.
PR 03.04.2025 г.
Небо подозрительно быстро заволокло чёрными тучами, в воздухе ощутимо повеяло гарью и смрадным выхлопом газоочистных сооружений, после чего в считанные доли секунд в пустыне началась самая настоящая песчаная буря. «Бум! Бум! Бум!» – то и дело повсюду раздавались характерные хлопки от вышедшего на поверхность газа, встретившегося с огнём. Маленькое войско фидийцев с огромным трудом сумело закрыться со всех сторон щитами, чтобы не задохнуться от пыли и нестерпимого жара.
– С чего вдруг такая жара и пылюка? – возмутился Тучка. – Ещё и газит. Невыносимо. Не дойдём мы до полиса, вот что я скажу, а ведь нам обещали законный отгул.
– Щит лучше держи! – рявкнул Стратег. – Беты, живо копайте яму! Против такой бури нам долго не продержаться! Гореть тут вроде нечему, но ведь что-то горит! А значит, это напрямую коснётся и нас самих!
– Прямо как двое суток назад, – с ностальгией произнёс седовласый Дымка. – Не хватает только расплавленных капель металла, серы, нашей омежки и сердитого огнеглазого серафима. Вот же несправедливость: мы так и не побывали в законном отгуле. Первом отгуле за долгие годы, прошу заметить. Может, нам бы начальство даже талоны на нюшек выдало.
– Ой, заткнись. Молча держи щит.
Откуда-то послышался заунывный волчий вой.
– Ещё и Бестелесные заявились по наши души, – с досадой произнёс Жук. – Бессовестные. Нашли время: не вечер же и не ночь. Живым их страшным песням не дамся. О, слышите? Что-то упало.
– Что-то тяжёлое. Может, бревно ветром принесло?
– Не похоже. Это гиену ветер перенёс. Слышите, как визжит?
Зря солдаты переживали. Напрасно беты спешно рыли яму. Все молитвы против гнева Бестелесных оказались недоговорёнными до конца. Вскоре светопреставление стихло точно так же, как и появилось. Альфы и гаммы принялись поспешно отряхиваться от налипшего к телу и одежде песка, но, увидев на бархане до боли знакомую женскую фигуру, радостно завыли, как взаправдашние волки.
– Не гиена, – лаконично процедил Стратег, улыбаясь краешком рта. – Однако не удивлён. Всё те же, всё там же.
– Алеся! Ты вернулась!!! И опять падаешь на нас с неба. А где Ксантос?!! – заверещал Бимка, подбегая к новоприбывшей.
– И что это за странная полупрозрачная одежда на тебе? – добавил Робик, зажмуриваясь. – Или это Ксантос тебя так... для себя нарядил? Нет, на такое смотреть порядочным альфам нельзя. Даже мужу ночью нельзя. Сплошной разврат!!!
– А почему ты такая смуглая стала? – выпытывал крупненький Тучка, осматривая старую знакомую. – Тебя Ксантос на солнышке поджарил? Вы на море медовый месяц проводили? Но разве за два дня можно так дочерна загореть?
– Мы скуча-а-а-а-али... – заревел Облачко, выпуская от переизбытка чувств хвост и волчьи ушки, не смея больше скрывать свою истинную суть.
Радостные пограничники обступили перепуганную полуголую девушку, сорвали с её глаз чёрную плотную повязку и принялись обнимать, виляя хвостами и время от времени тявкая, как взаправдашние собаки. Стратег привычно опёрся на копьё и безмолвствовал, насмешливо улыбаясь. Безыскусная радость отряда его веселила.
– Скучали, – подытожил он, исподволь рассматривая незнакомую одежду на старой знакомой.
И было чему удивляться. Вместо узнаваемых коротеньких шортиков и футболки на девушке в этот раз было надето нечто длинное, но полупрозрачное, абсолютно не скрывающее отсутствие нижнего белья и выгодно подчеркивающее все женские прелести. Огромнейшее ожерелье из золота и искусно обработанных драгоценных камней украшало женскую шейку, а в ушах висели тяжёлые серьги в виде винограда. Плечи девушки обвивали массивные золотые браслеты в виде змей, а от тела одуряюще пахло ароматическими маслами розы и сандала. На смуглом насупленном лице отчётливо выделялись странным образом подведённые черной краской глаза и карминно-красные губы.
