А сил подобные чары забирали немало. Вокруг того, что некогда было магистром Феастом, появилось лиловое свечение, просигналив о том, что не упокоившийся колдун готовит новую атаку, а Ворон не придумал ничего иного, как усилить свой щит. Если и дальше так пойдет, долго он не продержится.
— Что вы творите, Салзар? — донесся до него гневный оклик Марко. — Вы некромант или стихийник-недоучка? Жечь дохлых кошек и я бы мог. Сожгите мертвеца!
— Нет, и вы не смейте! Стойте, где стоите!
Мало уничтожить тело, надо разорвать его связь с духом. Отпустить обезумевшее от полужизни сознание. Печально, но то, что в нем не осталось ни крупицы разума, стало теперь очевидно.
К хорам стихийную магию! Он — некромант шестой ступени, всего два шага отделяют его от Вершины, так неужели он не сможет разрезать связующую дух и материю нить? Если бы еще знать, из чего сплетена эта ниточка. Что неведомый злодей сотворил с престарелым артефактором, чтобы превратить его в это?
— Не дурите, Салзар!
Странно, а куда подевался «магистр»? Или хотя бы «тэр»?
— Оставайтесь на месте, Марко! — к демонам этих «тэров». — Я знаю, что делать!
Не умерший тоже знал. В выставленный некромантом щит ударил глубинный свет. С трудом удерживая защиту, каэрец подумал, что при жизни магистр Феаст был не самым слабым адептом Воды, раз ему и после смерти удаются направляемые этой стихией заклятья. Правда, теперь они выглядят несколько иначе, в исходные академические формулы обильно вплетена Тьма, и от самой основы веяло могильным холодом.
Решив не прибегать больше к стандартным заклинаниям против нежити, мастер смерти потянулся к висящему на шее мешочку и вынул нефритовый нож. Не тратя энергию на подпитку щита, он принял остатки чужого плетения на лезвие тиз'зара, и ритуальное оружие легко разрубило смертоносные чары. Сможет ли оно так же легко отсечь привязанную к трупу душу?
— Сделал… это… кто… — прошелестел вдруг неупокойник.
Что-то было в этом неживом голосе. Беспокойство? Страх? Узнавание? Салзар покрепче перехватил тиз'зар и провел линию Омсты — живые к живым, мертвые к мертвым.
— Сделал… кто… ты…
Страх. Узнавание.
Медленно придвигаясь к застывшему на крыльце мертвецу, некромант вычерчивал перед собой знаки разделения. Руны на миг вспыхивали и бессильно гасли. Не то. Снова не то.
— Сделал… ты…
Страх. Узнавание. Ярость.
— Сделал…как… ты… такой…
…Не умерший вскидывает костлявые руки, и с тонких пальцев срывается нечто страшное и непонятное, словно сама праматерь Тьма Первозданная вышла против верного своего сына, напустив на него ужаснейшее из своих порождений. Что-то кричит из-за спины Медведь. Кажется, хочет, чтобы он выставил щит. Только это уже не к чему.
Время остановилось. Черная паутина зависает в гиаре от поднявшего тиз'зар колдуна, а под нефритовым острием рождается древний символ мастеров смерти — Алас — исправление ошибок. Искупление. В данном случае - чужой вины.
Один удар сердца — и вязкие секунды возвращаются в привычный темп. Темное плетение окутывает зависшую в воздухе огненную руну, чтобы тут же разлететься от нее тысячей колючих осколков. Лишившись связи с утомленной душой, мешком с костями падает на прогнившие доски мертвец. Обессиливший некромант медленно оседает на выгоревшую траву, внутренне содрогаясь от мысли, что было бы с ним, если бы он ошибся. Если бы неверно истолковал невнятные слова обезумевшего не умершего.
Сделал как ты такой.
Сделал такой как ты…
— Такой как я. Некромант с тиз'заром. Он узнал оружие.
Маги сидели на крыльце покосившейся хибары рядом с трупом старика-инструменталиста, ждали вызванную за ним повозку.
— Вы проморгали в своем городе мастера смерти, причем не самого низкого ранга. Тиз'зар получают на третьей-четвертой ступени.
