Голова в шаре дернулась и захохотала.
Шахрион покачал головой.
- Не очень порядочно бросать союзника на произвол судьбы.
- Да ладно, ты же ждал этого, потому и не удивлен. И вообще, то, что ты все еще мучаешься – целиком и полностью моя заслуга. Я столько денег потратил, вооружая Империю и так долго закрывал глаза на твои темные делишки, что мне впору бы памятник ставить.
- Уверен, ваше величество, что не позже весны я так и поступлю, - равнодушно проговорил Шахрион.
Гашиэн засмеялся.
- Вот таким ты мне нравишься больше. Жаль, что мелким ты был трусом, могли бы поладить.
- То, что я изменился – ваша заслуга, и я благодарен вам за это, - ответил Шахрион. – Когда я разберусь с генералом Биртом, то постараюсь вернуть долг.
- Ты смотри, все еще хорохорится. Слушай, император, все хорошо в меру. Не спорю, твои фокусы первое время помогали, ну там, арбалетчики по лесам, накопленное всеми правдам и неправдами золото, на которое ты покупал у дварфов стрелы с арбалетами, яды те же, наемные убийцы, но всему хорошему приходит конец.
- И все-то вы знаете. Чистое любопытство - давно?
- Да я двадцать с лишним лет прикрываю тебя от Исиринатийцев и эльфов! Странно даже, что остроухие ничего не пронюхали. Ты, конечно, умен, не спорю, но шила в мешке не утаить.
- Не проще ли вам было, вместо того, чтобы поддерживать меня, просто напасть и захватить все? – ради интереса спросил Шахрион. Ему очень хотелось проверить свои провидческие способности, и венценосец не разочаровал.
- И делиться таким вкусным пирогом с котами? Ну уж нет.
- Может быть, на прощание вы удовлетворите мое любопытство?
- Валяй, мне спешить некуда до утра.
- На чем я прокололся? Шило в мешке – это как-то расплывчато.
- На одаренных младенцах. – Охотно объяснил Гашиэн. – Я сам собирал детей, способных колдовать, по всей Лиге, а тут образовался конкурент. Сперва подумал, что у Ириулэнов хватило мозгов, но им оно без надобности – у этих гадов столько народу, что на десять Академий хватит и еще трем Орденам останется.
- А потом вышли на мой след?
- Ну да. Собственно, тогда решил тебя в подельники взять. И не разочарован – ты был очень полезен.
«Или я позволил тебе найти себя и взять в подельники», - подумал Шахрион, стараясь не улыбаться.
Двадцать с небольшим лет назад Шахрион решил, что гораздо проще было бы действовать в союзе с кем-нибудь сильным и амбициозным, но не обремененным излишним умом. А раденйскому венценосцу, отходящему от очередного поражения, требовался для разных махинаций кто-нибудь хитрый и изворотливый, но контролируемый. Они нашли друг друга.
Шахрион выдавал союзнику полезнейшие советы, а тот платил ему золотом и внезапными приступами слепоты. Что и говорить, оба были довольны положением вещей, но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Наверное, Шахриону следовало стыдиться союзу со злейшим врагом, но, увы, государи очень часто вынуждены идти против совести.
- Что же, было приятно работать с вами, ваше величество. До следующей встречи.
- Бывай, - расхохотался Гашиэн, выключая тириомаль. – И смотри, не обоссысь, как в детстве.
Шахрион улыбнулся, глядя в шар. Он был готов поспорить на что угодно, что венценосец – отвратительный игрок в шемтис.
Оставалась еще одна беседа, после которой можно было возвращаться на стену и немного приободрить солдат. Старый Инуче должен был сделать свой ход.
Почти час прошел в ожидании гоблина, но, наконец, омерзительная рожа последнего появилась в шаре.
- Приветствую тебя, о величайший из великих. Старому Джуче будет позволено узнать, как идут дела у обращающего врагов в пепел?
- Дела идут достаточно неплохо, - проговорил Шахрион. – Хотя есть некоторые проблемы. Новый город, например, уже пал.
