— И какие же привилегии мне теперь положены? — ковырнула ложечкой клубничное желе. От волнения, или от запаха ягод волнами то и дело накатывала тошнота. Но желе было слишком вкусным, чтобы морщить нос, и я ела.
— Привилегии, положенные знатной даме, — чуть поклонилась она. — Иметь не меньше трёх личных серидан, поощрять или наказывать их в соответствии вашим представлениям. Собирать таких же знатных эрлиний на чаепитие, организовывать благотворительную деятельность. Так же замужние эрлинии обычно помогают своим мужьям вести дела, но так бывает не в каждой семье. Думаю, пока это вам будет неинтересно.
Я улыбалась. Мне было стыдно за свою счастливую улыбку, но удержаться не было сил. Диармайд не бросил меня в борьбе за место во дворце, и от этого в душе было по-летнему тепло. Даже захотелось немедленно наведаться к нему, чтобы отблагодарить за это как следует! Но стоило сначала закончить дела здесь.
— Отлично, — улыбнулась я ей, отодвину в сторону десерт. — Значит, вы не будете возражать, если я выберу себе нескольких серидан и в качестве первого поощрения выдам им по мешочку серебра?
— Ох, эрлиния, неужели целый мешочек? — лукаво улыбнулась она. — Боюсь, скряга казначей нам этого не простит. Но я поговорю с ним, думаю, мы утрясём этот вопрос. Да, я могу предложить вам нескольких девушек в услужение.
Мы остались довольны друг другом. Через час в моих покоях стояли двадцать серидан, среди которых были даже трое парней! Поначалу меня это даже возмутило, но потом… Мысли витали в голове одна краше другой, но абсолютно все были мстительными. Жаль было даже упускать такой шанс. Но злить императора - всё равно, что играть с огнём. Здесь были и те серидан, что являлись «лучшими воспитателями для детей». Даже шепелявая мерзавка Рашиэ стояла в конце ряда, делая вид, будто её нет.
Выслушав послужные списки и рекомендации от старшей серидан, я решилась.
— Выберу эту, — положила ладонь на миленькую девушку с очень ухоженной кожей. — И эту, — указала на кудрявую серидан с умным взглядом, — и…
Старшая серидан серьёзно кивнула головой, уловив мой жест.
Да, я нелогична. Но я так хочу!
Когда раздавали поощрение, все трое моих серидан отзывались благодарностью. Давненько их не баловали такими суммами, судя по искреннему восторгу! Досталось немного и тем, кого я знала прежде: эти двое сидели с моей Ониксией и всегда прилежно следили за ней. Но вслух меньше всего посылали мне вслед оскорблений. Надо было видеть лицо и нервно стиснутые ладони Рашиэ, когда старшая серидан подошла к ней, но так и не отдала наполовину пустой мешочек. Мне же «прихоть императора» подарила презрительный взгляд. Ничего, ты скоро усвоишь, кому лучше служить!
Избранная троица оказалась смышлёной. Девушку с ухоженной кожей звали Сирина, и она действительно оказалась мастером в деле женской красоты. Немногословная, но вежливая, она готова была исполнить любой каприз, будь то ванна с лепестками цветов или массаж стоп. Кудрявую, но не слишком симпатичную серидан средних лет я выбрала по рекомендации. И пусть она не сразу нашла к малышке подход, но материнское сердце подсказывало мне, что она справится с ней, если мне нужно будет отлучиться. «Самым лучшим воспитательницам» эту работу я доверяла теперь всё реже, и Ониксия уже давно спала в моих покоях.
Но самым замечательным свойством Дивины оказался её характер. Она отлично поладила с Малирь, беспрекословно слушалась меня, и была само добродушие. Но что касалось нашей маленькой принцессы, то здесь она не раз проявила настойчивость. Не кричала, но отвлекала девочку в нужный момент и направляла её внимание в менее шкодные развлечения. Вариант с росписью стен маминой косметикой уже не работал. И только сама принцесса ещё пыталась настоять на своём, отпихивая противную няню и ища поддержки с моей стороны. А я что? Мне стены не жалко, но кто-то ведь должен уметь сказать ей твёрдое «нет»?
