За водой отправляться в количестве не меньше двух-трех сотен и с достаточным числом повозок, чтобы можно было отгородиться ими. На этом пока все. Митол, покажи мне, местоположение вражеских покойников и трофеев, собранных с их тел.
Убитые лиоссцы лежали в центре лагеря и возле их тел уже собралась изрядная толпа, так что, дабы протиснуться вперед, учителю пришлось рыкнуть на любопытствующую солдатню.
Змеи вблизи оказались достаточно похожими на людей. Наверное, этих можно было бы даже назвать симпатичными, если бы смерть не превратила их лица в бездушные подобия масок.
Ритон присел на корточки рядом с одним из павших, стройным молодым воином с рваной дырой на груди – его все-таки сумели насадить на копье. Чешуйчатая кожа лиоссца в свете факелов отливала медью, а в застывших желтых глазах рептилии отражалось небо. По лицу, в темноте почти неотличимому от человеческого, уже ползали мухи - и откуда эти твари только берутся? Руки его были защищены кожаными перчатками.
Принц снял одну из них – так и есть, на кончиках пальцев торчали небольшие когти. Насколько он помнил, жители востока считали когти признаком мужественности, обрезать под корень же или вырвать их считалось одним из страшнейших способов унизить южанина.
Глупый обычай – когти мешают стрельбе, из-за чего южанам и приходится идти на всяческие ухищрения.
Следом за перчаткой пришел черед лука, который, к счастью, не пострадал. Оружие оказалось занятным – небольшой - в два раза меньше, чем привычный исиринатийский, с плечами, скрепленными полированными костяными накладками. Составная деревянная основа была лакирована и покрыта орнаментами, а тетива сделана - Ритон присмотрелся - да, из сухожилий.
Принц поднялся и попытался натянуть оружие. Лук был невероятно тугой, принц с трудом отвел тетиву до уха и отпустил.
- Поразительно, - пробормотал он. – Мирол, ты пробовал?
- Ты же знаешь, не люблю я эти штучки, - отмахнулся старый воин. – То ли дело, нормальное мужское оружие. – Он погладил свой топор, висящий на боку.
- Лук тоже вполне годится для мужчин и змеи сегодня это прекраснейшим образом продемонстрировали. Ну что, ты изменил свое отношение к нашему уважаемому недругу?
- Удивлять император умеет, - согласился Иринатэн. – Только что он еще сумеет показать за оставшееся время? Если не завтра, так послезавтра Жемчужина падет.
- Очень хочу разделить твой оптимизм, Мирол, - принц бросил лук на грудь мертвеца. – Вот только боюсь, что Шахрион Третий заготовил нам нечто большее, нежели кучка конных лучников. И это нечто может очень, очень сильно нам не понравиться.
Четырнадцатый день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны, рассвет.
Небо медленно наливалось красками, далеко на востоке разгоралось пламя светила, готовившего новый день. Еще вечером тучи впервые за две недели разошлись, дождь прекратился, и ночью были видны звезды, мерцающие подобно стайке светлячков.
Шахрион с трудом оторвал затекший зад от кресла. Магическая башня с недавних пор стала его резиденцией, в которой император дневал и ночевал, чтобы оставаться в центре событий. Здесь он общался с союзниками, раздавал приказы, следил за врагами, получал донесения от шпионов. Пока все шло хорошо – Саргилэн гонялся по лесам за своим хвостом, то и дело натыкаясь на пауков, молодой Ириулэн вынужден будет взять паузу в пару дней, чтобы защитить своих людей от ночных наскоков, и эта задержка поставит его армию на грань гибели, генерал Тавриэн топчется около столицы, не в состоянии пойти на штурм уполовиненной армией и тратит драгоценное время, а также солдат, немалое число которых он разослал, чтобы вернуть разбросанные по стране гарнизоны, часть которых уже никогда не встанет под флаги с золотым леопардом.