- Ой, беда, беда! – запричитал гоблин. – Что же великий собирается делать?
- Драться, что же еще, - пожал плечами император, разглядывая хитрую морду гоблина.
Интересно, как много тот знает? С одной стороны, зеленокожих в его владениях не водилось, с другой же, иногда шаман проявлял поразительную осведомленность в делах, которые его никоим образом не касались.
- Великий благороден и храбр, я верю в его победу.
- А я знаю, что она будет. – Тоном, не оставляющим сомнений, ответил император. – Но я решил поговорить с тобой о другом.
- Ничтожный Джуче внимает великому.
- Я хочу, чтобы гоблины поддержали меня в войне.
У старого шамана отвисла челюсть.
- Прости, о великий, но мы – слабый народец, мы жалки и убоги, не нам тягаться с людьми на поле брани.
- Я в вас верю, и не волнуйся, помощь понадобится не раньше весны. В награду вы получите свои старые земли на юго-востоке Исиринатии, где сможете жить как раньше, не влача жалкое существование в людских городах и не побираясь по помойкам.
- Ты не в себе, владыка. – От удивления у шамана пропала всякая почтительность. - Как ты собираешься воевать против всего мира, да еще и победить, если у тебя подданных мужчин меньше, чем солдат у одних только котов?
- На этот вопрос позволь пока не отвечать, - улыбнулся Шахрион. – В любом случае, весной я жду храбрых гоблинов под моими знаменами. И вот еще что, - с добродушной улыбкой проговорил он. – Вне зависимости от решения советую тебе и твоим подданным исчезнуть из Стоградья до окончания холодов. Настоятельно советую.
С этими словами Черный Властелин разорвал связь и спрятал драгоценный шар.
Он рисковал, говоря шаману то, что сказал. Тот, если захочет, сможет предупредить венценосца и Орден, и если те поверят и поймут, то, может быть, смогут даже что-нибудь предпринять. Сорвать важнейший кусочек сложного плана и поставить под удар конечные результаты.
Вот только они не поверят. За годы, проведенные в свободном плаванье без указок эльфов и страха перед Империей, венценосцы слишком привыкли к своему могуществу. Они просто не допустят мысли о том, что кто-то, разбитый в пух и прах, может говорить с ними на равных. А Джуче поверит. Он помнит, на что способны маги смерти. А значит, хочется старому гоблину или нет, ему и его народу придется испариться из Стоградья, в котором обитает почти половина всех гоблинов. Ну а после этого выбора у них не останется.
Двадцать седьмой день первого месяца осени 35-го года со дня окончания Последней войны, ночь.
Бирт достал большую початую бутыль с самогоном и хорошо приложился к ней.
- Величайшее соизволение его величества, - пробормотал генерал, сплевывая, - повелеваю занять Черную Цитадель до первых снегов. Будь все оно проклято!
Последние слова он прокричал в пустоту, стараясь унять дрожь внутри. Он гнал людей на штурм волна за волной, не обращая внимания на жалость. Лагерные кладбища были завалены горами трупов, которых никто и не собирался хоронить – у обессиливших воинов, валящихся на землю там, где стояли, как только командиры давали команду на отдых, попросту не было сил заботиться о павших. Он уже сжег в бессмысленной бойне десять тысяч человек и понимал, что спалит в два раза больше, прежде чем преодолеет последнюю линию стен. А потом еще штурмовать саму Цитадель, будь она неладна!
Имперцы отступали на удивление организованно и продуманно, забирая своих мертвецов, снимая со стен баллисты и уволакивая все мало-мальски ценное.
Ни от магов, ни от мощнейших камнеметов, присланных венценосцем, не было толку – вражеские чародеи упорно держались, а камни с небес продолжали валиться на головы леопардов.
Будь его воля, штурм бы не состоялся - голод делает свое дело куда лучше, чем сталь.
Генерал снова налил. Он пил, не чувствуя вкуса и не пьянея.
