– Мы не придем, поскольку в этом не будет необходимости. – Холодно отозвался мужчина в капюшоне. – Все, что тебе потребуется – это бежать. Мы научим тебя бежать и двигаться так быстро, что ни один человек не сможет уследить за тобой, что никто не сможет схватить тебя.
– Техника Резвого ветра, – подметил Илай. – Так ее окрестила Ростислава.
– И научила тебя, – сообразила Энрайха, за последние минуты с удивительной быстротой предугадывая последующие фразы. – Но это безумие. Как я попаду в город? Как выберусь из него? Вы в этом мне не поможете, слишком привлекаете внимание.
– Эти вопросы не должны беспокоить твой ум. – Сказал незнакомец. – Я обучу тебя, покажу, как находить пути отступления, скрытые от людских глаз.
– Почему вы в этом так уверены?
Переборов себя, целительница встретилась взглядом с мужчиной, наблюдая за игрой зеленых искр в его взгляде. Увидь бы его Василина, окрестила бы дьяволом, выбравшимся из преисподнии, но от него не исходила демоническая опасность. Наоборот, несмотря на недоброжелательность и отталкивающий вид, мужчина будто дышал этим местом, окружал себя аурой, на которую благосклонно реагировал Aeris, разливаясь теплом на ее груди.
Ошиблась ли она в своих предположениях? Энрайха не знала, но древние легенды, похоже, обрели физический облик перед ее ясным взором. Могла ли оказаться быль явью, попросту скрываясь от людского внимания под сводами пещер, ведя бренное существование в лесах и горах? Разделяя кров и мысли с дикими обитателями леса, а не населением городов и деревень?
– Боже мой… может ли быть, что вы?..
– Не тот, о ком ты подумала, но близок к нему. Мое сердце давно поглотила Terra, и распустившая свои сети по всему телу, изменив меня не только внутри, но и снаружи. Поэтому, зная о том, кто я такой, советую тебе, девочка, не испытывать судьбу и подчиниться.
– Вы мне угрожаете?
– Просто констатирую факты. – Пожал плечами Terra. – От тебя требуется одно: достань ключ и вернись обратно, иначе, могу поклясться, что стану для тебя ночным кошмаром.
За это и ненавидела себя Энрайха, что металась меж двух огней, словно беспомощный потерянный мотылек. С детства она беспрекословно подчинялась Ростиславе Сохо, вырастившей ее, как свою дочь, одарившей заботой, давшей образование и возможность проявиться. Илай верно подметил, что без этой женщины ее жизнь в лучшем случае напоминала бы жалкое подобие существования, в котором за кусок хлеба пришлось бы расплачиваться собственным телом. Специфическая внешность, не свойственная для народа севера: бледная кожа, белоснежные волосы, точеная худоба – позволили бы ей стать одной из постоялиц публичного дома, но, скорее всего, девушка не дожила бы и до детских лет.
Ростислава по собственному желанию вытянула ее с того света, поэтому Энрайха могла пойти на все, чтобы отплатить ей. Но она всегда оставалась тенью своей госпожи, привыкнув робко склонять голову и выполнять привычные задания и поручения. Поэтому сообщение графини о планируемом предательстве выбило целительницу из колеи. Что она могла сделать, чем противостоять против княжеской семьи, если дело дойдет до грубой силы? Она ощущала себя мышонком среди яростной схватки кошек. Ужас и отчаяние – вот что она почувствовала, когда осталась одна, не способная постоять за себя, проявить характер.
Но спасение пришло к ней во второй раз от лица семьи Арицких, и сейчас Энрайха могла лишь предполагать, кому отдать свое сердце и душу. Ее спасла Ростислава, подарила беззаботные двадцать два года жизни, и столь же неожиданно бросила одну. Это научило блондинку важной вещи: никто не поможет тебе выжить в этом мире. Так что, получив помилование от князя, она собралась с силами, замкнулась в себе, решив позабыть о Сохо, о привязанностях и зависимости. Подлая уловка Ростиславы подарила ей шанс начать все сначала. Но, как выяснилось, Энрайха оказалась не так сильна, чтобы сопротивляться влиянию прошлого: невидимые цепи семьи Сохо по-прежнему туго оплетали ее сердце.