– А что у тебя с глазами? Почему они так сильно заужены? Это от сильного ветра? – ахнул Робик. – Или от сурьмы? Смой краску немедленно! Смой, пока глаза насовсем не исчезли!
– Опять не по-людски одета, и к тому же раскрашена, как дешёвая нюшка, – проворчал Жук, протягивая Робику довольно грязный кусок ткани, чтобы альфа смог вытереть глаза девушки от толстого слоя косметики. – Что за одёжа дикая? Ты же замужняя женщина. Хоть бы гиматий нацепила сверху, что ли. И куда только Ксантос смотрит, не понимаю. Вот я бы своей жене ни в жисть не позволил такой кошмар носить. Фу. Одёжа мало того, что срамная, так ещё и вонючая. Ты что, в масле розы купалась? И я не чую запах беладонны. Это последствия твоих заплывов в химозе? Сразу говорю: раньше было лучше. Если у змеев или серафимов такая мода, то она донельзя тупая. Эй, Батя, а ну поищи нашей старой знакомой чистый хитон и волчью шкуру. В твоём мешке всё есть, я в курсе. Сейчас сделаем из нюшки порядочную омегу.
Девушка с огромным трудом отпихнула от себя радостно визжащего Тучку.
– Вы кто, простите? – хмуро процедила она. – По какому праву вы меня трогаете? А ты, лысый, не оборзел ли меня щупать?
– Лесь, ты совсем ку-ку? Своих старых друзей не узнаёшь? Мы же тебя с мужем... от змей спасали, – удивился Тучка.
– Я вас не знаю, психи в юбках. Где жрец храма Нехебкау? Почему я понимаю обращённые ко мне иноземные речи? Это не мой родной язык.
Девушке схватила оброненный кем-то из солдат меч и приняла оборонительную стойку. Безумно горячая и соблазнительная картина: упругие груди вздымаются, округлые бёдра напряглись...
Робик нервно сглотнул. Ну какова красота! Да, меч держит девица неумело, но это так эротично… Вот бы такую хоть разок... М-м-м...
Жизнь ужасно несправедлива, надо признать.
– Алеся, милая, – миролюбиво вильнул хвостом Дымка, – мы свои. Ты чего?
– Повторяю: я вас не знаю. Где я? Где змеи? Что за место? Почему вы так странно одеты?
Солдаты перестали улыбаться:
– История, похоже, повторяется, – вздохнул Стратег.
– Мы это уже проходили, – угрюмо подтвердил Жук. – Алеся, где твой Ксантос? Ты, видать, башкой при падении ударилась, раз ничего не помнишь. Пусть муж полечит, я в курсе, что серафим такое может. И умоляю, оденься во что-нибудь менее вызывающее. Нам повторов гона не надо, все солдаты на взводе.
– Почему вы зовёте меня Алесей? – сердито буркнула девушка. – Кто такой Ксантос?
– А разве тебя не Алесей зовут? – удивился Робик.
– Близко, но нет. Я Олабиси. Но мои воспитатели иногда меня называют Бесей или Бесом.
– Ола… Ола кто? Беси? Или Неси?
– Олабиси.
– Но ты же с Земли? С Земли?
– Впервые слышу об этом городе. Это в какой провинции такой построили? Или Земля – это посёлок?
– Земля – это планета Солнечной системы. Она, как и многие другие, вращается вокруг Солнца. Ты мне сама в прошлый раз так рассказывала, – пояснил Стратег. – А мы с тобой находимся в пограничных землях совершенно иной планеты. Вернее, в пустыне рядом с хрустальной разделительной полосой, которую сделал твой муж в порыве гнева. Это самый край Вселенной.
Девушка с жалостью посмотрела на солдат, опуская меч:
– Ребят, вы сумасшедшие? Какая хрустальная полоса в пустыне, мы что, в сказке, чтобы такое своими глазами наблюдать? Вы, скудоумные, представляете, сколько стоит хрусталь? Зачем кому-то выбрасывать деньги на ветер, строя такую нелепицу? Могла бы догадаться: уши волчьи зачем-то на себя нацепили, хвосты... Бегаете без париков, и глаза у вас не подведены... Скажите честно: вы сбежали из психушки? Как далеко отсюда до Уасета? Стоп... А вы жители Нижнего или Верхнего Царства?
