В то утро, когда задыхающаяся Смотрящая вверх бросилась к нему с мольбами о помощи, он с ужасом увидел на ее руках до боли знакомые разводы краски. Ему не показалось, что кувшинчиков с готовым священным материалом стало меньше. Зика, несмотря на запрет и полагающееся наказание, решилась на воровство и… Зачем же еще нужна краска, кроме ритуального рисования…
- Если спросят, откуда следы, - Мизу шипел, брызгая слюной в лицо племянницы, - скажешь, что теперь ты смешиваешь краску для жреца. Это не запрещено. Нет табу…
Зика испуганно смотрела в глаза, как две капли воды, похожие на ее, понятливо кивала. В душе девушки разливалось облегчение, смешанное с благодарностью к родичу. Но сколько ни пытал тогда и потом Мизу, она упорно сжимала губы и ни одним словом не выдала, где оставила свидетельство своего преступления.
Теперь же руки Смотрящей вверх напоминали о Верховном жреце всем и каждому. Он не щадил девушку и заставлял смешивать материал долго и тщательно. Зика с радостью приступила к новым обязанностям и почти все время пропадала за работой или у постели чужеземца. Ее одиночные прогулки по лесу прекратились, а купания стали реже, но от этого тревога Мизу становилась только сильнее и настойчивее…
Смотрящая вверх вела Буката по лесу, привычно ориентируясь по знакомым приметам. День выдался солнечным и теплым. Казалось, что все вокруг благоухает волшебными ароматами – деревья, травы, камни, а не только цветы.
Букат любовался грацией движений темноволосой девушки. Он видел ее глазами художника и молодого мужчины. Она была не только красива, но и умна, любознательна, талантлива. В его сумке лежало несколько десятков завернутых в мягкую кожу глиняных фигурок птиц и зверей, с нанесенной на них краской. Смотрящая вверх не только сама лепила и обжигала статуэтки, но и наносила на них рисунки, не жалея прокрашенных до костей пальцев.
- Обещай, что дашь мне разок попробовать тесло и молоток, - девушка лукаво улыбнулась, искоса взглянув на молодого человека.
- Я оставляю тебе кисти, - покачал головой Букат.
- Ты оставляешь их не мне, а жрецу…
- Ваш Верховный в тебе души не чает, - рассмеялся мужчина, - он позволит тебе воспользоваться кистью.
- Я покажу тебе секрет, а ты подаришь мне кисть. Самую маленькую, самую тоненькую, - присоединилась к заразительному смеху Смотрящая вверх. В ее словах было столько уверенности, что Букат удивленно посмотрел на девушку, которая с довольным видом перебросила древко копья из одной руки в другую, а потом обратно.
- Ну, что же, - ухмыльнулся художник, - осталось совсем немного, чтобы увидеть твой секрет.
- Неа, - Зика отрицательно махнула головой, - не немного, мы уже пришли. Но запомни, все, что ты увидишь, табу!
Уже который час Букат пораженно путешествовал по широким гротам пещеры, внимательно разглядывая с помощью дрожащего огня факела многочисленные изображения, оставленные искуссным мастером с помощью древесного угля. Рисунки животных, птиц, растений поражали воображение. Казалось, что каждый лепесток цветка или древесный лист наполнен жизненной энергией, трепетом ветра, тяжестью росы и солнечным светом. Букат был готов протянуть руку и сорвать целую охапку травы на лесной опушке. Он почти ощущал пряный запах леса, слышал бесконечное стрекотание жуков, исходящее от наскального рисунка. Вскоре за этими изображениями его взору предстали новые потрясающие картины, показывающие сюжеты из жизни племени. Художник увидел женщин, работающих в поле, девушек, купающихся в быстрой реке, мужчин перед охотой и во время нее. Часто встречались рисунки с изображением девушки, смотрящей в небо, на котором мерцали мириады звезд. Иногда к ней присоединялся мужчина, в нем Букат безошибочно узнал жреца.