Марко поморщился, но азгарец не стал продолжать щекотливую тему.
— Странное это было создание, — он взглянул на иссохшее тело. — Обычно не умершие являются результатом ошибки в ритуалах крови, но подобные особи быстро сходят с ума — душа не приемлет происходящих с телом изменений. А этот держался очень долго. Даже если предположить, что на обращение ушло около трех месяцев — это максимальный срок — то все равно уже по весне он должен был начать охоту. Так нет же, сидел тихо, как мышка.
— Как кошка, — хмыкнул старший наставник.
— Да, еще и кошка эта. Странно, согласитесь.
— Странно. Но я плохо разбираюсь в магии смерти. Что вы сами думаете?
— Тиз'зар. Это всего лишь предположение, но учитывая некоторые свойства ножа, оно не лишено смысла. Я думаю, магистра Феаста убили таким ножом, и позволили тиз'зару выпить всю кровь. Вы обратили внимание, как иссушен труп? Скорее всего, на получившийся результат убийца не рассчитывал, но нож, поглощая кровь и толику силы Феаста, стал еще и ненамеренным вместилищем частицы его души.
— Но что это давало убийце? Он мог получить силу Феаста через тиз'зар?
— Непосредственно? Нет. Нож используется в ритуалах изъятия, но играет отнюдь не главную роль. Все, что мог вытянуть таким образом некромант — лишь слабые отзвуки дара и слепок ауры…
— Конечно же! — уловил недосказанную мысль Марко. — Аура! Убийца встречался с другими магами под личиной Феаста, и они не заподозрили подмены. А ведь среди тех, кто помогал ему в апреле, были достаточно сильные волшебники. Наложенный морок их не обманул бы. Но тогда… Он может прятаться так постоянно! Маскироваться под чужой личиной, выкачивая кровь из своих жертв.
— Нет, - поспешил успокоить наставника Салзар. - В ближайшее время он подобного не повторит. Во-первых, тиз'зар не бездонен. Перенасытившийся кровью нож станет непригодным для настоящей работы. А во-вторых, наложение слепка ауры искажает структуру собственной. Если прибегать к этому способу маскировки слишком часто и держать накладку длительное время, процесс станет необратимым и волшебник рискует оборвать нить собственного дара, утратить способности. К тому же он и так неплохо прячется. Вы ведь не почувствовали ни в ком из местных мастера смерти, не так ли? Значит, он маскируетс. Под стихийника, к примеру. А отзвуки магии смерти так или иначе есть в любом из нас, кто хоть раз пытался поднять зомби, или работал с кладбищенской нежитью. Ведь эти действия входят в обязательную программу обучения, не так ли?
Чародеи уныло переглянулись. Они снова зашли в тупик.
— Ну, теперь у нас есть тело, — произнес задумчиво Ворон. — Можно будет отчитаться в столицу, что преступник найден и убит нами при попытке захвата.
— Вы серьезно?
— Вполне. Эльфов это успокоит, по крайней мере.
— А настоящего убийцу — насторожит.
— Вот именно.
…Снова огонь и удушливый чад…
Снова ужас и боль…
Снова ладонь на горящем лбу, светлые волосы и улыбка аури…
А после – море: рокот волн и шелест песка…
И имя, прозвучавшее издалека. Чужое, незнакомое имя. Но отчего-то он, проснувшись, повторял это имя и думал о море…
Разговор этот начала Галла. Даже не начала, а так — обронила вскользь, что, может быть, стоит уехать куда-нибудь подальше от Марони. Откуда такие мысли, Лайс у нее не спрашивал, но догадывался: за него волнуется, переживает, как он теперь станет встречаться в отряде с Брайтом, который, вопреки ожиданиям, никуда не ушел.
— А школа как же? Тебе ведь совсем немного осталось. Вот выучишься…
Она взглянула как-то странно, но лишь кивнула в ответ.
А потом поехала в эту самую школу. В выходной. Но он тоже промолчал — пусть уж лучше загружает себя учебой, чем ненужными мыслями.
Маризе же отвлечься было не на что, и потому ненужные мысли посещали ее регулярно.
