Как дела, Энрайха?» – Внезапно, с наигранным воодушевлением произнесла блондинка, неприятно скривив губы. – «Как тебе жилось все эти два года? Что с тобой произошло? Могу ли я объяснить, почему бросил тебя?» Может, это ты хотел сказать?
Целительница невольно удивилась, даже слегка возгордилась своим бесстрашием и решительностью, с которыми набросилась на собеседника. Она никогда не позволяла себе подобных слов в отношении не только посторонних, но и близких ей сердцу людей. Но радость быстро отступила, едва к сердцу притронулось беспокойство. Прошло два года: кто знает, как изменился Илай, что теперь он думал о ней после того случая.
– Мне действительно жаль, что пришлось оставить тебя. – С невероятным усилием выдавил из себя каждое слово брюнет. – Но если бы схватили нас обоих, все было бы напрасно. И ты понимаешь, почему я не могу встречать тебя с радостными объятиями.
Сердце девушки предательски дрогнуло, к глазам подбежали слезы, но она не позволила блестящей влаге осесть на ресницах. Неприятно сморщив лицо, она вцепилась пальцами в предплечья, изо всех сил сдерживая злость и негодование.
– Ну да. – Обиженно произнесла блондинка. – Всю грязную работу оставили на меня, а сами, как выяснилось, сбежали к южанам.
– Я не…
– Именно да! – Не сдержалась Энрайха, сморгнув с век соленые капли. – Ты хоть представляешь, что я испытала, когда вогнала в нее кинжал? Когда ударила предательски в спину? Что значит ощущать себя предательницей целой семьи, убившей свою госпожу! Мои руки в крови, и все из-за… из-за высшей цели, которую я приняла, даже не зная, что она значит!
– Нет… она бы могла найти другой выход, ты бы могла ее переубедить!
– Я? Я и переубедить графиню?!
– Могла бы попытаться!
– А сам тогда почему сбежал?!
Звон в ушах от громких возгласов продолжал терзать сознание, распылять пламя, обуявшее душу. Шумно выдыхая, Энрайха еще на секунду задержала раздраженный взгляд на собеседнике, а затем, отмахнувшись, принялась мерить пещеру быстрым шагом.
– Она… она была мне как мать, хотя я чувствовала, что в какие-то моменты становлюсь эпицентром всех ее бед. – Топнув ногой, девушка остановилась под тусклой полосой света, с вызовом посмотрев на Илая. – Не ты один любил ее, ты знал, что так будет. Никто не мог принять больший груз ответственности, никто, поскольку кроме меня никому графиня не могла поручить это дело… Хотя, по сути, она просто струсила.
– Энрайха… – Предостерегающе прошептал парень, однако в порыве чувств целительница отмахнулась от его слов.
– Она никому, кроме тебя, меня и еще пары человек не сказала о том, что планировала украсть Aeris. В самый неожиданный момент она выдернула нас из спокойной жизни, даже сейчас она заставляет нас плясать под свою дудку!
– Она нас спасла, Энрайха, вытянула из ямы нищеты и смерти, дала образование и…
– И все ради того, чтобы использовать в тот день. – Отпустив гнев, удрученным голосом пробормотала девушка. – Собирала вокруг себя оборванцев, воспитывала и навязывала преданность, чтобы в конечном итоге воспользоваться нашим простодушием. Она была сильной и невероятной женщиной, человеком, следовавшим определенной цели. Цели, ради которой не побоялась умереть, и я не думаю, что дело заключалось только в Aeris… да и сотрудничестве с южанами. Она не любила нас, Илай.
– Ты не права.
– Если бы она нас любила, то не взвалила бы на нас такое бремя. Бремя убийц и предателей. Она бы не заставила меня убить себя.
– Так она спасла тебе жизнь, – настоял парень. – Ростислава показала тебя в глазах князя и остальных героем, избавившимся от угрозы.
– Конечно, – съязвила Энрайха, – героем, которого несколько недель держали за решеткой, героем, линчевать которого жаждут сотни людей из дома Сохо. Героя, оставленного погибать на месте своего триумфа.
