Туземец забрал её, заменил воду в кувшине на новую и исчез, вежливо улыбнувшись. Кей не просыпался. Думая, чем бы себя ещё занять, Агнесса направилась в ванну. Но вышла оттуда довольно быстро, через пять минут, вымывшись с головой и испытывая чувство долгожданной чистоты. Она не могла долго нежиться под холодным душем, зная, что Кей может очнуться в любую минуту, а её не будет рядом. Одежда, оставленная для неё, была белым летним платьем до колен с коротким рукавом цвета слоновой кости. А для Кея белая с оттенком жёлтого жемчуга. Все оттенки белого… Смотря на ткань, Агнесса только сейчас поняла, что в комнате всё не было однозначно белого цвета. Так, тумбочки и кровати больше походили на молочный, а стены и потолок на снежный.
Молчание оглушало. Все эти минуты, секунды и часы, что Кей лежал недвижимо казались помноженными на бесконечность и обнаглевшими в своём течении. Она ждала, постоянно ждала, что он шевельнётся или придёт в себя. Ждала, с каждым часом добавляя ещё одну монету в копилку паники.
- Кей!
Она подошла к его кровати и, сев на колени, взяла обеими ладонями его руку. Кей никак не реагировал.
- Кей, приди в себя. Это я, Агнесса.
Она поцеловала его руку и ещё крепче сжала своими маленькими ладонями. Неизвестно где…
- Кей, пожалуйста, очнись!
Она прижала его руку к лицу, борясь с желанием расплакаться. Неизвестно, с кем… Потерянная во времени и пространстве… Человек, лежащий на кровати был единственной точкой опоры, единственной ниточкой, связывающей с реальностью и помогающий не потерять рассудок окончательно. Чувство, равносильное голоду. Когда в горле стоит тёплый комок и ты просто жаждешь услышать его голос, увидеть его движения, чтобы не сойти с ума.
- Кей, солнце, - уменьшительно-ласкательное сорвалось с языка раньше, чем она поняла, что говорит. Это вышло само. – Пожалуйста!
Ни единого импульса. Ни одной реакции. Агнесса положила голову на его кровать и не заметила, как заснула…
- Агни…, - сквозь сон услышала она неуверенный тихий голос. Его рука лежала на макушке её головы, нежно поглаживая высохшие мягкие пряди. – Агни, звёздочка, это ты?
Сердце пропустило удар на «звёздочке». Словно к огрубевшей коже прикоснулись чем-то нежным. Она проснулась окончательно…
- Кей! – и радостно бросилась обнимать лежачего Кея.
- Ай-яй! Ой! – застонал он почти сразу, как она к нему прикоснулась. – Коже больно, когда ты прикасаешься.
- Я не буду, - Агнесса отодвинулась от него.
- Иж чего удумала, - с недовольной интонацией Кей поймал её руки своими и обвил вокруг тела, наслаждаясь обьятиями. Капельницу убрали, поэтому он смог обнять её. – Агни, - спустя полминуты нарушил молчание он.
- Угу, - отозвалась Агнесса, немного приподнимая голову.
- Что с моими глазами? – сдерживая панику в голосе, спросил Кей.
- Я не знаю, - Агнесса смотрела ему в лицо, понимая, насколько дико не видеть его глаз. – У тебя наложена повязка и я не хочу её снимать.
- Я не могу открыть глаза, Агни, - волнение прорвалось в его интонацию. – Такое чувство, будто ресницы прилипли к коже, - меньше всего на свете Кей хотел чувствовать себя беспомощным. – Агни, ты куда? – он почувствовал, что её тепло отрывается от его тела.
- Сейчас тебе сделают перевязку, - пояснила Агнесса, и он почувствовал, что бинт вокруг головы разматывают. Снимают с глаз нечто вроде компрессов.
- О, Боже! - бессознательно вырвалось у Агнессы, когда она увидела глаза Кея без повязки.
- Что такое? – Кей чувствовал, что глаза ему чем-то обрабатывают и смазывают.