— Уедешь завтра? — спросила она, оставшись с ним наедине.
— Да. Но вечером уже буду дома. А что?
Карди пожала плечами.
— Я тут подумала… Подумала, что теперь у тебя не будет времени для занятий с Ласси. А мы ведь отчасти ради этого здесь…
— Я же сказал, что буду приезжать вечерами. И обучение Ласси — не единственная причина.
— Да, об этом я тоже хотела поговорить, — женщина опустила глаза. — Мне кажется, моя помощь Галле не понадобится. С ней все в порядке, никаких отклонений. И не думаю, что что-то изменится. Она ведь дракон, по крайней мере, наполовину. И ее кровь — лучшая гарантия нормального протекания беременности и успешных родов. Когда придет время, ей нужен будет акушер, и только. В моем присутствии необходимости нет.
Она вздохнула, почти всхлипнула, и он, взглянув на нее в этот момент, вдруг вспомнил маленькую девочку, которой привозил когда-то игрушки и сладости из разных уголков Сопределья. Нет, она не была единственной маленькой девочкой, получавшей подобные подарки, — у многих его знакомых были дети, и каждому он нес что-нибудь, когда навещал их родителей. Но только она опускала глаза и вздыхала так жалобно, если он вдруг приходил с пустыми руками. И тогда он шарил по карманам в поисках любой безделушки: зажигалки, брелока, коробочки мятных леденцов — хоть чего-нибудь, лишь бы только она не расплакалась.
Но девочка выросла.
— Я тут никому не нужна, — сказала тихо.
— Не правда, — возразил мужчина. — Ты всем нужна. В первую очередь Ласси.
— Да, но…
— Галле. Может, не как медик, но как подруга. Мне кажется, вы неплохо ладите, а у девочки сейчас сложный период, любая поддержка важна.
Карди рассеяно кивнула, и Эн-Ферро понял свою промашку: в последние дни Галла снова стала для нее чужой, вернувшись к насыщенной школьной жизни и прежним друзьям.
— Мне, — решился он на последний аргумент. — Понимаешь, я не привык к такой жизни. К семейной, домашней. И не умею обращаться с детьми. Я их не понимаю. У меня было двое, я думал, что все о них знаю, делаю для них все, что могу. А вышло… Так что не говори, что ты здесь не нужна. Ты умная, внимательная, ты всегда знаешь, что сделать и что сказать…
Говорить подобные вещи он был не мастак, но сбивчивая речь прозвучала искренне и трогательно.
Однако на такой эффект Лайс никак не рассчитывал: не дождавшись, пока он закончит Мариза бросилась к нему и заключила в объятья. Нет, «в объятья» — это еще слабо сказано: обхватила руками за шею и буквально повисла на нем. А вместо ответных теплых слов кард услышал только протяжное, но, к счастью, не громкое «И-и-и-и».
Кажется, что-то подобное уже было.
Придерживая женщину и стараясь не упасть сам, он развернулся шаря глазами по полу. Точно — прямо посреди комнаты сидел маленький серый мышонок.
— Мари, я…
— И-и-и!
— Это же просто мышь.
— Мы-ы-ышь, — проскулила она, для верности обхватывая его еще и ногами.
— Если ты меня не отпустишь, я не смогу ее прогнать.
Карди затрясла головой и вцепилась в него еще крепче. И он не сказал бы, что это было неприятно.
— Мари, Галла в школе, и в этот раз на выручку не придет. Давай, я поставлю тебя на диван? Или на стол? Мыши не прыгают так высоко. Они вообще не прыгают.
Она снова замотала головой и, прижавшись сильнее, как огромную тайну прошептала в самое ухо:
— У папы в лаборатории были мыши. Они прыгали.
— Тогда я позову Ласси, хорошо?
Долго звать не пришлось, сын как будто только и ждал, когда его кликнут.
— Ой, мышка! — просиял он, глядя при этом на родителей. — Я поймаю, сейчас.
С минуту он совершал какие-то странные пассы, по-видимому, пытаясь повторить трюк Галлы, а после набросил на мышонка сдернутую с кресла накидку.
— Я его во дворе выпущу, да?