– Ростислава верила в тебя. Поэтому и поступила так, несмотря на столь огромную жертву. Она знала, что на тебя можно положиться, что ты продолжишь ее дело, когда…
– Когда что? – Не удержалась целительница, отпустив собеседнику колючий взгляд. – Когда придет день, чтобы всех удивить очередным предательством? Мои поздравления, похоже, все к этому и идет!
Илай выслушивал ее с невозмутимым выражением лица, однако хотел прокомментировать проскользнувшую колкость, но его опередил недавний собеседник, до этого терпеливо выжидающий в стороне:
– Мне понятны ваши обиды, но если вы не против, то разберемся сначала с делами. А потом можете возвращаться к прошлому.
Незнакомец говорил тихо, хрипота раздирала его голос, отчего Энрайха подумала, что этот человек довольно стар. К собственному удивлению она подметила, что во время пылкого разговора он казался невидимым, частью холодных камней и спертого воздуха, наполняющего пространство.
«Кстати, – со смутным озарением подумала блондинка, ощутив тревогу, – а ни его ли я видела тогда в лесу?».
– Так или иначе, – смиренно прикрыв глаза, произнес Илай, подводя окончательный итог беседы, – ты все еще являешься частью дома Сохо. И приказы Ростиславы до сих пор имеют власть над тобой.
– Хватит. – Не питая более иллюзий на этот счет, девушка подняла руки, словно пытаясь оградиться от нападок собеседника. – Единственные приказы, имеющие надо мной власть, исходят от семьи Арицких. Князь даровал мне второй шанс, я обрела возможность начать все сначала, не впутываясь ни в какие заговоры. Мне дали возможность выбирать самой, и как бы…
– Ты убила Ростиславу, Энрайха. А она заменила тебе мать, и не только тебе. Она позволила лишить себя жизни, веря, что ты не предашь ее после смерти.
– Но князь…
– Не князь подобрал тебя младенцем с порога смерти, – колко подметил Илай. – Это не он дал тебе жизнь, о которой ты не могла и мечтать. Ты росла в семье Сохо, ты стала частью семьи Сохо, приняла столь тяжкое бремя… нет. Это была честь, Энрайха, честь, которой тебя наградила наша графиня. Может, Ростислава и умерла, но ее дело живет, и от тебя зависит – принесет оно свои плоды или сгинет в небытие.
Лучше бы она погибла под копытами лошади, чем выслушивала правдивые слова, свалившиеся на нее тяжким грузом. Энрайха до сих пор ощущала дерзкий огонь, искру протеста, но воспоминания о долгих годах жизни под знаменем дома Сохо вынудили ее промолчать. Она не знала, что поставить в противовес словам Илая, поскольку он говорил правду.
Никто не знал истинных причин, по которым Ростислава обратилась предательницей, рискнув выкрасть божественный камень Aeris, тем самым лишив Север самого грозного оружия и защиты. Как только ее посвятили в план действий, она пришла в ужас, страх обуял ею перед мыслью о провале, какая расплата настигнет их в случае неудачи. Графиня раз от раза повторяла, что человек, вырезавший целую семью истинных хранителей Aeris, нарушив священные традиции их государства, не достоин, чтобы ему поклонялись. Женщина постоянно вливала в голову молодой целительницы мысли о том, что на княжеском престоле находится человек, олицетворяющий беззаконие и эгоизм. Он предал свою страну, не в силах с гордостью принять поражение от руки Юга.
Чем дольше это продолжалось, тем сильнее крепла уверенность Энрайхи в правдивости слов Ростиславы. Но порой, когда женщина, заподозрив сомнение во взгляде подопечной, да и других подчиненных, принималась подключать ораторские способности, что-то не давало блондинке покоя. Графиня говорила так убедительно, что сложно было подвергнуть сомнению любое ее слово. Непонимание вызывал только удрученный взгляд Илая, будто парень знал намного больше, чем положено остальным людям. Взгляд его полнился сожалением и отвращением.