Проклятые имперцы! Никогда в жизни он не видел такого фанатичного сопротивления. Даже орки не дрались столь яростно! Вчерашние пахари, дровосеки и ремесленники медленно, шаг за шагом, пятились, устилая камни своего древнего города телами исиринатийцев.
А ведь он отправил уже пять голубей венценосцу, чтобы остановить это безумие. Он просил, требовал, умолял, но без толку. Ни одного ответа. Ни одного приказа. Ничего.
А поэтому – вперед, на стены! Бирту даже пришлось пустить в дело Бронзовую гвардию, но даже та не сумела решить исход сражения, забуксовав в схватке с гвардейцами императора, одетыми тяжелые дварфовские пластинчатые доспехи поверх хаубергов. Да, их было очень мало, но каждый стоил десятерых, в этом генерал готов был поклясться – он видел, как черные воины, появляясь на самых опасных участках, словно танцуя, прорубали просеки в рядах уже готовых занять стену исиринатийцев, как закаленные в боях ветераны умирали, будто неопытные юнцы, впервые попавшие на поле боя!
Зачем нужна такая победа? Потерять половину армии, чтобы стать властелином груды камней. Очень равноценный размен.
Генерал почему-то был уверен, что в замке есть не один потайной ход и что император давным-давно вывел всех мирных жителей куда-нибудь на север. А что, у него в распоряжении было тридцать с лишним лет и целые горы для оборудования тайных убежищ.
Проклятый Властелин! Он ведь с самого первого дня войны играется с ними, как кошка с мышкой. Хорош, ничего не скажешь, спелся с раденийцами и дварфами, а теперь довольно сидит и ждет, когда же придет помощь.
Новая кружка ухнула на дно желудка, обдав горло огнем, рука разжалась, и генерал наконец-то погрузился в дрему.
Разбудил его взрыв и шум раздающийся снаружи.
Бирт с трудом поднялся и, опоясавшись, выбрался наружу. Голова трещала, но ее сверлила одна мысль: «неужели ночная атака»?
В лагере царил хаос – солдаты голосили и причитали, в ужасе уставившись туда, где еще недавно размещались палатки сынов Ордена. Сейчас на их месте зияла огромная воронка, вокруг которой расползалось во все стороны отвратительное зеленоватое облако.
- Что здесь произошло?
- Не знаю, благородный, было тихо, я стоял на часах, а потом все взорвалось! – захныкал раненый солдат, заживающий кровоточащую руку. – Меня чем-то по руке садануло.
«Неужели орденцы что-то наколдовали и оставили армию без лекарей»? – С ужасом думал генерал.
- Зло!!! – раздался дикий рев, и из воронки выбрался благословенный Этит. Высокий сын был бледен, его руки тряслись, а губы дрожали. От роскошной шевелюры остались жалкие седые космы, а объемный живот пропал, будто его и не бывало. Словно кто-то выпил из пыщущего здоровьем чародея жизнь, оставив лишь жалкую полумертвую оболочку.
- Да что случилось, говори! – заревел генерал.
- Зло! Древнее зло! Оно живо!
Бирт соображал быстро даже будучи пьяным в стельку. Две трети армии сейчас в городе, за пределами стен люди остались лишь в главном лагере, в котором наберется десять тысяч боеспособных солдат. Если скрытно подвести достаточно большую армию и уничтожить их, то войска, зажатые между стен, можно будет взять в кольцо, а после - заморить голодом. Может ли быть у императора и его союзников такая внезапная армия? Маловероятно. Но Шахрион уже не один раз продемонстрировал, что делает невозможное былью.
- Трех гонцов в город, гвардия и все хотя бы три десятка колдунов нужны мне здесь. – Скомандовал он первому попавшемуся рыцарю. – Всем остальным быстро готовиться к сражению!
Он не ошибся. Проклятый мерзавец в очередной раз преподнес сюрприз – из леса медленно, шерегна за шеренгой выбирались воины. Они шли молча, без криков и кличей, в тусклом свете факелов отражались выкрашенные в черный цвет кольчуги, наконечники длинных копий и лезвия топоров.
