– Ты выживала, – тихо проговорил он.
– Да, а теперь живу.
Небольшая пещера и месторождение альгиума растаяли. Теперь вокруг расстилалась бескрайняя зеленая равнина. Лёгкий туман укрывал её от взглядов посторонних. Только вдали виднелись очертания гор, окутанных нежными лучами двух солнц. Веймар с интересом огляделся, отмечая тонким восприятием недоступные прежде оттенки и энергии. Кажется, он успел привыкнуть к квази-реальностям. Альтерра чувствовалась повсюду – в каждом порыве ветра, в каждом оттенке света и даже в едва ощутимом трепете воздуха и квантовых струн остановленного времени.
– Ты ведь уже знаешь, что я скажу и о чем спрошу, – произнёс он, глядя в пространство перед собой.
– Знаю, – отозвалась Альтерра. Её голос, как всегда, был лёгким и чистым, словно снежинки, танцующие на ветру. – Ты ищешь подтверждения своим мыслям и боишься его получить.
Веймар промолчал. Он и сам не до конца понимал, что ищет и что хочет узнать.
– Как ты думаешь, что значит быть творцом? – нарушила молчание Альтерра.
Для неё мысли собеседника не были загадкой. Но некоторые вещи Веймар должен осознать сам.
– Для Летты – это одна из паранорм, вроде материализации, для меня – скорее сам процесс. Потребность создавать. А может и бомба. Смотря, что натворить, – альтерец задумался.
– И оба по-своему правы. Только Леттариона – рациональный практичный разум, физик и метафизик, восприятие у неё материалистическое. Она сама – разумная энергия, и картина мира у неё энергетическая. Ты – больше интуит, восприятие у тебя образное, мышление творческое, а картина мира мозаичная, из красок, нот, озарений, эмоций, чувства гармонии. Для созидания и то, и другое в равной степени важно. Ещё поэтому твой дар раскрывается именно с ней – вы балансируете и дополняете друг друга. А натворить можно и вовсе без дара. Творить – это ведь не просто создавать. Это осознавать и быть готовым принимать последствия.
– Последствия... – Веймар усмехнулся. – Летта тоже любит рассуждать о последствиях.
– И она права. Только дураки и слабаки не думают о будущем. Надеюсь, ты не относишь себя ни к первой, ни ко второй категории, – голос Альтерры стал глубже, теплее. – Летта – часть твоего будущего, как и ты – её. Раз вы пошли на слияние, должны это осознавать. Вопрос в другом: какую форму вы придадите этому будущему?
Веймар поднял взгляд к небу. Будто бы от Альтерры можно скрыть слияние? Смешно, и смысл какой. Два солнца Альтерры сияли над далекими горами. Этот свет напомнил ему золотисто-янтарные глаза и крылья феникса, готового разжечь пламя там, где другие видели лишь сажу и пепел. Летта тоже думала о нём, и Веймар это чувствовал. Ещё один эффект слияния и синхронизации. Долг жизни исчез как не бывало, но альтерца это не интересовало вовсе.
– Ты ставишь этот вопрос так, будто я могу всё изменить, – несмело сказал Веймар.
– А разве не ты Творец? – в голосе Альтерры появилась едва уловимая улыбка. – Ты уже изменил себя, позволив Летте приблизиться. Творец не только создаёт. Он выбирает, какой станет его реальность.
Веймар вспомнил, как Летта сказала ему однажды: «Мы не просто двигаем фигурки на доске. Мы – доска, фигуры и игроки. Всё сразу. Быть всем – тяжело»
– Я... не знаю, смогу ли быть достойным её. И достойным силы Творца… – голос Веймара дрогнул.
– Это говорят отголоски прошлых ошибок. Сила Творца – ещё и в том, чтобы не бояться изменений. Не бояться ошибок. И не бояться привязанностей. Я тоже совершила немало ошибок, но если бы всего боялась, живая планета так и осталась бы лишь дерзким замыслом.
У Веймара округлились глаза. Это что, Альтерра признаётся ему в своих ошибках? Почему, с чего и какого вообще хаоса…
– Скорее, для чего. Чтобы ты их не повторял, разумеется, – планетарное сознание натянуто улыбнулось, но сиреневые глаза-самоцветы смотрели пронзительно и серьезно. – Когда-то очень давно, когда я была юной и слишком самонадеянной… А чему ты удивляешься? Даже такие как я совершают ошибки, – ответила она на невысказанный вопрос. – Я допустила много ошибок. Но хотя бы смогла их принять и исправить. Не без помощи, конечно. Сам знаешь, чьей. А тогда я была сильно истощена, измучена и очень одинока. Ощутив рождение новой души в момент слабости и грусти, я наделила новорожденного крохотной частицей собственного дара. Этим малышом был ты.
Веймар замер, будто стазисом поражённый. Он даже и помыслить не мог, что получил искру дара самой Альтерры и каплю её личной силы. Такое даже в самых смелых мечтах не намечтаешь.