А одного из парней я всё-таки взяла в услужение. На всякий случай. Крепкие смазливые серидан особенно хорошо смотрятся в качестве привратников в покои любимой женщины императора. Ну и принести кресло, к примеру, тоже сгодится. В конце концов, я теперь эрлиния, и я всего лишь выбрала тех, что мне понравились!..
Весь следующий день я ожидала Диармайда, предвкушая, как он будет ревновать и злиться из-за мужчины у моей спальни! Сначала я его ожидала к завтраку в общей зале, но мне вежливо сообщили, что его величество занят и на завтрак не придёт.
Обедала я с дочерью у себя, под сочувственные взгляды Малирь. Симпатичный серидан помогал ей двигать мебель, чтобы как следует прибраться в комнате, но его обнажённый подкаченный торс уже не вызывал былого предвкушения.
А к ужину меня окончательно заела совесть. Ведь несмотря на хвастовство Рашиэ, что император до сих пор нет-нет, да и приглашает её к себе в спальню, я меньше всего хотела ссориться с Диармайдом! Хочет шепелявую «прихоть»? Я сама так смогу! Драконий язык, между прочим, вмещает довольно много шипящих звуков! А если ему нужна не только я, то…
Хотелось гордо взмахнуть хвостом, хлопнуть крыльями и улететь, как в старые добрые времена. Но в голову, словно по заказу лезли воспоминания об уютных завтраках на террасе и ужинах в гостиной Лесска у камина. О том, как он возится с Ониксией. И, как ещё вчера он дал мне свою защиту и раскрылся совсем с иной стороны и показал, что я не всегда та, кем меня считают при дворе. «Моя женщина» император произнёс вчера в купели без малейшей доли спеси или неуважения. Словно просто признал очевидное и…
Я сглотнула. Разве счастье может быть только моим? Разве можно выбирать себе только хорошие моменты, а все остальные отдавать своей половине? Уложив дочку спать у себя, я решила навестить Лесска в его гостиной. Но…
Тихо миновав двери, благо, что вредный хранитель покоев куда-то запропастился, я замерла в двух шагах от кресла возле камина. Его величество изволили спать!
Рука императора с массивным перстнем расслабленно свисала над упавшим чертежом. На безмятежном лице застыла немного хмурая гримаса, длинные каштановые кудри волнами лежали на волнительно широких плечах…
В груди защемило, и я не сдержала улыбки. Он такой усталый, такой беззащитный сейчас. Кто знает, сколько сил и времени ему приходится тратить на то, что попросту необходимо его народу? Нужно - не значит интересно. Но он делает. Я подобрала чертежи. Странная схема трубок, соединений, вычислений… В этот момент я даже немного пожалела, что нисколько не понимаю то, чем он занимается. Но это важно для него, иначе он не тратил личное время.
Со вздохом, я ещё раз взглянула на сомкнутые угольно-чёрные ресницы, на намётки ямочек на щеках, на сбившиеся в кучу амулеты на мощной шее. И очень осторожно поцеловала в висок, самое чувствительное место для драконов. Мне бы понравилась такая ласка, но Лесск — всего лишь драккери и вряд ли оценит. Немного подумав, я принесла из спальни лёгкий плед и укрыла им спящего императора. Пусть спит. У нас ещё будет время. Потом…
Я и сама честно попыталась уснуть в своей новой кровати. Но сон не шёл. Извертевшись в постели, я решила подышать воздухом на балконе, куда и отправилась, накинув тонкий шёлковый халатик, — подарок Малирь, в комплект к коротенькой ночнушке.
— Вику! — радостно повисла на шее у друга.
— Ох, давно бы так!.. — довольно проворчал, стискивая меня. — А то всё Лесск, да Лесск… Давай, накинь что-нибудь потеплее, погуляем. Как настоящие драконы!
А я уже бежала в свою комнату за тёплыми вещами. Стоп! Если вещи тёплые, значит, летать не будем?! Ладно, Вику глупостей никогда не предлагал. Задирал, обижал, но только не глупости.