Пока все шло просто замечательно и это чрезвычайно радовало императора, готовившегося приступать к следующему пункту плана. Отдохнувшие гвардейцы вместе с присоединившимся к ним двужильным Китарионом, подбирались по лесам к столице. Завтра вечером леопардов ждет очередной неприятный сюрприз.
Тириомаль, который император с некоторых пор непрерывно носил с собой, замигал, Шахрион достал его и поместил на подставку, после чего активировал. В шаре появилось обширное лицо, словно вырезанное из камня, обрамленное огромным количеством каштановых волос сверху и лопатовидной бородой снизу. Белозубый рот собеседника был раскрыт в широкой улыбке, вот только в его карих глазах таилась смерть.
- Долгих лет жизни ваше величество, - поприветствовал император собеседника, который являлся ни кем иным, как Гашиэном Третьим Лиритиэлем, владыкой Радении. – Вижу, что-то очень обрадовало вас.
Мужчина расхохотался.
- Обрадовало? Верно подметил, Шахрион! Вот скажи нам, как ты это делаешь?
- Делаю? – сделал удивленное лицо властелин.
- Да ладно, хватит скромничать. Видел бы ты последнее собрание Лиги! Прегишты едва не вцепились в глотки коротышкам, в чем они их только не обвиняли! Еще чуть-чуть, и стали бы подозревать в сношениях с овцами! – Венценосец задрал подбородок и разразился басистым хохотом. Кажется, он был немного пьян.
«Ничуть не изменился за прошедшие годы, такой же сильный, самоуверенный и бессердечный», - отстраненно отметил император. – «Каждый раз как в прошлое смотрю. Только я уже не двенадцатилетний сопляк».
- Чуть-чуть не считается, венценосец. Не вцепились же. – А теперь мы соврем. Нагло и в глаза. Посмотрим, что на ответит эта пивная бочка.
- А вот тут ты ошибаешься, властелин, - пивная бочка и глазом не повела, завалив проверку. – Позавчера благороднейшие Принтиш и Гарнек взяли Тир-Нитин, знаешь такой городок?
Император знал.
Золото и серебро в нужных карманах, помноженные на горячее желание проучить проклятых недомерков и, что особенно важно, добраться до их сокровищниц, способны творить чудеса. Найти достаточное количество горячих и безмозглых дворян было нетрудно, благороднейшие с радостью ухватились за возможность подзаработать. Дальше оставалось только направить их к нужной цели.
Тир-Нитин являлся одной из сильнейших крепостей дварфов на поверхности – два ряда стен, шириной по три человеческих роста каждая, большие башни, огромное количество хитроумных метательных машин, сильный гарнизон. К несчастью для себя, подгорные жители не ожидали внезапного нападения. И, о ужас, измены. Поэтому внешние ворота были открыты, а внутренние распахнули предатели из людского квартала.
Злодеяние свершилось еще до полудня, к вечеру же богатый город был разграблен и занят дружинами благороднейших, а все его выжившие обитатели оказались закованы в железо.
После такого говорить о каком-либо примирении было бесполезно и прегиштанский венценосец, узнавший о случившемся, стал лихорадочно созывать знамена. Он не был дураком и понимал, что коротышки попытаются утопить позор в крови негодяев, и что если не присоединиться к веселью, то подданные, справившись своими силами, оставят своего законного властителя без трофеев.
Больше всего же Шахриону нравилось то, что подозрение в причасности к авантюре пало на Радению. Ведь кому еще была выгодна кровавая свара на юге, как не венценосцу Гашиэну?
- Город знаю, но новости до меня еще не дошли. Как они умудрились взять его так быстро?
- Как всегда – изменники.
- Да, предатели – это настоящий бич крепостей, - кивнул император. – Дварфам стоило проявить осторожность, они чересчур доверчивы.
- Эти коротышки такие, - согласился венценосец. – Они легковерны, благороднейшие безрассудны, а в результате старый Тист, случись тому начать войну, останется без помощи с юга.
