Однако подумать мне не дали. Не успела я усесться в кресло у разожженного камина, озаряющего уютом и теплом все вокруг, как прибежала служанка.
- Госпожа, к вам гости, - выдала она, запыхавшись.
Я нахмурилась.
- Кто?
- Не говорят, госпожа. Миленькая леди и двое деток.
Женщина-аристократка с детьми? Это еще что такое? Кому понадобилось появляться в замке после Дня призраков?
- Иду, - кивнула я, чувствуя, как волнение поднимается изнутри.
Служанка сбежала, а я поднялась из кресла и вышла из спальни.
Внутри меня уже зародился вопрос: ну, и кого там принесло?
Когда я вошла в холл, у входной двери и правда стояли молодая женщина, лет двадцати пяти, не старше, и двое детей, лет по пять. Одеты они были скромно, практически бедно, и совершенно не по сезону. Женщина была одета в светлый легкий плащ из тонкой ткани, то и дело развевавшейся на холодном ветру, который явно не защищал от холодов, что наводило на мысли о том, что она, возможно, изначально была в другой обстановке, где тепло не было редкостью. Простая форма его кроя придавала ей скромный вид, а слегка выцветший цвет говорил о том, что плащ уже давно носится и нуждается в замене.
Под плащом она носила вязаный свитер тоже светлого оттенка, с крупной структурной вязкой, но видимые следы носки и несколько затяжек придавали ему еще большую изношенность. На ногах у нее были туфли на невысоком каблуке, явно не по сезону – с таким образом и в такой обстановке они смотрелись более чем странно.
Детей можно было сравнить по внешнему виду с маленькими птичками, которые не успели подготовиться к зиме. Каждый из них был одет в легкие куртки, явно недостаточно теплые для такого времени года. У одного мальчика была синяя куртка на молнии, несколько ярких пятен на которой свидетельствовали о том, что в ней часто играли, возможно, по лужам или в грязи, принося в дом частички уличных приключений. Второй ребенок, девочка, была в розовом плаще с оборками и рюшами, которые смотрелись мило, но тоже не защищали от пронизывающего холода. Я заметила, как её юбка трепетала от даже легкого порыва ветра.
На их головах были легкие шапки, которые, судя по всему, не закрывали уши, и это придавали детям ещё более беззащитный вид. Обувь у них была ненадежной: тонкие туфли, которые явно не подходили для прогулок по земле, с небольшими дырочками на подошвах, выдающими их неподготовленность к настоящему зимнему холоду.
- Сестра! – воскликнула женщина с облегчением, и я увидела, как её лицо осветилось теплом радости, словно она нашла давно потерянное сокровище. – Наконец-то мы увиделись! Ты ведь не откажешь нам в жилье? Клянусь, я все отработаю!
Моя челюсть упала куда-то под пол и осталась лежать там, закопанная в мягкий грунт. Я осталась безмолвной, не в силах понять, что происходит. Кто, прошу пардону, мечтал о пополнении рода? Мечты сбываются, как говорили на Земле, но это было совсем не то, о чем я думала.
- Простите, вы дверью не ошиблись? – уточнила я, стараясь говорить спокойно и безэмоционально, как обычно и разговаривают с душевнобольными. – Я одна была у родителей. Вы никак не можете быть моей сестрой.
- Сестрой – не может, - послышался задумчивый голос Астора. И эта малахольная мгновенно завизжала, увидев, как он проявляется из воздуха. Откуда только силы взялись. Визжала так, как будто ее на части режут. У меня, наверное, перепонки в ушах полопались от такого «сочного» визга. – А вот племянницей, теткой, кем-нибудь еще… Да, есть вероятность того, что она принадлежит к нашему роду… Лида! Убери их!
Малолетние сорванцы, в отличие от визжавшей незнакомки, призраков не боялись. И теперь они оба с разных сторон тыкали пальцами в Астора. С любопытством тыкали, надо признать, как будто он был не более чем дешевой игрушкой из магазина.