- У тебя ожоги на глазах. В том месте, где ресницы касаются кожи – маленькие пузырьки, - объяснила она.
- Ожоги сильные? – спросил он, когда ему снова положили компресс на глаза и начали заматывать бинтом вокруг головы.
- Я не могу определить, - честно созналась Агнесса.
Он почувствовал, как ему ставят градусник.
- 40 и 2, - озвучила Агнесса показания термометра.
- И чувствую себя отвратно, - поспешил добавить Кей.
- Какова твоя нормальная температура? – обратилась она к Кею.
- 38, 0, - ответил он, слыша как шаги удаляются. Их снова оставили одних.
Любимое сочетание мёда, корицы и чили село на кровать и Кей потянул руки на запах, стремясь снова обнять.
- Если дело только в ожогах, то, как только они пройдут – ты сможешь видеть, - оптимистично заявила она, снова касаясь его груди и чувствуя жуткий дискомфорт из-за того, что не может смотреть ему в глаза.
Кею очень хотелось верить в сказанное. Но чувство беспомощности, пусть даже временное, давило на его самолюбие и гордость. Это была не его тарелка, а пересесть в другую возможности пока не было.
- Где мы? – впрочем, он потерял зрение, но не голову. Способность мыслить вернулась вместе с сознанием и требовала ответов.
- Посёлок из хижин на сваях посреди океана, - лаконично ответила Агнесса. – Берег довольно далеко и я не знаю, как они до него добираются, - поделилась мыслями она.
- Что на берегу?
- Пляж и кустарник.
- Это тот же пляж, где мы были? – осторожно поинтересовался Кей, чувствуя неладное.
- Нет, там были пальмы.
- Интересно, каким образом нас доставили сюда… и как вообще нашли…, - вслух рассуждал Кей. – А местные аборигены как выглядят?
- Насчёт аборигенов ты угадал, - он почувствовал по голосу, что она улыбнулась, одновременно сев на кровать. – Высокие и очень чёрные. Настоящие туземцы с набедренными повязками.
- А их язык? – осторожно спросил он, чувствуя себя обделенным из-за только что покинувшего его тепла.
- Я не знаю, можно ли это назвать языком, - задумчиво произнесла Агнесса. - Их речь больше похожа на звуки дельфинов. Впервые такое вижу.
- Ничего не понимаю, - мозаика в голове Кея отказывалась складываться в нечто логичное. Ещё несколько минут он молчал, размышляя над ситуцией и, наконец, задал последний мучивший его вопрос. – Агни, ты не знаешь, давно здесь был закат? – возможно, они и были под крышей, но Кей кожей чувствовал так раздрающее его солнце.
- Без понятия, - ответила Агнесса, ловя себя на мысли, что что-то не так. Но её подсознание упорно отказывалось формулировать мысль.
- А сколько сейчас времени?
- 20 минут девятого, - она посмотрела на настенные часы.
- Утра или вечера?
Слова застряли в горле Агнессы и поражённо перевела взгляд сначала на Кея, потом на часы и затем на открытый дверной проём, в котором светило солнце. Всё время, что она просыпалась, солнце светило не переставая… Всё время, что она находилась здесь, солнце светило под одним углом и не меняло расположения на небе… Положение солнца оставалось одним и тем же всё время, что она помнит… Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но застыла, не в силах поверить.
- Утра или вечера? – по запаху Кей почувствовал смену настроения и минуту не беспокоил её, решив переждать.
- Я думала, что вечера…, - запинаясь, начала она. – Но, солнце, оно… не двигается, - шокировано произнесла она. – С того времени, как я пришла в себя ни интенсивность солнечного излучения, ни угол его наклона к горизонту ни разу ни изменился, - поражённо продолжила она. – Кей! Здесь всё время солнце! – осенено посмотрела на него она.