- Делаю все, что могу. В пределах своих скромных сил, конечно же.
- Я смотрю, не такие уж они у тебя и скромные. Подкуп стоит немало денег, оружие дварфов – еще больше.
- Вашими стараниями, венценосец.
- Только ли моими? – хитро прищурился Гашиэн. Он не первый год снабжал императора золотом, думая, что подкармливает верного союзника, а тот охотно брал деньги и пускал их в дело.
- К чему эти подозрения, венценосец, разве мы не друзья? – невинным тоном осведомился Черный Властелин.
- Друзья, - снова засмеялся радениец. – И ты, друг, пока неплохо справляешься.
- Я намереваюсь продолжать действовать в том же духе и впредь. Помните договор?
- Да, ты говорил, что оттянешь сорок тысяч и полсотни магов.
- Я всегда держу свое слово, - четко ответил Шахрион. – И никогда не забываю о данных обещаниях. Скоро генерал запросит подкрепления. Будет ли мой друг готов к этому моменту вступить в войну?
Улыбка сошла с лица Гашиэна, и оно приняло устрашающий вид.
- Не волнуйся, император. Эти южные твари уже могут начинать молиться.
Шахрион и не рассчитывал услышать иного ответа – собрат по трону ненавидел своих южных соседей всеми фибрами души, долгие годы мечтая расквитаться с грозными исиринатийцами за два поражения, и планомерно готовя для этого почву. Свой шанс Гашиэн не упустит, как и он сам, впрочем.
- Триверия?
- Тоже ввяжется, можешь не сомневаться. Пока я огуливаю их королеву, эти пожиратели лягушек выполнят любой мой приказ.
Император не позволил лицу принять недовольное выражение – его коробило обращение Гашиэна к своей жене, некогда принцессе, а со смертью старшего брата, оказавшегося бездетным, и королевы Триверии.
Надо заметить, ходили слухи, что венценосец триверийский отправился к Брату, в которого верил, не без посторонней помощи, но, к сожалению, императору так и не удалось найти ничего конкретного, что не мешало ему подозревать своего временного союзника. Впрочем, к скоропостижной смерти венценосца могли приложить руку и совсем другие силы, куда более поднаторевшие в тайных играх, нежели раденийцы.
- И сколько же доблестный союз двух стран сумеет вывести в поле людей?
- Двести тысяч наберем и сделаем это быстро. Мои вассалы неплохо натасканы.
О да, венценосец выдрессировал своих людей просто великолепно – едва возложив на голову венец, он заставил захлебнуться кровью древние и могучие семьи, способные перегородить Лиритиэлю дорогу к господству. Все эти годы венценосец усиливал свою власть, расширял вотчину и добивался покорности, лишь во имя одной цели - реванша. Амбиции Гашиэна Третьего ограничивались только его самомнением, а последнее, как Шахрион знал наверняка, было способно затмить солнце. Северный венценосец давно спал и видел себя в роли нового императора.
- Приятно это слышать. – Непонятно, что же ему надо – просто так пользоваться тириомалем, да еще посреди ночи, венценосец не стал бы, а значит, появилась проблема, для решения которой нужны знания и ум императора, или же Гашиэн хочет предложить что-то грязное. – Чем еще я могу помочь повелителю Радении?
- Исиринатийские маги. В нашей Академии годных к бою всего две тысячи человек, а у них только безо всяких магов Отца наберется полторы! Если сложит с Орденом, то будет за три с половиной тысячи поганых чароплетов, и это без учета отрядов, подготовленных Саргилэнами или Руилинэлями! Когда начнется война, эти ребята станут головной болью. Скажи Властелин, есть идеи, как уменьшить их поголовье?
Император с трудом скрыл свое торжество. Он давно ждал этого вопроса, готовился, и вот, наконец, получил то, что хотел. Поэтому ответ слетел с губ, едва только венценосец закончил предложение.
