть животным, брызгами крови, оседающими на его пепельной шерсти, тонких лапах и нескладном массивном туловище. Задаться вопросом, откуда появился зверь, почему он так странно и пугающе выглядел, Акация не успела, поскольку волк внезапно поднял голову и обратил к ней изрубленную рубцами морду.
Страх вынудил директора действовать, моментально скрывшись за дверью, как только волк бросился в ее сторону. Она едва успела задвинуть засов перед тем, как волк навалился на деревянную конструкцию. Скребя когтями, издавая пугающие рыки и продолжая биться, не жалея сил и тела, он словно задался целью во что бы то ни стало добраться до своей жертвы.
До смерти перепуганная, Акация толкала плечом дверь в обратную сторону, сотрясаясь от каждого удара, понимая, что долго ни она, ни ее единственная защита не продержится. Тогда ее и скрутило изнутри, в грудь будто вонзилась невидимая стрела, выпущенная Aeris, висевшим на цепочке. Злость, страх и непереносимая боль наполнили женщину до краев, вынудив позабыть об окружении, замереть с трепещущим в груди сердцем. Волк прекратил попытки ворваться внутрь.
Ощущая себя пленницей чужих переживаний, Акация не могла с собой ничего поделать, сила камня оказалась сильнее ее воли. Она чувствовала, что испытывает животное, находящееся по ту сторону двери, это трудно объяснить, с ней подобного никогда не бывало ранее. Разве что в те моменты, когда с ней устанавливали ментальную связь хранители Aeris. Процедура не из приятных, брюнетка старалась не прибегать к ней, как и многие другие, поскольку в основном от этого было больше вреда, чем пользы. Смысл посланий передавался не столько словами, сколько эмоциями, переживаниями, оставляя за собой в лучшем случае головные боли, а чаще всего – судороги и потерю сознания.
Казалось, эта пытка будет продолжаться бесконечно долго, но шум, раздавшийся вдалеке, вынудил волка прервать связь и, позабыв о спрятавшейся жертве, умчаться прочь.
Не скрывая облегчения, Акация шумно выдохнула и упала на колени, тщетно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что это было? Как такое возможно, что животное смогло призвать силу Aeris? «Непростое животное», – поправила себя брюнетка, но это уже не имело значения. Могло быть лишь одно объяснение – это дело рук предателей.
Собравшись с духом, женщина взяла из витрины лучшую разработку Аида – пятизарядный револьвер, который уже прошел испытание, однако до сих пор вызывал подозрения. Тем не менее ситуация такова, что Акации не оставалось времени на сомнения. Проверив барабан, она насчитала четыре патрона. Этого не хватит, если к ним подоспело больше противников, да и сможет ли пороховой выстрел остановить могучего зверя? А если он не один? Ситуация не вызывала радости, поэтому, взяв в довесок и кинжал с гравировкой второсортных камней воздушной стихии, покоящийся на той же витрине, женщина отправилась в путь.
Первым делом ей требовалось разыскать Аида, узнать, что происходит, или на крайний случай хотя бы убедиться, что мужчина жив. И тут Акация остановилась, с руганью возвращаясь обратно, озаренная мыслью, что, возможно, придется в любой момент экстренно покинуть Корпус. Закидывая сложенные крылья на плечи, заранее закрепив все ремешки, она ощутила их тяжесть, такую же обременительную, как попытка скрыться в ночи, сбежать от опасности. Она привыкла проявлять храбрость, перерастающую в глупость и упрямство, но когда придет время отступать, она воспользуется крыльями, а не дирижаблем, предоставив свое место другому человеку.
Никогда еще коридоры Корпуса не казались столь длинными, Акация старалась бежать на цыпочках, с опаской выглядывая из-за углов. Где-то люди уже столкнулись со свирепыми животными, о чем подсказывали не только крики ужаса, но и брызги крови, ведущие к бездыханным телам. Некоторые места, менее людные, лежали погруженными в рабочую атмосферу, где грохот оборудования и рычание машин затмевало все звуки. Удивляло то, что никто до сих пор не включил тревогу. Не зря же они потратили месяцы работ на световое оповещение, однако лампы продолжали гореть ровно и без знакомых миганий.