- Тысяча солнц!!! – выругался Кей, а за ним последовала ещё пара, видимо, очень крепких слов на бинарском, перевод которых Агнесса не знала. Он горько усмехнулся. – Это объясняет, почему я ослеп. Это объясняет почти всё! – в каждой его фразе скользило отчаяние, прикрытое шутливой иронией. – Мы в ловушке, Агни. Я знаю только один мир, где день никогда не сменяется ночью, - его тон вновь стал серьёзным. – Светоч. Когда-то давным-давно он столнулся с другим миром – Даркаром, в результате чего в одном из миров никогда не наступает день, а в другом никогда не приходит ночь и, образовав пространственную ловушку, куда можно попасть, но нельзя выбраться. Мы пропали, - подытожил он своё невесёлое объяснение.
В наступившей тишине Агнесса слышала лихорадочный стук собственного сердца, до конца отказываясь верить в происходящее. Её словно окатили ледяной водой и она часто дышала, пытаясь собрать мысли в порядок.
- А второй мир? Даркар, кажется? – уточнила она.
- Туда мы ещё можем переместиться. Но не думаю, что там безопаснее, чем здесь.
- Неужели совсем никакой надежды? – её мозг отчаянно цеплялся за остатки прежнего мира. – У нас ни единого шанса выбраться? – её голос почти срывался.
Кею вовсе не доставляло удовольствие рассказывать ей это. Но он никогда не относился к тем, кто приукрашивает реальность или даёт ложную надежду.
- Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают.
«Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают»… Слова пульсировали в висках, отдаваясь стуком во всём теле. Выжить под бомбёжками и артобстрелами Весперии, чудом избежать смертной казни на Бинаре, уйти невредимыми от салимских янычар, чтобы так глупо умереть от солнечного удара?... Агнесса лежала на постели, размышляя о его словах и поглядывая временами на вновь заснувшего Кея. При его неважном самочувствии сон был для него сейчас действительно лучшим лекарством. Впрочем, не только общее самочувствие, но и невыносимая жара и духота не способствовали активной деятельности и пригвоздили к постели обоих. Льющийся с неба кипяток чувствовался даже здесь, в помещении, погружая тело в дремоту. В тишине комнаты она слышала неторопливое и размеренное дыхание Кея. Его грудь поднималалсь и опускалась. Он дышит. Почти неслышно. Кей дышит. И они пока живы. Не совсем ясно, как…, но живы. Может, всё не так уж плохо? Её сознание до последнего отказывалось признавать реальное положение дел и продолжало надеется на что-то, понятное лишь ему одному. Агнесса закрыла глаза и вскоре вновь погрузилась в полуденный сон.
- Агни…Агни, - услышала она сквозь дрёму, от которой только что начала пробуждаться, тихий и не совсем уверенный голос Кея. – Агни…
- Да, Кей, – смахивая последние остатки сна, она посмотрела она него и села на кровать. Похоже, Кей уже минут двадцать как не спал и ждал, когда она проснётся.
- Пить. Я пить хочу, - в его голосе скользила неловкость. Он сидел на кровати, опираясь на подушку.
- Минутку, - она подошла к его кровати и, налив воду из графина в стакан, аккуратно поднесла его к губам Кея. Едва вода коснулась его губ, как он протянул руки, касаясь пальцев Агнессы, и сам взял в руки стакан.
- Спасибо, - осушив его до дна, он протянул пустой стакан ей.
Правой рукой Агнесса поставила стакан на тумбочку, в то время как левую продолжал держать в ладони Кей. В хижину зашли двое туземцев. Агнесса уступила место одном из них, поднимаясь с кровати, и тот снова сделал перевязку Кею. Ожоги проходили. Агнесса с радостью отметила, что компрессы сменила мазь, и Кею завязали глаза мягкой молочно-белой тканью. Жемчужная баночка с мазью осталась на тумбочке Кея и туземец знаками показал Агнессе, что мазать ей надо один раз в час. Агнесса с готовностью кивнула. Другой поставил на тумбочку поднос с двумя пиалами и ложками и, поклонившись, оба удалились.
- Тебе надо поесть, Кей, - вкрадчиво-заботливым голосом произнесла она и, взяв, пиалу с ложкой, поставила себе на колени.