- Главной проблемой будет Орден. Академия в Исиринатии за последние полвека изрядно ослабла, а все благороднейшие вместе взятые вряд ли кормят столько же чародеев, сколько и венценосец.
- Не говори мне того, чего я не знаю, - буркнул венценосец. – Так что?
- Не поверите, ваше величество, но я тоже думал о том, каким бы образом сделать наших фанатиков слабее, и даже нашел решение. К сожалению, мне оно не по карману.
Глаза венценосца заблестели.
- Ты меня заинтриговал, император. Не тяни, выкладывай.
- На востоке, в лиосских землях, живет небольшая община людей. Они называют себя братьями ночи. Никогда не слышали про них? - Гашион неуверенно покачал головой и Властелин продолжил. - Так вот, они могут сделать для заказчика все что угодно. Убить человека, открыть ворота, совершить поджог.
- Какой толк от поджога, - фыркнул венценосец. – Колдуны Ордена потушат огонь вмиг.
- Любой? – закинул удочку Шахрион. Лицо венценосца вытянулось, до него дошел смысл сказанного. – Вы верно подумали, венценосец.
- Змеиный огонь?
- Поместите десяток бочонков этого зелья в крепость, и от нее не останется и следа. – А сейчас волк в мыслях закончит его предложение словами: «и все они станут подозревать Черного Властелина», и эта идея завладеет его разумом. – Быть может, огонь и не истребит Орден, но урон их главному замку будет нанесен огромный. Спастись от негасимого пламени непросто.
- А еще сложнее спасти казну, учеников и книги. Даже если не прихлопнем гадов, здоровье у них будет не то. Сколько стоит?
- Змеиный огонь? Обычно оплачивается золотом по весу, да и то исключительно по моей просьбе, обычно лиоссцы не торгуют своим драгоценным зельем с людьми. Ну и за работу... наверное, бочонков пять-шесть. Это еще предстоит уточнить.
Его слова заставили Гашиэна задуматься. Желваки под кожей венценосца яростно задвигались, будто бы живя своей жизнью. Император ясно видел, что собрату по головному убору до невозможности жалко денег, но очень хочется разобраться с надоедливым Орденом и тем самым увеличить свои шансы на победу.
Шахрион решил напомнить:
- У Империи, как вы понимаете, таких денег нет.
Гашиэн хмыкнул. Он знал, что Черный Властелин далеко не так беден, как говорит. Вот только вряд ли венценосец даже отдаленно подозревал, каким состоянием обладает Шахрион.
Деньги – нерв войны, и Шахрион, все первые годы правления, сидевший на голодном пайке, знал эту простую истину, как никто другой. Первое время его выручали немногочисленные остатки сокровищницы, припрятанной отцом, а также несколько небогатых жил с золотом и камнями. Этого хватило, чтобы начать. Шахрион весьма серьезно вознамерился стать если не самым богатым правителем на континенте, то одним из таковых, и подошел он к делу творчески. Основой будущего благосостояния стали мануфактуры, оборудование для первой из которых продали дварфы, а прочие возводились почти самостоятельно - не без помощи коротышек, нашедших убежище в его горах.
За несколько лет удалось запустить четыре, потом по новой строили едва ли не каждые пару лет. Огромные предприятия производили только оружие и доспехи. Больше Шахриону ничего не требовалось, а спрос на его продукцию превысил самые смелые ожидания. Мечи, кольчуги, новомодные кирасы, наручи и поножи, щиты, топоры, они выпускались тысячами. А уж когда какая-то светлая голова придумала нашивать на кожаную броню с внутренней стороны металлические пластины и клепать их…
Бригантины, так были названы эту броню, оказались легки, просты в изготовлении и сравнительно дешевы. Новый товар со скоростью пожара завоевал рынки континента, и пока конкуренты сумели наладить у себя производство аналогов, имперская броня заняла едва ли не монопольные позиции. Золото текло рекой, все население получило достойную работу, к началу войны даже стало не хватать мастеровых, но Шахрион и не думал останавливаться, закладывая новые и новые мануфактуры, стремясь превратить свою Черную Цитадель в самый промышленно развитый город в мире.