За последний месяц я очень серьёзно взялась за подбор гардероба. Диар в средствах не ограничивал, скряга-казначей ненавидел меня всей душой, но зато мне было не стыдно показаться даже перед императрицей-матерью, когда она решит навестить сына! И вот, тонкое шерстяное платье палевого цвета, мягкие сапожки и курточка с завязками составили мой наряд на этот вечер.
На минуту я задержалась у столика с зеркалом. Здесь, среди духов и шкатулок, лежала и утренняя записка Диара. Спонтанный порыв императора, исключение из правил. Нежные шутливые глупости, которые вслух никогда от него не услышишь. Пустяк, но в сторону оранжереи, ведущей на балкон, я посмотрела уже в растерянности.
Но ведь я вольный дракон! Что такого в том, чтобы прогуляться со старым другом ночью? Я же ничего такого не собираюсь делать… Только немного развеяться…
— Ксанна, ты идёшь? — донёсся глухой голос из оранжереи.
Я ведь могу. Имею право. Диар поймёт…
На глаза попалась куколка Ониксии, мы сегодня играли. Что-то незримо поменялось во мне за эти несколько дней. Вику смотрел на меня из проёма двери пытливо, с удивлением. Так, словно впервые видел.
— Давай встретимся как-нибудь позже, — зябко поёжилась. — Потом.
— Потом может уже не быть, Ксанна, — сузил дракон глаза.
— Прости, — с шорохом потеребила записку. — Будет лучше, если ты сейчас уйдёшь.
Вику усмехнулся, небрежно осматривая статуэтки на моём подоконнике.
— Я-то уйду. А ты? Будешь и дальше терпеть гарем Лесска и его выходки? Глупо.
Он подошёл ко мне сзади и склонился над ухом. Два антрацитовых дракона смотрели на меня сейчас в зеркале. Вертикальные зрачки, виски из чешуек и выразительные, резковатые черты лица. Вику совсем не изменился, — тот же волевой подбородок, нагловатый взгляд и лукавая улыбка. А я… Пару месяцев назад я видела в зеркале молодую драконицу, но гораздо старше и злее той, что видела сейчас. И я не помню, чтобы так терзалась сердцем из-за драка. Не помню, чтобы так виновато прятала улыбку в уголках губ.
А что касается того молоденького серидан, то я всё объясню императору. Глупая выходка, но Малирь он сегодня действительно помог, и ни разу не посмел взглянуть в мою сторону!
— Ты никогда не станешь здесь своей. Зверушка, любовница, тварь, — обнял меня дракон, прислонившись щекой к виску. — Люди всегда будут помнить, кто ты. Таких, как мы в Раздолье убивают. Казнят по приказу императора.
— Всё изменилось, — отвернулась, разрывая объятия.
И это было правдой. Никто и никогда не пытался посмотреть на антрацитовых драконов иначе. Вику просто не знает Диара.
— Ты никогда не хотел бы пролететь над речкой возле Драконьего Хребта, не ожидая взрыва боли от арбалетного болта? Тебе не было бы интересно узнать каково это, жить среди других драконов, спокойно пройтись по улицам Раздолья, не пряча виски в капюшоне или под волосами?..
— Так жили наши предки, Ксанна. И так должно жить и нам, потому что только так антрацитовые драконы смогут остаться теми, кто они есть. Наша культура, наши порядки — неизменны. Если мы будем смешиваться с другой расой, что останется от истинной Морской долины?
Я услышала, как в спальне заворочалась и снова затихла маленькая драккерийка. Непослушное чудо с длиннющими ресницами, которого у меня никогда не было бы, смотри я на мир так же, как и Вику. И никакие полынные настойки не заставили бы меня связаться с тем, кто противен.
— Морская долина давно уже не та, Вику. Ей нужен друг и наставник, который бы хладнокровно решал все конфликты между драконами. Посмотри на лессканцев, разве они недовольны тем, что у них есть Лесск? Они стали реже драться, реже умирают в боях. Потому что он никогда не бросает их. Они — его дети! А что есть у нас? Вся долина пропахла кровавым пеплом, никому нет дела друг до друга. Мы живём в страхе, что нас завоюют или уничтожат, мы всё время что-то защищаем… Я больше не хочу так, Вику. Моё место здесь, рядом с Лесском и нашей дочерью.