- По такой жаре ни один кусок в горло не лезет, - с неохотой признался Кей.
- Тебе нужны силы, чтобы поправиться, - он не видел её глаз, но по голосу чувствовал нежность, в которой хотелось укутаться и остаться. – Давай, - она подняла тарелку повыше и зачерпнула небольшую порцию ложкой. – Открой рот, скажи «ааа».
- Ааа, - Кей осторожно открыл рот. Вместе с ложкой ро рту Кея оказалось что-то холодное, и несколько секунд он скептически оценивал содержимое. Агнесса подождала, пока он прожуёт первую порцию и скормила ему вторую ложку.
- Что это такое? – почти брезгливо произнёс Кей, наконец, распробовав. Еда его явно не впечатляла. И хоть Агнесса не видела его глаз, его губы при прожёвывании и интонация голоса явно приняли блюдо за что-то сомнительное.
- Несладкое мороженое с овощами, - Агнесса не была уверена в ответе, но на ум других внятных ассоциаций с содержимым пиалы не приходило. – Не думаю, что в меню есть что-то ещё, - пошутила она.
- По крайней мере, оно холодное, - заметил Кей, молчаливо давая согласие на продолжение трапезы.
- Ещё ложечку? – Агнесса поднесла к его рту ложку, и Кей заглотил ещё, внезапно усмехнувшись каким-то своим внутренним мыслям.
- Что такое? – с интересом спросила Агнесса, прервав кормление.
- Нет, ничего, - ответил Кей, и Агнесса готова была поклясться по голосу, что видит хитрый шаловливый блеск в его глазах.
После пятой ложки медленно начала ичезать неловкость Агнессы и она начала получать настоящее удовольствие от процесса. До сих пор её желание заботиться о ком-то не находило выхода. Броня Кея также медленно начала таять и она уже не чувствовала его внутреннего сопротивления при желании накормить.
- Ну, вот и всё, - она нежно коснулась салфеткой его губ и поставила пустую пиалу на тумбочку. Кей оказался примерным пациентом. – Теперь ты просто обязан поправиться, - она улыбнулась и, взяв свою пиалу, пересела на кровать.
- Благодарю, - в голосе Кея она услышала признательность.
Агнесса продолжала есть, в то время как Кей дотронулся до своей груди и нащупав что-то мокрое, захватил пальцами, словно проверяя и поднеся к носу, пренебрежительно пощурился.
- Это пот, да? – уточняя, спросил он, поворачиваясь к Агнессе.
- Да, - неожидавшая такого вопроса, ответила она.
- Это неприятно. Я весь взмок. У меня такого даже на Салиме не было, - задумчиво рассуждал Кей. – Здесь ванна есть?
- Да..., - немного растерялась Агнесса. – Тут рядом.
Повисла пауза, в которой Агнесса дожевала содержимое тарелки и поставила её на свою тумбочку.
- Агни…, - Кею тяжело давались слова. – Тебя не затруднит…, - но грязным ходить было ещё хуже. Вынужденная пауза, в которой Кей выталкивал слова из горла, - помочь мне вымыться и… переодеться?
Кей ждал и вовсе не рассчитывал на положительный ответ. Собственная беспомощность его угнетала и со стороны его просьба выглядела не очень. Он это прекрасно понимал. Ему было стыдно об этом просить и одновременно он надеялся…? Вихрь противоречивых чувств даже ему до конца не был понятен.
- Если тебе трудно…
- Нет, Кей. Почему же? – Агнесса храбрилась, но по запаху он чувствовал, что смутил её как никто и никогда. – Я помогу тебе.
Первые шаги Кея, пролежавшего на кровати довольно долгое время, были несмелыми и неуверенными. Он держался за Агнессу, пытаясь не упасть и одновременно научиться ориентироваться в довольно маленьком пространстве хижины-палаты. После долгих пятиминутных попыток утерянное равновесие было найдено и он попробовал запомнить расположение мебели в комнате и дорогу в ванну. Плиточная поверхность под ступнями говорила о том, что он уже там. Агнесса аккуратно завела его в кабинку и. показав кран и душ, включила воду. Однако в планы Кея вовсе не входило полная зависимость от Агнессы. Максимальное количество действий он пытался делать сам, так что Агнессе приходилось только молча наблюдать со стороны, удостоверяясь в том, что всё нормально. Она стояла с внешней стороны кабинки, наблюдая как Кей с удовольствием нырнул под холодные пресные струи воды и просто наслаждался.