Акация понятия не имела, где находился Аид, поэтому целеустремленно направлялась к хранилищу, полагая, что туда бы он и пошел, как и незваные гости. Присутствие диких зверей на мгновение остудило рвение, отчего женщина попыталась приободриться тем, что кровожадные хищники наверняка разбежались.
Приготовив револьвер, брюнетка проследовала по лабиринту подземных путей, наконец добравшись до желаемой цели. Сердце колотило по ребрам, дразня нерешительность, однако Акация нашла силы сжать крепче рукоять огнестрельного оружия и выглянуть из-за угла.
Ее встретила пустота и сорванная с правой стороны рельс решетка, на установлении которой дядя столь упорно настаивал. Женщина разделяла его опасения из-за Terra когда они обнаружили в горах камень земного потока, то радовались, как малые дети, а праздновали, словно закоренелые пьянчуги. Брюнетка полагала, что прекрасную находку придется доставить в столицу, преподнести князю на блюдечке, рассчитывая лишь на похвалу и, возможно, прибавку в бюджете. Но Аиду удалось договориться оставить камень в Зоре, и куда сильнее его племянница удивилась, когда он сообщил, что это сделано для большей сохранности. Как ученый, Акация вознегодовала, настаивая на изучении Terra в лучших кабинетах Исследовательского Центра, однако Аид высказал резкий отказ, добавив, что князь принял подобное решение – камень необходимо спрятать и защитить от людских глаз до подходящего момента.
Не знала женщина, говорил ли Аид правду – ее смущало, что столь ценная находка будет пылиться за дверьми хранилища. Ведь мужчина также являлся ученым и изобретателем, его тянуло к неизвестности, им двигало стремление свершать открытия и создавать что-то новое. Поэтому подобный подход смутил Акацию, она долго терзалась сомнениями, но в итоге работа вытеснила их с горизонта. А теперь негодование вновь набросилось на нее тяжелой ношей.
Стараясь не смотреть на трупы стражей, протискиваясь сквозь отверстие между стеной и решеткой, женщина почувствовала, как у нее пробежал холодок по спине, а в нос ударило резким смрадом. Она вытащила из-под одежды Aeris, отпугнув темноту голубым мерцанием. В глаза бросились очертания клеток всевозможных размеров; хранилище будто утопало во тьме, оказавшись куда более вместительным, чем она рассчитывала.
Заходить глубже женщина не решалась, она растерянным взглядом окидывала проступающие сквозь темноту рельефы. Не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы не сложить два и два: звери вырвались отсюда, когда противник, заполучив два ключа от хранилища, открыл двери. Но это куда меньше беспокоило Акацию, ее ввергло в растерянность и уныние молчание Аида. Так вот что князь на самом деле приказал ему сотворить с Terra – не спрятать, не сохранить для лучших времен, а превратить его в оружие, ставя эксперименты и проводя опыты. И сколько животных – дай бог, если только животных – погибло на операционном столе? Как вообще такое возможно? – создать симбиоз живого организма и божественного камня.
Ответ пришел не самый обнадеживающий и вселяющий понимание происходящего, но сказания о Хранителях Speculum пришли на ум в первую очередь, потянув за собой болезненное осознание.
«Когда явится один Бог, дни станут короче. Когда явится второй – зимы будут холоднее. Третий Бог приведет за собой войну. А с приходом четвертого Бога мир окутает бесконечная тьма», – вспомнился отрывок из легенды.
То, что считалось красивой историей для детей, притчей, пролило свет на некоторые обстоятельства. Speculum – вот как Энрайха со своими сообщниками столь быстро пробралась в Корпус, минуя утомительный путь в сотню километров. Но это терялось из виду, померкло на фоне безнравственного поступка Аида, решившего пресечь законы природы, создать монстров. И не только используя Terra, иначе бы Aeris не установил контакт с тем волком, обнажив его боль и страх.