Оторвав взгляд от блестящего в огненный бликах ключа, на цепочке висящего на шее Владислава, Энрайха рискнула заглянуть в глаза князю. Не найдя в них ни злости, ни гнева, она распознала лишь разочарование, от которого у нее дрогнуло сердце. Тем не менее целительница изо всех сил пыталась изобразить невозмутимость.
– Ты все еще можешь не наделать глупостей.
Сделав шаг навстречу, мужчина вынудил девушку попятиться. Блондинка с надежной посмотрела на открытую дверь, пустой коридор, и, вероятно, предугадав ее мысли, брюнет настоятельно добавил:
– Я не обманывал себя никогда на твой счет, Ростислава многое сделала для тебя, и я подозревал, что когда-нибудь ты совершишь ошибку. Поэтому дам тебе возможность одуматься.
Голос не наполняла мольба, напротив, в нем чувствовалась скрытая угроза, некое предупреждение. К собственному сожалению, Энрайха довольно хорошо успела узнать за минувшее время этого мужчину, чтобы понять – третьего шанса он не предоставляет. Да, возможно, ей удастся избежать смерти и заточения в подземелье, поскольку он успел к ней привязаться, но это не означало, что ее ожидала бы прежняя жизнь. Ее запросто могли изгнать за стены замка, направить в ссылку, работать далеко на север.
Но с этим Энрайха могла бы смириться, даже с тем, что ей будет угрожать опасность со стороны бывших членов семьи Сохо. Вот только, сдавшись князю, она лишится поддержки Илая, и даже это не самое страшное. Что не говори, но за минувший месяц целительница пришла к выводу, что Владислав пугал ее значительно в меньшей степени, чем Terra.
– Энрайха…
Князь попытался ее предупредить, однако девушка приняла решение. Выскочив из-за стола, она метнулась в сторону, пытаясь отойти как можно дальше от мужчины, но тот оказался на удивление проворным, сумев поймать ее за руку. Энрайха брыкалась, как бешеная кошка, желая вырваться из крепкой хватки, но Владислав прижал ее к себе с такой силой, что у нее не осталось и шанса. Страх и паника обуяли ею столь внезапно, что Энрайха хотела закричать от досады, однако вовремя напомнила себе, что у нее все же оставался один козырь.
Часто задышав, целительница набрала полную грудь воздуха и, призвав Aeris, воспользовалась техникой Резвого Ветра. Божественный камень отозвался голубыми искорками, блеснувшими в ее глазах. Трюк состоял в том, чтобы сделать свое тело невероятно легким, обмануть и призвать силы воздуха с помощью энергетического потока, и совершить резкое перемещение. Месяц обучения подарил целительнице возможность передвигаться на короткие дистанции не более четырех метров, но этого хватило, чтобы оттолкнуть князя и высвободиться из захвата.
Отлетев к шкафам, Владислав ударился о них спиной, свалив на пол несколько книг, развеявших вокруг себя облачка пыли. Атака не лишила его сознания, но притупила чувства, поэтому, не смея терять драгоценные секунды, блондинка сорвала цепочку с ключом и умчалась прочь.
Длинные коридоры казались ей невероятно запутанным лабиринтом, которому нет ни конца, ни края. Пересекая пролеты, минуя донельзя удивленную охрану, Энрайха стремилась умчаться как можно дальше. Ночь окутала себя покрывалом тишины и спокойствия, но едва блондинка оказалась под открытым звездным небом, высокие стены сотряс цепенеющий вой рога. Тревога поднята, и теперь все в замке знали, что что-то не так, кто-то покушался на жизни княжеских особ.
