Сквозь этот кошмар она пронесла его на ладонях, укрывая собой, в сердцевине бутона плотно сжатых лепестков своей энергии. Иначе внутри такой аномалии альтерец бы гарантированно не выжил. И смотреть на ржавый каменистый ландшафт Сильваны теперь было бы некому.
«Приехали, конечная», – беззаботно пошутила Летта. Эта крылатость ещё и шутит!
Обмануть Веймара масками и шуточками, скрыть от него настоящие чувства и положение вещей у крылаточки больше не получалось. Эти уловки он уже знал, а иллюзии и морок близкого феникса распознавал и вовсе интуитивно, насквозь. Он многого не понимал, но глубоко чувствовал её через слияние и связующие нити. Две связанные энергетики ощущались единым целым, прямая и обратная связь стали неразличимы, а чувства пары – неотделимы от собственных и насквозь прозрачны. За видимостью весёлости и беспечности птички скрывалась растущая тревога и что-то, похожее на растерянность.
Веймар ласково обнял её, поглаживая по спинке, между лопатками и крыльями, где ей особенно нравилось и успокаивало. Крылья Летта спрятала, но они уютно пульсировали под кожей в ответ на прикосновения, слегка щекоча ладонь бархатным током энергии. Это успокаивало уже его.
– Я толком не понял, что ты сделала, но впечатляет, – Веймар бросил беглый взгляд за её плечо, в ближайший иллюминатор. – Конечно, полёт любви гораздо приятнее и понравился больше, но и этот незабываем. Так и тянет зарисовать.
– Даже не помышляй, если не хочешь остаться внутри такой картинки навсегда. Создашь аномалию, затянет – можно и не выбраться, лучше цветочки и красивые пейзажи пока рисуй.
– Тебя только это тревожит? – аномалию создавать Веймар не собирался, ему такого счастья на жизнь вперёд с лихвой хватило.
Летта подняла на него встревоженный, обеспокоенный взгляд, уже не пытаясь что-то скрыть или приукрасить.
– Нет, это мелочи, которых можно избежать, если проявить разумность. А перерасход потенциала – это уже критичный фактор риска, – золотисто-янтарные кристаллы затуманились, погрузились куда-то вглубь пространства, времени и себя, напряжённо отражая разветвлённые многополосные мысли-магистрали. – За этот переход мой потенциал упал вчетверо сильнее расчётного. Если бы только мой, но и накопители «просели». Твой уровень Силы остался неизменным лишь за счёт полной изоляции от внешней среды, но незаметно утекает сейчас, когда я сняла изоляцию. Потенциал корабля тоже упал на пару десятков единиц, пока мы тут болтаем. Для корабля это незаметно, как комариный укус. Но самая опасная угроза — именно скрытая. То, чего мы не знаем, не понимаем и не можем противостоять.
Альтерец моментально уловил главное. Даже то, что не додумано и не высказано. Падение потенциала, энергетическое истощение – смертельно опасно, незаметная и неосознаваемая утечка Силы – фактически приговор. Невозможно противостоять тому, чего не понимаешь. А чтобы понять, может просто не хватить жизни. Сам бы он рискнул, но только своей. Прогнать бы феникса, или хотя бы обезопасить, но как? Они не просто связаны, а переплетены и сплавлены. Мимолётная опасная мысль на мгновение блеснула со дна сознания, подобно монетке, и снова скрылась в глубинах подсознания. Веймар увёл от неё сознание как можно дальше, сконцентрировав мысли на выжимке сухих фактов.
– Значит, у нас меньше времени и энергоресурса, чем мы думали, – Веймар почти инстинктивно вжал Летту в себя и зарылся лицом в её волосы, пропуская между пальцев шелковистые смоляные пряди с рубиновыми всполохами и переливами. Будто от этого появятся время и прочие ресурсы. От того, что втянул её в опасность, а возможно – и ловушку, ему стало больно почти физически.