Стоя в растерянности посреди пустоты, Акация ощущала себя брошенной и обманутой девочкой. После смерти отца она во многом полагалась на дядю, хотя у них скорее были дружественные отношения, ими управляло чувство товарищества, а не родства. Она знала, что ее не в меру своенравный характер не нравился мужчине, однако это ничуть не смущало женщину. Она любила Аида и относилась к нему, скорее, как к старшему брату, восхищаясь его принципиальностью и справедливостью. Наука сделала его не только дисциплинированным и высокомерным, но и уважительным по отношению к окружающему миру. «Не бойся играть в бога, таков удел любого ученого, но ни в коем случае не преступай законы природы, ибо природа правит на земле, а боги – только на небесах», – так говорил ее отец, и Акация свято следовала этому правилу, произнося его, словно мантру перед сном. Чего она не ожидала, так это того, что Аид предаст их убеждения.
Из коридора послышался шум, отрезвивший Акацию и вынудивший ее отпрянуть к стене. Электрический свет после лицезрения темноты резью ударил в глаза, однако не увидеть костлявую лису с вырванными клоками редкой шерсти оказалось проблематично. Зверь двигался беззвучно, и если бы не лязгнувший металл меча, о который зацепился пушистый хвост, женщина не узнала бы о незваной гостье. Но животному она оказалась не столь интересна, как труп стражника, который лиса с рвением принялась обнюхивать, прежде чем слизнуть холодную кровь. Видимо, ее привлек кислый запах, пробудивший голод.
Даже когда хищник впился зубами в оголенную шею мертвеца, раздирая мышцы и глотку, выпуская темную кровь, едва струящуюся из открытой раны, Акация не отвернулась. Она заворожено наблюдала за чудовищем, которое жадно поглощало мертвечину. Почему оно не умерло от голода за столько месяцев? Неужели все дело в божественном камне?
Одинокий, запертый в клетке и непроглядной тьме, наедине с другими животными, которых также мучил страх и голод, зверь вызвал у Акации жалость. Обидно стало до такой степени, что слезы подступили к глазам. Она отказывалась верить, что Аид согласился провести эксперимент. Надежду пробуждало лишь то, что у него, возможно, не оставалось выбора – князь надавил на него, вынудив действовать под четким руководством. К сожалению, оправдывая таким образом дядю, брюнетка не нашла утешения. От мысли, что она служит не вдохновителю, а извергу, у нее свело желудок и закружилась голова. На что подписал их Владислав, в кого превратил, поставив на них клеймо, не столько дома Гурира, сколько целой гильдии, безнравственных и бездушных иродов. Люди всегда с опаской и недоверием смотрели в сторону Зора, в век, когда миром правила религия, наука напоминала козни дьявола. И что же станет с ними теперь?
Оставался только один выход не допустить подобного. Подняв револьвер и прицелившись, Акация глубоко вздохнула, отринув сомнения и слабость. Чтобы выжить и не допустить осквернения плохим словом их семьи, гильдии, она должна оставаться сильной. Чтобы спасти дядю, себя и трудяг-рабочих, она уничтожит то, чего стремился достичь князь, пользуясь ими, как расходным материалом. Даже рискуя навлечь его гнев.
Взведя курок, Акация привлекла лису звонким щелчком: зверь оторвался от лакомства, навострив уши. Но сделать ничего не успел, поскольку с грохотом выстрела оборвалась его жизнь, избавив от мучительного существования в обличии уродства и боли. Избавив семью Гурира от одного из черных пятен на их репутации.
Более терпеть жжение в легких Энрайха не могла, поэтому остановилась и судорожно принялась переводить дыхание, прислонившись к стене. Перед глазами вспыхивали темные пятна, ощущая удушье, она пыталась помочь себе Aeris, однако лучше не становилось.
– Нам нельзя останавливаться! – Заметив, что за ним никто не следует, Илай грозно посмотрел на девушку.
Целительницу не смутила злость парня, она едва могла стоять на ногах из-за продолжительной беготни по лабиринту третьего уровня. Из-за выпущенных на волю зверей и поднятого шума опасность подстерегала на каждом шагу, все с ума сходили от страха, ударившись в панику. Несмотря на то, что некоторые животные обладали осколками Aeris, Энрайху не переполняла уверенность, что удастся пройти мимо них незамеченными. Они с Илаем никогда не воздействовали на хранителей воздушной стихии, поэтому предпочли миновать угрозу.
– У меня уже нет сил. – Сквозь сбивчивые вздохи протянула девушка. – Да и какой толк спешить, если твой приятель бросил нас?