Всё это время я ловила на себя недоумённые взгляды Вику. В них сквозила жалость и непонимание. Кажется, он так и не поверил до конца, что я говорю это искренне, и никакой магии тут нет.
— Если Лесск такой идеальный, то скажи-ка мне, много ли женщин заняли место рядом с ним на троне? В его возрасте люди давно имеют семью, а не любовниц и внебрачных отпрысков. Или ты думаешь, что он именно тебя замуж позовёт, как это у людей принято?
Я промолчала, а Вику продолжал проникновенно и сочувственно. У него самого четверо детей, и все — от разных дракониц. Он говорил о человеческой свадьбе, но разве дети рождаются от этого?
— Поиграла, родила — хватит, — продолжил он. — Лесск — драккери, как и его дочь. Ты привязалась к ним, я знаю. Но твоё место в Морской долине, среди себе подобных. Среди равных. В долине сейчас уже нет былой конкуренции, можно легко начать новую жизнь. Многие драки без сомнений взяли бы тебя в свой дом, в семью.
— И ты? — иронично усмехнулась.
На скулах дракона полыхнул румянец, быстро сменившийся бледностью, но он с честью выдержал подначку.
— Чем тебе не угодила моя кандидатура? — пытливо сощурился, чуть склонив голову вбок.
Едва не прыснув со смеху, я ограничилась вежливой улыбкой и пожала плечами. Ну не припоминать же ему, как он меня в детстве мутузил и терпеть не мог больше других драконочек?
— Я пойму, если ты выберешь другого. Но я против того, чтобы ты жила среди людей. Морская долина — твоя семья! Склочная и странная, но семья!
Повисло молчание. Со спокойной и молчаливой тенью улыбки я смотрела в истинно драконьи глаза. Дом и семья — там, где ты счастлив. А у моего счастья уже давно было имя. Так к чему спорить? Секунды летели незаметно, Вику сдался первым. Покачал головой, отказываясь понимать и принимать.
— Ксанна, как можно было полюбить… человека? Он же никогда не сможет летать, и ты никогда не сможешь поохотиться с ним в море, ныряя за рыбой глубоко под воду! Обрести поддержку мага это, конечно, очень почётно. Но сплести с ним жизнь?.. Драккериец и впрямь должно быть особенный, раз ради него ты отказываешься от собственного мира.
— Не отказываюсь. Когда-нибудь ты поймёшь меня, Вику, — положила руку на мужское жилистое плечо. — Если любишь, то не теряешь.
Помолчав ещё немного, Вику со вздохом подошёл ближе. Извлечённый из-за пазухи медальон он взвесил на руке и протянул мне. Вспомнились взрывы, лава, и огненный маг… и ещё раньше — как Диармайд срывает этот медальон с собственной шеи и без объяснений надевает его мне на шею. Я и забыла о нём, и вот…
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Ксаннариша арТэви. Этот амулет я сорвал с тебя ещё там, в долине… Думал, что ты снова под воздействием магии.
— И?.. — нахмурилась.
Вику поморщился и нехотя пояснил:
— Без тебя он превращается в бесполезную блестяшку. Но и ты без него стала беззащитной. Точнее… Ты знаешь, я ничего не понимаю в этих магических штучках, но я прекрасно чувствую, когда они работают! Эта штука защищала тебя, Ксанна. Словно притягивала к тебе удачу. Тот, кто дал тебе это — поделился своей собственным везением. Но больше ни на ком медальон не срабатывает, мы проверяли.
Медальон опустился в мою ладонь и знакомо отозвался теплом и тяжестью. Вику тоскливо оглядел моё лицо, словно запоминая. Огромный размах чёрных крыльев в ночи с каждой секундой становился всё меньше. Я тоже запомню тебя, Вику.
Смутное присутствие я ощутила не сразу. Стоя на балконе, я обернулась, но никого не увидела. И всё же, Лесск был где-то рядом. Быстро прокрутив все последние полчаса в голове, я ощутила, как разгораются румянцем щёки. Впрочем, что такого Диар мог узнать нового из этого разговора?