Летта вздохнула и выпустила крылья, окутав его облаком золотистой плазмы. Словно снимая с души всякий груз и любую вину. Её плотная, гипнотическая аура власти, силы и могущества одним касанием стирала все прежние грехи, ласкала, согревала и берегла, как ничто больше. По телу прошла уже другая, приятная дрожь. Одна на двоих.
– Это моё решение. Я осознавала и осознаю, что и зачем делаю, и давно не птенец, чтобы нехорошие дяди или тёти втягивали меня в нехорошие обстоятельства, – альвиронка улыбнулась одними уголками губ, но из янтарных глубин глаз-кристаллов снова смотрело нечто, древнее, непостижимое и вечное. С пониманием, тихой нежностью и какой-то светлой, космической печалью. – Иногда обстоятельства просто существуют, а события просто случаются. Из этого нужно сделать выводы и немного подкорректировать планы с учетом новых факторов, – Летта задумалась, позволяя эмоциям течь, а зрачкам и радужкам двоиться.
Пара внутренних зрачков расфокусировались и ушли в себя, но внешние продолжали смотреть так же цепко, пронзительно и ясно. Сенсоры и фокусы восприятия мерцали, переключались, пульсировали, обменивались бесчисленными огоньками-импульсами по квазинейронным связям. Их структура в самом деле напоминала паутину, живую гирлянду или тончайшее фрактальное кружево, многомерный калейдоскоп, в котором ни один узор никогда не повторялся. Но в каждом ощущалась невероятная, чуждая, запредельная гармония. Музыка сфер, симфония красок, тонов, полутонов и нервных импульсов. Почти полёт. Чем больше Веймар в них вглядывался, тем больше эта картина завораживала. Но многомерное сознание всего лишь обрабатывало доступную информацию. Он видел просто коммутации и структурирование довольно ограниченных инфопотоков на переменной ячеистой базе. Лучше бы на неизменной, но что есть. После повышения квалификации у такого менталиста, как Леттариона, он хотя бы в целом понимал, что она делает и как. И всё больше восхищался её мастерством. Даже больше, чем мастерством – Искусством.
– Похоже, это какое-то поле, которое тянет или глушит нашу силу, – пришла к выводу Летта. – Но какое именно – не идентифицирую. В моей памяти подобного нет, и в твоей, видимо, тоже. Значит, нужно идентифицировать. Я покину корабль первой, попытаюсь разобраться.
– Почему это ты? – Веймар ощутил противный холодок. Отпускать её с относительно безопасного корабля в зону действия неизвестного поля и Альтерра знает, чего ещё?
– Хотя бы потому, что я сама поле и могу существовать бесплотно, в виде энергии, а ты нет! Корабль Ильмираны в прошлом тоже зацепить будет проще, и сделать это могу только я, как хрономаг. Или ты думал, у нас с тобой вечность в ресурсе, по объявлениям её искать, через сотню лет? – Летта досадно щелкнула его по лбу краешком крыла, предвосхищая глупый вопрос. – Теоретически, можно вытащить тебя из тела, с Элиссой подобное было, значит и у других альтерцев не исключено. Но это состояние для тебя чуждое. У тебя же нет посмертного опыта и никто вас такому не учил, а сейчас учиться поздновато. Сам процесс довольно жуткий и почти не отличается от смерти, а толку? Ты мне будешь не помощником и напарником, а беспомощным птенчиком, пока тело валяется в коме. Новорождённым младенцем, которого швырнули из утробы мамки прямиком в океан. Сильно он поплывёт, и вообще выживет, даже если акула его не сожрёт и не утопит, а бережно пронесёт через все глубины, рифы и шторма? Элис после такого геройства отец с трудом собрал, и тебе жить надоело? Не факт, что я вообще смогу тебя вернуть и вывести из комы, а оболочку могут прихлопнуть и без таких хлопот. Так что морковка тебе от снеговика, а не выход из корабля. Пока хотя бы не разберёмся, что за ир-те-хаар здесь творится.