Девушку охватил неприкрытый ужас. Солдаты переглянулись и принялись поспешно прятать ушки и хвостики, понимая, что эта особа действительно с ними незнакома, а их вид вызывает натуральную панику.
– Точно не Алеся? – с грустью уточнил Робик. – Не жена шестикрылого серафима?
– Олабиси, – покрепче сжала в руках меч девушка, ожидая подвоха. – Кто такой Серафим? Я с мужчиной с таким именем не знакома. Почему вы называете Серафима шестикрылым? Это... фамилия? Или род? Я неправильно поняла?
– Так ты замужем или нет? – не выдержал Облачко.
Девушка хвастливо тряхнула серёжками:
– Я подношение богам.
– Чего?
– Чего, чего. Того самого. Меня всю жизнь пестовали как дар храму, готовя к неизбежному. Сечёшь, что к чему? Неурожай многолетний у нас был. Засуха. Реки и моря в одночасье высохли, а вода из скважин стала непригодной для питья. Люди тысячами умирали, как мухи. Надо было что-то делать, а что делать, если наша наука оказалась бессильна? Жители до этого искренне считали себя атеистами, но когда твой мир на грани вымирания, невольно поверишь и в чёрта, и в бога. Молились, много молились, причём самым разным божествам, и всё без толку. От безысходности решили задобрить древних богов, про которых упоминалось лишь в старых книгах, принеся им кровавую жертву, и прикиньте, в одном храме внезапно был получен ответ. В храме змей. В некогда сплошной каменной стене сама собой распахнулась дверь, и оттуда вышел жрец с конкретным предложением. Учёные аж сами перепугались: как такое вообще возможно? Это магия или просто древняя технология?
Девушка поскребла ноготком завитушку на мече и горько вздохнула.
– Храм змей САМ предложил спасение? – неверяще прошептал мальчик со странным именем Гора.
– Ага.
– Жрец велел принести тебя в жертву?
– Пришелец называл это не так, – не согласилась Олабиси. – Я стала невестой змея. Жрец отдал за меня много золота горожанам и нашему градоначальнику, жирных кроликов, фрукты, овощи, создал храму личный действующий колодец, и... Это баснословные деньги, между прочим. У кого колодец, тот, считай, обеспечен до конца своих дней. У нас вода – это самый ценный ресурс.
– Сам Нехебкау стал твоим мужем? – сердито раздул ноздри Нюхач.
Девушка расстроено поджала умело подкрашенные кармином губки.
– Я... Не знаю, – страдальчески произнесла Олабиси. – Правда, не знаю. Не знаю, кто такой Нехебкау и какой у него функционал. Не ведаю, действительно ли он бог, змей или всего лишь учёный, который владеет древней технологией. Не в курсе, добрый он или злой. Меня омыли, накрасили, одели во всё чистое и отвели в храм. Потом жрец по имени Офион… довольно добрый и милый такой… и довольно красивый… Глаза ужасно выразительные, блестящие...
Нюхач и Гора нервно закашлялись.
– Офион… он долго разговаривал со мной, а потом отвёл на какую-то полянку и предложил наугад выбрать одну змею. Я даже не думала, что где-то есть такие полянки. Сочная зелень поражала. Это же сколько воды на такое потрачено... баснословно дорогое удовольствие…
– А сам Офион остался или ушёл?
– Ушёл.
Гора очень тихо зашептал брату на ухо, чтобы другие не слышали:
– А Праотец совсем неплох. Решил, стало быть, новую жену себе раздобыть. Под старость на обычных человечков потянуло. Упрекал, упрекал Зевса за безнравственность и неразборчивость в половых связях, а сам решил пойти по его стопам. Ничему его жизнь не учит. Ещё и имечко новое взял, и псевдовыборы устроил. Ну артист… Это чё, мы типа со своей будущей мачехой разговариваем?
Нюхач толкнул брата в бок и прошипел:
– Заткнись, мелкий. Не пугай. Олабиси, а что было дальше?
– А это, собственно, всё, – отряхнула полупрозрачную юбку девушка. – Я гуляла. Много гуляла. Ягоды земляники рвала и ела, цветы нюхала. Ну и земляника на храмовой поляне, с кулак размером, ей-ей, не вру. Змей на поляне было – ух. Никогда такого не видела. Аж в глазах зарябило. Все юркие, горячие.