— Привилегии, положенные знатной даме, — чуть поклонилась она. — Иметь не меньше трёх личных серидан, поощрять или наказывать их в соответствии вашим представлениям. Собирать таких же знатных эрлиний на чаепитие, организовывать благотворительную деятельность. Так же замужние эрлинии обычно помогают своим мужьям вести дела, но так бывает не в каждой семье. Думаю, пока это вам будет неинтересно.
Я улыбалась. Мне было стыдно за свою счастливую улыбку, но удержаться не было сил. Диармайд не бросил меня в борьбе за место во дворце, и от этого в душе было по-летнему тепло. Даже захотелось немедленно наведаться к нему, чтобы отблагодарить за это как следует! Но стоило сначала закончить дела здесь.
— Отлично, — улыбнулась я ей, отодвину в сторону десерт. — Значит, вы не будете возражать, если я выберу себе нескольких серидан и в качестве первого поощрения выдам им по мешочку серебра?
— Ох, эрлиния, неужели целый мешочек? — лукаво улыбнулась она. — Боюсь, скряга казначей нам этого не простит. Но я поговорю с ним, думаю, мы утрясём этот вопрос. Да, я могу предложить вам нескольких девушек в услужение.
Мы остались довольны друг другом. Через час в моих покоях стояли двадцать серидан, среди которых были даже трое парней! Поначалу меня это даже возмутило, но потом… Мысли витали в голове одна краше другой, но абсолютно все были мстительными. Жаль было даже упускать такой шанс. Но злить императора - всё равно, что играть с огнём. Здесь были и те серидан, что являлись «лучшими воспитателями для детей». Даже шепелявая мерзавка Рашиэ стояла в конце ряда, делая вид, будто её нет.
Выслушав послужные списки и рекомендации от старшей серидан, я решилась.
— Выберу эту, — положила ладонь на миленькую девушку с очень ухоженной кожей. — И эту, — указала на кудрявую серидан с умным взглядом, — и…
Старшая серидан серьёзно кивнула головой, уловив мой жест.
Да, я нелогична. Но я так хочу!
Когда раздавали поощрение, все трое моих серидан отзывались благодарностью. Давненько их не баловали такими суммами, судя по искреннему восторгу! Досталось немного и тем, кого я знала прежде: эти двое сидели с моей Ониксией и всегда прилежно следили за ней. Но вслух меньше всего посылали мне вслед оскорблений. Надо было видеть лицо и нервно стиснутые ладони Рашиэ, когда старшая серидан подошла к ней, но так и не отдала наполовину пустой мешочек. Мне же «прихоть императора» подарила презрительный взгляд. Ничего, ты скоро усвоишь, кому лучше служить!
Избранная троица оказалась смышлёной. Девушку с ухоженной кожей звали Сирина, и она действительно оказалась мастером в деле женской красоты. Немногословная, но вежливая, она готова была исполнить любой каприз, будь то ванна с лепестками цветов или массаж стоп. Кудрявую, но не слишком симпатичную серидан средних лет я выбрала по рекомендации. И пусть она не сразу нашла к малышке подход, но материнское сердце подсказывало мне, что она справится с ней, если мне нужно будет отлучиться. «Самым лучшим воспитательницам» эту работу я доверяла теперь всё реже, и Ониксия уже давно спала в моих покоях.
Но самым замечательным свойством Дивины оказался её характер. Она отлично поладила с Малирь, беспрекословно слушалась меня, и была само добродушие. Но что касалось нашей маленькой принцессы, то здесь она не раз проявила настойчивость. Не кричала, но отвлекала девочку в нужный момент и направляла её внимание в менее шкодные развлечения. Вариант с росписью стен маминой косметикой уже не работал. И только сама принцесса ещё пыталась настоять на своём, отпихивая противную няню и ища поддержки с моей стороны. А я что? Мне стены не жалко, но кто-то ведь должен уметь сказать ей твёрдое «нет»?