Молчание оглушало. Все эти минуты, секунды и часы, что Кей лежал недвижимо казались помноженными на бесконечность и обнаглевшими в своём течении. Она ждала, постоянно ждала, что он шевельнётся или придёт в себя. Ждала, с каждым часом добавляя ещё одну монету в копилку паники.
- Кей!
Она подошла к его кровати и, сев на колени, взяла обеими ладонями его руку. Кей никак не реагировал.
- Кей, приди в себя. Это я, Агнесса.
Она поцеловала его руку и ещё крепче сжала своими маленькими ладонями. Неизвестно где…
- Кей, пожалуйста, очнись!
Она прижала его руку к лицу, борясь с желанием расплакаться. Неизвестно, с кем… Потерянная во времени и пространстве… Человек, лежащий на кровати был единственной точкой опоры, единственной ниточкой, связывающей с реальностью и помогающий не потерять рассудок окончательно. Чувство, равносильное голоду. Когда в горле стоит тёплый комок и ты просто жаждешь услышать его голос, увидеть его движения, чтобы не сойти с ума.
- Кей, солнце, - уменьшительно-ласкательное сорвалось с языка раньше, чем она поняла, что говорит. Это вышло само. – Пожалуйста!
Ни единого импульса. Ни одной реакции. Агнесса положила голову на его кровать и не заметила, как заснула…
- Агни…, - сквозь сон услышала она неуверенный тихий голос. Его рука лежала на макушке её головы, нежно поглаживая высохшие мягкие пряди. – Агни, звёздочка, это ты?
Сердце пропустило удар на «звёздочке». Словно к огрубевшей коже прикоснулись чем-то нежным. Она проснулась окончательно…
- Кей! – и радостно бросилась обнимать лежачего Кея.
- Ай-яй! Ой! – застонал он почти сразу, как она к нему прикоснулась. – Коже больно, когда ты прикасаешься.
- Я не буду, - Агнесса отодвинулась от него.
- Иж чего удумала, - с недовольной интонацией Кей поймал её руки своими и обвил вокруг тела, наслаждаясь обьятиями. Капельницу убрали, поэтому он смог обнять её. – Агни, - спустя полминуты нарушил молчание он.
- Угу, - отозвалась Агнесса, немного приподнимая голову.
- Что с моими глазами? – сдерживая панику в голосе, спросил Кей.
- Я не знаю, - Агнесса смотрела ему в лицо, понимая, насколько дико не видеть его глаз. – У тебя наложена повязка и я не хочу её снимать.
- Я не могу открыть глаза, Агни, - волнение прорвалось в его интонацию. – Такое чувство, будто ресницы прилипли к коже, - меньше всего на свете Кей хотел чувствовать себя беспомощным. – Агни, ты куда? – он почувствовал, что её тепло отрывается от его тела.
- Сейчас тебе сделают перевязку, - пояснила Агнесса, и он почувствовал, что бинт вокруг головы разматывают. Снимают с глаз нечто вроде компрессов.
- О, Боже! - бессознательно вырвалось у Агнессы, когда она увидела глаза Кея без повязки.
- Что такое? – Кей чувствовал, что глаза ему чем-то обрабатывают и смазывают.
- У тебя ожоги на глазах. В том месте, где ресницы касаются кожи – маленькие пузырьки, - объяснила она.
- Ожоги сильные? – спросил он, когда ему снова положили компресс на глаза и начали заматывать бинтом вокруг головы.
- Я не могу определить, - честно созналась Агнесса.
Он почувствовал, как ему ставят градусник.
- 40 и 2, - озвучила Агнесса показания термометра.