Первое мгновение Энрайха стояла, словно вкопанная, боязливо вдыхая колючую свежесть воздуха. Она хотела побежать, полагая, что стоит как можно скорее скрыться из виду, но если она будет метаться, словно дикий пес, то быстро привлечет внимание. Поэтому, решив избрать тактику иного рода, девушка быстрым шагом направилась к выходу из основной части замка.
Мимо пробегала встревоженная охрана, не обращая на одиноко идущую блондинку никакого внимания – какую она могла представлять опасность? Энрайха из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться с места.
В какой-то момент ей начало казаться, что угроза минует ее стороной, но едва целительница добрела до ворот, подле которых дежурила пара охранников, уже не горевших желанием заснуть на посту, как ее кто-то окликнул. По телу пробежала волна неприятной дрожи; застыв с исступленным выражением лица, Энрайха обернулась назад, заметив группу вооруженных людей.
– Миледи!..
Они нерешительно приближались к ней, словно дети, боявшиеся вспугнуть бабочку, поэтому, почуяв опасность, Энрайха уже не думала. Она делала.
Устремившись к двери, не обращая внимания на приказы остановиться, а также растерянных стражей, с негодованием поглядывающих в ее сторону, она применила Aeris. Оставив за собой яркий шлейф голубых искр, девушка проскочила мимо охраны, больно врезавшись плечом в дубовую дверь. Сдернув затвор, она выбежала наружу, за внутренние стены замка, оказавшись в жилых и торговых района.
Блуждая среди грязи и тьмы, опасаясь каждой тени и тихого звука, она выжидала и перебегала из подворотни в подворотню, таким образом двигаясь к спасительному выходу. Путь ее лежал вовсе не к внешней стене, куда стремительно сбегались стражники, а глубоко под землю, откуда она и пришла в разгар Весницы, откуда вернулась, преодолев сотни километров за секунды. И пока она в спешке пробиралась по подземным ходам и сточным канавам, смердящим вонью и затхлостью, слезы неприятно щепали глаза – не только из-за отвратительного запаха, но и потому, что назад теперь дороги не было.
Среди каменных сводов тишина не была столь густой, как это могло показаться с первого взгляда. Пробивающийся сквозь толщу звук падающих капель и журчащей воды, завывание ветра, подозрительные шорохи в глубоких расщелинах. Минувшие два года научили Илая тому, чем в другое время он старательно пренебрегал – терпением. Он быстро познал эту науку в чужеродных землях, когда его приняли к себе южане. Без Ростиславы он был для них нежеланной обузой, и только мастерство владения Aeris спасло его от участи изгнанника, потерявшего не только семью и друзей, но и крышу над головой. Ему оказали достойный прием, но парень до сих пор помнил неприязнь в глазах семьи и вельмож султана, адресованную ему без сожаления и страха.
Лишь один человек воспринял его не столь резко. Картана Васальго, дочь султана и единственная в своем роде хранительница Ignis отнеслась к нему, как к любопытному и весьма интригующему явлению. Поначалу это раздражало Илая сильнее открытого презрения остальных людей, что женщина на него смотрела, как на циркового зверька, ожидая увидеть, как он исполнит виртуозный трюк. Однако со временем брюнет научился воспринимать это, как должное, поскольку Картана, похоже, относилась подобным образом к большинству окружающих ее людей. Но не со многими она решалась делиться мыслями и быть искренней.
– Научись терпению, – советовала она, – не позволяй голосу выдавать твои эмоции, поскольку слова – это твое единственное оружие среди этих стен.
В этом Илай убедился довольно быстро, однако со временем сообразил, что никто не запрещал испепелять ненавистных ему людей убийственным взглядом.
– Это бесполезно, мы только зря теряем время.
Полный нетерпения и злости голос Terra оторвал Илая от размышлений, но не настолько, чтобы заставить открыть глаза и отстраниться от стены.
– Она сказала, что отправилась на поиски. Значит, нам остается только ждать.