А одного из парней я всё-таки взяла в услужение. На всякий случай. Крепкие смазливые серидан особенно хорошо смотрятся в качестве привратников в покои любимой женщины императора. Ну и принести кресло, к примеру, тоже сгодится. В конце концов, я теперь эрлиния, и я всего лишь выбрала тех, что мне понравились!..
Весь следующий день я ожидала Диармайда, предвкушая, как он будет ревновать и злиться из-за мужчины у моей спальни! Сначала я его ожидала к завтраку в общей зале, но мне вежливо сообщили, что его величество занят и на завтрак не придёт.
Обедала я с дочерью у себя, под сочувственные взгляды Малирь. Симпатичный серидан помогал ей двигать мебель, чтобы как следует прибраться в комнате, но его обнажённый подкаченный торс уже не вызывал былого предвкушения.
А к ужину меня окончательно заела совесть. Ведь несмотря на хвастовство Рашиэ, что император до сих пор нет-нет, да и приглашает её к себе в спальню, я меньше всего хотела ссориться с Диармайдом! Хочет шепелявую «прихоть»? Я сама так смогу! Драконий язык, между прочим, вмещает довольно много шипящих звуков! А если ему нужна не только я, то…
Хотелось гордо взмахнуть хвостом, хлопнуть крыльями и улететь, как в старые добрые времена. Но в голову, словно по заказу лезли воспоминания об уютных завтраках на террасе и ужинах в гостиной Лесска у камина. О том, как он возится с Ониксией. И, как ещё вчера он дал мне свою защиту и раскрылся совсем с иной стороны и показал, что я не всегда та, кем меня считают при дворе. «Моя женщина» император произнёс вчера в купели без малейшей доли спеси или неуважения. Словно просто признал очевидное и…
Я сглотнула. Разве счастье может быть только моим? Разве можно выбирать себе только хорошие моменты, а все остальные отдавать своей половине? Уложив дочку спать у себя, я решила навестить Лесска в его гостиной. Но…
Тихо миновав двери, благо, что вредный хранитель покоев куда-то запропастился, я замерла в двух шагах от кресла возле камина. Его величество изволили спать!
Рука императора с массивным перстнем расслабленно свисала над упавшим чертежом. На безмятежном лице застыла немного хмурая гримаса, длинные каштановые кудри волнами лежали на волнительно широких плечах…
В груди защемило, и я не сдержала улыбки. Он такой усталый, такой беззащитный сейчас. Кто знает, сколько сил и времени ему приходится тратить на то, что попросту необходимо его народу? Нужно - не значит интересно. Но он делает. Я подобрала чертежи. Странная схема трубок, соединений, вычислений… В этот момент я даже немного пожалела, что нисколько не понимаю то, чем он занимается. Но это важно для него, иначе он не тратил личное время.
Со вздохом, я ещё раз взглянула на сомкнутые угольно-чёрные ресницы, на намётки ямочек на щеках, на сбившиеся в кучу амулеты на мощной шее. И очень осторожно поцеловала в висок, самое чувствительное место для драконов. Мне бы понравилась такая ласка, но Лесск — всего лишь драккери и вряд ли оценит. Немного подумав, я принесла из спальни лёгкий плед и укрыла им спящего императора. Пусть спит. У нас ещё будет время. Потом…
Я и сама честно попыталась уснуть в своей новой кровати. Но сон не шёл. Извертевшись в постели, я решила подышать воздухом на балконе, куда и отправилась, накинув тонкий шёлковый халатик, — подарок Малирь, в комплект к коротенькой ночнушке.
— Вику! — радостно повисла на шее у друга.
— Ох, давно бы так!.. — довольно проворчал, стискивая меня. — А то всё Лесск, да Лесск… Давай, накинь что-нибудь потеплее, погуляем. Как настоящие драконы!
А я уже бежала в свою комнату за тёплыми вещами. Стоп! Если вещи тёплые, значит, летать не будем?! Ладно, Вику глупостей никогда не предлагал. Задирал, обижал, но только не глупости.