Я вздохнула, понимая, что ситуация становится непредсказуемой. Убрать мелких непосед, дорвавшихся до неизведанного? Так они и послушаются незнакомую тетку, которую они видели в первый раз. Их невинные, широко раскрытые глаза не намекали ни на что, кроме жажды приключений. Та, кто может их успокоить, сейчас сама в неадеквате.
- На улицу прогоню, - выбрала я самый действующий вариант.
Визг мгновенно прекратился. И старшая родственница рявкнула на свое неугомонное потомство:
- Дети!
Мелочь синхронно надулась, но от Астора отошла.
- Как проверить нашу связь? – повернулась я к нему, полная неопределенности и смятения.
- Магией замка, конечно же, - последовал его уверенный ответ. Я могла поклясться, что слышу в голосе Астора облегчение. Хотя, по идее, призраки, даже самые сильные, не могли испытывать эмоции. Ну, чужие, может, и не могли. А вот мои точно испытывали. – Прикажи замку. Он сам все сделает. Так и скажи: «Замок, проверь, принадлежат ли пришедшие по крови к нашему роду». Если да, вызови семейное древо. Примешь их в род – на древе загорятся огоньки. Так и узнаешь, кто кем приходится.
Боги, как все сложно.
- Замок, проверь, принадлежат ли пришедшие по крови к нашему роду, - приказала я, ощутив, как слова тяжело ложатся на язык.
Незнакомка даже не вздрогнула. Похоже, свято верит, что легко пройдет проверку. Вместе с детьми, конечно же. Она мягко улыбнулась, и её уверенность меня довольно сильно напрягла. Я сама не знала, чего ожидать, но внутренне сжалась, как металлическая пружина.
Воздух между нами завибрировал, а затем начал окрашиваться в красный цвет. Сначала – нежно-розовый, затем – коралловый, вслед за этим – огненный, потом – алый, следом – рубиновый, позже – вишневый, и, наконец, кроваво-красный.
Астор выругался. Вот как увидел последний оттенок, так и выругался, грязно, витиевато, на незнакомом мне языке.
Так… Если выдержка покинула всегда спокойного Астора, то дело, похоже, дрянь. Ну и?.. Что, Бездна всех подери, здесь происходит?! Кто эти люди?!
- Астор? – позвала я.
- Сестра, родная, судя по цвету, - последовал ответ. – Вызывай древо.
Родная сестра? Это просто бред! Я точно была единственной дочерью у родителей! Да и эта девушка моложе меня, однозначно! Она могла родиться, только когда мои родители погибли – и вот как такое возможно?!
Я вызвала древо. Оно замигало единственным огоньком, привлекая внимание любопытных детей.
- Я, Антулова Лидия Викторовна, маркиза горн Дорайская, принимаю в род, - я вопросительно посмотрела на незнакомку.
- Ингиру, Дитора и Еву, - подсказала она, указав на своих детей, один из которых остался с приоткрытым ртом, смотря на меня с интересом.
Я повторила их имена, как будто они были заклинанием, как будто их произнесение высвобождало какую-то силу. Рядом с моим огоньком на древе зажглись еще три – они выделялись ярким, живым светом в тусклом мареве замковых стен. Сестра и племянники. Боги, да как такое возможно?! Моя голова закружилась от интенсивности происходящего, и в ней не оставалось ни одной ясной мысли.
- Пригони сюда двух служанок побойчей, - попросила я Астора, стараясь говорить уверенно, хоть и внутри меня всё бурлило от волнения. – Отправлю детей в их будущую детскую. И побеседую с Ингирой.
Астор растворился в воздухе, оставив меня наедине с незнакомкой, которую судьба свела со мной так неожиданно.
Я задумчиво просмотрела на стоявшую напротив Ингиру. Сестра, значит. От одних родителей родились. Мама, папа, вы ничего не хотите мне рассказать?