– Ты испугалась?
– Да нет, – пожала плечами девушка. – Я поела, попила, поплавала в реке и даже немного поспала. Я же знала, что будет дальше. Одна из змей меня укусит, и всё, я усну вечным сном. Это не больно. Зато земли вскоре заплодоносят, засуха спадёт, а жрецы храма Нехебкау принесут в город зерно и мясо. Такова цена.
– А жрецы не наврали? – с подозрением уточнил Жук. – Вдруг твоя жертва напрасна?
– Не напрасна. Когда меня стали готовить к церемонии выбора, впервые за долгие годы начались дожди, а в колодцах моего родного городка появилась вода. Это был... гм... аванс. Люди ликовали.
Девушка тепло улыбнулась, с ностальгией вспоминая приятный для неё момент. Ещё бы: понимать, что благодаря тебе жизнь целой планеты спасена. Перед глазами стояла очень яркая картинка: люди бегают под дождём, обнимаются, собирают в ведра и кастрюли драгоценную воду и горячо благодарят её, Олабиси. Нет, её жертва не напрасна. Её имя останется в веках.
Вода. Что может быть ценнее воды?
– Что ты ещё помнишь?
Олабиси задумчиво почесала нос и сказала:
– Офион почему-то называл змей своими сыновьями, и вообще-то это было странно. Я даже решила, что у него конкретно так поехала крыша. Как змеи могут быть его детьми? Это же смешно. Он человек.
– Так ты выбрала змею или нет? – не вытерпел Облачко.
– Вроде да, – неопределённо потянула девушка. – Кого-то там поймала из общей шипящей массы.
– Что значит «вроде»?
– Змея почти сразу вырвалась у меня из рук. Ни цвета змеи не помню, ни её разновидности. Такая… довольно упитанная и безумно горячая. Потом в небе сильно громыхнуло, засверкали молнии, земля затряслась, и появился злой Офион, твердя, что его людские Опекуны уже во второй раз обманывают, и он это понимает. Что так договоры не заключают. Что с первородными не шутят. Сначала сорвал с меня ожерелье, потом...
Девушка посерела от страха.
– Очень жутко было, хоть я и не знаю, в чём именно я виновата, – заключила она. – Но Офион недолго сердился. Наоборот, всячески меня успокаивал, велев ничего не бояться. Что он тоже не лыком шит, а люди рано или поздно сами себя перехитрят. Жрец отвёл меня в опочивальню, где какие-то незнакомые девушки меня снова омыли и спешно переодели, уложили на кровать, завязали глаза, а потом…
– Тебя стала обвивать змея? – обмер Гора.
– Да. Очень горячая. Я слышала её частое дыхание.
– А что было потом?
– Змея почему-то переместилась к двери, и оттуда кто-то глухим голосом сказал, что это неправильно. Что так нельзя. Нельзя обманывать судьбу. Потом воздух стал очень влажным, кровать взлетела на воздух, и вот через секунду я тут, а не в храме. И что мне теперь делать, куда идти – вообще неясно.
– Насколько я знаю традиции и правила тигов, подобный брак не может заключаться по принуждению, – заметил Нюхач. – Невеста должна добровольно на всё согласиться. А это безальтернативные выборы какие-то.
– Так я была согласна.
– Что-то не так. Правитель тигов категорически против искупительных жертв, – веско заметил Гора. – Он всегда утверждал, что грехи многих нельзя откупить кем-то одним. Почему он детям говорил одно, а сам поступил иначе?
– Но я не считаю себя жертвой, – искренне удивилась девушка. – Неужели вы полагаете, что медленная мучительная смерть от голода и жажды лучше, чем быстрая от укуса змеи? И это же не ультиматум со стороны Офиона. Я в курсе, что если бы люди не договорились с храмом змей, то в любом случае начали приносить кровавые жертвы другим богам. Так что лучше: одна или много? Быстро умереть от укуса или сгореть на костре, или быть зверски изнасилованной, или... не важно. Вы просто не представляете, насколько сильно обезумел наш народ от горя. Мы на грани каннибализма, продукты на исходе, в глухих провинциях уже сожрали подчистую даже крыс.
PR 03.04.2025 г.