— Только подальше, сыночек, — взмолилась Мариза.
Убедившись, что свирепый зверь пойман и обезврежен, она нерешительно спустилась на пол.
— Извини, — пробормотала растеряно. — Я их… Не люблю.
— Я заметил, — улыбнулся Эн-Ферро. — Но мы, кажется, о чем-то говорили? Вроде бы о том, что все мы здесь нужны друг другу.
— Все? – замялась она.
— Конечно. Ты же не станешь отрицать, что я тебе жизненно необходим? На кого еще ты влезешь, если мышь вернется?
Бережно сжимая свою добычу, Ласси добежал до сарая и свернул за угол. Царапаясь о колючие ветки разросшейся вдоль забора малины, вытащил из-под куста большую стеклянную банку, в которой тетя Галла раньше хранила крупу, и аккуратно опустил туда мышонка. Затем порылся в карманах, достал половинку яблока и кусочек печенья.
— Это тебе, заслужил. Ты только не сердись, хорошо? Я тебя обязательно отпущу, но попозже. Может быть, ты мне еще разок пригодишься…
Галла
Видимо, мне снова забыли о чем-то рассказать.
— Что значит, успокоит эльфов? — переспросила я у наставника, отворачиваясь от лежащего на столе тела. — Они же и так уверены, что колдун сгорел.
— Уже нет, — Салзар набросил на труп артефактора плотную серую ткань. — Я доложил его величеству о замеченном вами портале, а он, в свою очередь, не счел нужным скрывать это от принца Кэллиана.
— Но тогда они знают и то, что в посольстве был не магистр Феаст.
— Нет. Этого я говорить не стал. Иначе пришлось бы объяснять, откуда у нас такие сведения, и я боялся, что их сочтут недостоверными. Никто и никогда прежде не входил в Память Стихий, и нет даже упоминаний о том, что это возможно.
— Странно, что вы мне поверили, — пробурчала я оскорблено.
Но в чем-то он был прав. И хорошо, что ни эльфы, ни маги из орденской комиссии не знают всего.
— Ищем некроманта? С тиз'заром? — о ритуальном ноже я только читала.
— Да, — кивнул Ворон, — мастера смерти рангом не ниже третей ступени. Мы с вашим наставником как раз говорили об этом, когда вы пришли. Новая информация значительно сужает круг подозреваемых. В этой школе не обучают некромантии, лишь элементарным основам, и можно исключить всех обучавшихся здесь и никуда более не выезжавших…
— Багур, — тут же вставил Медведь. — Он работает тут с момента выпуска. Начинал младшим наставником. Нынешних младших наставников и учеников мы тоже, само собой, исключаем.
— Остаются Келай и Эвил, — подвела итог я.
— И еще десяток магов, живущих в Марони, — мой учитель до сих пор не желал верить в виновность кого-либо из наставников.
— Келай и Эвил, — повторила я, глядя на Салзара. — Выяснили что-нибудь о них?
— Не много. Оба приезжие. Магистр Келай, с его же слов, прошу заметить, прибыл откуда-то с юга Империи. Рекомендаций или послужного списка у него не спрашивали, так как должность распорядителя не требует особых талантов. А вот о магистре Эвиле известно чуть больше. Выпускник Врайгольской школы, преподавал там же какое-то время, после имел частную практику в небольшом городе на границах с Илимой, затем был в личных магах некого имперского вельможи, но недолго, а прежде чем перебраться три года назад в Марони, несколько лет обучал искусству в школе Сараста.
Сараст. Я вспомнила перекошенные физиономии членов приемной комиссии. Что ж, вполне может быть…
— А что вы думаете, тэсс Галла?
— Я?
Кажется, за последнюю длань они успели увериться в том, что тэсс Галла способна творить чудеса. Не магию, а именно чудеса. Которых, к сожалению, не бывает.
— Не знаю. Задержать обоих и допросить?
— На каком основании?
— Да безо всяких оснований! Невиновный не станет препятствовать следствию. А виновный…
— А виновный станет доказывать свою непричастность наравне с другим, — перебил меня Салзар.
— Они оба могут быть невиновны, — упорствовал в своих надеждах наставник.