Я перевела задумчивый взгляд на потухшие огонечки на древе. Витор и Дарина. Моего отца, земного, звали Виктором. Почти Витор, угу. А мать – Дарья. Эти совпадения, казалось, уже сами по себе указывали на то, что что-то большее связано с нашей историей. А теперь, после всех этих внезапных сюрпризов от Мироздания, я готова была поверить во что угодно, включая идентичность тех, кто был рожден в этом мире, и тех, кто погиб на Земле. Тела, кстати, так и не нашли. Моих земных родителей, имею в виду. Просто катастрофа, автомобильная. Машина упала в горную реку. Каждое словосочетание, каждое воспоминание отзывалось во мне странным чувством, как будто я пыталась восстановить разрозненные паззлы своего существования, которые внезапно разлетелись на мелкие кусочки.
- Между нами разница в десять лет, не больше, - заметила я вслух, внимательно рассматривая Ингиру, которая, кажется, всё это время выдерживала мой пристальный взгляд. – Мои родители как раз и погибли десять лет назад. Но вам… тебе?..
- Двадцать пять, - спокойно ответила она, и в её глазах я уловила уверенность, смешанную с тоской. – В разных мирах время может течь по-разному.
Ну, тут уж я не знала. Всё может быть. Да, даже если эта молодая женщина, ставшая официально моей сестрой, и права… Двадцать пять лет местных против десяти земных? Такое соотношение действительно заставляло задуматься над идеей о том, что Мироздание шутит с нами, сливая в одну реальность два очевидно разных мира.
Мои размышления прервали прибежавшие служанки. Их оказалось три вместо двух, и одна успешно запуталась в длинной юбке, чуть не упав, что вызвало у меня сдержанный смешок. Я приказала ей отправиться накрывать на стол в гостиной наверху, готовиться к чаепитию, в то время как две другие забрали детей и направились с ними в детскую, будущую, конечно.
- Вещи у вас есть? – я вопросительно посмотрела на Ингиру.
Та покачала головой.
- Только то, что на нас.
Чудно. Просто чудно. И где прикажете найти детскую одежду, причем срочно?
Мы поднялись на второй этаж. Просторный коридор вёл к одной из гостиных, где уже был накрыт стол. На белоснежной скатерти с изысканной вышивкой стоял чайный сервиз, переливавшийся в свете дневного света. Из чайника поднимался пар, придавая обстановке уют и тепло. На тарелках лежали аппетитные пирожные и печенье, которые тихонько манили своими сладкими ароматами. Я почувствовала, как голод начинает напоминать о себе, но мысли о текущих делах не давали мне сосредоточиться на еде.
- Дитор и Ева получат сейчас то же самое, но с компотом, - сообщила я, наблюдая за выражением лица Ингиры. Её глаза засветились теплотой, и в них заиграла предвкушающая радость. Это немного успокаивало меня, но не избавляло от многочисленных вопросов.
Между тем Ингира смущенно улыбнулась, заставив меня немного расслабиться.
- Так заметно? - спросила она, её голос был тихим и немного хрупким, но во взгляде читалась уверенность.
- Это логично. Ты – мать. И заботишься о детях, - ответила я. – Можешь объяснить, что вообще произошло? Каким образом ты оказалась здесь?
- Да я и сама многого не знаю.
Угу, я верю, да. И тем не менее ты назвала меня сестрой до того, как древо определило наше родство.
Ингира потянула за цепочку, висевшую на шее, и достала с груди золотой кулон в виде сердца с ярко-красным камнем внутри. Он сверкал в свете солнечных лучей, словно оживляя воспоминания, которые она сейчас собиралась поделиться.
- Это всё, что оставили мне родители, - сообщила она со вздохом, и в её голосе послышалась печаль, свидетельствующая о том, как много в этих словах было утраты. – Сразу после моего рождения они отдали меня в чужую семью. Я росла и воспитывалась среди пятерых детей графа Аледарна горн Нагорсского, близкого друга отца. Они с женой умерли несколько лет назад. Граф рассказывал мне, что наш с тобой отец вручил ему приличную сумму золотом и заставил дать клятву, что все деньги пойдут только на меня. Кулон он тоже вручил, - Ингира слегка притянула его к себе, как будто прикрывая от холодного взгляда мира. – Сказал, что тот магический. И что, как только покраснеет камень, мне нужно будет появиться здесь, в родовом замке.