– Конечно, – саркастически подметил обладатель божественного камня, махнув рукой. – Ты почувствовал, как тебе в голову ударил поток Aeris, что могло означать «меня схватили» или «да пошли вы к черту!», а вовсе не призыв к готовности. Ты учился использовать ментальную связь сколько? – восемь месяцев? А эта девчонка…
– Хватить бренчать, как старя дева, и наберись терпения. – Сцепив пальцы на плече, низким голосом произнес Илай, уже начиная выходить из себя.
На какое-то время собеседник замолчал, не постеснявшись одарить его неодобрительным взглядом.
Признаться, впервые повстречав Terra, брюнет проникся к нему уважением и интересом, поскольку он увидел в нем олицетворение холодного нрава и точеного ума. Но чем больше он узнавал его, тем быстрее находил отражение самого себя – строптивого, нетерпеливого и любящего отпускать колкие фразы человека.
– Не стоило ей доверять.
Издав раздраженный рык, Илай откинул голову назад.
– Почему ты можешь в ней быть так уверен? – Не прекращал попытки докопаться до истины мужчина. – Вы оставили ее одну, фактически свалив всю вину и ответственность на ее плечи. Так что?
Как бы Илай не пытался демонстрировать непреклонность перед окружающими, он действительно, даже больше всех, сомневался в Энрайхе. Окажись он на ее месте, то в схожей ситуации послал бы всех к чертям. Однако парень знал ее очень хорошо, поэтому пошел в атаку, не думая полагаться на простую удачу. Надавить на чувство долга, напомнить о том, чем она обязана перед семьей Сохо, было низко и жестоко даже для него.
За долгие годы жизни под одной крышей у Илая сложилось двоякое впечатление об Энрайхе. С одной стороны, она выглядела невероятно наивной и простой, как десятки других девчонок: дочерей фермеров, кузнецов, начальников охраны или тех же господ. От него не укрылся ее робкий взгляд, полный очарования и благоговения, с которым девицы часто смотрели на него из-под трепещущих ресниц. Это раздражало Илая, он презирал девушек из кожи вон лезших, чтобы заполучить его внимание фальшивыми образами хрупких леди и благовоспитанных дам. Немногие позволяли себе быть рядом с ним самими собой, без напускного лоска и ярких эмоций. Он мог по пальцам пересчитать таких девушек, к которым относился с пониманием и некой долей уважения. К их числу принадлежала и Энрайха.
Несмотря на свою увлеченность им, она оставалась искренней, робкой и малоразговорчивой, но настоящей, не разыгрывающей перед ним комедию. Так было, конечно, не всегда, поначалу девушка также, в пример своим ровесницам, бегала с чарующей улыбочкой, заливаясь смехом. К счастью, быстро повзрослела, поскольку Ростислава не позволила ей долго играть в игрушки, отправив в школу гильдии врачевателей, из которой блондинка вернулась собранной и сдержанной.
Вот поэтому Илай и сомневался. Он научился читать насквозь Энрайху, прекрасно помнил, что за смиренным видом и невинной улыбкой пряталась сильная воля, о которой она, наверное, и сама не подозревала. Несмотря на преданность семье Сохо, искусство врачевания и дисциплина академии научили ее думать самостоятельно. И теперь, после убийства Ростиславы и двух лет жизни в другой обстановке, целительница могла не поддаться на влияние со стороны.
Тем не менее судьба играла на их стороне, поскольку, почувствовав внезапное головокружение, спровоцированное Aeris, Илай моментально опознал призыв Энрайхи. В дальнейшем стоит обучить ее тонкости этой науки.
– Она на месте.
– Какая неожиданность.
Оставив замечание Terra без внимания, Илай только наблюдал, как собеседник подошел к отполированной округлой поверхности на стене пещеры. Коснувшись пыльного, замутненного от сотни лет ожидания Speculum, мужчина призвал силы земного потока, ощутив сильное напряжение во всем теле. Вены и артерии наполнились тусклым зеленым светом, пробивающимся сквозь грубую кожу, переливаясь от кончиков пальцев к туманной поверхности, заставляя ее пульсировать.