И их было много. Когда последний воин выбрался на чистое место и армия, выстроившись двумя ровными квадратами, двинулась к частоколу, Бирт, в числе первых взошедший на деревянные стены лагеря, сумел прикинуть количество врагов. Тысяч десять, никак не меньше. Конечно, высокий частокол и широкий ров должны были попортить врагу немало крови, но все равно ситуация генералу не нравилась.
- Хорошо вышколены, мерзавцы, - не сумел сдержать он. - Только кто же они такие?
Выяснить это он решил уже после победы – враги перешли на легкий бег, а значит, нельзя было терять время.
- Лучникам приготовиться! – прокричал генерал и снизу раздался дружный гул сотен стрелков. – По моей команде!
Когда до врагов осталось две сотни шагов, он взмахнул рукой и ливень стрел обрушился на бегущих недругов. Подготовленные исиринатийские стрелки выпускали по десять стрел в минуту, и тысячи человек, оставленных в лагере, должно было с лихвой хватить, чтобы превратить половину наступающей армии в подобие ежей, но…враги шли. Со стрелами в кольчугах, в шлемах и головах, они продолжали упрямо приближаться!
От ужаса у Бирта задрожали колени. Все-таки некроманты остались. И набрали армию из живых мертвецов.
Из леса нахлынул туман. Странный, ядовито-зеленый, он не растворялся под косыми струями дождя и не стелился у ног. Словно живое существо этот туман старался подняться повыше и быстрее добраться до лагеря. Тут не нужно было быть гением, чтобы понять – черное колдовство.
Бирт сбежал вниз и нашел чародеев, напряженно собравших в круг и что-то бормочущих.
- Что вы делаете? Быстрее разгоните туман! – Приказал генерал академикам.
- Мы стараемся, - огрызнулся Гирн, заметно похудевший и осунувшийся за последние дни. – Но ты видишь среди нас хотя бы одного высокого сына кроме того, спятившего?
Он мотнул головой, указывая в сторону Этита, замершего на земле с пустотой во взгляде.
- Вернись назад, генерал, мы почти закончили.
Бирт послушно взошел на стену, безучастно наблюдая за стремительно приближающейся армией и наползающим туманом.
Подул сильный ветер, крепчающий с каждым мгновением, ударил по зеленой смерти и заставил колдовское марево остановиться и даже попятиться назад. Солдаты издали радостный крик, но Бирт видел, что хорошего было мало – колдовство служило отвлечением. Имперцы хотели, чтобы их мертвецов не подпалили огненными шарами или молниями, на которые исиринатийские академики и низкие сыны были такими мастаками.
Практически без потерь враги достигли рва и словно горох посыпались на его дно для того, чтобы карабкаться наверх, выстраивая подобие лестницы своими телами. Их слаженность была просто поразительна, не менее неожиданным было и то, что каждый мертвый солдат оказался, вооружен и хорошо защищен. Когда голова первого зомби показалась над частоколом, у Бирта было мгновение для того, чтобы оценить это. Император постарался на славу – прочный шлем, личина, бармица.
Бирт размахнулся и обрушил меч на шею мертвяка. Тот разрезал кольчугу и со страшным звоном уперся в железо. Да, и металлическая пластина под кольчужным воротником. Просто прелестно.
Тут и там мертвецы перебирались через ограду и хватались за топоры. Двигались они медленнее людей, дрались тоже неважно, но в тесной свалке уровень мастерства не играет ключевой роли. А вот сила ударов и неубиваемость – очень даже.
Оборона трещала по швам, солдаты из последних сил отбивались от лезущей нечисти, но держались, немногочисленны свободные чародеи заливали ров огнем, туман отступал, и в один миг генерал даже подумал, что получится дождаться подкрепления из города, которое на всех парах должно были спешить на помощь, и тут сзади раздались страшные вопли.
В центре лагеря, там, где маги академии из последних сил удерживали некромантов, раздались нестройные вопли, полные боли и отчаяния.