Я задержала дыхание, ощущая, как всё услышанное интригует и пугает одновременно.
- Вполне возможно, в этот момент здесь будет жить моя родная сестра, - продолжала рассказывать Ингира, и в её голосе звучала не только надежда, но и растерянность. – Отец с матерью ушли в другой мир, куда именно, никто не знает. Меня в род не приняли, сказали, что не желают моей смерти.
Я слушала её, погружаясь в историю. Это звучало как сказка, полная боли и борьбы, и в какой-то момент я поняла, что это больше, чем просто слова. Это была её жизнь, пропитанная страданиями, которые я могла лишь попытаться понять.
- Когда мне исполнилось восемнадцать, граф выдал меня за бедного барона, отдал остатки золота в качестве моего приданого. С мужем мы жили скромно. Мое золото не помогло ему избавиться от долгов. Их было слишком много, увы. Потом родились Дитор и Ева, - добавила Ингира, и в её глазах мелькнула гордость, но быстро потухла, когда она продолжила. – Недавно муж отправился в лес – поохотиться. И там погиб – упал с лошади и свернул себе шею. Ко мне сразу же пришли те, кому он был должен, потребовали расплатиться с долгами.
Я словно почувствовала всю её боль, и сердце моё сжалось. Вот какова жизнь, когда надеешься на лучшее и вдруг сталкиваешься с потерей и безнадежностью.
- Я не знала, что делать… Мне повезло, очень повезло – камень в кулоне покраснел. Я отдала дом и земли тем, кому должен был муж. А сама на последние деньги наняла экипаж и отправилась сюда, в том, что было на нас с детьми. Мы должны были приехать ещё вчера, в День призраков. Но Ева приболела. И пришлось остановиться на постоялом дворе. И теперь мы здесь. И я готова помогать тебе с хозяйством, следить за слугами, шить, вышивать – да что угодно делать, лишь бы ты позволила нам остаться в замке.
Она замолчала и как-то виновато улыбнулась, словно просила прощения за долгую речь. Я почувствовала, что её уязвимость трогает меня больше, чем ожидала. Но с трудом понимала, что тут можно сделать, как помочь в подобных условиях.
И потому только руками развела.
- Я сама здесь не так давно, лишь на днях успела вступить в наследство. Я не против вашего пребывания здесь, - ответила я, стараясь говорить так, чтобы успокоить её. – Но, Ингира, замок не готов к зиме. Здесь не очень много припасов, мало дров, комнаты в холод будут плохо отапливаться.
Мои слова об обязанности, о попытках справиться с непредсказуемыми обстоятельствами напоминала мне о собственных страхах. Я сама ещё не до конца осознавала, что Дитору и Еве, возможно, нужно будет больше, чем просто крыша над головой и слегка согретые комнаты.
- И я понятия не имею, где брать детские вещи. Я попросту не готова была к появлению здесь детей, - призналась я, и, хоть я немного лукавила, было заметно, как эта мысль угнетает меня.
В замке было достаточно еды, чтобы кормить семью из нескольких взрослых мужчин всю зиму. Дрова... ну, допустим, дрова были, пусть и не на все морозные месяцы. Единственное, чего не имелось, - это детские вещи. Это было правдой, и я хотела, чтобы Ингира понимала ситуацию честно.
Но лучше, чтобы Ингира с самого начала приготовилась жить аскетом, чем выслушивать её обвинения позже, если мои племянники разболеются зимой. - Это ничего, - уверила меня Ингира, и в её голосе звучала уверенность, которая удивила меня. – Мы привыкли жить без особых средств. Зимой мы обычно спим одетые, под двумя-тремя одеялами. Да и едой мои дети не избалованы. Все, что нам нужно, - крыша над головой и огонь в камине в морозные дни. А вещи для детей… Я умею шить. Я сошью для них сама. Ведь в таком большом замке не может не найтись старая ненужная одежда.