– Техника Резвого ветра, – подметил Илай. – Так ее окрестила Ростислава.
– И научила тебя, – сообразила Энрайха, за последние минуты с удивительной быстротой предугадывая последующие фразы. – Но это безумие. Как я попаду в город? Как выберусь из него? Вы в этом мне не поможете, слишком привлекаете внимание.
– Эти вопросы не должны беспокоить твой ум. – Сказал незнакомец. – Я обучу тебя, покажу, как находить пути отступления, скрытые от людских глаз.
– Почему вы в этом так уверены?
Переборов себя, целительница встретилась взглядом с мужчиной, наблюдая за игрой зеленых искр в его взгляде. Увидь бы его Василина, окрестила бы дьяволом, выбравшимся из преисподнии, но от него не исходила демоническая опасность. Наоборот, несмотря на недоброжелательность и отталкивающий вид, мужчина будто дышал этим местом, окружал себя аурой, на которую благосклонно реагировал Aeris, разливаясь теплом на ее груди.
Ошиблась ли она в своих предположениях? Энрайха не знала, но древние легенды, похоже, обрели физический облик перед ее ясным взором. Могла ли оказаться быль явью, попросту скрываясь от людского внимания под сводами пещер, ведя бренное существование в лесах и горах? Разделяя кров и мысли с дикими обитателями леса, а не населением городов и деревень?
– Боже мой… может ли быть, что вы?..
– Не тот, о ком ты подумала, но близок к нему. Мое сердце давно поглотила Terra, и распустившая свои сети по всему телу, изменив меня не только внутри, но и снаружи. Поэтому, зная о том, кто я такой, советую тебе, девочка, не испытывать судьбу и подчиниться.
– Вы мне угрожаете?
– Просто констатирую факты. – Пожал плечами Terra. – От тебя требуется одно: достань ключ и вернись обратно, иначе, могу поклясться, что стану для тебя ночным кошмаром.
***
За это и ненавидела себя Энрайха, что металась меж двух огней, словно беспомощный потерянный мотылек. С детства она беспрекословно подчинялась Ростиславе Сохо, вырастившей ее, как свою дочь, одарившей заботой, давшей образование и возможность проявиться. Илай верно подметил, что без этой женщины ее жизнь в лучшем случае напоминала бы жалкое подобие существования, в котором за кусок хлеба пришлось бы расплачиваться собственным телом. Специфическая внешность, не свойственная для народа севера: бледная кожа, белоснежные волосы, точеная худоба – позволили бы ей стать одной из постоялиц публичного дома, но, скорее всего, девушка не дожила бы и до детских лет.
Ростислава по собственному желанию вытянула ее с того света, поэтому Энрайха могла пойти на все, чтобы отплатить ей. Но она всегда оставалась тенью своей госпожи, привыкнув робко склонять голову и выполнять привычные задания и поручения. Поэтому сообщение графини о планируемом предательстве выбило целительницу из колеи. Что она могла сделать, чем противостоять против княжеской семьи, если дело дойдет до грубой силы? Она ощущала себя мышонком среди яростной схватки кошек. Ужас и отчаяние – вот что она почувствовала, когда осталась одна, не способная постоять за себя, проявить характер.
Но спасение пришло к ней во второй раз от лица семьи Арицких, и сейчас Энрайха могла лишь предполагать, кому отдать свое сердце и душу. Ее спасла Ростислава, подарила беззаботные двадцать два года жизни, и столь же неожиданно бросила одну. Это научило блондинку важной вещи: никто не поможет тебе выжить в этом мире. Так что, получив помилование от князя, она собралась с силами, замкнулась в себе, решив позабыть о Сохо, о привязанностях и зависимости. Подлая уловка Ростиславы подарила ей шанс начать все сначала. Но, как выяснилось, Энрайха оказалась не так сильна, чтобы сопротивляться влиянию прошлого: невидимые цепи семьи Сохо по-прежнему туго оплетали ее сердце.