– Мой приятель… – Пробуя словосочетание на вкус, Илай недовольно нахмурил брови, будто на языке оказался кислый лимон. – Кто же знал, что «мой приятель» окажется столь ранимой натурой? И именно поэтому стоит поторопиться, я понятия не имею…
К счастью, или, скорее, к сожалению, секундой позже им довелось обрести понятие того, что может произойти, когда стены сотрясла вибрация. Пол под ногами заходил ходуном, с потолка осыпалась пара крошек, будто скалу пронзило землетрясение.
– Вот об этом я и говорю. – Хватая Энрайху за руку, пробормотал парень, направившись вперед.
– Он что, двигает камни?
– Двигать-то вряд ли двигает, такой роскоши не предоставляет даже Terra. Зато создать вибрации в горной породе – раз плюнуть. И если не поторопиться, мы можем оказаться погребенными заживо.
Весть ужаснула целительницу, заставив прибавить ходу, и все же так хотелось уточнить, в действительности ли Terra мог рискнуть их жизнями, ведь они были союзниками? По воле случая не пришлось долго размышлять над ответом, вспоминая презренный взгляд и колючий характер мужчины, блондинка едва подавила отчаяние. Вряд ли их союзник выкажет им заботу, когда его постигло столь неожиданное разочарование.
С каждым разом толчки усиливались, и когда в одной из развилок обвалился потолок, Энрайха на мгновение подумала, что Terra решил похоронить всех заживо. Когда она высказала сомнение насчет того, что будет не безопасно уходить предыдущей дорогой, Илай стал мрачнее тучи, вероятно, обдумывая ту же мысль. Тем более Speculum мог открыть только их союзник, так что пришлось сменить курс по направлению к открытому складу.
Окончательно обретя уверенность, женщина поднялась из-за стола, намереваясь отыскать дядю и извиниться, но едва она приблизилась к двери, как услышала дикое рычание. Замерев с поднятой рукой и затаив дыхание, она вслушалась в отголоски эха, растворяющиеся в коридоре. Звук доносился издалека, но оказался таким мощным, что стены до сих пор хранили его звучание.
С сомнениями выглянув из кабинета и осмотрев пустующий коридор, Акация шагнула вперед, когда услышала быстрые шаги. Кто-то бежал, шумно дыша и едва сдерживая крики, и в следующий момент из-за угла показался мужчина в рабочей форме и прыгнувший ему на спину огромный зверь. Пронзительный крик бедняги раскаленными иглами обжег слух женщины, когда волк впился ему в плечо.
Застыв на мгновение от шока, брюнетка заворожено наблюдала за рвущим плоть животным, брызгами крови, оседающими на его пепельной шерсти, тонких лапах и нескладном массивном туловище. Задаться вопросом, откуда появился зверь, почему он так странно и пугающе выглядел, Акация не успела, поскольку волк внезапно поднял голову и обратил к ней изрубленную рубцами морду.
Страх вынудил директора действовать, моментально скрывшись за дверью, как только волк бросился в ее сторону. Она едва успела задвинуть засов перед тем, как волк навалился на деревянную конструкцию. Скребя когтями, издавая пугающие рыки и продолжая биться, не жалея сил и тела, он словно задался целью во что бы то ни стало добраться до своей жертвы.
До смерти перепуганная, Акация толкала плечом дверь в обратную сторону, сотрясаясь от каждого удара, понимая, что долго ни она, ни ее единственная защита не продержится. Тогда ее и скрутило изнутри, в грудь будто вонзилась невидимая стрела, выпущенная Aeris, висевшим на цепочке. Злость, страх и непереносимая боль наполнили женщину до краев, вынудив позабыть об окружении, замереть с трепещущим в груди сердцем. Волк прекратил попытки ворваться внутрь.
Ощущая себя пленницей чужих переживаний, Акация не могла с собой ничего поделать, сила камня оказалась сильнее ее воли. Она чувствовала, что испытывает животное, находящееся по ту сторону двери, это трудно объяснить, с ней подобного никогда не бывало ранее. Разве что в те моменты, когда с ней устанавливали ментальную связь хранители Aeris. Процедура не из приятных, брюнетка старалась не прибегать к ней, как и многие другие, поскольку в основном от этого было больше вреда, чем пользы. Смысл посланий передавался не столько словами, сколько эмоциями, переживаниями, оставляя за собой в лучшем случае головные боли, а чаще всего – судороги и потерю сознания.