Поэтому не удивительно, что Ростислава отважилась пожертвовать собой ради некой идеи, но не той, о которой она распространялась, а чем-то большим. Для Энрайхи убийство своей госпожи оказалось самым тяжелым испытанием в жизни. Она до сих пор с дрожью вспоминала кровь на руках, теплую и казавшуюся черной во тьме коридора. Не проходило и дня, чтобы она не заливалась горькими рыданиями, уткнувшись лицом в подушку. Ей не хотелось жить, существование казалось противным, омерзительным. Но хуже всего переносилось одиночество, жизнь под одной крышей с собственными страхами, а также осознание, что никто ей не поможет. Илай, забрав осколок Aeris, скрылся навсегда, как ей тогда казалось, пока за стенами замка обитала сотня людей, желавших отмщения за убитую госпожу.
Став эпицентром ненависти и гонения, Энрайха могла запросто наложить на себя руки, но спасение пришло неожиданно. Новость о помиловании выбила ее из колеи, даже официальная грамота с печатным гербом княжеской семьи выглядела фальшивой. Тем не менее жизнь предоставила ей второй шанс. После того, как казалось, будто все ее предали, оставили в одиночку разгребать обломки семьи Сохо, возвращение в гильдию врачевателей напоминало райский сон после кошмара. А когда князь назначил ее личным целителем княжны, с которой у блондинки до инцидента оставались дружеские отношения, девушка окончательно решила довериться судьбе.
Люди, которых проклинала Ростислава, оказались единственными, кто протянул ей руку помощи. Поэтому Энрайха рискнула оставить прошлую жизнь позади.
– Раз я остаюсь последней надеждой семьи Сохо, – не ощущая более злости, утомленно пробормотала целительница, – то почему вы обо мне забыли?
– Мы о тебе не забывали. Я не забыл.
– Помнить-то обо мне помнили, в этом сомнений нет. – Отрешенно посмотрела на парня блондинка. – Но почему даже никак не пытался связаться со мной? Это опасно, знаю, но хоть одну весточку, Илай, хоть одну!
– Как только ты получила Aeris, я каждый месяц связывался с тобой. – Обиженно констатировал брюнет, отрешенно добавил: – Да только ты ничего не говорила в ответ.
– Что? – Удивилась Энрайха, заподозрив неладное. – Ты о чем вообще? Что значит «когда я получила Aeris»?
– То и значит, разве ты никогда не слышала меня? – Но заметив недоумевающий взгляд собеседницы, Илай раздраженно покачал головой. – Да уж, ты всегда долго соображала. Проще будет показать тебе.
Грубое замечание вернуло девушке самообладание, напомнив о давних временах, когда брюнет почти на каждую фразу отвечал колкостью. Но удариться в ностальгию она не успела: как только Илай прикоснулся к груди, нащупав сквозь складки одежды осколок божественного камня, девушка ощутила легкую дрожь. Она хотела списать проявившийся недуг на волнение и усталость, но когда тело поразил болезненный удар, от которого напряглись мышцы и подкосились колени, Энрайха согнулась пополам. Знакомое чувство, которое она постоянно списывала на побочный эффект использования Aeris, напугало ее до дрожи в руках, а затем пробудило и злость.
– Так значит, это ты называешь «пытался связаться»?! – С негодованием воскликнула блондинка, поспешно поднимаясь на ноги. Она хотела сорваться на пронзительный крик, спрятав страх и растерянность, но голос все же предательски дрогнул. – Я… я впадала в панику, едва это… это происходило вновь. У меня все тело будто сковывала судорога! Ты хоть представляешь, как это ужасно?
– Представляю. – Невозмутимо отозвался парень. – Я тоже проходил через это. А ты… я думал, что за столько месяцев смогла разобраться.
– Не хочу в очередной раз напоминать, что время поджимает, но напомню. – Прервал возобновившийся разговор давних знакомых незнакомец в длинном плаще, по-прежнему держа лицо скрытым от девушки. – У меня тоже есть дела.