Оторвав взгляд от блестящего в огненный бликах ключа, на цепочке висящего на шее Владислава, Энрайха рискнула заглянуть в глаза князю. Не найдя в них ни злости, ни гнева, она распознала лишь разочарование, от которого у нее дрогнуло сердце. Тем не менее целительница изо всех сил пыталась изобразить невозмутимость.
– Ты все еще можешь не наделать глупостей.
Сделав шаг навстречу, мужчина вынудил девушку попятиться. Блондинка с надежной посмотрела на открытую дверь, пустой коридор, и, вероятно, предугадав ее мысли, брюнет настоятельно добавил:
– Я не обманывал себя никогда на твой счет, Ростислава многое сделала для тебя, и я подозревал, что когда-нибудь ты совершишь ошибку. Поэтому дам тебе возможность одуматься.
Голос не наполняла мольба, напротив, в нем чувствовалась скрытая угроза, некое предупреждение. К собственному сожалению, Энрайха довольно хорошо успела узнать за минувшее время этого мужчину, чтобы понять – третьего шанса он не предоставляет. Да, возможно, ей удастся избежать смерти и заточения в подземелье, поскольку он успел к ней привязаться, но это не означало, что ее ожидала бы прежняя жизнь. Ее запросто могли изгнать за стены замка, направить в ссылку, работать далеко на север.
Но с этим Энрайха могла бы смириться, даже с тем, что ей будет угрожать опасность со стороны бывших членов семьи Сохо. Вот только, сдавшись князю, она лишится поддержки Илая, и даже это не самое страшное. Что не говори, но за минувший месяц целительница пришла к выводу, что Владислав пугал ее значительно в меньшей степени, чем Terra.
– Энрайха…
Князь попытался ее предупредить, однако девушка приняла решение. Выскочив из-за стола, она метнулась в сторону, пытаясь отойти как можно дальше от мужчины, но тот оказался на удивление проворным, сумев поймать ее за руку. Энрайха брыкалась, как бешеная кошка, желая вырваться из крепкой хватки, но Владислав прижал ее к себе с такой силой, что у нее не осталось и шанса. Страх и паника обуяли ею столь внезапно, что Энрайха хотела закричать от досады, однако вовремя напомнила себе, что у нее все же оставался один козырь.
Часто задышав, целительница набрала полную грудь воздуха и, призвав Aeris, воспользовалась техникой Резвого Ветра. Божественный камень отозвался голубыми искорками, блеснувшими в ее глазах. Трюк состоял в том, чтобы сделать свое тело невероятно легким, обмануть и призвать силы воздуха с помощью энергетического потока, и совершить резкое перемещение. Месяц обучения подарил целительнице возможность передвигаться на короткие дистанции не более четырех метров, но этого хватило, чтобы оттолкнуть князя и высвободиться из захвата.
Отлетев к шкафам, Владислав ударился о них спиной, свалив на пол несколько книг, развеявших вокруг себя облачка пыли. Атака не лишила его сознания, но притупила чувства, поэтому, не смея терять драгоценные секунды, блондинка сорвала цепочку с ключом и умчалась прочь.
Длинные коридоры казались ей невероятно запутанным лабиринтом, которому нет ни конца, ни края. Пересекая пролеты, минуя донельзя удивленную охрану, Энрайха стремилась умчаться как можно дальше. Ночь окутала себя покрывалом тишины и спокойствия, но едва блондинка оказалась под открытым звездным небом, высокие стены сотряс цепенеющий вой рога. Тревога поднята, и теперь все в замке знали, что что-то не так, кто-то покушался на жизни княжеских особ.
Первое мгновение Энрайха стояла, словно вкопанная, боязливо вдыхая колючую свежесть воздуха. Она хотела побежать, полагая, что стоит как можно скорее скрыться из виду, но если она будет метаться, словно дикий пес, то быстро привлечет внимание. Поэтому, решив избрать тактику иного рода, девушка быстрым шагом направилась к выходу из основной части замка.