- Это ты, - пораженно прошептал художник, - Это все ты…
Он вглядывался в тонкие штрихи, плавные линии, умелые мазки, складывающиеся в самую кропотливую из работ Смотрящей вверх.
- Я назвала его свиданием влюбленных, - девушка смущенно потупилась, когда синие молнии внимательного взгляда метнулись в ее сторону, - я долго работала сначала углем, потом краской. Если бы у меня была кисть…
- Я мог бы отдать тебе все свои инструменты, - светловолосый мужчина благоговейно притронулся к изображению, - только бы получить в дар твое умение…
- Зика, - резкий окрик ворвался в сознание художников, ошеломил, напугал и радостно скрылся в недрах глубоких пещер, пытаясь обогнать собственное эхо.
Мизу поднял высоко над головой факел и яростно уставился на племянницу. Пара следопытов племени стояли за его спиной и с любопытством разглядывали Смотрящую вверх и чужеземца. Они предвкушали встретить неприглядную картину тайного свидания любовников, но никак не ожидали, что потратят большое количество времени на знакомство с наскальными рисунками, которые так впечатлили их Верховного жреца.
- Ты покинешь наше племя на рассвете, чужак, - Мизу старательно сдерживал злость, не отдавая себе отчета, из-за чего он злится на Зику.
С каждым новым увиденным рисунком в его душе просыпалось неведомое ранее чувство зависти и досады. Он смотрел и понимал, что никогда не сможет создать нечто, близко похожее на творения родной племянницы. Даже первые ее рисунки были намного лучше его ритуальных изображений. И, если бы кто-то мог принести большую удачу в очередной охоте, то это могла быть только Смотрящая вверх. Но женщине не суждено стать жрецом. Табу…
Букат аккуратно перекинул ремень сумы через плечо. В ней поместилось все, что ему могло понадобиться в пути – несколько запасных кремниевых наконечников для копья, крепкая веревка, куски кожи для латания одежды и обуви, сушеные грибы, ягоды, коренья и пучки лечебных трав, которые с неменьшим успехом могли понадобиться в ритуале изгнания злых духов. Кусок вяленого мяса на ближайшие три дня пути, пара мучных лепешек и несколько мешочков с запасами зерновых культур, подходящих для посева. Бережно завернутые в прочную кожу фигурки Смотрящей вверх улеглись на самом верху, и мужчина подумал, что теперь придется быть более внимательным к своему грузу, если хочет донести хрупкую ношу в целости и сохранности.
Ему было грустно оставлять столь гостеприимное племя, но вердикт Верховного жреца был неумолим. Букату не дали и лишнего дня, чтобы понять, осознать, увидеть еще раз рисунки необычной девушки. Художник в его душе сопротивлялся и умолял остаться, дабы вновь воочию убедиться в мастерстве Смотрящей вверх, попросив ее что-либо нарисовать на шероховатой поверхности камня. Но исследователь и путешественник прекрасно осознавал, что гостеприимное племя и так дало ему много больше, чем простому путнику, забредшему в эти места.
Солнечные лучи быстро разогнали предрассветный туман, не оставив даже тонкой прядки седого эфемера. Гомон лесных птиц, шуршание в траве мелких грызунов, аромат трав и цветов наполняли душу Буката радостью и предвкушением чего-то нового, интересного. Он направлялся в обратный путь домой и теперь его не терзали досада и смятение в правильности своего решения тогда, три зимы назад. Он покинул летнее стойбище без осуждения родичей, но и видение жалостливых взглядов в след не оставляла память все это время. Теперь же, его багажом являлась не только сума с рукотворными диковинками иных земель, но и увлекательные рассказы, истории, легенды и предания племен, поселившихся намного южнее его сурового, богатого на холода и снега дома.