– Кто бы сомневался, – недовольно пробормотал Илай. – Тогда оставляю ее на тебя.
– Что? – От быстрой смены тем разговора и такого внезапного завершения Энрайха не успела должным образом сосредоточиться, уловить суть дела. – Ты что же… опять меня бросишь?
– Хочется мне того или нет, но я не брошу тебя, поскольку этого бы желала Ростислава. Мы не только ее слуги, Энрайха, мы ее дети, мы все стали частью ее воли и желаний. Поэтому хотим того или нет, но нам придется продолжить ее дело.
– А если откажусь? – С трудом оторвав тяжелый взгляд от своих ботинок, прошептала целительница, словно испуганный ребенок, рискнувший высказать мнение перед рассерженными родителями. Выражение, отлитое на лице Илая, ей не понравилось, слишком хорошо на нем читалось недовольство и едва уловимая угроза. Однако за брюнета ответил его недавний собеседник:
– Если так, то я буду вынужден настаивать на твоем сотрудничестве. В отличие от твоего друга, я не настолько терпелив и милосерден, поэтому не постесняюсь причинить тебе боль.
Переведя взгляд на мужчину, Энрайха сделалась белее мела, в ужасе поднеся ладонь ко рту. Но кровь отлила от щек вовсе не из-за испуга, вызванного угрозой, а внешнего вида незнакомого человека. На нее смотрели залитые серью глаза, среди которой блестели золотистые круги зрачков, напоминая звезды в ночном небе. Они пылали искрами зелени. Лоб рассекали уродливые наросты, напоминающие вздувшиеся и загрубевшие от старости вены неприятного коричневого цвета, спускающиеся по щекам к шее. Но за всем уродством девушка смогла рассмотреть аккуратные черты лица, четкие линии, некогда принадлежащие молодому и, возможно, симпатичному юноше. Что произошло с этим человеком, если проклятье безобразия коснулось и его голоса, иссушив, превратив в холодный металл?
– Кто… кто вы?
– Тот, у кого князь кое-что отобрал, и это «кое-что» находится в Корпусе за массивными дверьми, которые не смог даже смести огонь Ignis. И ты достанешь это для меня.
– Я? – растерялась Энрайха. – Я не… я не владею в безупречности Aeris, чтобы что-то сделать с этой конструкцией, и если уж Илай…
– В твоих талантах мы не сомневаемся, речь о другом. – Перебил девушку брюнет, к удивлению, без знакомой колкости, а будто желая ее успокоить. – Самый простой способ открыть дверь, как показала практика, это воспользоваться ключом.
– Но вы же были в Корпусе, наверняка ключ находится у Аида Гурира.
– Да, ключ мы нашли именно у него. – Выдержав многозначительную паузу, Илай добавил: – Проблема в том, что дверь открывает не он один.
– А у кого?.. – Но озарение снизошло намного быстрее слов, стремящихся соскользнуть с языка. Болезненно нахмурившись, девушка печально покачала головой. – Князь.
– Ты единственная, кто может подобраться к нему, не вызвав подозрений. – Продолжил незнакомец, чьего взгляда Энрайха старательно избегала. – Отыщешь ключ, и тогда у меня не будет к тебе претензий.
– Вы издеваетесь?! После такого внезапно исчезновения ко мне будут обращены десятки глаз охраны, мне не позволят и шагу ступить без надзора. И где вообще мне искать этот ключ? И что делать, если схватят с поличным?
– Есть несколько вариантов, но, скорее всего, он хранит его в кабинете. – Запустив руку в карман плаща, Илая достал черный ключ, бросив его девушке. – Когда-то Ростислава тайком украла его у одного из советников близкого круга, чтобы добывать интересующую ее информацию. Вряд ли замок сменили с тех пор.
– Я не смогу… – С тоской и упрямством повертев холодный предмет в руках, протянула Энрайха. – Вы меня просите о невозможном! Ведь это все, конец. Я знаю, как графиня рассчитывала на меня, но… но я не могу, не готова понапрасну рисковать своей жизнью. Может, я и слабая запуганная девочка, но совсем не лишенная ума. Меня же поймают, я не смогу скрыться и уйти от охраны! Что мне тогда делать? Вы придете меня спасать?