— Вскрытие памяти, - предложила.
— Никто не позволит его провести, — возразил некромант.
— А нужно ли спрашивать позволения?
— Что вы творите, Салзар? — донесся до него гневный оклик Марко. — Вы некромант или стихийник-недоучка? Жечь дохлых кошек и я бы мог. Сожгите мертвеца!
— Нет, и вы не смейте! Стойте, где стоите!
Мало уничтожить тело, надо разорвать его связь с духом. Отпустить обезумевшее от полужизни сознание. Печально, но то, что в нем не осталось ни крупицы разума, стало теперь очевидно.
К хорам стихийную магию! Он — некромант шестой ступени, всего два шага отделяют его от Вершины, так неужели он не сможет разрезать связующую дух и материю нить? Если бы еще знать, из чего сплетена эта ниточка. Что неведомый злодей сотворил с престарелым артефактором, чтобы превратить его в это?
— Не дурите, Салзар!
Странно, а куда подевался «магистр»? Или хотя бы «тэр»?
— Оставайтесь на месте, Марко! — к демонам этих «тэров». — Я знаю, что делать!
Не умерший тоже знал. В выставленный некромантом щит ударил глубинный свет. С трудом удерживая защиту, каэрец подумал, что при жизни магистр Феаст был не самым слабым адептом Воды, раз ему и после смерти удаются направляемые этой стихией заклятья. Правда, теперь они выглядят несколько иначе, в исходные академические формулы обильно вплетена Тьма, и от самой основы веяло могильным холодом.
Решив не прибегать больше к стандартным заклинаниям против нежити, мастер смерти потянулся к висящему на шее мешочку и вынул нефритовый нож. Не тратя энергию на подпитку щита, он принял остатки чужого плетения на лезвие тиз'зара, и ритуальное оружие легко разрубило смертоносные чары. Сможет ли оно так же легко отсечь привязанную к трупу душу?
— Сделал… это… кто… — прошелестел вдруг неупокойник.
Что-то было в этом неживом голосе. Беспокойство? Страх? Узнавание? Салзар покрепче перехватил тиз'зар и провел линию Омсты — живые к живым, мертвые к мертвым.
— Сделал… кто… ты…
Страх. Узнавание.
Медленно придвигаясь к застывшему на крыльце мертвецу, некромант вычерчивал перед собой знаки разделения. Руны на миг вспыхивали и бессильно гасли. Не то. Снова не то.
— Сделал… ты…
Страх. Узнавание. Ярость.
— Сделал…как… ты… такой…
…Не умерший вскидывает костлявые руки, и с тонких пальцев срывается нечто страшное и непонятное, словно сама праматерь Тьма Первозданная вышла против верного своего сына, напустив на него ужаснейшее из своих порождений. Что-то кричит из-за спины Медведь. Кажется, хочет, чтобы он выставил щит. Только это уже не к чему.
Время остановилось. Черная паутина зависает в гиаре от поднявшего тиз'зар колдуна, а под нефритовым острием рождается древний символ мастеров смерти — Алас — исправление ошибок. Искупление. В данном случае - чужой вины.
Один удар сердца — и вязкие секунды возвращаются в привычный темп. Темное плетение окутывает зависшую в воздухе огненную руну, чтобы тут же разлететься от нее тысячей колючих осколков. Лишившись связи с утомленной душой, мешком с костями падает на прогнившие доски мертвец. Обессиливший некромант медленно оседает на выгоревшую траву, внутренне содрогаясь от мысли, что было бы с ним, если бы он ошибся. Если бы неверно истолковал невнятные слова обезумевшего не умершего.
Сделал как ты такой.
Сделал такой как ты…
— Такой как я. Некромант с тиз'заром. Он узнал оружие.
Маги сидели на крыльце покосившейся хибары рядом с трупом старика-инструменталиста, ждали вызванную за ним повозку.
— Вы проморгали в своем городе мастера смерти, причем не самого низкого ранга. Тиз'зар получают на третьей-четвертой ступени.
Марко поморщился, но азгарец не стал продолжать щекотливую тему.