Казалось, эта пытка будет продолжаться бесконечно долго, но шум, раздавшийся вдалеке, вынудил волка прервать связь и, позабыв о спрятавшейся жертве, умчаться прочь.
Не скрывая облегчения, Акация шумно выдохнула и упала на колени, тщетно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что это было? Как такое возможно, что животное смогло призвать силу Aeris? «Непростое животное», – поправила себя брюнетка, но это уже не имело значения. Могло быть лишь одно объяснение – это дело рук предателей.
Собравшись с духом, женщина взяла из витрины лучшую разработку Аида – пятизарядный револьвер, который уже прошел испытание, однако до сих пор вызывал подозрения. Тем не менее ситуация такова, что Акации не оставалось времени на сомнения. Проверив барабан, она насчитала четыре патрона. Этого не хватит, если к ним подоспело больше противников, да и сможет ли пороховой выстрел остановить могучего зверя? А если он не один? Ситуация не вызывала радости, поэтому, взяв в довесок и кинжал с гравировкой второсортных камней воздушной стихии, покоящийся на той же витрине, женщина отправилась в путь.
Первым делом ей требовалось разыскать Аида, узнать, что происходит, или на крайний случай хотя бы убедиться, что мужчина жив. И тут Акация остановилась, с руганью возвращаясь обратно, озаренная мыслью, что, возможно, придется в любой момент экстренно покинуть Корпус. Закидывая сложенные крылья на плечи, заранее закрепив все ремешки, она ощутила их тяжесть, такую же обременительную, как попытка скрыться в ночи, сбежать от опасности. Она привыкла проявлять храбрость, перерастающую в глупость и упрямство, но когда придет время отступать, она воспользуется крыльями, а не дирижаблем, предоставив свое место другому человеку.
Никогда еще коридоры Корпуса не казались столь длинными, Акация старалась бежать на цыпочках, с опаской выглядывая из-за углов. Где-то люди уже столкнулись со свирепыми животными, о чем подсказывали не только крики ужаса, но и брызги крови, ведущие к бездыханным телам. Некоторые места, менее людные, лежали погруженными в рабочую атмосферу, где грохот оборудования и рычание машин затмевало все звуки. Удивляло то, что никто до сих пор не включил тревогу. Не зря же они потратили месяцы работ на световое оповещение, однако лампы продолжали гореть ровно и без знакомых миганий.
Акация понятия не имела, где находился Аид, поэтому целеустремленно направлялась к хранилищу, полагая, что туда бы он и пошел, как и незваные гости. Присутствие диких зверей на мгновение остудило рвение, отчего женщина попыталась приободриться тем, что кровожадные хищники наверняка разбежались.
Приготовив револьвер, брюнетка проследовала по лабиринту подземных путей, наконец добравшись до желаемой цели. Сердце колотило по ребрам, дразня нерешительность, однако Акация нашла силы сжать крепче рукоять огнестрельного оружия и выглянуть из-за угла.
Ее встретила пустота и сорванная с правой стороны рельс решетка, на установлении которой дядя столь упорно настаивал. Женщина разделяла его опасения из-за Terra когда они обнаружили в горах камень земного потока, то радовались, как малые дети, а праздновали, словно закоренелые пьянчуги. Брюнетка полагала, что прекрасную находку придется доставить в столицу, преподнести князю на блюдечке, рассчитывая лишь на похвалу и, возможно, прибавку в бюджете. Но Аиду удалось договориться оставить камень в Зоре, и куда сильнее его племянница удивилась, когда он сообщил, что это сделано для большей сохранности. Как ученый, Акация вознегодовала, настаивая на изучении Terra в лучших кабинетах Исследовательского Центра, однако Аид высказал резкий отказ, добавив, что князь принял подобное решение – камень необходимо спрятать и защитить от людских глаз до подходящего момента.
Не знала женщина, говорил ли Аид правду – ее смущало, что столь ценная находка будет пылиться за дверьми хранилища. Ведь мужчина также являлся ученым и изобретателем, его тянуло к неизвестности, им двигало стремление свершать открытия и создавать что-то новое. Поэтому подобный подход смутил Акацию, она долго терзалась сомнениями, но в итоге работа вытеснила их с горизонта. А теперь негодование вновь набросилось на нее тяжелой ношей.