Целительница невольно удивилась, даже слегка возгордилась своим бесстрашием и решительностью, с которыми набросилась на собеседника. Она никогда не позволяла себе подобных слов в отношении не только посторонних, но и близких ей сердцу людей. Но радость быстро отступила, едва к сердцу притронулось беспокойство. Прошло два года: кто знает, как изменился Илай, что теперь он думал о ней после того случая.
– Мне действительно жаль, что пришлось оставить тебя. – С невероятным усилием выдавил из себя каждое слово брюнет. – Но если бы схватили нас обоих, все было бы напрасно. И ты понимаешь, почему я не могу встречать тебя с радостными объятиями.
Сердце девушки предательски дрогнуло, к глазам подбежали слезы, но она не позволила блестящей влаге осесть на ресницах. Неприятно сморщив лицо, она вцепилась пальцами в предплечья, изо всех сил сдерживая злость и негодование.
– Ну да. – Обиженно произнесла блондинка. – Всю грязную работу оставили на меня, а сами, как выяснилось, сбежали к южанам.
– Я не…
– Именно да! – Не сдержалась Энрайха, сморгнув с век соленые капли. – Ты хоть представляешь, что я испытала, когда вогнала в нее кинжал? Когда ударила предательски в спину? Что значит ощущать себя предательницей целой семьи, убившей свою госпожу! Мои руки в крови, и все из-за… из-за высшей цели, которую я приняла, даже не зная, что она значит!
– Нет… она бы могла найти другой выход, ты бы могла ее переубедить!
– Я? Я и переубедить графиню?!
– Могла бы попытаться!
– А сам тогда почему сбежал?!
Звон в ушах от громких возгласов продолжал терзать сознание, распылять пламя, обуявшее душу. Шумно выдыхая, Энрайха еще на секунду задержала раздраженный взгляд на собеседнике, а затем, отмахнувшись, принялась мерить пещеру быстрым шагом.
– Она… она была мне как мать, хотя я чувствовала, что в какие-то моменты становлюсь эпицентром всех ее бед. – Топнув ногой, девушка остановилась под тусклой полосой света, с вызовом посмотрев на Илая. – Не ты один любил ее, ты знал, что так будет. Никто не мог принять больший груз ответственности, никто, поскольку кроме меня никому графиня не могла поручить это дело… Хотя, по сути, она просто струсила.
– Энрайха… – Предостерегающе прошептал парень, однако в порыве чувств целительница отмахнулась от его слов.
– Она никому, кроме тебя, меня и еще пары человек не сказала о том, что планировала украсть Aeris. В самый неожиданный момент она выдернула нас из спокойной жизни, даже сейчас она заставляет нас плясать под свою дудку!
– Она нас спасла, Энрайха, вытянула из ямы нищеты и смерти, дала образование и…
– И все ради того, чтобы использовать в тот день. – Отпустив гнев, удрученным голосом пробормотала девушка. – Собирала вокруг себя оборванцев, воспитывала и навязывала преданность, чтобы в конечном итоге воспользоваться нашим простодушием. Она была сильной и невероятной женщиной, человеком, следовавшим определенной цели. Цели, ради которой не побоялась умереть, и я не думаю, что дело заключалось только в Aeris… да и сотрудничестве с южанами. Она не любила нас, Илай.
– Ты не права.
– Если бы она нас любила, то не взвалила бы на нас такое бремя. Бремя убийц и предателей. Она бы не заставила меня убить себя.
– Так она спасла тебе жизнь, – настоял парень. – Ростислава показала тебя в глазах князя и остальных героем, избавившимся от угрозы.
– Конечно, – съязвила Энрайха, – героем, которого несколько недель держали за решеткой, героем, линчевать которого жаждут сотни людей из дома Сохо. Героя, оставленного погибать на месте своего триумфа.