Убитые лиоссцы лежали в центре лагеря и возле их тел уже собралась изрядная толпа, так что, дабы протиснуться вперед, учителю пришлось рыкнуть на любопытствующую солдатню.
Змеи вблизи оказались достаточно похожими на людей. Наверное, этих можно было бы даже назвать симпатичными, если бы смерть не превратила их лица в бездушные подобия масок.
Ритон присел на корточки рядом с одним из павших, стройным молодым воином с рваной дырой на груди – его все-таки сумели насадить на копье. Чешуйчатая кожа лиоссца в свете факелов отливала медью, а в застывших желтых глазах рептилии отражалось небо. По лицу, в темноте почти неотличимому от человеческого, уже ползали мухи - и откуда эти твари только берутся? Руки его были защищены кожаными перчатками.
Принц снял одну из них – так и есть, на кончиках пальцев торчали небольшие когти. Насколько он помнил, жители востока считали когти признаком мужественности, обрезать под корень же или вырвать их считалось одним из страшнейших способов унизить южанина.
Глупый обычай – когти мешают стрельбе, из-за чего южанам и приходится идти на всяческие ухищрения.
Следом за перчаткой пришел черед лука, который, к счастью, не пострадал. Оружие оказалось занятным – небольшой - в два раза меньше, чем привычный исиринатийский, с плечами, скрепленными полированными костяными накладками. Составная деревянная основа была лакирована и покрыта орнаментами, а тетива сделана - Ритон присмотрелся - да, из сухожилий.
Принц поднялся и попытался натянуть оружие. Лук был невероятно тугой, принц с трудом отвел тетиву до уха и отпустил.
- Поразительно, - пробормотал он. – Мирол, ты пробовал?
- Ты же знаешь, не люблю я эти штучки, - отмахнулся старый воин. – То ли дело, нормальное мужское оружие. – Он погладил свой топор, висящий на боку.
- Лук тоже вполне годится для мужчин и змеи сегодня это прекраснейшим образом продемонстрировали. Ну что, ты изменил свое отношение к нашему уважаемому недругу?
- Удивлять император умеет, - согласился Иринатэн. – Только что он еще сумеет показать за оставшееся время? Если не завтра, так послезавтра Жемчужина падет.
- Очень хочу разделить твой оптимизм, Мирол, - принц бросил лук на грудь мертвеца. – Вот только боюсь, что Шахрион Третий заготовил нам нечто большее, нежели кучка конных лучников. И это нечто может очень, очень сильно нам не понравиться.
Глава 10.
Четырнадцатый день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны, рассвет.
Небо медленно наливалось красками, далеко на востоке разгоралось пламя светила, готовившего новый день. Еще вечером тучи впервые за две недели разошлись, дождь прекратился, и ночью были видны звезды, мерцающие подобно стайке светлячков.
Шахрион с трудом оторвал затекший зад от кресла. Магическая башня с недавних пор стала его резиденцией, в которой император дневал и ночевал, чтобы оставаться в центре событий. Здесь он общался с союзниками, раздавал приказы, следил за врагами, получал донесения от шпионов. Пока все шло хорошо – Саргилэн гонялся по лесам за своим хвостом, то и дело натыкаясь на пауков, молодой Ириулэн вынужден будет взять паузу в пару дней, чтобы защитить своих людей от ночных наскоков, и эта задержка поставит его армию на грань гибели, генерал Тавриэн топчется около столицы, не в состоянии пойти на штурм уполовиненной армией и тратит драгоценное время, а также солдат, немалое число которых он разослал, чтобы вернуть разбросанные по стране гарнизоны, часть которых уже никогда не встанет под флаги с золотым леопардом.
Пока все шло просто замечательно и это чрезвычайно радовало императора, готовившегося приступать к следующему пункту плана. Отдохнувшие гвардейцы вместе с присоединившимся к ним двужильным Китарионом, подбирались по лесам к столице. Завтра вечером леопардов ждет очередной неприятный сюрприз.