Стараясь не смотреть на трупы стражей, протискиваясь сквозь отверстие между стеной и решеткой, женщина почувствовала, как у нее пробежал холодок по спине, а в нос ударило резким смрадом. Она вытащила из-под одежды Aeris, отпугнув темноту голубым мерцанием. В глаза бросились очертания клеток всевозможных размеров; хранилище будто утопало во тьме, оказавшись куда более вместительным, чем она рассчитывала.
Заходить глубже женщина не решалась, она растерянным взглядом окидывала проступающие сквозь темноту рельефы. Не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы не сложить два и два: звери вырвались отсюда, когда противник, заполучив два ключа от хранилища, открыл двери. Но это куда меньше беспокоило Акацию, ее ввергло в растерянность и уныние молчание Аида. Так вот что князь на самом деле приказал ему сотворить с Terra – не спрятать, не сохранить для лучших времен, а превратить его в оружие, ставя эксперименты и проводя опыты. И сколько животных – дай бог, если только животных – погибло на операционном столе? Как вообще такое возможно? – создать симбиоз живого организма и божественного камня.
Ответ пришел не самый обнадеживающий и вселяющий понимание происходящего, но сказания о Хранителях Speculum пришли на ум в первую очередь, потянув за собой болезненное осознание.
«Когда явится один Бог, дни станут короче. Когда явится второй – зимы будут холоднее. Третий Бог приведет за собой войну. А с приходом четвертого Бога мир окутает бесконечная тьма», – вспомнился отрывок из легенды.
То, что считалось красивой историей для детей, притчей, пролило свет на некоторые обстоятельства. Speculum – вот как Энрайха со своими сообщниками столь быстро пробралась в Корпус, минуя утомительный путь в сотню километров. Но это терялось из виду, померкло на фоне безнравственного поступка Аида, решившего пресечь законы природы, создать монстров. И не только используя Terra, иначе бы Aeris не установил контакт с тем волком, обнажив его боль и страх.
Стоя в растерянности посреди пустоты, Акация ощущала себя брошенной и обманутой девочкой. После смерти отца она во многом полагалась на дядю, хотя у них скорее были дружественные отношения, ими управляло чувство товарищества, а не родства. Она знала, что ее не в меру своенравный характер не нравился мужчине, однако это ничуть не смущало женщину. Она любила Аида и относилась к нему, скорее, как к старшему брату, восхищаясь его принципиальностью и справедливостью. Наука сделала его не только дисциплинированным и высокомерным, но и уважительным по отношению к окружающему миру. «Не бойся играть в бога, таков удел любого ученого, но ни в коем случае не преступай законы природы, ибо природа правит на земле, а боги – только на небесах», – так говорил ее отец, и Акация свято следовала этому правилу, произнося его, словно мантру перед сном. Чего она не ожидала, так это того, что Аид предаст их убеждения.
Из коридора послышался шум, отрезвивший Акацию и вынудивший ее отпрянуть к стене. Электрический свет после лицезрения темноты резью ударил в глаза, однако не увидеть костлявую лису с вырванными клоками редкой шерсти оказалось проблематично. Зверь двигался беззвучно, и если бы не лязгнувший металл меча, о который зацепился пушистый хвост, женщина не узнала бы о незваной гостье. Но животному она оказалась не столь интересна, как труп стражника, который лиса с рвением принялась обнюхивать, прежде чем слизнуть холодную кровь. Видимо, ее привлек кислый запах, пробудивший голод.
Даже когда хищник впился зубами в оголенную шею мертвеца, раздирая мышцы и глотку, выпуская темную кровь, едва струящуюся из открытой раны, Акация не отвернулась. Она заворожено наблюдала за чудовищем, которое жадно поглощало мертвечину. Почему оно не умерло от голода за столько месяцев? Неужели все дело в божественном камне?