- И чувствую себя отвратно, - поспешил добавить Кей.
- Какова твоя нормальная температура? – обратилась она к Кею.
- 38, 0, - ответил он, слыша как шаги удаляются. Их снова оставили одних.
Любимое сочетание мёда, корицы и чили село на кровать и Кей потянул руки на запах, стремясь снова обнять.
- Если дело только в ожогах, то, как только они пройдут – ты сможешь видеть, - оптимистично заявила она, снова касаясь его груди и чувствуя жуткий дискомфорт из-за того, что не может смотреть ему в глаза.
Кею очень хотелось верить в сказанное. Но чувство беспомощности, пусть даже временное, давило на его самолюбие и гордость. Это была не его тарелка, а пересесть в другую возможности пока не было.
- Где мы? – впрочем, он потерял зрение, но не голову. Способность мыслить вернулась вместе с сознанием и требовала ответов.
- Посёлок из хижин на сваях посреди океана, - лаконично ответила Агнесса. – Берег довольно далеко и я не знаю, как они до него добираются, - поделилась мыслями она.
- Что на берегу?
- Пляж и кустарник.
- Это тот же пляж, где мы были? – осторожно поинтересовался Кей, чувствуя неладное.
- Нет, там были пальмы.
- Интересно, каким образом нас доставили сюда… и как вообще нашли…, - вслух рассуждал Кей. – А местные аборигены как выглядят?
- Насчёт аборигенов ты угадал, - он почувствовал по голосу, что она улыбнулась, одновременно сев на кровать. – Высокие и очень чёрные. Настоящие туземцы с набедренными повязками.
- А их язык? – осторожно спросил он, чувствуя себя обделенным из-за только что покинувшего его тепла.
- Я не знаю, можно ли это назвать языком, - задумчиво произнесла Агнесса. - Их речь больше похожа на звуки дельфинов. Впервые такое вижу.
- Ничего не понимаю, - мозаика в голове Кея отказывалась складываться в нечто логичное. Ещё несколько минут он молчал, размышляя над ситуцией и, наконец, задал последний мучивший его вопрос. – Агни, ты не знаешь, давно здесь был закат? – возможно, они и были под крышей, но Кей кожей чувствовал так раздрающее его солнце.
- Без понятия, - ответила Агнесса, ловя себя на мысли, что что-то не так. Но её подсознание упорно отказывалось формулировать мысль.
- А сколько сейчас времени?
- 20 минут девятого, - она посмотрела на настенные часы.
- Утра или вечера?
Слова застряли в горле Агнессы и поражённо перевела взгляд сначала на Кея, потом на часы и затем на открытый дверной проём, в котором светило солнце. Всё время, что она просыпалась, солнце светило не переставая… Всё время, что она находилась здесь, солнце светило под одним углом и не меняло расположения на небе… Положение солнца оставалось одним и тем же всё время, что она помнит… Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но застыла, не в силах поверить.
- Утра или вечера? – по запаху Кей почувствовал смену настроения и минуту не беспокоил её, решив переждать.
- Я думала, что вечера…, - запинаясь, начала она. – Но, солнце, оно… не двигается, - шокировано произнесла она. – С того времени, как я пришла в себя ни интенсивность солнечного излучения, ни угол его наклона к горизонту ни разу ни изменился, - поражённо продолжила она. – Кей! Здесь всё время солнце! – осенено посмотрела на него она.
- Тысяча солнц!!! – выругался Кей, а за ним последовала ещё пара, видимо, очень крепких слов на бинарском, перевод которых Агнесса не знала. Он горько усмехнулся. – Это объясняет, почему я ослеп. Это объясняет почти всё! – в каждой его фразе скользило отчаяние, прикрытое шутливой иронией. – Мы в ловушке, Агни. Я знаю только один мир, где день никогда не сменяется ночью, - его тон вновь стал серьёзным. – Светоч. Когда-то давным-давно он столнулся с другим миром – Даркаром, в результате чего в одном из миров никогда не наступает день, а в другом никогда не приходит ночь и, образовав пространственную ловушку, куда можно попасть, но нельзя выбраться. Мы пропали, - подытожил он своё невесёлое объяснение.