Тириомаль, который император с некоторых пор непрерывно носил с собой, замигал, Шахрион достал его и поместил на подставку, после чего активировал. В шаре появилось обширное лицо, словно вырезанное из камня, обрамленное огромным количеством каштановых волос сверху и лопатовидной бородой снизу. Белозубый рот собеседника был раскрыт в широкой улыбке, вот только в его карих глазах таилась смерть.
- Долгих лет жизни ваше величество, - поприветствовал император собеседника, который являлся ни кем иным, как Гашиэном Третьим Лиритиэлем, владыкой Радении. – Вижу, что-то очень обрадовало вас.
Мужчина расхохотался.
- Обрадовало? Верно подметил, Шахрион! Вот скажи нам, как ты это делаешь?
- Делаю? – сделал удивленное лицо властелин.
- Да ладно, хватит скромничать. Видел бы ты последнее собрание Лиги! Прегишты едва не вцепились в глотки коротышкам, в чем они их только не обвиняли! Еще чуть-чуть, и стали бы подозревать в сношениях с овцами! – Венценосец задрал подбородок и разразился басистым хохотом. Кажется, он был немного пьян.
«Ничуть не изменился за прошедшие годы, такой же сильный, самоуверенный и бессердечный», - отстраненно отметил император. – «Каждый раз как в прошлое смотрю. Только я уже не двенадцатилетний сопляк».
- Чуть-чуть не считается, венценосец. Не вцепились же. – А теперь мы соврем. Нагло и в глаза. Посмотрим, что на ответит эта пивная бочка.
- А вот тут ты ошибаешься, властелин, - пивная бочка и глазом не повела, завалив проверку. – Позавчера благороднейшие Принтиш и Гарнек взяли Тир-Нитин, знаешь такой городок?
Император знал.
Золото и серебро в нужных карманах, помноженные на горячее желание проучить проклятых недомерков и, что особенно важно, добраться до их сокровищниц, способны творить чудеса. Найти достаточное количество горячих и безмозглых дворян было нетрудно, благороднейшие с радостью ухватились за возможность подзаработать. Дальше оставалось только направить их к нужной цели.
Тир-Нитин являлся одной из сильнейших крепостей дварфов на поверхности – два ряда стен, шириной по три человеческих роста каждая, большие башни, огромное количество хитроумных метательных машин, сильный гарнизон. К несчастью для себя, подгорные жители не ожидали внезапного нападения. И, о ужас, измены. Поэтому внешние ворота были открыты, а внутренние распахнули предатели из людского квартала.
Злодеяние свершилось еще до полудня, к вечеру же богатый город был разграблен и занят дружинами благороднейших, а все его выжившие обитатели оказались закованы в железо.
После такого говорить о каком-либо примирении было бесполезно и прегиштанский венценосец, узнавший о случившемся, стал лихорадочно созывать знамена. Он не был дураком и понимал, что коротышки попытаются утопить позор в крови негодяев, и что если не присоединиться к веселью, то подданные, справившись своими силами, оставят своего законного властителя без трофеев.
Больше всего же Шахриону нравилось то, что подозрение в причасности к авантюре пало на Радению. Ведь кому еще была выгодна кровавая свара на юге, как не венценосцу Гашиэну?
- Город знаю, но новости до меня еще не дошли. Как они умудрились взять его так быстро?
- Как всегда – изменники.
- Да, предатели – это настоящий бич крепостей, - кивнул император. – Дварфам стоило проявить осторожность, они чересчур доверчивы.
- Эти коротышки такие, - согласился венценосец. – Они легковерны, благороднейшие безрассудны, а в результате старый Тист, случись тому начать войну, останется без помощи с юга.
- Делаю все, что могу. В пределах своих скромных сил, конечно же.