Светловолосый мужчина уверенно шагал по летнему лесу. Его тело вновь ощущало себя сильным и крепким, готовым к долгому пешему ходу. Увесистое копье с острым кремниевым наконечником придавала уверенности, а арсенал пополнился еще парой смертоносных клинков, подаренных жрецом по имени Мизу. Букат не единожды за время путешествия сталкивался с народами, среди которых были мастера, создававшие оружие не только из камня, но и абсолютно фантастического материала, прочного, долговечного, поблескивающего на солнце и мерцающего под взглядом луны.
Художник сам не понял, как оказался рядом с входом в пещеры, куда накануне водила его Смотрящая вверх. Видимо, ноги сами привели сюда, невольно отозвавшись на страстное желание вновь увидеть угольные рисунки на стенах, восхититься красотой изображенного свидания влюбленных.
- Ты, все равно, уйдешь, - Смотрящая вверх сидела на большом валуне справа от лаза в пещеры, - а я останусь…
- Мне пора возвращаться, - Букат осторожно погладил девушку по голове, - а у тебя теперь есть кисти.
- Мизу отобрал у меня все, - прошептала Зика, - рисунки, краски, мечты…
- Мечту невозможно забрать, - уверенно качнул головой Букат.
- Меня отдают замуж, - девушка грустно улыбнулась, - далеко на запад… Туда, где все племя живет в огромном бревенчатом доме, променяв на него жилище в скалах.
Молодой мужчина присел рядом с Зикой, положил копье поперек колен. Он пытался что-то сказать, но не находил слов. Девушку отдадут другому племени, где она не сможет продолжить заниматься своим любимым делом. Здесь она, пусть тайно и под покровом ночи, могла рисовать, а родич, ставший Верховным жрецом, властью и авторитетом защищал безобидную сумасшедшую.
Его рука невольно потянулась к ее узкой ладони, к длинным пальцам, покрытым въевшейся краской. Мужчина понимал, что не сможет передать ей свою уверенность, веру в лучшее, но участие и сочувствие были в его силах.
Глаза Смотрящей вверх наполнились слезами и она, зарыдав, порывисто спрятала лицо на груди Буката.
В душе мужчины зародилось непонятное, необъяснимое ощущение. Ему хотелось обнять девушку, утешить, спрятать ее от всех невзгод этого мира. Одновременно с этим, душа художника трепетала под гнетом безысходности и отчаяния, соприкоснувшись с душой Смотрящей вверх.
- Скажи, что в твоих землях женщины тоже рисуют, - голос Зики звучал глухо, пропадая меж складок кожаных одежд Буката, - скажи, мне станет легче.
- Моя сестра делает из дерева посуду и фигурки, похожие на твои, - улыбнулся мужчина, - моя мать умеет прясть нити из шерсти собак и диких зверей, а отец плести из них сети. Каждый из рыболовов вяжет перед большим уловом новые рукавицы, рубаху и шапку, вплетая меж нитей слова заговоров и заклинаний. И во время этих работ ни одна из женщин не может прикоснуться к клубкам. Но невеста плетет обережный пояс для своего жениха, а мать вырезает узор на деревянной ложке и прокрашивает его красками.
- А ты был жрецом в своем племени?
- Нет, - покачал головой мужчина, - я охотник, художник, зодчий. Мы выбиваем рисунки на камне, как маяки - знаки для ориентировки, как свидетельство нашего существования для потомков, дабы память о нас сохранилась на века.
- Твой народ удивительный и далекий от понимания нашим народом, - Зика утерла слезы, пригладила растрепавшиеся волосы, - мы рисуем лишь во время обряда, призывая духов на удачу.
- Мы близки и далеки, - согласно кивнул Букат, - но и у вас есть удивительные вещи, неведомые нашей земле. Они поразили меня в самое сердце. Вот ты, например. Я не додумался прорисовать контур будущей картины углем, а потом уже выбить его в камне. Теперь же я знаю, как сделать свои знаки более яркими и правдоподобными.