В наступившей тишине Агнесса слышала лихорадочный стук собственного сердца, до конца отказываясь верить в происходящее. Её словно окатили ледяной водой и она часто дышала, пытаясь собрать мысли в порядок.
- А второй мир? Даркар, кажется? – уточнила она.
- Туда мы ещё можем переместиться. Но не думаю, что там безопаснее, чем здесь.
- Неужели совсем никакой надежды? – её мозг отчаянно цеплялся за остатки прежнего мира. – У нас ни единого шанса выбраться? – её голос почти срывался.
Кею вовсе не доставляло удовольствие рассказывать ей это. Но он никогда не относился к тем, кто приукрашивает реальность или даёт ложную надежду.
- Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают.
«Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают»… Слова пульсировали в висках, отдаваясь стуком во всём теле. Выжить под бомбёжками и артобстрелами Весперии, чудом избежать смертной казни на Бинаре, уйти невредимыми от салимских янычар, чтобы так глупо умереть от солнечного удара?... Агнесса лежала на постели, размышляя о его словах и поглядывая временами на вновь заснувшего Кея. При его неважном самочувствии сон был для него сейчас действительно лучшим лекарством. Впрочем, не только общее самочувствие, но и невыносимая жара и духота не способствовали активной деятельности и пригвоздили к постели обоих. Льющийся с неба кипяток чувствовался даже здесь, в помещении, погружая тело в дремоту. В тишине комнаты она слышала неторопливое и размеренное дыхание Кея. Его грудь поднималалсь и опускалась. Он дышит. Почти неслышно. Кей дышит. И они пока живы. Не совсем ясно, как…, но живы. Может, всё не так уж плохо? Её сознание до последнего отказывалось признавать реальное положение дел и продолжало надеется на что-то, понятное лишь ему одному. Агнесса закрыла глаза и вскоре вновь погрузилась в полуденный сон.
- Агни…Агни, - услышала она сквозь дрёму, от которой только что начала пробуждаться, тихий и не совсем уверенный голос Кея. – Агни…
- Да, Кей, – смахивая последние остатки сна, она посмотрела она него и села на кровать. Похоже, Кей уже минут двадцать как не спал и ждал, когда она проснётся.
- Пить. Я пить хочу, - в его голосе скользила неловкость. Он сидел на кровати, опираясь на подушку.
- Минутку, - она подошла к его кровати и, налив воду из графина в стакан, аккуратно поднесла его к губам Кея. Едва вода коснулась его губ, как он протянул руки, касаясь пальцев Агнессы, и сам взял в руки стакан.
- Спасибо, - осушив его до дна, он протянул пустой стакан ей.
Правой рукой Агнесса поставила стакан на тумбочку, в то время как левую продолжал держать в ладони Кей. В хижину зашли двое туземцев. Агнесса уступила место одном из них, поднимаясь с кровати, и тот снова сделал перевязку Кею. Ожоги проходили. Агнесса с радостью отметила, что компрессы сменила мазь, и Кею завязали глаза мягкой молочно-белой тканью. Жемчужная баночка с мазью осталась на тумбочке Кея и туземец знаками показал Агнессе, что мазать ей надо один раз в час. Агнесса с готовностью кивнула. Другой поставил на тумбочку поднос с двумя пиалами и ложками и, поклонившись, оба удалились.
- Тебе надо поесть, Кей, - вкрадчиво-заботливым голосом произнесла она и, взяв, пиалу с ложкой, поставила себе на колени.
- По такой жаре ни один кусок в горло не лезет, - с неохотой признался Кей.
- Тебе нужны силы, чтобы поправиться, - он не видел её глаз, но по голосу чувствовал нежность, в которой хотелось укутаться и остаться. – Давай, - она подняла тарелку повыше и зачерпнула небольшую порцию ложкой. – Открой рот, скажи «ааа».