– Ростислава верила в тебя. Поэтому и поступила так, несмотря на столь огромную жертву. Она знала, что на тебя можно положиться, что ты продолжишь ее дело, когда…
– Когда что? – Не удержалась целительница, отпустив собеседнику колючий взгляд. – Когда придет день, чтобы всех удивить очередным предательством? Мои поздравления, похоже, все к этому и идет!
Илай выслушивал ее с невозмутимым выражением лица, однако хотел прокомментировать проскользнувшую колкость, но его опередил недавний собеседник, до этого терпеливо выжидающий в стороне:
– Мне понятны ваши обиды, но если вы не против, то разберемся сначала с делами. А потом можете возвращаться к прошлому.
Незнакомец говорил тихо, хрипота раздирала его голос, отчего Энрайха подумала, что этот человек довольно стар. К собственному удивлению она подметила, что во время пылкого разговора он казался невидимым, частью холодных камней и спертого воздуха, наполняющего пространство.
«Кстати, – со смутным озарением подумала блондинка, ощутив тревогу, – а ни его ли я видела тогда в лесу?».
– Так или иначе, – смиренно прикрыв глаза, произнес Илай, подводя окончательный итог беседы, – ты все еще являешься частью дома Сохо. И приказы Ростиславы до сих пор имеют власть над тобой.
– Хватит. – Не питая более иллюзий на этот счет, девушка подняла руки, словно пытаясь оградиться от нападок собеседника. – Единственные приказы, имеющие надо мной власть, исходят от семьи Арицких. Князь даровал мне второй шанс, я обрела возможность начать все сначала, не впутываясь ни в какие заговоры. Мне дали возможность выбирать самой, и как бы…
– Ты убила Ростиславу, Энрайха. А она заменила тебе мать, и не только тебе. Она позволила лишить себя жизни, веря, что ты не предашь ее после смерти.
– Но князь…
– Не князь подобрал тебя младенцем с порога смерти, – колко подметил Илай. – Это не он дал тебе жизнь, о которой ты не могла и мечтать. Ты росла в семье Сохо, ты стала частью семьи Сохо, приняла столь тяжкое бремя… нет. Это была честь, Энрайха, честь, которой тебя наградила наша графиня. Может, Ростислава и умерла, но ее дело живет, и от тебя зависит – принесет оно свои плоды или сгинет в небытие.
Лучше бы она погибла под копытами лошади, чем выслушивала правдивые слова, свалившиеся на нее тяжким грузом. Энрайха до сих пор ощущала дерзкий огонь, искру протеста, но воспоминания о долгих годах жизни под знаменем дома Сохо вынудили ее промолчать. Она не знала, что поставить в противовес словам Илая, поскольку он говорил правду.
Никто не знал истинных причин, по которым Ростислава обратилась предательницей, рискнув выкрасть божественный камень Aeris, тем самым лишив Север самого грозного оружия и защиты. Как только ее посвятили в план действий, она пришла в ужас, страх обуял ею перед мыслью о провале, какая расплата настигнет их в случае неудачи. Графиня раз от раза повторяла, что человек, вырезавший целую семью истинных хранителей Aeris, нарушив священные традиции их государства, не достоин, чтобы ему поклонялись. Женщина постоянно вливала в голову молодой целительницы мысли о том, что на княжеском престоле находится человек, олицетворяющий беззаконие и эгоизм. Он предал свою страну, не в силах с гордостью принять поражение от руки Юга.
Чем дольше это продолжалось, тем сильнее крепла уверенность Энрайхи в правдивости слов Ростиславы. Но порой, когда женщина, заподозрив сомнение во взгляде подопечной, да и других подчиненных, принималась подключать ораторские способности, что-то не давало блондинке покоя. Графиня говорила так убедительно, что сложно было подвергнуть сомнению любое ее слово. Непонимание вызывал только удрученный взгляд Илая, будто парень знал намного больше, чем положено остальным людям. Взгляд его полнился сожалением и отвращением.