- Госпожа, к вам гости, - выдала она, запыхавшись.
Я нахмурилась.
- Кто?
- Не говорят, госпожа. Миленькая леди и двое деток.
Женщина-аристократка с детьми? Это еще что такое? Кому понадобилось появляться в замке после Дня призраков?
- Иду, - кивнула я, чувствуя, как волнение поднимается изнутри.
Служанка сбежала, а я поднялась из кресла и вышла из спальни.
Внутри меня уже зародился вопрос: ну, и кого там принесло?
Когда я вошла в холл, у входной двери и правда стояли молодая женщина, лет двадцати пяти, не старше, и двое детей, лет по пять. Одеты они были скромно, практически бедно, и совершенно не по сезону. Женщина была одета в светлый легкий плащ из тонкой ткани, то и дело развевавшейся на холодном ветру, который явно не защищал от холодов, что наводило на мысли о том, что она, возможно, изначально была в другой обстановке, где тепло не было редкостью. Простая форма его кроя придавала ей скромный вид, а слегка выцветший цвет говорил о том, что плащ уже давно носится и нуждается в замене.
Под плащом она носила вязаный свитер тоже светлого оттенка, с крупной структурной вязкой, но видимые следы носки и несколько затяжек придавали ему еще большую изношенность. На ногах у нее были туфли на невысоком каблуке, явно не по сезону – с таким образом и в такой обстановке они смотрелись более чем странно.
Детей можно было сравнить по внешнему виду с маленькими птичками, которые не успели подготовиться к зиме. Каждый из них был одет в легкие куртки, явно недостаточно теплые для такого времени года. У одного мальчика была синяя куртка на молнии, несколько ярких пятен на которой свидетельствовали о том, что в ней часто играли, возможно, по лужам или в грязи, принося в дом частички уличных приключений. Второй ребенок, девочка, была в розовом плаще с оборками и рюшами, которые смотрелись мило, но тоже не защищали от пронизывающего холода. Я заметила, как её юбка трепетала от даже легкого порыва ветра.
На их головах были легкие шапки, которые, судя по всему, не закрывали уши, и это придавали детям ещё более беззащитный вид. Обувь у них была ненадежной: тонкие туфли, которые явно не подходили для прогулок по земле, с небольшими дырочками на подошвах, выдающими их неподготовленность к настоящему зимнему холоду.
- Сестра! – воскликнула женщина с облегчением, и я увидела, как её лицо осветилось теплом радости, словно она нашла давно потерянное сокровище. – Наконец-то мы увиделись! Ты ведь не откажешь нам в жилье? Клянусь, я все отработаю!
Моя челюсть упала куда-то под пол и осталась лежать там, закопанная в мягкий грунт. Я осталась безмолвной, не в силах понять, что происходит. Кто, прошу пардону, мечтал о пополнении рода? Мечты сбываются, как говорили на Земле, но это было совсем не то, о чем я думала.
Глава 8
- Простите, вы дверью не ошиблись? – уточнила я, стараясь говорить спокойно и безэмоционально, как обычно и разговаривают с душевнобольными. – Я одна была у родителей. Вы никак не можете быть моей сестрой.
- Сестрой – не может, - послышался задумчивый голос Астора. И эта малахольная мгновенно завизжала, увидев, как он проявляется из воздуха. Откуда только силы взялись. Визжала так, как будто ее на части режут. У меня, наверное, перепонки в ушах полопались от такого «сочного» визга. – А вот племянницей, теткой, кем-нибудь еще… Да, есть вероятность того, что она принадлежит к нашему роду… Лида! Убери их!
Малолетние сорванцы, в отличие от визжавшей незнакомки, призраков не боялись. И теперь они оба с разных сторон тыкали пальцами в Астора. С любопытством тыкали, надо признать, как будто он был не более чем дешевой игрушкой из магазина.