От Летты исходили какие-то странные эманации. Слишком странные, даже для неё. Веймар бы и не заметил, и не придал значения, но частица Творца ощутила нечто такое, чего не замечал ни разум, ни магическое зрение и паранормальное восприятие. На грани восприятия, или совсем за гранью, в спектре феникса появились новые краски, новые ноты. Совсем слабенькие, хрупкие, почти неуловимые искорки… новорожденной жизни. Две. И в каждой удивительно сплелись полярные силы. Лёд и пламя, ставшее одним. Не может быть…
– Это безумие! – Веймар почти неосознанно, так же инстинктивно выпустил несколько жгутов концентрированной силы Льда, заряженной мощным усыпляющим психокодом.
Летта дёрнулась и обмякла, крылья разжались и беспомощно повисли, касаясь маховыми перьями холодного пола.
– Она меня убьёт. Но хотя бы сама будет в безопасности и… – об остальном даже подумать было страшно. Мысли и воля Творца, слово, обретающее плоть, его сила против её и весь этот чокнутый мир… Настоящее безумие. А он – настоящий псих. Если не почудилось – самый счастливый псих в Мультивселенной.
Веймар легко подхватил её на руки, стараясь не смять и не повредить распластанные крылья. Нести Летту они мешали, поэтому он просто телепортировался в каюту и уложил её в постель, осторожно расправив крылышки. Так ей нравилось, а он был уверен, что птичка выспится с комфортом. Бессознательная и беззащитная Летта выглядела такой хрупкой и трогательной, что сердце сжалось. Веймар не удержался, ненадолго присел рядом, нежно провёл по её щеке кончиками пальцев, будто пытаясь запомнить каждую чёрточку.
В последнем завершённом интервале жизни меня расстреляли из системы ПВО. Так бывает…
По позвоночнику пробежал противный холодок. Мысли путались, больше напоминая Первородный Хаос, чем мысли. Как отпустить её туда, где опасно, где враги, неизвестные поля и везде это проклятое ПВО… Пусть злится, ругается, возненавидит его – лишь бы жила. Да пусть хоть заживо сожжет, квантует на частицы или вырвет капсулу времени, вместе с сердцем – эти три жизни он сохранит любой ценой. Абсолютно любой. Его потомки, ему и рисковать, и платить за свои ошибки тоже ему. Не ей. Веймар бездумно коснулся крыла – и сознание накрыла бесконечная чернильная тьма.
– Милый мой, наивный снеговичок. Ну куда тебе играть со мной, – крыло бережно подхватило бесчувственное тело и уложило на спину. – Мы Альтерру усыпили, когда потребовалось. Думал, случайно, и мне неизвестны такие фокусы? Ты отключил мне внешний контур и парочку ментальных линий из многих. Придётся повторить с тобой эту тему и провести работу над ошибками, чтоб с реальным врагом так не облажался. О чём ты вообще думал…
Летта ласково, невесомо провела по его лицу краешком крыла. Нежно коснулась губами неподвижных губ и век. Да ни о чём не думал, в голове такая мешанина – просто кошмар менталиста. А эмоциональный фон – сплошной ужас, животный страх. Не за себя. За неё. После потери Ильмираны, любая угроза паре для него – мощнейший триггер. С его почти бесконтрольной паранормой, вероятность уничтожения Сильваны уже не лежит в мнимых областях. Летта никак не могла просчитать Творца, и что случится, если его всерьёз накроет. А ей самой никуда не деться от клятвы.
– Спи, моё второе сердце, – на прощание шепнула плазма, полностью трансформируя физическое тело в поле лучистой энергии.
… Пограничное пространство Альянса, Сильвана-4, поле событий
В небе над Сильваной протянулись тонкие золотистые паутинки, идущие ниоткуда в никуда, замыкаясь сами на себя в сетчатую гиперсферу. Возможно, наземные и орбитальные системы наблюдения зафиксировали аномальные всплески и колебания физических полей, а радары местами показали погоду, помехи и белые пятна. Но зафиксировать четырёхмерный объект, а тем более понять его природу или как-то воздействовать на то, что выходит за пределы их пространства и времени, местные трёхмерные физически не могли. Ещё поэтому Летта выбрала эту форму и состояние, несмотря на энергозатратность.