Пролог
Небо подозрительно быстро заволокло чёрными тучами, в воздухе ощутимо повеяло гарью и смрадным выхлопом газоочистных сооружений, после чего в считанные доли секунд в пустыне началась самая настоящая песчаная буря. «Бум! Бум! Бум!» – то и дело повсюду раздавались характерные хлопки от вышедшего на поверхность газа, встретившегося с огнём. Маленькое войско фидийцев с огромным трудом сумело закрыться со всех сторон щитами, чтобы не задохнуться от пыли и нестерпимого жара.
– С чего вдруг такая жара и пылюка? – возмутился Тучка. – Ещё и газит. Невыносимо. Не дойдём мы до полиса, вот что я скажу, а ведь нам обещали законный отгул.
– Щит лучше держи! – рявкнул Стратег. – Беты, живо копайте яму! Против такой бури нам долго не продержаться! Гореть тут вроде нечему, но ведь что-то горит! А значит, это напрямую коснётся и нас самих!
– Прямо как двое суток назад, – с ностальгией произнёс седовласый Дымка. – Не хватает только расплавленных капель металла, серы, нашей омежки и сердитого огнеглазого серафима. Вот же несправедливость: мы так и не побывали в законном отгуле. Первом отгуле за долгие годы, прошу заметить. Может, нам бы начальство даже талоны на нюшек выдало.
– Ой, заткнись. Молча держи щит.
Откуда-то послышался заунывный волчий вой.
– Ещё и Бестелесные заявились по наши души, – с досадой произнёс Жук. – Бессовестные. Нашли время: не вечер же и не ночь. Живым их страшным песням не дамся. О, слышите? Что-то упало.
– Что-то тяжёлое. Может, бревно ветром принесло?
– Не похоже. Это гиену ветер перенёс. Слышите, как визжит?
Зря солдаты переживали. Напрасно беты спешно рыли яму. Все молитвы против гнева Бестелесных оказались недоговорёнными до конца. Вскоре светопреставление стихло точно так же, как и появилось. Альфы и гаммы принялись поспешно отряхиваться от налипшего к телу и одежде песка, но, увидев на бархане до боли знакомую женскую фигуру, радостно завыли, как взаправдашние волки.
– Не гиена, – лаконично процедил Стратег, улыбаясь краешком рта. – Однако не удивлён. Всё те же, всё там же.
Глава 1. Невеста Нехебкау
– Алеся! Ты вернулась!!! И опять падаешь на нас с неба. А где Ксантос?!! – заверещал Бимка, подбегая к новоприбывшей.
– И что это за странная полупрозрачная одежда на тебе? – добавил Робик, зажмуриваясь. – Или это Ксантос тебя так... для себя нарядил? Нет, на такое смотреть порядочным альфам нельзя. Даже мужу ночью нельзя. Сплошной разврат!!!
– А почему ты такая смуглая стала? – выпытывал крупненький Тучка, осматривая старую знакомую. – Тебя Ксантос на солнышке поджарил? Вы на море медовый месяц проводили? Но разве за два дня можно так дочерна загореть?
– Мы скуча-а-а-а-али... – заревел Облачко, выпуская от переизбытка чувств хвост и волчьи ушки, не смея больше скрывать свою истинную суть.
Радостные пограничники обступили перепуганную полуголую девушку, сорвали с её глаз чёрную плотную повязку и принялись обнимать, виляя хвостами и время от времени тявкая, как взаправдашние собаки. Стратег привычно опёрся на копьё и безмолвствовал, насмешливо улыбаясь. Безыскусная радость отряда его веселила.
– Скучали, – подытожил он, исподволь рассматривая незнакомую одежду на старой знакомой.
И было чему удивляться. Вместо узнаваемых коротеньких шортиков и футболки на девушке в этот раз было надето нечто длинное, но полупрозрачное, абсолютно не скрывающее отсутствие нижнего белья и выгодно подчеркивающее все женские прелести. Огромнейшее ожерелье из золота и искусно обработанных драгоценных камней украшало женскую шейку, а в ушах висели тяжёлые серьги в виде винограда. Плечи девушки обвивали массивные золотые браслеты в виде змей, а от тела одуряюще пахло ароматическими маслами розы и сандала. На смуглом насупленном лице отчётливо выделялись странным образом подведённые черной краской глаза и карминно-красные губы.