Я вздохнула, понимая, что ситуация становится непредсказуемой. Убрать мелких непосед, дорвавшихся до неизведанного? Так они и послушаются незнакомую тетку, которую они видели в первый раз. Их невинные, широко раскрытые глаза не намекали ни на что, кроме жажды приключений. Та, кто может их успокоить, сейчас сама в неадеквате.
- На улицу прогоню, - выбрала я самый действующий вариант.
Визг мгновенно прекратился. И старшая родственница рявкнула на свое неугомонное потомство:
- Дети!
Мелочь синхронно надулась, но от Астора отошла.
- Как проверить нашу связь? – повернулась я к нему, полная неопределенности и смятения.
- Магией замка, конечно же, - последовал его уверенный ответ. Я могла поклясться, что слышу в голосе Астора облегчение. Хотя, по идее, призраки, даже самые сильные, не могли испытывать эмоции. Ну, чужие, может, и не могли. А вот мои точно испытывали. – Прикажи замку. Он сам все сделает. Так и скажи: «Замок, проверь, принадлежат ли пришедшие по крови к нашему роду». Если да, вызови семейное древо. Примешь их в род – на древе загорятся огоньки. Так и узнаешь, кто кем приходится.
Боги, как все сложно.
- Замок, проверь, принадлежат ли пришедшие по крови к нашему роду, - приказала я, ощутив, как слова тяжело ложатся на язык.
Незнакомка даже не вздрогнула. Похоже, свято верит, что легко пройдет проверку. Вместе с детьми, конечно же. Она мягко улыбнулась, и её уверенность меня довольно сильно напрягла. Я сама не знала, чего ожидать, но внутренне сжалась, как металлическая пружина.
Воздух между нами завибрировал, а затем начал окрашиваться в красный цвет. Сначала – нежно-розовый, затем – коралловый, вслед за этим – огненный, потом – алый, следом – рубиновый, позже – вишневый, и, наконец, кроваво-красный.
Астор выругался. Вот как увидел последний оттенок, так и выругался, грязно, витиевато, на незнакомом мне языке.
Так… Если выдержка покинула всегда спокойного Астора, то дело, похоже, дрянь. Ну и?.. Что, Бездна всех подери, здесь происходит?! Кто эти люди?!
- Астор? – позвала я.
- Сестра, родная, судя по цвету, - последовал ответ. – Вызывай древо.
Родная сестра? Это просто бред! Я точно была единственной дочерью у родителей! Да и эта девушка моложе меня, однозначно! Она могла родиться, только когда мои родители погибли – и вот как такое возможно?!
Я вызвала древо. Оно замигало единственным огоньком, привлекая внимание любопытных детей.
- Я, Антулова Лидия Викторовна, маркиза горн Дорайская, принимаю в род, - я вопросительно посмотрела на незнакомку.
- Ингиру, Дитора и Еву, - подсказала она, указав на своих детей, один из которых остался с приоткрытым ртом, смотря на меня с интересом.
Я повторила их имена, как будто они были заклинанием, как будто их произнесение высвобождало какую-то силу. Рядом с моим огоньком на древе зажглись еще три – они выделялись ярким, живым светом в тусклом мареве замковых стен. Сестра и племянники. Боги, да как такое возможно?! Моя голова закружилась от интенсивности происходящего, и в ней не оставалось ни одной ясной мысли.
- Пригони сюда двух служанок побойчей, - попросила я Астора, стараясь говорить уверенно, хоть и внутри меня всё бурлило от волнения. – Отправлю детей в их будущую детскую. И побеседую с Ингирой.
Астор растворился в воздухе, оставив меня наедине с незнакомкой, которую судьба свела со мной так неожиданно.
Я задумчиво просмотрела на стоявшую напротив Ингиру. Сестра, значит. От одних родителей родились. Мама, папа, вы ничего не хотите мне рассказать?