Одинокий, запертый в клетке и непроглядной тьме, наедине с другими животными, которых также мучил страх и голод, зверь вызвал у Акации жалость. Обидно стало до такой степени, что слезы подступили к глазам. Она отказывалась верить, что Аид согласился провести эксперимент. Надежду пробуждало лишь то, что у него, возможно, не оставалось выбора – князь надавил на него, вынудив действовать под четким руководством. К сожалению, оправдывая таким образом дядю, брюнетка не нашла утешения. От мысли, что она служит не вдохновителю, а извергу, у нее свело желудок и закружилась голова. На что подписал их Владислав, в кого превратил, поставив на них клеймо, не столько дома Гурира, сколько целой гильдии, безнравственных и бездушных иродов. Люди всегда с опаской и недоверием смотрели в сторону Зора, в век, когда миром правила религия, наука напоминала козни дьявола. И что же станет с ними теперь?
Оставался только один выход не допустить подобного. Подняв револьвер и прицелившись, Акация глубоко вздохнула, отринув сомнения и слабость. Чтобы выжить и не допустить осквернения плохим словом их семьи, гильдии, она должна оставаться сильной. Чтобы спасти дядю, себя и трудяг-рабочих, она уничтожит то, чего стремился достичь князь, пользуясь ими, как расходным материалом. Даже рискуя навлечь его гнев.
Взведя курок, Акация привлекла лису звонким щелчком: зверь оторвался от лакомства, навострив уши. Но сделать ничего не успел, поскольку с грохотом выстрела оборвалась его жизнь, избавив от мучительного существования в обличии уродства и боли. Избавив семью Гурира от одного из черных пятен на их репутации.
Глава 6
Более терпеть жжение в легких Энрайха не могла, поэтому остановилась и судорожно принялась переводить дыхание, прислонившись к стене. Перед глазами вспыхивали темные пятна, ощущая удушье, она пыталась помочь себе Aeris, однако лучше не становилось.
– Нам нельзя останавливаться! – Заметив, что за ним никто не следует, Илай грозно посмотрел на девушку.
Целительницу не смутила злость парня, она едва могла стоять на ногах из-за продолжительной беготни по лабиринту третьего уровня. Из-за выпущенных на волю зверей и поднятого шума опасность подстерегала на каждом шагу, все с ума сходили от страха, ударившись в панику. Несмотря на то, что некоторые животные обладали осколками Aeris, Энрайху не переполняла уверенность, что удастся пройти мимо них незамеченными. Они с Илаем никогда не воздействовали на хранителей воздушной стихии, поэтому предпочли миновать угрозу.
– У меня уже нет сил. – Сквозь сбивчивые вздохи протянула девушка. – Да и какой толк спешить, если твой приятель бросил нас?
– Мой приятель… – Пробуя словосочетание на вкус, Илай недовольно нахмурил брови, будто на языке оказался кислый лимон. – Кто же знал, что «мой приятель» окажется столь ранимой натурой? И именно поэтому стоит поторопиться, я понятия не имею…
К счастью, или, скорее, к сожалению, секундой позже им довелось обрести понятие того, что может произойти, когда стены сотрясла вибрация. Пол под ногами заходил ходуном, с потолка осыпалась пара крошек, будто скалу пронзило землетрясение.
– Вот об этом я и говорю. – Хватая Энрайху за руку, пробормотал парень, направившись вперед.
– Он что, двигает камни?
– Двигать-то вряд ли двигает, такой роскоши не предоставляет даже Terra. Зато создать вибрации в горной породе – раз плюнуть. И если не поторопиться, мы можем оказаться погребенными заживо.
Весть ужаснула целительницу, заставив прибавить ходу, и все же так хотелось уточнить, в действительности ли Terra мог рискнуть их жизнями, ведь они были союзниками? По воле случая не пришлось долго размышлять над ответом, вспоминая презренный взгляд и колючий характер мужчины, блондинка едва подавила отчаяние. Вряд ли их союзник выкажет им заботу, когда его постигло столь неожиданное разочарование.
С каждым разом толчки усиливались, и когда в одной из развилок обвалился потолок, Энрайха на мгновение подумала, что Terra решил похоронить всех заживо. Когда она высказала сомнение насчет того, что будет не безопасно уходить предыдущей дорогой, Илай стал мрачнее тучи, вероятно, обдумывая ту же мысль. Тем более Speculum мог открыть только их союзник, так что пришлось сменить курс по направлению к открытому складу.