Поэтому не удивительно, что Ростислава отважилась пожертвовать собой ради некой идеи, но не той, о которой она распространялась, а чем-то большим. Для Энрайхи убийство своей госпожи оказалось самым тяжелым испытанием в жизни. Она до сих пор с дрожью вспоминала кровь на руках, теплую и казавшуюся черной во тьме коридора. Не проходило и дня, чтобы она не заливалась горькими рыданиями, уткнувшись лицом в подушку. Ей не хотелось жить, существование казалось противным, омерзительным. Но хуже всего переносилось одиночество, жизнь под одной крышей с собственными страхами, а также осознание, что никто ей не поможет. Илай, забрав осколок Aeris, скрылся навсегда, как ей тогда казалось, пока за стенами замка обитала сотня людей, желавших отмщения за убитую госпожу.
Став эпицентром ненависти и гонения, Энрайха могла запросто наложить на себя руки, но спасение пришло неожиданно. Новость о помиловании выбила ее из колеи, даже официальная грамота с печатным гербом княжеской семьи выглядела фальшивой. Тем не менее жизнь предоставила ей второй шанс. После того, как казалось, будто все ее предали, оставили в одиночку разгребать обломки семьи Сохо, возвращение в гильдию врачевателей напоминало райский сон после кошмара. А когда князь назначил ее личным целителем княжны, с которой у блондинки до инцидента оставались дружеские отношения, девушка окончательно решила довериться судьбе.
Люди, которых проклинала Ростислава, оказались единственными, кто протянул ей руку помощи. Поэтому Энрайха рискнула оставить прошлую жизнь позади.
– Раз я остаюсь последней надеждой семьи Сохо, – не ощущая более злости, утомленно пробормотала целительница, – то почему вы обо мне забыли?
– Мы о тебе не забывали. Я не забыл.
– Помнить-то обо мне помнили, в этом сомнений нет. – Отрешенно посмотрела на парня блондинка. – Но почему даже никак не пытался связаться со мной? Это опасно, знаю, но хоть одну весточку, Илай, хоть одну!
– Как только ты получила Aeris, я каждый месяц связывался с тобой. – Обиженно констатировал брюнет, отрешенно добавил: – Да только ты ничего не говорила в ответ.
– Что? – Удивилась Энрайха, заподозрив неладное. – Ты о чем вообще? Что значит «когда я получила Aeris»?
– То и значит, разве ты никогда не слышала меня? – Но заметив недоумевающий взгляд собеседницы, Илай раздраженно покачал головой. – Да уж, ты всегда долго соображала. Проще будет показать тебе.
Грубое замечание вернуло девушке самообладание, напомнив о давних временах, когда брюнет почти на каждую фразу отвечал колкостью. Но удариться в ностальгию она не успела: как только Илай прикоснулся к груди, нащупав сквозь складки одежды осколок божественного камня, девушка ощутила легкую дрожь. Она хотела списать проявившийся недуг на волнение и усталость, но когда тело поразил болезненный удар, от которого напряглись мышцы и подкосились колени, Энрайха согнулась пополам. Знакомое чувство, которое она постоянно списывала на побочный эффект использования Aeris, напугало ее до дрожи в руках, а затем пробудило и злость.
– Так значит, это ты называешь «пытался связаться»?! – С негодованием воскликнула блондинка, поспешно поднимаясь на ноги. Она хотела сорваться на пронзительный крик, спрятав страх и растерянность, но голос все же предательски дрогнул. – Я… я впадала в панику, едва это… это происходило вновь. У меня все тело будто сковывала судорога! Ты хоть представляешь, как это ужасно?
– Представляю. – Невозмутимо отозвался парень. – Я тоже проходил через это. А ты… я думал, что за столько месяцев смогла разобраться.
– Не хочу в очередной раз напоминать, что время поджимает, но напомню. – Прервал возобновившийся разговор давних знакомых незнакомец в длинном плаще, по-прежнему держа лицо скрытым от девушки. – У меня тоже есть дела.
– Кто бы сомневался, – недовольно пробормотал Илай. – Тогда оставляю ее на тебя.