На крайний случай, она поглотила Негасимую Искру – сверхмощный артефакт, способный несколько лет питать Огненной силой средненький трёхмерный мир в несколько параллельных реальностей, планетную систему или небольшую локаль. Или наоборот, их разрушить и сжечь в одной вспышке, а самой Летте напрочь сломать структуру. Перерождаться после такого придётся младенцем, заново формировать все оболочки и восстанавливать расколотую память, как после обширного повреждения. Как любой носитель Изначальной силы, такой источник требовал разумности и осторожности.
Но лучших вариантов Летта не видела. Охватить космические масштабы и временной интервал больше века – не альтерца в постель завалить, ради любопытства и зажигательных утех. Хотя, она лучше бы занялась утехами. Но клятва, ставшая Законом, связывала и её. Не меньше, чем снеговичка – долг жизни. Невидимые сети, паутина причинно-следственных связей и цепи событий, которых не разорвать и богам. Летта не хотела впутывать в эти сети любимого мужчину. И каждой частицей беспокоилась, чтоб Веймар не пострадал. В этом они удивительно зеркалили друг друга и были похожи, как грани одного тессеракта.
Многомерное сознание так же раскинулось в сеть и протянулось во времени, охватив застывшее кружево прошлого и бесчисленные веточки ещё не существующих стриммеров, тонкими призрачными нитями протянутые в будущее. Летта осознавалась в каждой точке пространства и поля времени, раскинув диапазон частот на максимум. Её структура постоянно менялась, напоминая огненный четырёхмерный калейдоскоп. Гиперсфера, симплекс, тессеракт, октеракт, снова симплекс, осоэдр, дуопризма, связавшая несколько разрозненных хронопластов в единую сигнальную сеть. Феникс не собиралась тратить ресурс на сканирование каждого корабля с давно мёртвыми беженцами, если хронозадачка спокойно решалась через стандарт. Разрешение живой планеты на линейные темпоральные итерации третьего уровня действовало, за что птичка была ей безмерно благодарна. Слепок ауры Ильмираны и её индивидуальный спектр Летта сняла ещё на Альтерре, как из памяти мужа, так и через прямой выход в прошлое, пока мужчины занимались кораблём. Самой было интересно взглянуть на ту, что давно погибла, навсегда осталась в отрицательном времени, застывшей паутине квантовых струн, но продолжала жить в сердце Веймара. Единственный лучик света, согревающий это разорванное сердце и выстуженную душу. Уже за это Летта испытывала к ней благодарность, глубокое сострадание и что-то вроде нежности. С горьковатым сожалением, что ничего изменить в этом прошлом, увы, не в силах. Такая итерация, как изменение прошлого, здесь относится к запрещённым на уровне метакода, эта цепь событий давно сложилась и застыла компаундом. Ни развилочки, ни бифуркации, а она всего лишь архонта. Никто бы и не позволил ей перекраивать прошлое, творить дичь во времени и снова создавать аномалии. Максимум – поставить Ильми метку, печать-маячок, завязав на кровь, чтобы не потерять её и будущих потомков, как песчинки в океане беспощадного времени.
Теперь осталось только обнаружить частицу себя, текущую сквозь время, перехватить девушку в момент прилёта в эту задницу мира и пройти по следу, охватив все кровные связи, идущие от неё и Веймара. Ничего особенного, не считая ПВО, энергозатрат по всему полю времени за сотню лет, и неизвестного поля, опутавшего планету удушливым ядовитым облаком. Летту передернуло от разрушительных эманаций, с явным душком тлена и разложения. Если умирающая Альтерра загибалась от аномалий, дефицита энергии и дисбаланса, но оставалась живой, Сильвана просто пожирала энергию из пространства, преобразуя в то самое гибельное поле. Как здесь вообще осталось что-то живое…
«Приехали, конечная», – беззаботно пошутила Летта. Эта крылатость ещё и шутит!