- Какие такие знаки ты собрался здесь делать? – насмешливый голос беспощадно нарушил все очарование, возникшее меж родственными душами.
Молодой человек, нахально и самоуверенно метивший занять место главного охотника племени, появился перед собеседниками в непозволительной близости. Они, увлекшись беседой, забыли об опасности, окружавшей людей со всех сторон в диком лесу, и проворонили приближение пары охотников.
- Что тебе нужно, Вит? – Смотрящая вверх с вызовом взглянула в глаза давнего недруга, - шел по своим делам, иди дальше.
- А что, если я расскажу Старейшинам, о твоем дружке, - ухмыльнулся парень, - или ты вновь будешь уповать на покровительство своего дядюшки?
- У меня нет дружка, - Зика устало махнула рукой.
- А этот чужеземец, с которым ты миловалась все это время? – молодой охотник направил острие каменного наконечника в грудь Буката.
- Он просто… - Смотрящая вверх растеряно посмотрела на Вита, перевела взгляд на его напарника.
- Он просто перед уходом решил обесчестить девушку нашего племени, - визгливо рассмеялся парень, - но мы подоспели вовремя.
- Ты фантазер, Вит, - фраза, сказанная низким голосом, едва слышно коснулась слуха молодого охотника, заставив убавить браваду и убрать с лица ухмылку.
Светловолосый художник одним плавным движением поднялся на ноги, удобно перехватив копье, навис всей мощью высокого мускулистого тела над низкорослым наглецом.
- Не стоит этого делать, парень, - Букат не отводя глаз от испуганного лица Вита, едва заметно повел сильным плечом в сторону его дружка.
- Не беспокойся о нем, - в насмешливом голосе Смотрящей вверх звучали уверенные нотки.
Девушка резким движением выхватила копье у растерявшегося парня, заняла оборонительную позицию, привычно держа сразу две смертоносных пики в крепких руках. Общение с Мизу с тех пор, как она вошла в пору девичества, не ограничивалось только беседами. Дядя часто тренировал девочку, понимая, что физическая подготовка, умение владеть оружием и концентрация во время угрозы жизни, обязательно когда-нибудь ей пригодятся.
- Бу, - громко выдохнул чужеземец прямо в лицо несостоявшегося противника в насмешливой попытке напугать.
Вит резко присел и в таком положении прытко отскочил назад. Не давая опомниться светлобородому воину и его союзнице, молодой охотник в три скачка достиг густых зарослей подлеска и скрылся под их защитой. Второй парень, чуть помедлив, присоединился к своему другу, вломившись в лес с грацией раненого зайца.
- Нам надо поторопиться, - Букат тревожно взглянул на девушку.
- Нет, - Зика отрицательно качнула головой, - они ничего не поведают Старейшинам и вождям. Рассказать о моем побеге – это признаться в своей слабости и навсегда забыть об охоте.
- Ты готова пойти со мной? – голубые глаза светились радостью и надеждой.
- Только если ты обещаешь, - лукаво улыбнулась Зика, - что никогда не будешь запрещать мне рисовать.
- Этого тебе не избежать, - художник перекинул древко копья из одной руки в другую, - такое умение, которым ты владеешь, должно совершенствоваться и остаться нашим потомкам на память.
- Потомкам? – Смотрящая вверх извлекла из-под камня острый металлический наконечник для копья и ловко заменила им каменный, укрепив с помощью крепкой волосяной веревки замысловатым узлом.
Букат в очередной раз удивился умениям этой необычной женщины из чужого племени и чуть подрагивающей рукой почесал затылок.
- Ты должна научить детей всему, что знаешь, - светловолосый мужчина последовал за девушкой, которая уверенной походкой следопыта начала движение вглубь леса.
- Каких детей?