— Странное это было создание, — он взглянул на иссохшее тело. — Обычно не умершие являются результатом ошибки в ритуалах крови, но подобные особи быстро сходят с ума — душа не приемлет происходящих с телом изменений. А этот держался очень долго. Даже если предположить, что на обращение ушло около трех месяцев — это максимальный срок — то все равно уже по весне он должен был начать охоту. Так нет же, сидел тихо, как мышка.
— Как кошка, — хмыкнул старший наставник.
— Да, еще и кошка эта. Странно, согласитесь.
— Странно. Но я плохо разбираюсь в магии смерти. Что вы сами думаете?
— Тиз'зар. Это всего лишь предположение, но учитывая некоторые свойства ножа, оно не лишено смысла. Я думаю, магистра Феаста убили таким ножом, и позволили тиз'зару выпить всю кровь. Вы обратили внимание, как иссушен труп? Скорее всего, на получившийся результат убийца не рассчитывал, но нож, поглощая кровь и толику силы Феаста, стал еще и ненамеренным вместилищем частицы его души.
— Но что это давало убийце? Он мог получить силу Феаста через тиз'зар?
— Непосредственно? Нет. Нож используется в ритуалах изъятия, но играет отнюдь не главную роль. Все, что мог вытянуть таким образом некромант — лишь слабые отзвуки дара и слепок ауры…
— Конечно же! — уловил недосказанную мысль Марко. — Аура! Убийца встречался с другими магами под личиной Феаста, и они не заподозрили подмены. А ведь среди тех, кто помогал ему в апреле, были достаточно сильные волшебники. Наложенный морок их не обманул бы. Но тогда… Он может прятаться так постоянно! Маскироваться под чужой личиной, выкачивая кровь из своих жертв.
— Нет, - поспешил успокоить наставника Салзар. - В ближайшее время он подобного не повторит. Во-первых, тиз'зар не бездонен. Перенасытившийся кровью нож станет непригодным для настоящей работы. А во-вторых, наложение слепка ауры искажает структуру собственной. Если прибегать к этому способу маскировки слишком часто и держать накладку длительное время, процесс станет необратимым и волшебник рискует оборвать нить собственного дара, утратить способности. К тому же он и так неплохо прячется. Вы ведь не почувствовали ни в ком из местных мастера смерти, не так ли? Значит, он маскируетс. Под стихийника, к примеру. А отзвуки магии смерти так или иначе есть в любом из нас, кто хоть раз пытался поднять зомби, или работал с кладбищенской нежитью. Ведь эти действия входят в обязательную программу обучения, не так ли?
Чародеи уныло переглянулись. Они снова зашли в тупик.
— Ну, теперь у нас есть тело, — произнес задумчиво Ворон. — Можно будет отчитаться в столицу, что преступник найден и убит нами при попытке захвата.
— Вы серьезно?
— Вполне. Эльфов это успокоит, по крайней мере.
— А настоящего убийцу — насторожит.
— Вот именно.
…Снова огонь и удушливый чад…
Снова ужас и боль…
Снова ладонь на горящем лбу, светлые волосы и улыбка аури…
А после – море: рокот волн и шелест песка…
И имя, прозвучавшее издалека. Чужое, незнакомое имя. Но отчего-то он, проснувшись, повторял это имя и думал о море…
Глава 7
Разговор этот начала Галла. Даже не начала, а так — обронила вскользь, что, может быть, стоит уехать куда-нибудь подальше от Марони. Откуда такие мысли, Лайс у нее не спрашивал, но догадывался: за него волнуется, переживает, как он теперь станет встречаться в отряде с Брайтом, который, вопреки ожиданиям, никуда не ушел.
— А школа как же? Тебе ведь совсем немного осталось. Вот выучишься…
Она взглянула как-то странно, но лишь кивнула в ответ.
А потом поехала в эту самую школу. В выходной. Но он тоже промолчал — пусть уж лучше загружает себя учебой, чем ненужными мыслями.
Маризе же отвлечься было не на что, и потому ненужные мысли посещали ее регулярно.
— Уедешь завтра? — спросила она, оставшись с ним наедине.
— Да. Но вечером уже буду дома. А что?
Карди пожала плечами.