– А что у тебя с глазами? Почему они так сильно заужены? Это от сильного ветра? – ахнул Робик. – Или от сурьмы? Смой краску немедленно! Смой, пока глаза насовсем не исчезли!
– Опять не по-людски одета, и к тому же раскрашена, как дешёвая нюшка, – проворчал Жук, протягивая Робику довольно грязный кусок ткани, чтобы альфа смог вытереть глаза девушки от толстого слоя косметики. – Что за одёжа дикая? Ты же замужняя женщина. Хоть бы гиматий нацепила сверху, что ли. И куда только Ксантос смотрит, не понимаю. Вот я бы своей жене ни в жисть не позволил такой кошмар носить. Фу. Одёжа мало того, что срамная, так ещё и вонючая. Ты что, в масле розы купалась? И я не чую запах беладонны. Это последствия твоих заплывов в химозе? Сразу говорю: раньше было лучше. Если у змеев или серафимов такая мода, то она донельзя тупая. Эй, Батя, а ну поищи нашей старой знакомой чистый хитон и волчью шкуру. В твоём мешке всё есть, я в курсе. Сейчас сделаем из нюшки порядочную омегу.
Девушка с огромным трудом отпихнула от себя радостно визжащего Тучку.
– Вы кто, простите? – хмуро процедила она. – По какому праву вы меня трогаете? А ты, лысый, не оборзел ли меня щупать?
– Лесь, ты совсем ку-ку? Своих старых друзей не узнаёшь? Мы же тебя с мужем... от змей спасали, – удивился Тучка.
– Я вас не знаю, психи в юбках. Где жрец храма Нехебкау? Почему я понимаю обращённые ко мне иноземные речи? Это не мой родной язык.
Девушке схватила оброненный кем-то из солдат меч и приняла оборонительную стойку. Безумно горячая и соблазнительная картина: упругие груди вздымаются, округлые бёдра напряглись...
Робик нервно сглотнул. Ну какова красота! Да, меч держит девица неумело, но это так эротично… Вот бы такую хоть разок... М-м-м...
Жизнь ужасно несправедлива, надо признать.
– Алеся, милая, – миролюбиво вильнул хвостом Дымка, – мы свои. Ты чего?
– Повторяю: я вас не знаю. Где я? Где змеи? Что за место? Почему вы так странно одеты?
Солдаты перестали улыбаться:
– История, похоже, повторяется, – вздохнул Стратег.
– Мы это уже проходили, – угрюмо подтвердил Жук. – Алеся, где твой Ксантос? Ты, видать, башкой при падении ударилась, раз ничего не помнишь. Пусть муж полечит, я в курсе, что серафим такое может. И умоляю, оденься во что-нибудь менее вызывающее. Нам повторов гона не надо, все солдаты на взводе.
– Почему вы зовёте меня Алесей? – сердито буркнула девушка. – Кто такой Ксантос?
– А разве тебя не Алесей зовут? – удивился Робик.
– Близко, но нет. Я Олабиси. Но мои воспитатели иногда меня называют Бесей или Бесом.
– Ола… Ола кто? Беси? Или Неси?
– Олабиси.
– Но ты же с Земли? С Земли?
– Впервые слышу об этом городе. Это в какой провинции такой построили? Или Земля – это посёлок?
– Земля – это планета Солнечной системы. Она, как и многие другие, вращается вокруг Солнца. Ты мне сама в прошлый раз так рассказывала, – пояснил Стратег. – А мы с тобой находимся в пограничных землях совершенно иной планеты. Вернее, в пустыне рядом с хрустальной разделительной полосой, которую сделал твой муж в порыве гнева. Это самый край Вселенной.
Девушка с жалостью посмотрела на солдат, опуская меч:
– Ребят, вы сумасшедшие? Какая хрустальная полоса в пустыне, мы что, в сказке, чтобы такое своими глазами наблюдать? Вы, скудоумные, представляете, сколько стоит хрусталь? Зачем кому-то выбрасывать деньги на ветер, строя такую нелепицу? Могла бы догадаться: уши волчьи зачем-то на себя нацепили, хвосты... Бегаете без париков, и глаза у вас не подведены... Скажите честно: вы сбежали из психушки? Как далеко отсюда до Уасета? Стоп... А вы жители Нижнего или Верхнего Царства?