- Наших, - в голосе Буката звучала уверенность, - будущих…
- Это любовь, - мысленно улыбнулась Зика и высоко задрала голову, вглядываясь сквозь густую крону лесных исполинов в бесконечные небеса, подсвеченные животворящим солнцем…
Июнь 2016 г.
- Если спросят, откуда следы, - Мизу шипел, брызгая слюной в лицо племянницы, - скажешь, что теперь ты смешиваешь краску для жреца. Это не запрещено. Нет табу…
Зика испуганно смотрела в глаза, как две капли воды, похожие на ее, понятливо кивала. В душе девушки разливалось облегчение, смешанное с благодарностью к родичу. Но сколько ни пытал тогда и потом Мизу, она упорно сжимала губы и ни одним словом не выдала, где оставила свидетельство своего преступления.
Теперь же руки Смотрящей вверх напоминали о Верховном жреце всем и каждому. Он не щадил девушку и заставлял смешивать материал долго и тщательно. Зика с радостью приступила к новым обязанностям и почти все время пропадала за работой или у постели чужеземца. Ее одиночные прогулки по лесу прекратились, а купания стали реже, но от этого тревога Мизу становилась только сильнее и настойчивее…
Смотрящая вверх вела Буката по лесу, привычно ориентируясь по знакомым приметам. День выдался солнечным и теплым. Казалось, что все вокруг благоухает волшебными ароматами – деревья, травы, камни, а не только цветы.
Букат любовался грацией движений темноволосой девушки. Он видел ее глазами художника и молодого мужчины. Она была не только красива, но и умна, любознательна, талантлива. В его сумке лежало несколько десятков завернутых в мягкую кожу глиняных фигурок птиц и зверей, с нанесенной на них краской. Смотрящая вверх не только сама лепила и обжигала статуэтки, но и наносила на них рисунки, не жалея прокрашенных до костей пальцев.
- Обещай, что дашь мне разок попробовать тесло и молоток, - девушка лукаво улыбнулась, искоса взглянув на молодого человека.
- Я оставляю тебе кисти, - покачал головой Букат.
- Ты оставляешь их не мне, а жрецу…
- Ваш Верховный в тебе души не чает, - рассмеялся мужчина, - он позволит тебе воспользоваться кистью.
- Я покажу тебе секрет, а ты подаришь мне кисть. Самую маленькую, самую тоненькую, - присоединилась к заразительному смеху Смотрящая вверх. В ее словах было столько уверенности, что Букат удивленно посмотрел на девушку, которая с довольным видом перебросила древко копья из одной руки в другую, а потом обратно.
- Ну, что же, - ухмыльнулся художник, - осталось совсем немного, чтобы увидеть твой секрет.
- Неа, - Зика отрицательно махнула головой, - не немного, мы уже пришли. Но запомни, все, что ты увидишь, табу!
Уже который час Букат пораженно путешествовал по широким гротам пещеры, внимательно разглядывая с помощью дрожащего огня факела многочисленные изображения, оставленные искуссным мастером с помощью древесного угля. Рисунки животных, птиц, растений поражали воображение. Казалось, что каждый лепесток цветка или древесный лист наполнен жизненной энергией, трепетом ветра, тяжестью росы и солнечным светом. Букат был готов протянуть руку и сорвать целую охапку травы на лесной опушке. Он почти ощущал пряный запах леса, слышал бесконечное стрекотание жуков, исходящее от наскального рисунка. Вскоре за этими изображениями его взору предстали новые потрясающие картины, показывающие сюжеты из жизни племени. Художник увидел женщин, работающих в поле, девушек, купающихся в быстрой реке, мужчин перед охотой и во время нее. Часто встречались рисунки с изображением девушки, смотрящей в небо, на котором мерцали мириады звезд. Иногда к ней присоединялся мужчина, в нем Букат безошибочно узнал жреца.
- Это ты, - пораженно прошептал художник, - Это все ты…
Он вглядывался в тонкие штрихи, плавные линии, умелые мазки, складывающиеся в самую кропотливую из работ Смотрящей вверх.