Шахрион покачал головой.
- Не очень порядочно бросать союзника на произвол судьбы.
- Да ладно, ты же ждал этого, потому и не удивлен. И вообще, то, что ты все еще мучаешься – целиком и полностью моя заслуга. Я столько денег потратил, вооружая Империю и так долго закрывал глаза на твои темные делишки, что мне впору бы памятник ставить.
- Уверен, ваше величество, что не позже весны я так и поступлю, - равнодушно проговорил Шахрион.
Гашиэн засмеялся.
- Вот таким ты мне нравишься больше. Жаль, что мелким ты был трусом, могли бы поладить.
- То, что я изменился – ваша заслуга, и я благодарен вам за это, - ответил Шахрион. – Когда я разберусь с генералом Биртом, то постараюсь вернуть долг.
- Ты смотри, все еще хорохорится. Слушай, император, все хорошо в меру. Не спорю, твои фокусы первое время помогали, ну там, арбалетчики по лесам, накопленное всеми правдам и неправдами золото, на которое ты покупал у дварфов стрелы с арбалетами, яды те же, наемные убийцы, но всему хорошему приходит конец.
- И все-то вы знаете. Чистое любопытство - давно?
- Да я двадцать с лишним лет прикрываю тебя от Исиринатийцев и эльфов! Странно даже, что остроухие ничего не пронюхали. Ты, конечно, умен, не спорю, но шила в мешке не утаить.
- Не проще ли вам было, вместо того, чтобы поддерживать меня, просто напасть и захватить все? – ради интереса спросил Шахрион. Ему очень хотелось проверить свои провидческие способности, и венценосец не разочаровал.
- И делиться таким вкусным пирогом с котами? Ну уж нет.
- Может быть, на прощание вы удовлетворите мое любопытство?
- Валяй, мне спешить некуда до утра.
- На чем я прокололся? Шило в мешке – это как-то расплывчато.
- На одаренных младенцах. – Охотно объяснил Гашиэн. – Я сам собирал детей, способных колдовать, по всей Лиге, а тут образовался конкурент. Сперва подумал, что у Ириулэнов хватило мозгов, но им оно без надобности – у этих гадов столько народу, что на десять Академий хватит и еще трем Орденам останется.
- А потом вышли на мой след?
- Ну да. Собственно, тогда решил тебя в подельники взять. И не разочарован – ты был очень полезен.
«Или я позволил тебе найти себя и взять в подельники», - подумал Шахрион, стараясь не улыбаться.
Двадцать с небольшим лет назад Шахрион решил, что гораздо проще было бы действовать в союзе с кем-нибудь сильным и амбициозным, но не обремененным излишним умом. А раденйскому венценосцу, отходящему от очередного поражения, требовался для разных махинаций кто-нибудь хитрый и изворотливый, но контролируемый. Они нашли друг друга.
Шахрион выдавал союзнику полезнейшие советы, а тот платил ему золотом и внезапными приступами слепоты. Что и говорить, оба были довольны положением вещей, но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Наверное, Шахриону следовало стыдиться союзу со злейшим врагом, но, увы, государи очень часто вынуждены идти против совести.
- Что же, было приятно работать с вами, ваше величество. До следующей встречи.
- Бывай, - расхохотался Гашиэн, выключая тириомаль. – И смотри, не обоссысь, как в детстве.
Шахрион улыбнулся, глядя в шар. Он был готов поспорить на что угодно, что венценосец – отвратительный игрок в шемтис.
Оставалась еще одна беседа, после которой можно было возвращаться на стену и немного приободрить солдат. Старый Инуче должен был сделать свой ход.
Почти час прошел в ожидании гоблина, но, наконец, омерзительная рожа последнего появилась в шаре.
- Приветствую тебя, о величайший из великих. Старому Джуче будет позволено узнать, как идут дела у обращающего врагов в пепел?
- Дела идут достаточно неплохо, - проговорил Шахрион. – Хотя есть некоторые проблемы. Новый город, например, уже пал.