За последний месяц я очень серьёзно взялась за подбор гардероба. Диар в средствах не ограничивал, скряга-казначей ненавидел меня всей душой, но зато мне было не стыдно показаться даже перед императрицей-матерью, когда она решит навестить сына! И вот, тонкое шерстяное платье палевого цвета, мягкие сапожки и курточка с завязками составили мой наряд на этот вечер.
На минуту я задержалась у столика с зеркалом. Здесь, среди духов и шкатулок, лежала и утренняя записка Диара. Спонтанный порыв императора, исключение из правил. Нежные шутливые глупости, которые вслух никогда от него не услышишь. Пустяк, но в сторону оранжереи, ведущей на балкон, я посмотрела уже в растерянности.
Но ведь я вольный дракон! Что такого в том, чтобы прогуляться со старым другом ночью? Я же ничего такого не собираюсь делать… Только немного развеяться…
— Ксанна, ты идёшь? — донёсся глухой голос из оранжереи.
Я ведь могу. Имею право. Диар поймёт…
На глаза попалась куколка Ониксии, мы сегодня играли. Что-то незримо поменялось во мне за эти несколько дней. Вику смотрел на меня из проёма двери пытливо, с удивлением. Так, словно впервые видел.
— Давай встретимся как-нибудь позже, — зябко поёжилась. — Потом.
— Потом может уже не быть, Ксанна, — сузил дракон глаза.
— Прости, — с шорохом потеребила записку. — Будет лучше, если ты сейчас уйдёшь.
Вику усмехнулся, небрежно осматривая статуэтки на моём подоконнике.
— Я-то уйду. А ты? Будешь и дальше терпеть гарем Лесска и его выходки? Глупо.
Он подошёл ко мне сзади и склонился над ухом. Два антрацитовых дракона смотрели на меня сейчас в зеркале. Вертикальные зрачки, виски из чешуек и выразительные, резковатые черты лица. Вику совсем не изменился, — тот же волевой подбородок, нагловатый взгляд и лукавая улыбка. А я… Пару месяцев назад я видела в зеркале молодую драконицу, но гораздо старше и злее той, что видела сейчас. И я не помню, чтобы так терзалась сердцем из-за драка. Не помню, чтобы так виновато прятала улыбку в уголках губ.
А что касается того молоденького серидан, то я всё объясню императору. Глупая выходка, но Малирь он сегодня действительно помог, и ни разу не посмел взглянуть в мою сторону!
— Ты никогда не станешь здесь своей. Зверушка, любовница, тварь, — обнял меня дракон, прислонившись щекой к виску. — Люди всегда будут помнить, кто ты. Таких, как мы в Раздолье убивают. Казнят по приказу императора.
— Всё изменилось, — отвернулась, разрывая объятия.
И это было правдой. Никто и никогда не пытался посмотреть на антрацитовых драконов иначе. Вику просто не знает Диара.
— Ты никогда не хотел бы пролететь над речкой возле Драконьего Хребта, не ожидая взрыва боли от арбалетного болта? Тебе не было бы интересно узнать каково это, жить среди других драконов, спокойно пройтись по улицам Раздолья, не пряча виски в капюшоне или под волосами?..
— Так жили наши предки, Ксанна. И так должно жить и нам, потому что только так антрацитовые драконы смогут остаться теми, кто они есть. Наша культура, наши порядки — неизменны. Если мы будем смешиваться с другой расой, что останется от истинной Морской долины?
Я услышала, как в спальне заворочалась и снова затихла маленькая драккерийка. Непослушное чудо с длиннющими ресницами, которого у меня никогда не было бы, смотри я на мир так же, как и Вику. И никакие полынные настойки не заставили бы меня связаться с тем, кто противен.
— Морская долина давно уже не та, Вику. Ей нужен друг и наставник, который бы хладнокровно решал все конфликты между драконами. Посмотри на лессканцев, разве они недовольны тем, что у них есть Лесск? Они стали реже драться, реже умирают в боях. Потому что он никогда не бросает их. Они — его дети! А что есть у нас? Вся долина пропахла кровавым пеплом, никому нет дела друг до друга. Мы живём в страхе, что нас завоюют или уничтожат, мы всё время что-то защищаем… Я больше не хочу так, Вику. Моё место здесь, рядом с Лесском и нашей дочерью.