Обмануть Веймара масками и шуточками, скрыть от него настоящие чувства и положение вещей у крылаточки больше не получалось. Эти уловки он уже знал, а иллюзии и морок близкого феникса распознавал и вовсе интуитивно, насквозь. Он многого не понимал, но глубоко чувствовал её через слияние и связующие нити. Две связанные энергетики ощущались единым целым, прямая и обратная связь стали неразличимы, а чувства пары – неотделимы от собственных и насквозь прозрачны. За видимостью весёлости и беспечности птички скрывалась растущая тревога и что-то, похожее на растерянность.
Веймар ласково обнял её, поглаживая по спинке, между лопатками и крыльями, где ей особенно нравилось и успокаивало. Крылья Летта спрятала, но они уютно пульсировали под кожей в ответ на прикосновения, слегка щекоча ладонь бархатным током энергии. Это успокаивало уже его.
– Я толком не понял, что ты сделала, но впечатляет, – Веймар бросил беглый взгляд за её плечо, в ближайший иллюминатор. – Конечно, полёт любви гораздо приятнее и понравился больше, но и этот незабываем. Так и тянет зарисовать.
– Даже не помышляй, если не хочешь остаться внутри такой картинки навсегда. Создашь аномалию, затянет – можно и не выбраться, лучше цветочки и красивые пейзажи пока рисуй.
– Тебя только это тревожит? – аномалию создавать Веймар не собирался, ему такого счастья на жизнь вперёд с лихвой хватило.
Летта подняла на него встревоженный, обеспокоенный взгляд, уже не пытаясь что-то скрыть или приукрасить.
– Нет, это мелочи, которых можно избежать, если проявить разумность. А перерасход потенциала – это уже критичный фактор риска, – золотисто-янтарные кристаллы затуманились, погрузились куда-то вглубь пространства, времени и себя, напряжённо отражая разветвлённые многополосные мысли-магистрали. – За этот переход мой потенциал упал вчетверо сильнее расчётного. Если бы только мой, но и накопители «просели». Твой уровень Силы остался неизменным лишь за счёт полной изоляции от внешней среды, но незаметно утекает сейчас, когда я сняла изоляцию. Потенциал корабля тоже упал на пару десятков единиц, пока мы тут болтаем. Для корабля это незаметно, как комариный укус. Но самая опасная угроза — именно скрытая. То, чего мы не знаем, не понимаем и не можем противостоять.
Альтерец моментально уловил главное. Даже то, что не додумано и не высказано. Падение потенциала, энергетическое истощение – смертельно опасно, незаметная и неосознаваемая утечка Силы – фактически приговор. Невозможно противостоять тому, чего не понимаешь. А чтобы понять, может просто не хватить жизни. Сам бы он рискнул, но только своей. Прогнать бы феникса, или хотя бы обезопасить, но как? Они не просто связаны, а переплетены и сплавлены. Мимолётная опасная мысль на мгновение блеснула со дна сознания, подобно монетке, и снова скрылась в глубинах подсознания. Веймар увёл от неё сознание как можно дальше, сконцентрировав мысли на выжимке сухих фактов.
– Значит, у нас меньше времени и энергоресурса, чем мы думали, – Веймар почти инстинктивно вжал Летту в себя и зарылся лицом в её волосы, пропуская между пальцев шелковистые смоляные пряди с рубиновыми всполохами и переливами. Будто от этого появятся время и прочие ресурсы. От того, что втянул её в опасность, а возможно – и ловушку, ему стало больно почти физически.
Летта вздохнула и выпустила крылья, окутав его облаком золотистой плазмы. Словно снимая с души всякий груз и любую вину. Её плотная, гипнотическая аура власти, силы и могущества одним касанием стирала все прежние грехи, ласкала, согревала и берегла, как ничто больше. По телу прошла уже другая, приятная дрожь. Одна на двоих.