Я перевела задумчивый взгляд на потухшие огонечки на древе. Витор и Дарина. Моего отца, земного, звали Виктором. Почти Витор, угу. А мать – Дарья. Эти совпадения, казалось, уже сами по себе указывали на то, что что-то большее связано с нашей историей. А теперь, после всех этих внезапных сюрпризов от Мироздания, я готова была поверить во что угодно, включая идентичность тех, кто был рожден в этом мире, и тех, кто погиб на Земле. Тела, кстати, так и не нашли. Моих земных родителей, имею в виду. Просто катастрофа, автомобильная. Машина упала в горную реку. Каждое словосочетание, каждое воспоминание отзывалось во мне странным чувством, как будто я пыталась восстановить разрозненные паззлы своего существования, которые внезапно разлетелись на мелкие кусочки.
- Между нами разница в десять лет, не больше, - заметила я вслух, внимательно рассматривая Ингиру, которая, кажется, всё это время выдерживала мой пристальный взгляд. – Мои родители как раз и погибли десять лет назад. Но вам… тебе?..
- Двадцать пять, - спокойно ответила она, и в её глазах я уловила уверенность, смешанную с тоской. – В разных мирах время может течь по-разному.
Ну, тут уж я не знала. Всё может быть. Да, даже если эта молодая женщина, ставшая официально моей сестрой, и права… Двадцать пять лет местных против десяти земных? Такое соотношение действительно заставляло задуматься над идеей о том, что Мироздание шутит с нами, сливая в одну реальность два очевидно разных мира.
Мои размышления прервали прибежавшие служанки. Их оказалось три вместо двух, и одна успешно запуталась в длинной юбке, чуть не упав, что вызвало у меня сдержанный смешок. Я приказала ей отправиться накрывать на стол в гостиной наверху, готовиться к чаепитию, в то время как две другие забрали детей и направились с ними в детскую, будущую, конечно.
- Вещи у вас есть? – я вопросительно посмотрела на Ингиру.
Та покачала головой.
- Только то, что на нас.
Чудно. Просто чудно. И где прикажете найти детскую одежду, причем срочно?
Мы поднялись на второй этаж. Просторный коридор вёл к одной из гостиных, где уже был накрыт стол. На белоснежной скатерти с изысканной вышивкой стоял чайный сервиз, переливавшийся в свете дневного света. Из чайника поднимался пар, придавая обстановке уют и тепло. На тарелках лежали аппетитные пирожные и печенье, которые тихонько манили своими сладкими ароматами. Я почувствовала, как голод начинает напоминать о себе, но мысли о текущих делах не давали мне сосредоточиться на еде.
- Дитор и Ева получат сейчас то же самое, но с компотом, - сообщила я, наблюдая за выражением лица Ингиры. Её глаза засветились теплотой, и в них заиграла предвкушающая радость. Это немного успокаивало меня, но не избавляло от многочисленных вопросов.
Между тем Ингира смущенно улыбнулась, заставив меня немного расслабиться.
- Так заметно? - спросила она, её голос был тихим и немного хрупким, но во взгляде читалась уверенность.
- Это логично. Ты – мать. И заботишься о детях, - ответила я. – Можешь объяснить, что вообще произошло? Каким образом ты оказалась здесь?
- Да я и сама многого не знаю.
Угу, я верю, да. И тем не менее ты назвала меня сестрой до того, как древо определило наше родство.
Глава 9
Ингира потянула за цепочку, висевшую на шее, и достала с груди золотой кулон в виде сердца с ярко-красным камнем внутри. Он сверкал в свете солнечных лучей, словно оживляя воспоминания, которые она сейчас собиралась поделиться.
- Это всё, что оставили мне родители, - сообщила она со вздохом, и в её голосе послышалась печаль, свидетельствующая о том, как много в этих словах было утраты. – Сразу после моего рождения они отдали меня в чужую семью. Я росла и воспитывалась среди пятерых детей графа Аледарна горн Нагорсского, близкого друга отца. Они с женой умерли несколько лет назад. Граф рассказывал мне, что наш с тобой отец вручил ему приличную сумму золотом и заставил дать клятву, что все деньги пойдут только на меня. Кулон он тоже вручил, - Ингира слегка притянула его к себе, как будто прикрывая от холодного взгляда мира. – Сказал, что тот магический. И что, как только покраснеет камень, мне нужно будет появиться здесь, в родовом замке.