- Я смотрю, не такие уж они у тебя и скромные. Подкуп стоит немало денег, оружие дварфов – еще больше.
- Вашими стараниями, венценосец.
- Только ли моими? – хитро прищурился Гашиэн. Он не первый год снабжал императора золотом, думая, что подкармливает верного союзника, а тот охотно брал деньги и пускал их в дело.
- К чему эти подозрения, венценосец, разве мы не друзья? – невинным тоном осведомился Черный Властелин.
- Друзья, - снова засмеялся радениец. – И ты, друг, пока неплохо справляешься.
- Я намереваюсь продолжать действовать в том же духе и впредь. Помните договор?
- Да, ты говорил, что оттянешь сорок тысяч и полсотни магов.
- Я всегда держу свое слово, - четко ответил Шахрион. – И никогда не забываю о данных обещаниях. Скоро генерал запросит подкрепления. Будет ли мой друг готов к этому моменту вступить в войну?
Улыбка сошла с лица Гашиэна, и оно приняло устрашающий вид.
- Не волнуйся, император. Эти южные твари уже могут начинать молиться.
Шахрион и не рассчитывал услышать иного ответа – собрат по трону ненавидел своих южных соседей всеми фибрами души, долгие годы мечтая расквитаться с грозными исиринатийцами за два поражения, и планомерно готовя для этого почву. Свой шанс Гашиэн не упустит, как и он сам, впрочем.
- Триверия?
- Тоже ввяжется, можешь не сомневаться. Пока я огуливаю их королеву, эти пожиратели лягушек выполнят любой мой приказ.
Император не позволил лицу принять недовольное выражение – его коробило обращение Гашиэна к своей жене, некогда принцессе, а со смертью старшего брата, оказавшегося бездетным, и королевы Триверии.
Надо заметить, ходили слухи, что венценосец триверийский отправился к Брату, в которого верил, не без посторонней помощи, но, к сожалению, императору так и не удалось найти ничего конкретного, что не мешало ему подозревать своего временного союзника. Впрочем, к скоропостижной смерти венценосца могли приложить руку и совсем другие силы, куда более поднаторевшие в тайных играх, нежели раденийцы.
- И сколько же доблестный союз двух стран сумеет вывести в поле людей?
- Двести тысяч наберем и сделаем это быстро. Мои вассалы неплохо натасканы.
О да, венценосец выдрессировал своих людей просто великолепно – едва возложив на голову венец, он заставил захлебнуться кровью древние и могучие семьи, способные перегородить Лиритиэлю дорогу к господству. Все эти годы венценосец усиливал свою власть, расширял вотчину и добивался покорности, лишь во имя одной цели - реванша. Амбиции Гашиэна Третьего ограничивались только его самомнением, а последнее, как Шахрион знал наверняка, было способно затмить солнце. Северный венценосец давно спал и видел себя в роли нового императора.
- Приятно это слышать. – Непонятно, что же ему надо – просто так пользоваться тириомалем, да еще посреди ночи, венценосец не стал бы, а значит, появилась проблема, для решения которой нужны знания и ум императора, или же Гашиэн хочет предложить что-то грязное. – Чем еще я могу помочь повелителю Радении?
- Исиринатийские маги. В нашей Академии годных к бою всего две тысячи человек, а у них только безо всяких магов Отца наберется полторы! Если сложит с Орденом, то будет за три с половиной тысячи поганых чароплетов, и это без учета отрядов, подготовленных Саргилэнами или Руилинэлями! Когда начнется война, эти ребята станут головной болью. Скажи Властелин, есть идеи, как уменьшить их поголовье?
Император с трудом скрыл свое торжество. Он давно ждал этого вопроса, готовился, и вот, наконец, получил то, что хотел. Поэтому ответ слетел с губ, едва только венценосец закончил предложение.
- Главной проблемой будет Орден. Академия в Исиринатии за последние полвека изрядно ослабла, а все благороднейшие вместе взятые вряд ли кормят столько же чародеев, сколько и венценосец.