Мимо пробегала встревоженная охрана, не обращая на одиноко идущую блондинку никакого внимания – какую она могла представлять опасность? Энрайха из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться с места.
В какой-то момент ей начало казаться, что угроза минует ее стороной, но едва целительница добрела до ворот, подле которых дежурила пара охранников, уже не горевших желанием заснуть на посту, как ее кто-то окликнул. По телу пробежала волна неприятной дрожи; застыв с исступленным выражением лица, Энрайха обернулась назад, заметив группу вооруженных людей.
– Миледи!..
Они нерешительно приближались к ней, словно дети, боявшиеся вспугнуть бабочку, поэтому, почуяв опасность, Энрайха уже не думала. Она делала.
Устремившись к двери, не обращая внимания на приказы остановиться, а также растерянных стражей, с негодованием поглядывающих в ее сторону, она применила Aeris. Оставив за собой яркий шлейф голубых искр, девушка проскочила мимо охраны, больно врезавшись плечом в дубовую дверь. Сдернув затвор, она выбежала наружу, за внутренние стены замка, оказавшись в жилых и торговых района.
Блуждая среди грязи и тьмы, опасаясь каждой тени и тихого звука, она выжидала и перебегала из подворотни в подворотню, таким образом двигаясь к спасительному выходу. Путь ее лежал вовсе не к внешней стене, куда стремительно сбегались стражники, а глубоко под землю, откуда она и пришла в разгар Весницы, откуда вернулась, преодолев сотни километров за секунды. И пока она в спешке пробиралась по подземным ходам и сточным канавам, смердящим вонью и затхлостью, слезы неприятно щепали глаза – не только из-за отвратительного запаха, но и потому, что назад теперь дороги не было.
Глава 4
Среди каменных сводов тишина не была столь густой, как это могло показаться с первого взгляда. Пробивающийся сквозь толщу звук падающих капель и журчащей воды, завывание ветра, подозрительные шорохи в глубоких расщелинах. Минувшие два года научили Илая тому, чем в другое время он старательно пренебрегал – терпением. Он быстро познал эту науку в чужеродных землях, когда его приняли к себе южане. Без Ростиславы он был для них нежеланной обузой, и только мастерство владения Aeris спасло его от участи изгнанника, потерявшего не только семью и друзей, но и крышу над головой. Ему оказали достойный прием, но парень до сих пор помнил неприязнь в глазах семьи и вельмож султана, адресованную ему без сожаления и страха.
Лишь один человек воспринял его не столь резко. Картана Васальго, дочь султана и единственная в своем роде хранительница Ignis отнеслась к нему, как к любопытному и весьма интригующему явлению. Поначалу это раздражало Илая сильнее открытого презрения остальных людей, что женщина на него смотрела, как на циркового зверька, ожидая увидеть, как он исполнит виртуозный трюк. Однако со временем брюнет научился воспринимать это, как должное, поскольку Картана, похоже, относилась подобным образом к большинству окружающих ее людей. Но не со многими она решалась делиться мыслями и быть искренней.
– Научись терпению, – советовала она, – не позволяй голосу выдавать твои эмоции, поскольку слова – это твое единственное оружие среди этих стен.
В этом Илай убедился довольно быстро, однако со временем сообразил, что никто не запрещал испепелять ненавистных ему людей убийственным взглядом.
– Это бесполезно, мы только зря теряем время.
Полный нетерпения и злости голос Terra оторвал Илая от размышлений, но не настолько, чтобы заставить открыть глаза и отстраниться от стены.
– Она сказала, что отправилась на поиски. Значит, нам остается только ждать.