Девушку охватил неприкрытый ужас. Солдаты переглянулись и принялись поспешно прятать ушки и хвостики, понимая, что эта особа действительно с ними незнакома, а их вид вызывает натуральную панику.
– Точно не Алеся? – с грустью уточнил Робик. – Не жена шестикрылого серафима?
– Олабиси, – покрепче сжала в руках меч девушка, ожидая подвоха. – Кто такой Серафим? Я с мужчиной с таким именем не знакома. Почему вы называете Серафима шестикрылым? Это... фамилия? Или род? Я неправильно поняла?
– Так ты замужем или нет? – не выдержал Облачко.
Девушка хвастливо тряхнула серёжками:
– Я подношение богам.
– Чего?
– Чего, чего. Того самого. Меня всю жизнь пестовали как дар храму, готовя к неизбежному. Сечёшь, что к чему? Неурожай многолетний у нас был. Засуха. Реки и моря в одночасье высохли, а вода из скважин стала непригодной для питья. Люди тысячами умирали, как мухи. Надо было что-то делать, а что делать, если наша наука оказалась бессильна? Жители до этого искренне считали себя атеистами, но когда твой мир на грани вымирания, невольно поверишь и в чёрта, и в бога. Молились, много молились, причём самым разным божествам, и всё без толку. От безысходности решили задобрить древних богов, про которых упоминалось лишь в старых книгах, принеся им кровавую жертву, и прикиньте, в одном храме внезапно был получен ответ. В храме змей. В некогда сплошной каменной стене сама собой распахнулась дверь, и оттуда вышел жрец с конкретным предложением. Учёные аж сами перепугались: как такое вообще возможно? Это магия или просто древняя технология?
Девушка поскребла ноготком завитушку на мече и горько вздохнула.
– Храм змей САМ предложил спасение? – неверяще прошептал мальчик со странным именем Гора.
– Ага.
– Жрец велел принести тебя в жертву?
– Пришелец называл это не так, – не согласилась Олабиси. – Я стала невестой змея. Жрец отдал за меня много золота горожанам и нашему градоначальнику, жирных кроликов, фрукты, овощи, создал храму личный действующий колодец, и... Это баснословные деньги, между прочим. У кого колодец, тот, считай, обеспечен до конца своих дней. У нас вода – это самый ценный ресурс.
– Сам Нехебкау стал твоим мужем? – сердито раздул ноздри Нюхач.
Девушка расстроено поджала умело подкрашенные кармином губки.
– Я... Не знаю, – страдальчески произнесла Олабиси. – Правда, не знаю. Не знаю, кто такой Нехебкау и какой у него функционал. Не ведаю, действительно ли он бог, змей или всего лишь учёный, который владеет древней технологией. Не в курсе, добрый он или злой. Меня омыли, накрасили, одели во всё чистое и отвели в храм. Потом жрец по имени Офион… довольно добрый и милый такой… и довольно красивый… Глаза ужасно выразительные, блестящие...
Нюхач и Гора нервно закашлялись.
– Офион… он долго разговаривал со мной, а потом отвёл на какую-то полянку и предложил наугад выбрать одну змею. Я даже не думала, что где-то есть такие полянки. Сочная зелень поражала. Это же сколько воды на такое потрачено... баснословно дорогое удовольствие…
– А сам Офион остался или ушёл?
– Ушёл.
Гора очень тихо зашептал брату на ухо, чтобы другие не слышали:
– А Праотец совсем неплох. Решил, стало быть, новую жену себе раздобыть. Под старость на обычных человечков потянуло. Упрекал, упрекал Зевса за безнравственность и неразборчивость в половых связях, а сам решил пойти по его стопам. Ничему его жизнь не учит. Ещё и имечко новое взял, и псевдовыборы устроил. Ну артист… Это чё, мы типа со своей будущей мачехой разговариваем?
Нюхач толкнул брата в бок и прошипел:
– Заткнись, мелкий. Не пугай. Олабиси, а что было дальше?
– А это, собственно, всё, – отряхнула полупрозрачную юбку девушка. – Я гуляла. Много гуляла. Ягоды земляники рвала и ела, цветы нюхала. Ну и земляника на храмовой поляне, с кулак размером, ей-ей, не вру. Змей на поляне было – ух. Никогда такого не видела. Аж в глазах зарябило. Все юркие, горячие.