— Я тут подумала… Подумала, что теперь у тебя не будет времени для занятий с Ласси. А мы ведь отчасти ради этого здесь…
— Я же сказал, что буду приезжать вечерами. И обучение Ласси — не единственная причина.
— Да, об этом я тоже хотела поговорить, — женщина опустила глаза. — Мне кажется, моя помощь Галле не понадобится. С ней все в порядке, никаких отклонений. И не думаю, что что-то изменится. Она ведь дракон, по крайней мере, наполовину. И ее кровь — лучшая гарантия нормального протекания беременности и успешных родов. Когда придет время, ей нужен будет акушер, и только. В моем присутствии необходимости нет.
Она вздохнула, почти всхлипнула, и он, взглянув на нее в этот момент, вдруг вспомнил маленькую девочку, которой привозил когда-то игрушки и сладости из разных уголков Сопределья. Нет, она не была единственной маленькой девочкой, получавшей подобные подарки, — у многих его знакомых были дети, и каждому он нес что-нибудь, когда навещал их родителей. Но только она опускала глаза и вздыхала так жалобно, если он вдруг приходил с пустыми руками. И тогда он шарил по карманам в поисках любой безделушки: зажигалки, брелока, коробочки мятных леденцов — хоть чего-нибудь, лишь бы только она не расплакалась.
Но девочка выросла.
— Я тут никому не нужна, — сказала тихо.
— Не правда, — возразил мужчина. — Ты всем нужна. В первую очередь Ласси.
— Да, но…
— Галле. Может, не как медик, но как подруга. Мне кажется, вы неплохо ладите, а у девочки сейчас сложный период, любая поддержка важна.
Карди рассеяно кивнула, и Эн-Ферро понял свою промашку: в последние дни Галла снова стала для нее чужой, вернувшись к насыщенной школьной жизни и прежним друзьям.
— Мне, — решился он на последний аргумент. — Понимаешь, я не привык к такой жизни. К семейной, домашней. И не умею обращаться с детьми. Я их не понимаю. У меня было двое, я думал, что все о них знаю, делаю для них все, что могу. А вышло… Так что не говори, что ты здесь не нужна. Ты умная, внимательная, ты всегда знаешь, что сделать и что сказать…
Говорить подобные вещи он был не мастак, но сбивчивая речь прозвучала искренне и трогательно.
Однако на такой эффект Лайс никак не рассчитывал: не дождавшись, пока он закончит Мариза бросилась к нему и заключила в объятья. Нет, «в объятья» — это еще слабо сказано: обхватила руками за шею и буквально повисла на нем. А вместо ответных теплых слов кард услышал только протяжное, но, к счастью, не громкое «И-и-и-и».
Кажется, что-то подобное уже было.
Придерживая женщину и стараясь не упасть сам, он развернулся шаря глазами по полу. Точно — прямо посреди комнаты сидел маленький серый мышонок.
— Мари, я…
— И-и-и!
— Это же просто мышь.
— Мы-ы-ышь, — проскулила она, для верности обхватывая его еще и ногами.
— Если ты меня не отпустишь, я не смогу ее прогнать.
Карди затрясла головой и вцепилась в него еще крепче. И он не сказал бы, что это было неприятно.
— Мари, Галла в школе, и в этот раз на выручку не придет. Давай, я поставлю тебя на диван? Или на стол? Мыши не прыгают так высоко. Они вообще не прыгают.
Она снова замотала головой и, прижавшись сильнее, как огромную тайну прошептала в самое ухо:
— У папы в лаборатории были мыши. Они прыгали.
— Тогда я позову Ласси, хорошо?
Долго звать не пришлось, сын как будто только и ждал, когда его кликнут.
— Ой, мышка! — просиял он, глядя при этом на родителей. — Я поймаю, сейчас.
С минуту он совершал какие-то странные пассы, по-видимому, пытаясь повторить трюк Галлы, а после набросил на мышонка сдернутую с кресла накидку.
— Я его во дворе выпущу, да?
— Только подальше, сыночек, — взмолилась Мариза.
Убедившись, что свирепый зверь пойман и обезврежен, она нерешительно спустилась на пол.