Я задержала дыхание, ощущая, как всё услышанное интригует и пугает одновременно.
- Вполне возможно, в этот момент здесь будет жить моя родная сестра, - продолжала рассказывать Ингира, и в её голосе звучала не только надежда, но и растерянность. – Отец с матерью ушли в другой мир, куда именно, никто не знает. Меня в род не приняли, сказали, что не желают моей смерти.
Я слушала её, погружаясь в историю. Это звучало как сказка, полная боли и борьбы, и в какой-то момент я поняла, что это больше, чем просто слова. Это была её жизнь, пропитанная страданиями, которые я могла лишь попытаться понять.
- Когда мне исполнилось восемнадцать, граф выдал меня за бедного барона, отдал остатки золота в качестве моего приданого. С мужем мы жили скромно. Мое золото не помогло ему избавиться от долгов. Их было слишком много, увы. Потом родились Дитор и Ева, - добавила Ингира, и в её глазах мелькнула гордость, но быстро потухла, когда она продолжила. – Недавно муж отправился в лес – поохотиться. И там погиб – упал с лошади и свернул себе шею. Ко мне сразу же пришли те, кому он был должен, потребовали расплатиться с долгами.
Я словно почувствовала всю её боль, и сердце моё сжалось. Вот какова жизнь, когда надеешься на лучшее и вдруг сталкиваешься с потерей и безнадежностью.
- Я не знала, что делать… Мне повезло, очень повезло – камень в кулоне покраснел. Я отдала дом и земли тем, кому должен был муж. А сама на последние деньги наняла экипаж и отправилась сюда, в том, что было на нас с детьми. Мы должны были приехать ещё вчера, в День призраков. Но Ева приболела. И пришлось остановиться на постоялом дворе. И теперь мы здесь. И я готова помогать тебе с хозяйством, следить за слугами, шить, вышивать – да что угодно делать, лишь бы ты позволила нам остаться в замке.
Она замолчала и как-то виновато улыбнулась, словно просила прощения за долгую речь. Я почувствовала, что её уязвимость трогает меня больше, чем ожидала. Но с трудом понимала, что тут можно сделать, как помочь в подобных условиях.
И потому только руками развела.
- Я сама здесь не так давно, лишь на днях успела вступить в наследство. Я не против вашего пребывания здесь, - ответила я, стараясь говорить так, чтобы успокоить её. – Но, Ингира, замок не готов к зиме. Здесь не очень много припасов, мало дров, комнаты в холод будут плохо отапливаться.
Мои слова об обязанности, о попытках справиться с непредсказуемыми обстоятельствами напоминала мне о собственных страхах. Я сама ещё не до конца осознавала, что Дитору и Еве, возможно, нужно будет больше, чем просто крыша над головой и слегка согретые комнаты.
- И я понятия не имею, где брать детские вещи. Я попросту не готова была к появлению здесь детей, - призналась я, и, хоть я немного лукавила, было заметно, как эта мысль угнетает меня.
В замке было достаточно еды, чтобы кормить семью из нескольких взрослых мужчин всю зиму. Дрова... ну, допустим, дрова были, пусть и не на все морозные месяцы. Единственное, чего не имелось, - это детские вещи. Это было правдой, и я хотела, чтобы Ингира понимала ситуацию честно.
Но лучше, чтобы Ингира с самого начала приготовилась жить аскетом, чем выслушивать её обвинения позже, если мои племянники разболеются зимой. - Это ничего, - уверила меня Ингира, и в её голосе звучала уверенность, которая удивила меня. – Мы привыкли жить без особых средств. Зимой мы обычно спим одетые, под двумя-тремя одеялами. Да и едой мои дети не избалованы. Все, что нам нужно, - крыша над головой и огонь в камине в морозные дни. А вещи для детей… Я умею шить. Я сошью для них сама. Ведь в таком большом замке не может не найтись старая ненужная одежда.