Всё это время я ловила на себя недоумённые взгляды Вику. В них сквозила жалость и непонимание. Кажется, он так и не поверил до конца, что я говорю это искренне, и никакой магии тут нет.
— Если Лесск такой идеальный, то скажи-ка мне, много ли женщин заняли место рядом с ним на троне? В его возрасте люди давно имеют семью, а не любовниц и внебрачных отпрысков. Или ты думаешь, что он именно тебя замуж позовёт, как это у людей принято?
Я промолчала, а Вику продолжал проникновенно и сочувственно. У него самого четверо детей, и все — от разных дракониц. Он говорил о человеческой свадьбе, но разве дети рождаются от этого?
— Поиграла, родила — хватит, — продолжил он. — Лесск — драккери, как и его дочь. Ты привязалась к ним, я знаю. Но твоё место в Морской долине, среди себе подобных. Среди равных. В долине сейчас уже нет былой конкуренции, можно легко начать новую жизнь. Многие драки без сомнений взяли бы тебя в свой дом, в семью.
— И ты? — иронично усмехнулась.
На скулах дракона полыхнул румянец, быстро сменившийся бледностью, но он с честью выдержал подначку.
— Чем тебе не угодила моя кандидатура? — пытливо сощурился, чуть склонив голову вбок.
Едва не прыснув со смеху, я ограничилась вежливой улыбкой и пожала плечами. Ну не припоминать же ему, как он меня в детстве мутузил и терпеть не мог больше других драконочек?
— Я пойму, если ты выберешь другого. Но я против того, чтобы ты жила среди людей. Морская долина — твоя семья! Склочная и странная, но семья!
Повисло молчание. Со спокойной и молчаливой тенью улыбки я смотрела в истинно драконьи глаза. Дом и семья — там, где ты счастлив. А у моего счастья уже давно было имя. Так к чему спорить? Секунды летели незаметно, Вику сдался первым. Покачал головой, отказываясь понимать и принимать.
— Ксанна, как можно было полюбить… человека? Он же никогда не сможет летать, и ты никогда не сможешь поохотиться с ним в море, ныряя за рыбой глубоко под воду! Обрести поддержку мага это, конечно, очень почётно. Но сплести с ним жизнь?.. Драккериец и впрямь должно быть особенный, раз ради него ты отказываешься от собственного мира.
— Не отказываюсь. Когда-нибудь ты поймёшь меня, Вику, — положила руку на мужское жилистое плечо. — Если любишь, то не теряешь.
Помолчав ещё немного, Вику со вздохом подошёл ближе. Извлечённый из-за пазухи медальон он взвесил на руке и протянул мне. Вспомнились взрывы, лава, и огненный маг… и ещё раньше — как Диармайд срывает этот медальон с собственной шеи и без объяснений надевает его мне на шею. Я и забыла о нём, и вот…
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Ксаннариша арТэви. Этот амулет я сорвал с тебя ещё там, в долине… Думал, что ты снова под воздействием магии.
— И?.. — нахмурилась.
Вику поморщился и нехотя пояснил:
— Без тебя он превращается в бесполезную блестяшку. Но и ты без него стала беззащитной. Точнее… Ты знаешь, я ничего не понимаю в этих магических штучках, но я прекрасно чувствую, когда они работают! Эта штука защищала тебя, Ксанна. Словно притягивала к тебе удачу. Тот, кто дал тебе это — поделился своей собственным везением. Но больше ни на ком медальон не срабатывает, мы проверяли.
Медальон опустился в мою ладонь и знакомо отозвался теплом и тяжестью. Вику тоскливо оглядел моё лицо, словно запоминая. Огромный размах чёрных крыльев в ночи с каждой секундой становился всё меньше. Я тоже запомню тебя, Вику.
Смутное присутствие я ощутила не сразу. Стоя на балконе, я обернулась, но никого не увидела. И всё же, Лесск был где-то рядом. Быстро прокрутив все последние полчаса в голове, я ощутила, как разгораются румянцем щёки. Впрочем, что такого Диар мог узнать нового из этого разговора?