– Ты испугалась?
– Да нет, – пожала плечами девушка. – Я поела, попила, поплавала в реке и даже немного поспала. Я же знала, что будет дальше. Одна из змей меня укусит, и всё, я усну вечным сном. Это не больно. Зато земли вскоре заплодоносят, засуха спадёт, а жрецы храма Нехебкау принесут в город зерно и мясо. Такова цена.
– А жрецы не наврали? – с подозрением уточнил Жук. – Вдруг твоя жертва напрасна?
– Не напрасна. Когда меня стали готовить к церемонии выбора, впервые за долгие годы начались дожди, а в колодцах моего родного городка появилась вода. Это был... гм... аванс. Люди ликовали.
Девушка тепло улыбнулась, с ностальгией вспоминая приятный для неё момент. Ещё бы: понимать, что благодаря тебе жизнь целой планеты спасена. Перед глазами стояла очень яркая картинка: люди бегают под дождём, обнимаются, собирают в ведра и кастрюли драгоценную воду и горячо благодарят её, Олабиси. Нет, её жертва не напрасна. Её имя останется в веках.
Вода. Что может быть ценнее воды?
– Что ты ещё помнишь?
Олабиси задумчиво почесала нос и сказала:
– Офион почему-то называл змей своими сыновьями, и вообще-то это было странно. Я даже решила, что у него конкретно так поехала крыша. Как змеи могут быть его детьми? Это же смешно. Он человек.
– Так ты выбрала змею или нет? – не вытерпел Облачко.
– Вроде да, – неопределённо потянула девушка. – Кого-то там поймала из общей шипящей массы.
– Что значит «вроде»?
– Змея почти сразу вырвалась у меня из рук. Ни цвета змеи не помню, ни её разновидности. Такая… довольно упитанная и безумно горячая. Потом в небе сильно громыхнуло, засверкали молнии, земля затряслась, и появился злой Офион, твердя, что его людские Опекуны уже во второй раз обманывают, и он это понимает. Что так договоры не заключают. Что с первородными не шутят. Сначала сорвал с меня ожерелье, потом...
Девушка посерела от страха.
– Очень жутко было, хоть я и не знаю, в чём именно я виновата, – заключила она. – Но Офион недолго сердился. Наоборот, всячески меня успокаивал, велев ничего не бояться. Что он тоже не лыком шит, а люди рано или поздно сами себя перехитрят. Жрец отвёл меня в опочивальню, где какие-то незнакомые девушки меня снова омыли и спешно переодели, уложили на кровать, завязали глаза, а потом…
– Тебя стала обвивать змея? – обмер Гора.
– Да. Очень горячая. Я слышала её частое дыхание.
– А что было потом?
– Змея почему-то переместилась к двери, и оттуда кто-то глухим голосом сказал, что это неправильно. Что так нельзя. Нельзя обманывать судьбу. Потом воздух стал очень влажным, кровать взлетела на воздух, и вот через секунду я тут, а не в храме. И что мне теперь делать, куда идти – вообще неясно.
– Насколько я знаю традиции и правила тигов, подобный брак не может заключаться по принуждению, – заметил Нюхач. – Невеста должна добровольно на всё согласиться. А это безальтернативные выборы какие-то.
– Так я была согласна.
– Что-то не так. Правитель тигов категорически против искупительных жертв, – веско заметил Гора. – Он всегда утверждал, что грехи многих нельзя откупить кем-то одним. Почему он детям говорил одно, а сам поступил иначе?
– Но я не считаю себя жертвой, – искренне удивилась девушка. – Неужели вы полагаете, что медленная мучительная смерть от голода и жажды лучше, чем быстрая от укуса змеи? И это же не ультиматум со стороны Офиона. Я в курсе, что если бы люди не договорились с храмом змей, то в любом случае начали приносить кровавые жертвы другим богам. Так что лучше: одна или много? Быстро умереть от укуса или сгореть на костре, или быть зверски изнасилованной, или... не важно. Вы просто не представляете, насколько сильно обезумел наш народ от горя. Мы на грани каннибализма, продукты на исходе, в глухих провинциях уже сожрали подчистую даже крыс.