– Это моё решение. Я осознавала и осознаю, что и зачем делаю, и давно не птенец, чтобы нехорошие дяди или тёти втягивали меня в нехорошие обстоятельства, – альвиронка улыбнулась одними уголками губ, но из янтарных глубин глаз-кристаллов снова смотрело нечто, древнее, непостижимое и вечное. С пониманием, тихой нежностью и какой-то светлой, космической печалью. – Иногда обстоятельства просто существуют, а события просто случаются. Из этого нужно сделать выводы и немного подкорректировать планы с учетом новых факторов, – Летта задумалась, позволяя эмоциям течь, а зрачкам и радужкам двоиться.
Пара внутренних зрачков расфокусировались и ушли в себя, но внешние продолжали смотреть так же цепко, пронзительно и ясно. Сенсоры и фокусы восприятия мерцали, переключались, пульсировали, обменивались бесчисленными огоньками-импульсами по квазинейронным связям. Их структура в самом деле напоминала паутину, живую гирлянду или тончайшее фрактальное кружево, многомерный калейдоскоп, в котором ни один узор никогда не повторялся. Но в каждом ощущалась невероятная, чуждая, запредельная гармония. Музыка сфер, симфония красок, тонов, полутонов и нервных импульсов. Почти полёт. Чем больше Веймар в них вглядывался, тем больше эта картина завораживала. Но многомерное сознание всего лишь обрабатывало доступную информацию. Он видел просто коммутации и структурирование довольно ограниченных инфопотоков на переменной ячеистой базе. Лучше бы на неизменной, но что есть. После повышения квалификации у такого менталиста, как Леттариона, он хотя бы в целом понимал, что она делает и как. И всё больше восхищался её мастерством. Даже больше, чем мастерством – Искусством.
– Похоже, это какое-то поле, которое тянет или глушит нашу силу, – пришла к выводу Летта. – Но какое именно – не идентифицирую. В моей памяти подобного нет, и в твоей, видимо, тоже. Значит, нужно идентифицировать. Я покину корабль первой, попытаюсь разобраться.
– Почему это ты? – Веймар ощутил противный холодок. Отпускать её с относительно безопасного корабля в зону действия неизвестного поля и Альтерра знает, чего ещё?
– Хотя бы потому, что я сама поле и могу существовать бесплотно, в виде энергии, а ты нет! Корабль Ильмираны в прошлом тоже зацепить будет проще, и сделать это могу только я, как хрономаг. Или ты думал, у нас с тобой вечность в ресурсе, по объявлениям её искать, через сотню лет? – Летта досадно щелкнула его по лбу краешком крыла, предвосхищая глупый вопрос. – Теоретически, можно вытащить тебя из тела, с Элиссой подобное было, значит и у других альтерцев не исключено. Но это состояние для тебя чуждое. У тебя же нет посмертного опыта и никто вас такому не учил, а сейчас учиться поздновато. Сам процесс довольно жуткий и почти не отличается от смерти, а толку? Ты мне будешь не помощником и напарником, а беспомощным птенчиком, пока тело валяется в коме. Новорождённым младенцем, которого швырнули из утробы мамки прямиком в океан. Сильно он поплывёт, и вообще выживет, даже если акула его не сожрёт и не утопит, а бережно пронесёт через все глубины, рифы и шторма? Элис после такого геройства отец с трудом собрал, и тебе жить надоело? Не факт, что я вообще смогу тебя вернуть и вывести из комы, а оболочку могут прихлопнуть и без таких хлопот. Так что морковка тебе от снеговика, а не выход из корабля. Пока хотя бы не разберёмся, что за ир-те-хаар здесь творится.