- Я назвала его свиданием влюбленных, - девушка смущенно потупилась, когда синие молнии внимательного взгляда метнулись в ее сторону, - я долго работала сначала углем, потом краской. Если бы у меня была кисть…
- Я мог бы отдать тебе все свои инструменты, - светловолосый мужчина благоговейно притронулся к изображению, - только бы получить в дар твое умение…
- Зика, - резкий окрик ворвался в сознание художников, ошеломил, напугал и радостно скрылся в недрах глубоких пещер, пытаясь обогнать собственное эхо.
Мизу поднял высоко над головой факел и яростно уставился на племянницу. Пара следопытов племени стояли за его спиной и с любопытством разглядывали Смотрящую вверх и чужеземца. Они предвкушали встретить неприглядную картину тайного свидания любовников, но никак не ожидали, что потратят большое количество времени на знакомство с наскальными рисунками, которые так впечатлили их Верховного жреца.
- Ты покинешь наше племя на рассвете, чужак, - Мизу старательно сдерживал злость, не отдавая себе отчета, из-за чего он злится на Зику.
С каждым новым увиденным рисунком в его душе просыпалось неведомое ранее чувство зависти и досады. Он смотрел и понимал, что никогда не сможет создать нечто, близко похожее на творения родной племянницы. Даже первые ее рисунки были намного лучше его ритуальных изображений. И, если бы кто-то мог принести большую удачу в очередной охоте, то это могла быть только Смотрящая вверх. Но женщине не суждено стать жрецом. Табу…
Букат аккуратно перекинул ремень сумы через плечо. В ней поместилось все, что ему могло понадобиться в пути – несколько запасных кремниевых наконечников для копья, крепкая веревка, куски кожи для латания одежды и обуви, сушеные грибы, ягоды, коренья и пучки лечебных трав, которые с неменьшим успехом могли понадобиться в ритуале изгнания злых духов. Кусок вяленого мяса на ближайшие три дня пути, пара мучных лепешек и несколько мешочков с запасами зерновых культур, подходящих для посева. Бережно завернутые в прочную кожу фигурки Смотрящей вверх улеглись на самом верху, и мужчина подумал, что теперь придется быть более внимательным к своему грузу, если хочет донести хрупкую ношу в целости и сохранности.
Ему было грустно оставлять столь гостеприимное племя, но вердикт Верховного жреца был неумолим. Букату не дали и лишнего дня, чтобы понять, осознать, увидеть еще раз рисунки необычной девушки. Художник в его душе сопротивлялся и умолял остаться, дабы вновь воочию убедиться в мастерстве Смотрящей вверх, попросив ее что-либо нарисовать на шероховатой поверхности камня. Но исследователь и путешественник прекрасно осознавал, что гостеприимное племя и так дало ему много больше, чем простому путнику, забредшему в эти места.
Солнечные лучи быстро разогнали предрассветный туман, не оставив даже тонкой прядки седого эфемера. Гомон лесных птиц, шуршание в траве мелких грызунов, аромат трав и цветов наполняли душу Буката радостью и предвкушением чего-то нового, интересного. Он направлялся в обратный путь домой и теперь его не терзали досада и смятение в правильности своего решения тогда, три зимы назад. Он покинул летнее стойбище без осуждения родичей, но и видение жалостливых взглядов в след не оставляла память все это время. Теперь же, его багажом являлась не только сума с рукотворными диковинками иных земель, но и увлекательные рассказы, истории, легенды и предания племен, поселившихся намного южнее его сурового, богатого на холода и снега дома.