- Ой, беда, беда! – запричитал гоблин. – Что же великий собирается делать?
- Драться, что же еще, - пожал плечами император, разглядывая хитрую морду гоблина.
Интересно, как много тот знает? С одной стороны, зеленокожих в его владениях не водилось, с другой же, иногда шаман проявлял поразительную осведомленность в делах, которые его никоим образом не касались.
- Великий благороден и храбр, я верю в его победу.
- А я знаю, что она будет. – Тоном, не оставляющим сомнений, ответил император. – Но я решил поговорить с тобой о другом.
- Ничтожный Джуче внимает великому.
- Я хочу, чтобы гоблины поддержали меня в войне.
У старого шамана отвисла челюсть.
- Прости, о великий, но мы – слабый народец, мы жалки и убоги, не нам тягаться с людьми на поле брани.
- Я в вас верю, и не волнуйся, помощь понадобится не раньше весны. В награду вы получите свои старые земли на юго-востоке Исиринатии, где сможете жить как раньше, не влача жалкое существование в людских городах и не побираясь по помойкам.
- Ты не в себе, владыка. – От удивления у шамана пропала всякая почтительность. - Как ты собираешься воевать против всего мира, да еще и победить, если у тебя подданных мужчин меньше, чем солдат у одних только котов?
- На этот вопрос позволь пока не отвечать, - улыбнулся Шахрион. – В любом случае, весной я жду храбрых гоблинов под моими знаменами. И вот еще что, - с добродушной улыбкой проговорил он. – Вне зависимости от решения советую тебе и твоим подданным исчезнуть из Стоградья до окончания холодов. Настоятельно советую.
С этими словами Черный Властелин разорвал связь и спрятал драгоценный шар.
Он рисковал, говоря шаману то, что сказал. Тот, если захочет, сможет предупредить венценосца и Орден, и если те поверят и поймут, то, может быть, смогут даже что-нибудь предпринять. Сорвать важнейший кусочек сложного плана и поставить под удар конечные результаты.
Вот только они не поверят. За годы, проведенные в свободном плаванье без указок эльфов и страха перед Империей, венценосцы слишком привыкли к своему могуществу. Они просто не допустят мысли о том, что кто-то, разбитый в пух и прах, может говорить с ними на равных. А Джуче поверит. Он помнит, на что способны маги смерти. А значит, хочется старому гоблину или нет, ему и его народу придется испариться из Стоградья, в котором обитает почти половина всех гоблинов. Ну а после этого выбора у них не останется.
***
Двадцать седьмой день первого месяца осени 35-го года со дня окончания Последней войны, ночь.
Бирт достал большую початую бутыль с самогоном и хорошо приложился к ней.
- Величайшее соизволение его величества, - пробормотал генерал, сплевывая, - повелеваю занять Черную Цитадель до первых снегов. Будь все оно проклято!
Последние слова он прокричал в пустоту, стараясь унять дрожь внутри. Он гнал людей на штурм волна за волной, не обращая внимания на жалость. Лагерные кладбища были завалены горами трупов, которых никто и не собирался хоронить – у обессиливших воинов, валящихся на землю там, где стояли, как только командиры давали команду на отдых, попросту не было сил заботиться о павших. Он уже сжег в бессмысленной бойне десять тысяч человек и понимал, что спалит в два раза больше, прежде чем преодолеет последнюю линию стен. А потом еще штурмовать саму Цитадель, будь она неладна!
Имперцы отступали на удивление организованно и продуманно, забирая своих мертвецов, снимая со стен баллисты и уволакивая все мало-мальски ценное.
Ни от магов, ни от мощнейших камнеметов, присланных венценосцем, не было толку – вражеские чародеи упорно держались, а камни с небес продолжали валиться на головы леопардов.
Будь его воля, штурм бы не состоялся - голод делает свое дело куда лучше, чем сталь.
Генерал снова налил. Он пил, не чувствуя вкуса и не пьянея.