- Не говори мне того, чего я не знаю, - буркнул венценосец. – Так что?
- Не поверите, ваше величество, но я тоже думал о том, каким бы образом сделать наших фанатиков слабее, и даже нашел решение. К сожалению, мне оно не по карману.
Глаза венценосца заблестели.
- Ты меня заинтриговал, император. Не тяни, выкладывай.
- На востоке, в лиосских землях, живет небольшая община людей. Они называют себя братьями ночи. Никогда не слышали про них? - Гашион неуверенно покачал головой и Властелин продолжил. - Так вот, они могут сделать для заказчика все что угодно. Убить человека, открыть ворота, совершить поджог.
- Какой толк от поджога, - фыркнул венценосец. – Колдуны Ордена потушат огонь вмиг.
- Любой? – закинул удочку Шахрион. Лицо венценосца вытянулось, до него дошел смысл сказанного. – Вы верно подумали, венценосец.
- Змеиный огонь?
- Поместите десяток бочонков этого зелья в крепость, и от нее не останется и следа. – А сейчас волк в мыслях закончит его предложение словами: «и все они станут подозревать Черного Властелина», и эта идея завладеет его разумом. – Быть может, огонь и не истребит Орден, но урон их главному замку будет нанесен огромный. Спастись от негасимого пламени непросто.
- А еще сложнее спасти казну, учеников и книги. Даже если не прихлопнем гадов, здоровье у них будет не то. Сколько стоит?
- Змеиный огонь? Обычно оплачивается золотом по весу, да и то исключительно по моей просьбе, обычно лиоссцы не торгуют своим драгоценным зельем с людьми. Ну и за работу... наверное, бочонков пять-шесть. Это еще предстоит уточнить.
Его слова заставили Гашиэна задуматься. Желваки под кожей венценосца яростно задвигались, будто бы живя своей жизнью. Император ясно видел, что собрату по головному убору до невозможности жалко денег, но очень хочется разобраться с надоедливым Орденом и тем самым увеличить свои шансы на победу.
Шахрион решил напомнить:
- У Империи, как вы понимаете, таких денег нет.
Гашиэн хмыкнул. Он знал, что Черный Властелин далеко не так беден, как говорит. Вот только вряд ли венценосец даже отдаленно подозревал, каким состоянием обладает Шахрион.
Деньги – нерв войны, и Шахрион, все первые годы правления, сидевший на голодном пайке, знал эту простую истину, как никто другой. Первое время его выручали немногочисленные остатки сокровищницы, припрятанной отцом, а также несколько небогатых жил с золотом и камнями. Этого хватило, чтобы начать. Шахрион весьма серьезно вознамерился стать если не самым богатым правителем на континенте, то одним из таковых, и подошел он к делу творчески. Основой будущего благосостояния стали мануфактуры, оборудование для первой из которых продали дварфы, а прочие возводились почти самостоятельно - не без помощи коротышек, нашедших убежище в его горах.
За несколько лет удалось запустить четыре, потом по новой строили едва ли не каждые пару лет. Огромные предприятия производили только оружие и доспехи. Больше Шахриону ничего не требовалось, а спрос на его продукцию превысил самые смелые ожидания. Мечи, кольчуги, новомодные кирасы, наручи и поножи, щиты, топоры, они выпускались тысячами. А уж когда какая-то светлая голова придумала нашивать на кожаную броню с внутренней стороны металлические пластины и клепать их…
Бригантины, так были названы эту броню, оказались легки, просты в изготовлении и сравнительно дешевы. Новый товар со скоростью пожара завоевал рынки континента, и пока конкуренты сумели наладить у себя производство аналогов, имперская броня заняла едва ли не монопольные позиции. Золото текло рекой, все население получило достойную работу, к началу войны даже стало не хватать мастеровых, но Шахрион и не думал останавливаться, закладывая новые и новые мануфактуры, стремясь превратить свою Черную Цитадель в самый промышленно развитый город в мире.