Светловолосый мужчина уверенно шагал по летнему лесу. Его тело вновь ощущало себя сильным и крепким, готовым к долгому пешему ходу. Увесистое копье с острым кремниевым наконечником придавала уверенности, а арсенал пополнился еще парой смертоносных клинков, подаренных жрецом по имени Мизу. Букат не единожды за время путешествия сталкивался с народами, среди которых были мастера, создававшие оружие не только из камня, но и абсолютно фантастического материала, прочного, долговечного, поблескивающего на солнце и мерцающего под взглядом луны.
Художник сам не понял, как оказался рядом с входом в пещеры, куда накануне водила его Смотрящая вверх. Видимо, ноги сами привели сюда, невольно отозвавшись на страстное желание вновь увидеть угольные рисунки на стенах, восхититься красотой изображенного свидания влюбленных.
- Ты, все равно, уйдешь, - Смотрящая вверх сидела на большом валуне справа от лаза в пещеры, - а я останусь…
- Мне пора возвращаться, - Букат осторожно погладил девушку по голове, - а у тебя теперь есть кисти.
- Мизу отобрал у меня все, - прошептала Зика, - рисунки, краски, мечты…
- Мечту невозможно забрать, - уверенно качнул головой Букат.
- Меня отдают замуж, - девушка грустно улыбнулась, - далеко на запад… Туда, где все племя живет в огромном бревенчатом доме, променяв на него жилище в скалах.
Молодой мужчина присел рядом с Зикой, положил копье поперек колен. Он пытался что-то сказать, но не находил слов. Девушку отдадут другому племени, где она не сможет продолжить заниматься своим любимым делом. Здесь она, пусть тайно и под покровом ночи, могла рисовать, а родич, ставший Верховным жрецом, властью и авторитетом защищал безобидную сумасшедшую.
Его рука невольно потянулась к ее узкой ладони, к длинным пальцам, покрытым въевшейся краской. Мужчина понимал, что не сможет передать ей свою уверенность, веру в лучшее, но участие и сочувствие были в его силах.
Глаза Смотрящей вверх наполнились слезами и она, зарыдав, порывисто спрятала лицо на груди Буката.
В душе мужчины зародилось непонятное, необъяснимое ощущение. Ему хотелось обнять девушку, утешить, спрятать ее от всех невзгод этого мира. Одновременно с этим, душа художника трепетала под гнетом безысходности и отчаяния, соприкоснувшись с душой Смотрящей вверх.
- Скажи, что в твоих землях женщины тоже рисуют, - голос Зики звучал глухо, пропадая меж складок кожаных одежд Буката, - скажи, мне станет легче.
- Моя сестра делает из дерева посуду и фигурки, похожие на твои, - улыбнулся мужчина, - моя мать умеет прясть нити из шерсти собак и диких зверей, а отец плести из них сети. Каждый из рыболовов вяжет перед большим уловом новые рукавицы, рубаху и шапку, вплетая меж нитей слова заговоров и заклинаний. И во время этих работ ни одна из женщин не может прикоснуться к клубкам. Но невеста плетет обережный пояс для своего жениха, а мать вырезает узор на деревянной ложке и прокрашивает его красками.
- А ты был жрецом в своем племени?
- Нет, - покачал головой мужчина, - я охотник, художник, зодчий. Мы выбиваем рисунки на камне, как маяки - знаки для ориентировки, как свидетельство нашего существования для потомков, дабы память о нас сохранилась на века.
- Твой народ удивительный и далекий от понимания нашим народом, - Зика утерла слезы, пригладила растрепавшиеся волосы, - мы рисуем лишь во время обряда, призывая духов на удачу.
- Мы близки и далеки, - согласно кивнул Букат, - но и у вас есть удивительные вещи, неведомые нашей земле. Они поразили меня в самое сердце. Вот ты, например. Я не додумался прорисовать контур будущей картины углем, а потом уже выбить его в камне. Теперь же я знаю, как сделать свои знаки более яркими и правдоподобными.
- Какие такие знаки ты собрался здесь делать? – насмешливый голос беспощадно нарушил все очарование, возникшее меж родственными душами.