Проклятые имперцы! Никогда в жизни он не видел такого фанатичного сопротивления. Даже орки не дрались столь яростно! Вчерашние пахари, дровосеки и ремесленники медленно, шаг за шагом, пятились, устилая камни своего древнего города телами исиринатийцев.
А ведь он отправил уже пять голубей венценосцу, чтобы остановить это безумие. Он просил, требовал, умолял, но без толку. Ни одного ответа. Ни одного приказа. Ничего.
А поэтому – вперед, на стены! Бирту даже пришлось пустить в дело Бронзовую гвардию, но даже та не сумела решить исход сражения, забуксовав в схватке с гвардейцами императора, одетыми тяжелые дварфовские пластинчатые доспехи поверх хаубергов. Да, их было очень мало, но каждый стоил десятерых, в этом генерал готов был поклясться – он видел, как черные воины, появляясь на самых опасных участках, словно танцуя, прорубали просеки в рядах уже готовых занять стену исиринатийцев, как закаленные в боях ветераны умирали, будто неопытные юнцы, впервые попавшие на поле боя!
Зачем нужна такая победа? Потерять половину армии, чтобы стать властелином груды камней. Очень равноценный размен.
Генерал почему-то был уверен, что в замке есть не один потайной ход и что император давным-давно вывел всех мирных жителей куда-нибудь на север. А что, у него в распоряжении было тридцать с лишним лет и целые горы для оборудования тайных убежищ.
Проклятый Властелин! Он ведь с самого первого дня войны играется с ними, как кошка с мышкой. Хорош, ничего не скажешь, спелся с раденийцами и дварфами, а теперь довольно сидит и ждет, когда же придет помощь.
Новая кружка ухнула на дно желудка, обдав горло огнем, рука разжалась, и генерал наконец-то погрузился в дрему.
Разбудил его взрыв и шум раздающийся снаружи.
Бирт с трудом поднялся и, опоясавшись, выбрался наружу. Голова трещала, но ее сверлила одна мысль: «неужели ночная атака»?
В лагере царил хаос – солдаты голосили и причитали, в ужасе уставившись туда, где еще недавно размещались палатки сынов Ордена. Сейчас на их месте зияла огромная воронка, вокруг которой расползалось во все стороны отвратительное зеленоватое облако.
- Что здесь произошло?
- Не знаю, благородный, было тихо, я стоял на часах, а потом все взорвалось! – захныкал раненый солдат, заживающий кровоточащую руку. – Меня чем-то по руке садануло.
«Неужели орденцы что-то наколдовали и оставили армию без лекарей»? – С ужасом думал генерал.
- Зло!!! – раздался дикий рев, и из воронки выбрался благословенный Этит. Высокий сын был бледен, его руки тряслись, а губы дрожали. От роскошной шевелюры остались жалкие седые космы, а объемный живот пропал, будто его и не бывало. Словно кто-то выпил из пыщущего здоровьем чародея жизнь, оставив лишь жалкую полумертвую оболочку.
- Да что случилось, говори! – заревел генерал.
- Зло! Древнее зло! Оно живо!
Бирт соображал быстро даже будучи пьяным в стельку. Две трети армии сейчас в городе, за пределами стен люди остались лишь в главном лагере, в котором наберется десять тысяч боеспособных солдат. Если скрытно подвести достаточно большую армию и уничтожить их, то войска, зажатые между стен, можно будет взять в кольцо, а после - заморить голодом. Может ли быть у императора и его союзников такая внезапная армия? Маловероятно. Но Шахрион уже не один раз продемонстрировал, что делает невозможное былью.
- Трех гонцов в город, гвардия и все хотя бы три десятка колдунов нужны мне здесь. – Скомандовал он первому попавшемуся рыцарю. – Всем остальным быстро готовиться к сражению!
Он не ошибся. Проклятый мерзавец в очередной раз преподнес сюрприз – из леса медленно, шерегна за шеренгой выбирались воины. Они шли молча, без криков и кличей, в тусклом свете факелов отражались выкрашенные в черный цвет кольчуги, наконечники длинных копий и лезвия топоров.