– Что? – От быстрой смены тем разговора и такого внезапного завершения Энрайха не успела должным образом сосредоточиться, уловить суть дела. – Ты что же… опять меня бросишь?
– Хочется мне того или нет, но я не брошу тебя, поскольку этого бы желала Ростислава. Мы не только ее слуги, Энрайха, мы ее дети, мы все стали частью ее воли и желаний. Поэтому хотим того или нет, но нам придется продолжить ее дело.
– А если откажусь? – С трудом оторвав тяжелый взгляд от своих ботинок, прошептала целительница, словно испуганный ребенок, рискнувший высказать мнение перед рассерженными родителями. Выражение, отлитое на лице Илая, ей не понравилось, слишком хорошо на нем читалось недовольство и едва уловимая угроза. Однако за брюнета ответил его недавний собеседник:
– Если так, то я буду вынужден настаивать на твоем сотрудничестве. В отличие от твоего друга, я не настолько терпелив и милосерден, поэтому не постесняюсь причинить тебе боль.
Переведя взгляд на мужчину, Энрайха сделалась белее мела, в ужасе поднеся ладонь ко рту. Но кровь отлила от щек вовсе не из-за испуга, вызванного угрозой, а внешнего вида незнакомого человека. На нее смотрели залитые серью глаза, среди которой блестели золотистые круги зрачков, напоминая звезды в ночном небе. Они пылали искрами зелени. Лоб рассекали уродливые наросты, напоминающие вздувшиеся и загрубевшие от старости вены неприятного коричневого цвета, спускающиеся по щекам к шее. Но за всем уродством девушка смогла рассмотреть аккуратные черты лица, четкие линии, некогда принадлежащие молодому и, возможно, симпатичному юноше. Что произошло с этим человеком, если проклятье безобразия коснулось и его голоса, иссушив, превратив в холодный металл?
– Кто… кто вы?
– Тот, у кого князь кое-что отобрал, и это «кое-что» находится в Корпусе за массивными дверьми, которые не смог даже смести огонь Ignis. И ты достанешь это для меня.
– Я? – растерялась Энрайха. – Я не… я не владею в безупречности Aeris, чтобы что-то сделать с этой конструкцией, и если уж Илай…
– В твоих талантах мы не сомневаемся, речь о другом. – Перебил девушку брюнет, к удивлению, без знакомой колкости, а будто желая ее успокоить. – Самый простой способ открыть дверь, как показала практика, это воспользоваться ключом.
– Но вы же были в Корпусе, наверняка ключ находится у Аида Гурира.
– Да, ключ мы нашли именно у него. – Выдержав многозначительную паузу, Илай добавил: – Проблема в том, что дверь открывает не он один.
– А у кого?.. – Но озарение снизошло намного быстрее слов, стремящихся соскользнуть с языка. Болезненно нахмурившись, девушка печально покачала головой. – Князь.
– Ты единственная, кто может подобраться к нему, не вызвав подозрений. – Продолжил незнакомец, чьего взгляда Энрайха старательно избегала. – Отыщешь ключ, и тогда у меня не будет к тебе претензий.
– Вы издеваетесь?! После такого внезапно исчезновения ко мне будут обращены десятки глаз охраны, мне не позволят и шагу ступить без надзора. И где вообще мне искать этот ключ? И что делать, если схватят с поличным?
– Есть несколько вариантов, но, скорее всего, он хранит его в кабинете. – Запустив руку в карман плаща, Илая достал черный ключ, бросив его девушке. – Когда-то Ростислава тайком украла его у одного из советников близкого круга, чтобы добывать интересующую ее информацию. Вряд ли замок сменили с тех пор.
– Я не смогу… – С тоской и упрямством повертев холодный предмет в руках, протянула Энрайха. – Вы меня просите о невозможном! Ведь это все, конец. Я знаю, как графиня рассчитывала на меня, но… но я не могу, не готова понапрасну рисковать своей жизнью. Может, я и слабая запуганная девочка, но совсем не лишенная ума. Меня же поймают, я не смогу скрыться и уйти от охраны! Что мне тогда делать? Вы придете меня спасать?