— Извини, — пробормотала растеряно. — Я их… Не люблю.
— Я заметил, — улыбнулся Эн-Ферро. — Но мы, кажется, о чем-то говорили? Вроде бы о том, что все мы здесь нужны друг другу.
— Все? – замялась она.
— Конечно. Ты же не станешь отрицать, что я тебе жизненно необходим? На кого еще ты влезешь, если мышь вернется?
Бережно сжимая свою добычу, Ласси добежал до сарая и свернул за угол. Царапаясь о колючие ветки разросшейся вдоль забора малины, вытащил из-под куста большую стеклянную банку, в которой тетя Галла раньше хранила крупу, и аккуратно опустил туда мышонка. Затем порылся в карманах, достал половинку яблока и кусочек печенья.
— Это тебе, заслужил. Ты только не сердись, хорошо? Я тебя обязательно отпущу, но попозже. Может быть, ты мне еще разок пригодишься…
Галла
Видимо, мне снова забыли о чем-то рассказать.
— Что значит, успокоит эльфов? — переспросила я у наставника, отворачиваясь от лежащего на столе тела. — Они же и так уверены, что колдун сгорел.
— Уже нет, — Салзар набросил на труп артефактора плотную серую ткань. — Я доложил его величеству о замеченном вами портале, а он, в свою очередь, не счел нужным скрывать это от принца Кэллиана.
— Но тогда они знают и то, что в посольстве был не магистр Феаст.
— Нет. Этого я говорить не стал. Иначе пришлось бы объяснять, откуда у нас такие сведения, и я боялся, что их сочтут недостоверными. Никто и никогда прежде не входил в Память Стихий, и нет даже упоминаний о том, что это возможно.
— Странно, что вы мне поверили, — пробурчала я оскорблено.
Но в чем-то он был прав. И хорошо, что ни эльфы, ни маги из орденской комиссии не знают всего.
— Ищем некроманта? С тиз'заром? — о ритуальном ноже я только читала.
— Да, — кивнул Ворон, — мастера смерти рангом не ниже третей ступени. Мы с вашим наставником как раз говорили об этом, когда вы пришли. Новая информация значительно сужает круг подозреваемых. В этой школе не обучают некромантии, лишь элементарным основам, и можно исключить всех обучавшихся здесь и никуда более не выезжавших…
— Багур, — тут же вставил Медведь. — Он работает тут с момента выпуска. Начинал младшим наставником. Нынешних младших наставников и учеников мы тоже, само собой, исключаем.
— Остаются Келай и Эвил, — подвела итог я.
— И еще десяток магов, живущих в Марони, — мой учитель до сих пор не желал верить в виновность кого-либо из наставников.
— Келай и Эвил, — повторила я, глядя на Салзара. — Выяснили что-нибудь о них?
— Не много. Оба приезжие. Магистр Келай, с его же слов, прошу заметить, прибыл откуда-то с юга Империи. Рекомендаций или послужного списка у него не спрашивали, так как должность распорядителя не требует особых талантов. А вот о магистре Эвиле известно чуть больше. Выпускник Врайгольской школы, преподавал там же какое-то время, после имел частную практику в небольшом городе на границах с Илимой, затем был в личных магах некого имперского вельможи, но недолго, а прежде чем перебраться три года назад в Марони, несколько лет обучал искусству в школе Сараста.
Сараст. Я вспомнила перекошенные физиономии членов приемной комиссии. Что ж, вполне может быть…
— А что вы думаете, тэсс Галла?
— Я?
Кажется, за последнюю длань они успели увериться в том, что тэсс Галла способна творить чудеса. Не магию, а именно чудеса. Которых, к сожалению, не бывает.
— Не знаю. Задержать обоих и допросить?
— На каком основании?
— Да безо всяких оснований! Невиновный не станет препятствовать следствию. А виновный…
— А виновный станет доказывать свою непричастность наравне с другим, — перебил меня Салзар.
— Они оба могут быть невиновны, — упорствовал в своих надеждах наставник.
— Вскрытие памяти, - предложила.
— Никто не позволит его провести, — возразил некромант.
— А нужно ли спрашивать позволения?