– Конечно, – саркастически подметил обладатель божественного камня, махнув рукой. – Ты почувствовал, как тебе в голову ударил поток Aeris, что могло означать «меня схватили» или «да пошли вы к черту!», а вовсе не призыв к готовности. Ты учился использовать ментальную связь сколько? – восемь месяцев? А эта девчонка…
– Хватить бренчать, как старя дева, и наберись терпения. – Сцепив пальцы на плече, низким голосом произнес Илай, уже начиная выходить из себя.
На какое-то время собеседник замолчал, не постеснявшись одарить его неодобрительным взглядом.
Признаться, впервые повстречав Terra, брюнет проникся к нему уважением и интересом, поскольку он увидел в нем олицетворение холодного нрава и точеного ума. Но чем больше он узнавал его, тем быстрее находил отражение самого себя – строптивого, нетерпеливого и любящего отпускать колкие фразы человека.
– Не стоило ей доверять.
Издав раздраженный рык, Илай откинул голову назад.
– Почему ты можешь в ней быть так уверен? – Не прекращал попытки докопаться до истины мужчина. – Вы оставили ее одну, фактически свалив всю вину и ответственность на ее плечи. Так что?
Как бы Илай не пытался демонстрировать непреклонность перед окружающими, он действительно, даже больше всех, сомневался в Энрайхе. Окажись он на ее месте, то в схожей ситуации послал бы всех к чертям. Однако парень знал ее очень хорошо, поэтому пошел в атаку, не думая полагаться на простую удачу. Надавить на чувство долга, напомнить о том, чем она обязана перед семьей Сохо, было низко и жестоко даже для него.
За долгие годы жизни под одной крышей у Илая сложилось двоякое впечатление об Энрайхе. С одной стороны, она выглядела невероятно наивной и простой, как десятки других девчонок: дочерей фермеров, кузнецов, начальников охраны или тех же господ. От него не укрылся ее робкий взгляд, полный очарования и благоговения, с которым девицы часто смотрели на него из-под трепещущих ресниц. Это раздражало Илая, он презирал девушек из кожи вон лезших, чтобы заполучить его внимание фальшивыми образами хрупких леди и благовоспитанных дам. Немногие позволяли себе быть рядом с ним самими собой, без напускного лоска и ярких эмоций. Он мог по пальцам пересчитать таких девушек, к которым относился с пониманием и некой долей уважения. К их числу принадлежала и Энрайха.
Несмотря на свою увлеченность им, она оставалась искренней, робкой и малоразговорчивой, но настоящей, не разыгрывающей перед ним комедию. Так было, конечно, не всегда, поначалу девушка также, в пример своим ровесницам, бегала с чарующей улыбочкой, заливаясь смехом. К счастью, быстро повзрослела, поскольку Ростислава не позволила ей долго играть в игрушки, отправив в школу гильдии врачевателей, из которой блондинка вернулась собранной и сдержанной.
Вот поэтому Илай и сомневался. Он научился читать насквозь Энрайху, прекрасно помнил, что за смиренным видом и невинной улыбкой пряталась сильная воля, о которой она, наверное, и сама не подозревала. Несмотря на преданность семье Сохо, искусство врачевания и дисциплина академии научили ее думать самостоятельно. И теперь, после убийства Ростиславы и двух лет жизни в другой обстановке, целительница могла не поддаться на влияние со стороны.
Тем не менее судьба играла на их стороне, поскольку, почувствовав внезапное головокружение, спровоцированное Aeris, Илай моментально опознал призыв Энрайхи. В дальнейшем стоит обучить ее тонкости этой науки.
– Она на месте.
– Какая неожиданность.
Оставив замечание Terra без внимания, Илай только наблюдал, как собеседник подошел к отполированной округлой поверхности на стене пещеры. Коснувшись пыльного, замутненного от сотни лет ожидания Speculum, мужчина призвал силы земного потока, ощутив сильное напряжение во всем теле. Вены и артерии наполнились тусклым зеленым светом, пробивающимся сквозь грубую кожу, переливаясь от кончиков пальцев к туманной поверхности, заставляя ее пульсировать.