И их было много. Когда последний воин выбрался на чистое место и армия, выстроившись двумя ровными квадратами, двинулась к частоколу, Бирт, в числе первых взошедший на деревянные стены лагеря, сумел прикинуть количество врагов. Тысяч десять, никак не меньше. Конечно, высокий частокол и широкий ров должны были попортить врагу немало крови, но все равно ситуация генералу не нравилась.
- Хорошо вышколены, мерзавцы, - не сумел сдержать он. - Только кто же они такие?
Выяснить это он решил уже после победы – враги перешли на легкий бег, а значит, нельзя было терять время.
- Лучникам приготовиться! – прокричал генерал и снизу раздался дружный гул сотен стрелков. – По моей команде!
Когда до врагов осталось две сотни шагов, он взмахнул рукой и ливень стрел обрушился на бегущих недругов. Подготовленные исиринатийские стрелки выпускали по десять стрел в минуту, и тысячи человек, оставленных в лагере, должно было с лихвой хватить, чтобы превратить половину наступающей армии в подобие ежей, но…враги шли. Со стрелами в кольчугах, в шлемах и головах, они продолжали упрямо приближаться!
От ужаса у Бирта задрожали колени. Все-таки некроманты остались. И набрали армию из живых мертвецов.
Из леса нахлынул туман. Странный, ядовито-зеленый, он не растворялся под косыми струями дождя и не стелился у ног. Словно живое существо этот туман старался подняться повыше и быстрее добраться до лагеря. Тут не нужно было быть гением, чтобы понять – черное колдовство.
Бирт сбежал вниз и нашел чародеев, напряженно собравших в круг и что-то бормочущих.
- Что вы делаете? Быстрее разгоните туман! – Приказал генерал академикам.
- Мы стараемся, - огрызнулся Гирн, заметно похудевший и осунувшийся за последние дни. – Но ты видишь среди нас хотя бы одного высокого сына кроме того, спятившего?
Он мотнул головой, указывая в сторону Этита, замершего на земле с пустотой во взгляде.
- Вернись назад, генерал, мы почти закончили.
Бирт послушно взошел на стену, безучастно наблюдая за стремительно приближающейся армией и наползающим туманом.
Подул сильный ветер, крепчающий с каждым мгновением, ударил по зеленой смерти и заставил колдовское марево остановиться и даже попятиться назад. Солдаты издали радостный крик, но Бирт видел, что хорошего было мало – колдовство служило отвлечением. Имперцы хотели, чтобы их мертвецов не подпалили огненными шарами или молниями, на которые исиринатийские академики и низкие сыны были такими мастаками.
Практически без потерь враги достигли рва и словно горох посыпались на его дно для того, чтобы карабкаться наверх, выстраивая подобие лестницы своими телами. Их слаженность была просто поразительна, не менее неожиданным было и то, что каждый мертвый солдат оказался, вооружен и хорошо защищен. Когда голова первого зомби показалась над частоколом, у Бирта было мгновение для того, чтобы оценить это. Император постарался на славу – прочный шлем, личина, бармица.
Бирт размахнулся и обрушил меч на шею мертвяка. Тот разрезал кольчугу и со страшным звоном уперся в железо. Да, и металлическая пластина под кольчужным воротником. Просто прелестно.
Тут и там мертвецы перебирались через ограду и хватались за топоры. Двигались они медленнее людей, дрались тоже неважно, но в тесной свалке уровень мастерства не играет ключевой роли. А вот сила ударов и неубиваемость – очень даже.
Оборона трещала по швам, солдаты из последних сил отбивались от лезущей нечисти, но держались, немногочисленны свободные чародеи заливали ров огнем, туман отступал, и в один миг генерал даже подумал, что получится дождаться подкрепления из города, которое на всех парах должно были спешить на помощь, и тут сзади раздались страшные вопли.
В центре лагеря, там, где маги академии из последних сил удерживали некромантов, раздались нестройные вопли, полные боли и отчаяния.