От Летты исходили какие-то странные эманации. Слишком странные, даже для неё. Веймар бы и не заметил, и не придал значения, но частица Творца ощутила нечто такое, чего не замечал ни разум, ни магическое зрение и паранормальное восприятие. На грани восприятия, или совсем за гранью, в спектре феникса появились новые краски, новые ноты. Совсем слабенькие, хрупкие, почти неуловимые искорки… новорожденной жизни. Две. И в каждой удивительно сплелись полярные силы. Лёд и пламя, ставшее одним. Не может быть…
– Это безумие! – Веймар почти неосознанно, так же инстинктивно выпустил несколько жгутов концентрированной силы Льда, заряженной мощным усыпляющим психокодом.
Летта дёрнулась и обмякла, крылья разжались и беспомощно повисли, касаясь маховыми перьями холодного пола.
– Она меня убьёт. Но хотя бы сама будет в безопасности и… – об остальном даже подумать было страшно. Мысли и воля Творца, слово, обретающее плоть, его сила против её и весь этот чокнутый мир… Настоящее безумие. А он – настоящий псих. Если не почудилось – самый счастливый псих в Мультивселенной.
Веймар легко подхватил её на руки, стараясь не смять и не повредить распластанные крылья. Нести Летту они мешали, поэтому он просто телепортировался в каюту и уложил её в постель, осторожно расправив крылышки. Так ей нравилось, а он был уверен, что птичка выспится с комфортом. Бессознательная и беззащитная Летта выглядела такой хрупкой и трогательной, что сердце сжалось. Веймар не удержался, ненадолго присел рядом, нежно провёл по её щеке кончиками пальцев, будто пытаясь запомнить каждую чёрточку.
В последнем завершённом интервале жизни меня расстреляли из системы ПВО. Так бывает…
По позвоночнику пробежал противный холодок. Мысли путались, больше напоминая Первородный Хаос, чем мысли. Как отпустить её туда, где опасно, где враги, неизвестные поля и везде это проклятое ПВО… Пусть злится, ругается, возненавидит его – лишь бы жила. Да пусть хоть заживо сожжет, квантует на частицы или вырвет капсулу времени, вместе с сердцем – эти три жизни он сохранит любой ценой. Абсолютно любой. Его потомки, ему и рисковать, и платить за свои ошибки тоже ему. Не ей. Веймар бездумно коснулся крыла – и сознание накрыла бесконечная чернильная тьма.
– Милый мой, наивный снеговичок. Ну куда тебе играть со мной, – крыло бережно подхватило бесчувственное тело и уложило на спину. – Мы Альтерру усыпили, когда потребовалось. Думал, случайно, и мне неизвестны такие фокусы? Ты отключил мне внешний контур и парочку ментальных линий из многих. Придётся повторить с тобой эту тему и провести работу над ошибками, чтоб с реальным врагом так не облажался. О чём ты вообще думал…
Летта ласково, невесомо провела по его лицу краешком крыла. Нежно коснулась губами неподвижных губ и век. Да ни о чём не думал, в голове такая мешанина – просто кошмар менталиста. А эмоциональный фон – сплошной ужас, животный страх. Не за себя. За неё. После потери Ильмираны, любая угроза паре для него – мощнейший триггер. С его почти бесконтрольной паранормой, вероятность уничтожения Сильваны уже не лежит в мнимых областях. Летта никак не могла просчитать Творца, и что случится, если его всерьёз накроет. А ей самой никуда не деться от клятвы.
– Спи, моё второе сердце, – на прощание шепнула плазма, полностью трансформируя физическое тело в поле лучистой энергии.
… Пограничное пространство Альянса, Сильвана-4, поле событий
В небе над Сильваной протянулись тонкие золотистые паутинки, идущие ниоткуда в никуда, замыкаясь сами на себя в сетчатую гиперсферу. Возможно, наземные и орбитальные системы наблюдения зафиксировали аномальные всплески и колебания физических полей, а радары местами показали погоду, помехи и белые пятна. Но зафиксировать четырёхмерный объект, а тем более понять его природу или как-то воздействовать на то, что выходит за пределы их пространства и времени, местные трёхмерные физически не могли. Ещё поэтому Летта выбрала эту форму и состояние, несмотря на энергозатратность.