- Ааа, - Кей осторожно открыл рот. Вместе с ложкой ро рту Кея оказалось что-то холодное, и несколько секунд он скептически оценивал содержимое. Агнесса подождала, пока он прожуёт первую порцию и скормила ему вторую ложку.
- Что это такое? – почти брезгливо произнёс Кей, наконец, распробовав. Еда его явно не впечатляла. И хоть Агнесса не видела его глаз, его губы при прожёвывании и интонация голоса явно приняли блюдо за что-то сомнительное.
- Несладкое мороженое с овощами, - Агнесса не была уверена в ответе, но на ум других внятных ассоциаций с содержимым пиалы не приходило. – Не думаю, что в меню есть что-то ещё, - пошутила она.
- По крайней мере, оно холодное, - заметил Кей, молчаливо давая согласие на продолжение трапезы.
- Ещё ложечку? – Агнесса поднесла к его рту ложку, и Кей заглотил ещё, внезапно усмехнувшись каким-то своим внутренним мыслям.
- Что такое? – с интересом спросила Агнесса, прервав кормление.
- Нет, ничего, - ответил Кей, и Агнесса готова была поклясться по голосу, что видит хитрый шаловливый блеск в его глазах.
После пятой ложки медленно начала ичезать неловкость Агнессы и она начала получать настоящее удовольствие от процесса. До сих пор её желание заботиться о ком-то не находило выхода. Броня Кея также медленно начала таять и она уже не чувствовала его внутреннего сопротивления при желании накормить.
- Ну, вот и всё, - она нежно коснулась салфеткой его губ и поставила пустую пиалу на тумбочку. Кей оказался примерным пациентом. – Теперь ты просто обязан поправиться, - она улыбнулась и, взяв свою пиалу, пересела на кровать.
- Благодарю, - в голосе Кея она услышала признательность.
Агнесса продолжала есть, в то время как Кей дотронулся до своей груди и нащупав что-то мокрое, захватил пальцами, словно проверяя и поднеся к носу, пренебрежительно пощурился.
- Это пот, да? – уточняя, спросил он, поворачиваясь к Агнессе.
- Да, - неожидавшая такого вопроса, ответила она.
- Это неприятно. Я весь взмок. У меня такого даже на Салиме не было, - задумчиво рассуждал Кей. – Здесь ванна есть?
- Да..., - немного растерялась Агнесса. – Тут рядом.
Повисла пауза, в которой Агнесса дожевала содержимое тарелки и поставила её на свою тумбочку.
- Агни…, - Кею тяжело давались слова. – Тебя не затруднит…, - но грязным ходить было ещё хуже. Вынужденная пауза, в которой Кей выталкивал слова из горла, - помочь мне вымыться и… переодеться?
Кей ждал и вовсе не рассчитывал на положительный ответ. Собственная беспомощность его угнетала и со стороны его просьба выглядела не очень. Он это прекрасно понимал. Ему было стыдно об этом просить и одновременно он надеялся…? Вихрь противоречивых чувств даже ему до конца не был понятен.
- Если тебе трудно…
- Нет, Кей. Почему же? – Агнесса храбрилась, но по запаху он чувствовал, что смутил её как никто и никогда. – Я помогу тебе.
Первые шаги Кея, пролежавшего на кровати довольно долгое время, были несмелыми и неуверенными. Он держался за Агнессу, пытаясь не упасть и одновременно научиться ориентироваться в довольно маленьком пространстве хижины-палаты. После долгих пятиминутных попыток утерянное равновесие было найдено и он попробовал запомнить расположение мебели в комнате и дорогу в ванну. Плиточная поверхность под ступнями говорила о том, что он уже там. Агнесса аккуратно завела его в кабинку и. показав кран и душ, включила воду. Однако в планы Кея вовсе не входило полная зависимость от Агнессы. Максимальное количество действий он пытался делать сам, так что Агнессе приходилось только молча наблюдать со стороны, удостоверяясь в том, что всё нормально. Она стояла с внешней стороны кабинки, наблюдая как Кей с удовольствием нырнул под холодные пресные струи воды и просто наслаждался.