Молодой человек, нахально и самоуверенно метивший занять место главного охотника племени, появился перед собеседниками в непозволительной близости. Они, увлекшись беседой, забыли об опасности, окружавшей людей со всех сторон в диком лесу, и проворонили приближение пары охотников.
- Что тебе нужно, Вит? – Смотрящая вверх с вызовом взглянула в глаза давнего недруга, - шел по своим делам, иди дальше.
- А что, если я расскажу Старейшинам, о твоем дружке, - ухмыльнулся парень, - или ты вновь будешь уповать на покровительство своего дядюшки?
- У меня нет дружка, - Зика устало махнула рукой.
- А этот чужеземец, с которым ты миловалась все это время? – молодой охотник направил острие каменного наконечника в грудь Буката.
- Он просто… - Смотрящая вверх растеряно посмотрела на Вита, перевела взгляд на его напарника.
- Он просто перед уходом решил обесчестить девушку нашего племени, - визгливо рассмеялся парень, - но мы подоспели вовремя.
- Ты фантазер, Вит, - фраза, сказанная низким голосом, едва слышно коснулась слуха молодого охотника, заставив убавить браваду и убрать с лица ухмылку.
Светловолосый художник одним плавным движением поднялся на ноги, удобно перехватив копье, навис всей мощью высокого мускулистого тела над низкорослым наглецом.
- Не стоит этого делать, парень, - Букат не отводя глаз от испуганного лица Вита, едва заметно повел сильным плечом в сторону его дружка.
- Не беспокойся о нем, - в насмешливом голосе Смотрящей вверх звучали уверенные нотки.
Девушка резким движением выхватила копье у растерявшегося парня, заняла оборонительную позицию, привычно держа сразу две смертоносных пики в крепких руках. Общение с Мизу с тех пор, как она вошла в пору девичества, не ограничивалось только беседами. Дядя часто тренировал девочку, понимая, что физическая подготовка, умение владеть оружием и концентрация во время угрозы жизни, обязательно когда-нибудь ей пригодятся.
- Бу, - громко выдохнул чужеземец прямо в лицо несостоявшегося противника в насмешливой попытке напугать.
Вит резко присел и в таком положении прытко отскочил назад. Не давая опомниться светлобородому воину и его союзнице, молодой охотник в три скачка достиг густых зарослей подлеска и скрылся под их защитой. Второй парень, чуть помедлив, присоединился к своему другу, вломившись в лес с грацией раненого зайца.
- Нам надо поторопиться, - Букат тревожно взглянул на девушку.
- Нет, - Зика отрицательно качнула головой, - они ничего не поведают Старейшинам и вождям. Рассказать о моем побеге – это признаться в своей слабости и навсегда забыть об охоте.
- Ты готова пойти со мной? – голубые глаза светились радостью и надеждой.
- Только если ты обещаешь, - лукаво улыбнулась Зика, - что никогда не будешь запрещать мне рисовать.
- Этого тебе не избежать, - художник перекинул древко копья из одной руки в другую, - такое умение, которым ты владеешь, должно совершенствоваться и остаться нашим потомкам на память.
- Потомкам? – Смотрящая вверх извлекла из-под камня острый металлический наконечник для копья и ловко заменила им каменный, укрепив с помощью крепкой волосяной веревки замысловатым узлом.
Букат в очередной раз удивился умениям этой необычной женщины из чужого племени и чуть подрагивающей рукой почесал затылок.
- Ты должна научить детей всему, что знаешь, - светловолосый мужчина последовал за девушкой, которая уверенной походкой следопыта начала движение вглубь леса.
- Каких детей?
- Наших, - в голосе Буката звучала уверенность, - будущих…
- Это любовь, - мысленно улыбнулась Зика и высоко задрала голову, вглядываясь сквозь густую крону лесных исполинов в бесконечные небеса, подсвеченные животворящим солнцем…
Июнь 2016 г.