На крайний случай, она поглотила Негасимую Искру – сверхмощный артефакт, способный несколько лет питать Огненной силой средненький трёхмерный мир в несколько параллельных реальностей, планетную систему или небольшую локаль. Или наоборот, их разрушить и сжечь в одной вспышке, а самой Летте напрочь сломать структуру. Перерождаться после такого придётся младенцем, заново формировать все оболочки и восстанавливать расколотую память, как после обширного повреждения. Как любой носитель Изначальной силы, такой источник требовал разумности и осторожности.
Но лучших вариантов Летта не видела. Охватить космические масштабы и временной интервал больше века – не альтерца в постель завалить, ради любопытства и зажигательных утех. Хотя, она лучше бы занялась утехами. Но клятва, ставшая Законом, связывала и её. Не меньше, чем снеговичка – долг жизни. Невидимые сети, паутина причинно-следственных связей и цепи событий, которых не разорвать и богам. Летта не хотела впутывать в эти сети любимого мужчину. И каждой частицей беспокоилась, чтоб Веймар не пострадал. В этом они удивительно зеркалили друг друга и были похожи, как грани одного тессеракта.
Многомерное сознание так же раскинулось в сеть и протянулось во времени, охватив застывшее кружево прошлого и бесчисленные веточки ещё не существующих стриммеров, тонкими призрачными нитями протянутые в будущее. Летта осознавалась в каждой точке пространства и поля времени, раскинув диапазон частот на максимум. Её структура постоянно менялась, напоминая огненный четырёхмерный калейдоскоп. Гиперсфера, симплекс, тессеракт, октеракт, снова симплекс, осоэдр, дуопризма, связавшая несколько разрозненных хронопластов в единую сигнальную сеть. Феникс не собиралась тратить ресурс на сканирование каждого корабля с давно мёртвыми беженцами, если хронозадачка спокойно решалась через стандарт. Разрешение живой планеты на линейные темпоральные итерации третьего уровня действовало, за что птичка была ей безмерно благодарна. Слепок ауры Ильмираны и её индивидуальный спектр Летта сняла ещё на Альтерре, как из памяти мужа, так и через прямой выход в прошлое, пока мужчины занимались кораблём. Самой было интересно взглянуть на ту, что давно погибла, навсегда осталась в отрицательном времени, застывшей паутине квантовых струн, но продолжала жить в сердце Веймара. Единственный лучик света, согревающий это разорванное сердце и выстуженную душу. Уже за это Летта испытывала к ней благодарность, глубокое сострадание и что-то вроде нежности. С горьковатым сожалением, что ничего изменить в этом прошлом, увы, не в силах. Такая итерация, как изменение прошлого, здесь относится к запрещённым на уровне метакода, эта цепь событий давно сложилась и застыла компаундом. Ни развилочки, ни бифуркации, а она всего лишь архонта. Никто бы и не позволил ей перекраивать прошлое, творить дичь во времени и снова создавать аномалии. Максимум – поставить Ильми метку, печать-маячок, завязав на кровь, чтобы не потерять её и будущих потомков, как песчинки в океане беспощадного времени.
Теперь осталось только обнаружить частицу себя, текущую сквозь время, перехватить девушку в момент прилёта в эту задницу мира и пройти по следу, охватив все кровные связи, идущие от неё и Веймара. Ничего особенного, не считая ПВО, энергозатрат по всему полю времени за сотню лет, и неизвестного поля, опутавшего планету удушливым ядовитым облаком. Летту передернуло от разрушительных эманаций, с явным душком тлена и разложения. Если умирающая Альтерра загибалась от аномалий, дефицита энергии и дисбаланса, но оставалась живой, Сильвана просто пожирала энергию из пространства, преобразуя в то самое гибельное поле. Как здесь вообще осталось что-то живое…