– Я надеялась, что со временем ты разовьёшь дар и сможешь творить. Конечно, не на одном со мной уровне, миры и цивилизации создавать у тебя не выйдет. Но что-то невероятное, важное, исцеляющее души и меняющее мир к лучшему, – Альтерра грустно улыбнулась. – Я не подумала, что это слишком тяжелая ноша для более низкочастотного существа, что бремя Создателя может быть непосильно для создания. Да и вероятности просчитала только самые ближайшие. На большее не было ни времени, ни сил. Возможно, без моего дара твоя жизнь сложилась бы удачнее и намного проще, – сиреневые глаза Праматери смотрели куда-то в даль прошлого. – Я не враг тебе, Веймар, и искренне рада, что ты смог наконец-то обрести целостность, пару и стать счастливым. Благословляю вас.
– Благодарю… – единственное, на что его хватило.
– Ты творишь не только ради себя, Веймар. Вы теперь связаны. Твоё будущее – это и будущее Летты, ваших детей, новых поколений. И не только. Возможно, это и будущее миров. Кто знает? – она лукаво улыбнулась. – Пары и семьи между альтерцами и альвиронцами – гарантия мира, стабильности, сильные потомки, надёжная защита и самые смелые перспективы.
– Ты хочешь, чтобы я изменился ради неё? – спросил Веймар, впрочем, уже зная ответ.
– Нет. Я хочу, чтобы ты изменился ради себя и ради вашего будущего, – ответила Альтерра. – Летта никогда не ждала изменений и не пыталась тебя менять. Да, она не похожа на наших женщин, не идеальна и не свята, но не глупа, не жестока и не настолько эгоистична. У неё есть мудрость и принципы, она умеет защищать тех, кто ей дорог, ценить, заботиться, любить и беречь. С тобой она настоящая. И она увидит тебя настоящего, если ты позволишь. Разве этого мало?
– Нет, конечно, – произнёс он. – Думаю, Летта скажет то же самое.
– Она вдохновляет. Ты создаёшь. Вместе вы способны на большее, чем каждый по отдельности. Я знаю, что тебе страшно, Веймар.
– Потому что впервые за долгое время мне есть, что терять.
– Тем не менее стоит перешагнуть этот страх, – ответила Альтерра. – Но и не скатиться в другую крайность. Всегда думать о последствиях. Баланс соблюдать трудно. И здесь тебе, как никто другой, поможет Летта. Не бойся расправить крылья. Оно того стоит. Никто не сможет научить тебя быть Творцом, даже я. Таких инструкций или алгоритмов просто не существует. Каждый Творец уникален и неповторим.
– И что мне делать?
– Позволить своей сущности полностью раскрыться. Только тогда сможешь по-настоящему творить. Единственный совет, который я могу тебе дать, – слушай своё сердце, Веймар. Оно не предаст и не обманет. И не позволит совершить непоправимые ошибки.
Веймар прикрыл глаза, чувствуя, как внутри него загорается нечто новое. Истинное осознание начала новой жизни. Без желания что-то кому-то доказать, без злости, обид, страха будущих ошибок и горечи прошлых потерь.
– Спасибо, я осознал, – шепнул он.
Альтерра ответила тишиной. Но в этой тишине Веймар почувствовал улыбку.
… Альвирон, Центральный куб
Если родители Летты удивились, что дочь пошла на слияние с альтерцем, то никак это не проявили. Рамон и Химера предполагали и видели в полях событий такую вероятность, а также слишком хорошо знали, что такое резонанс Сил и магнит душ. Раз пламя Летты выбрало и приняло альтерца – так тому и быть. Главным для иерархов оставалось счастье детей. А счастье Летты и Веймара было осязаемым.
Любовь струилась между ними, как ток по проводам. В их поле замирало время, распускались цветы, улыбался даже вечно хмурый Сит Хорез, а мандрагоры и вовсе млели, испуская облачка цветной сияющей пыльцы.
Веймар, как обещал, провёл тёще несколько мастер-классов по владению атэхом. Через пару тренировок Химера освоила родовое оружие альтерцев не хуже Сайнора, ещё через пару превзошла учителя. Когда чёрная молния трижды выбила у Веймара атэх и без всякой магии уложила его на лопатки, альтерец засмеялся и признал, что учить альвиронского главбеза больше нечему.
– Всё-таки о*уительное оружие! – Химера с восторгом растворила атэх и протянула недавнему сопернику руку. Фиолетовые глаза-кристаллы с удвоенным набором зрачком довольно блеснули. – Не парься, ты всё-таки гражданская задница, а я военная. Отслуженных больше, чем прожитых. Понадобятся знания и опыт – скажи дочке, она возьмёт из родовой памяти и впишет. Я больше по спецуре, менталист из меня, честно, говно. Но отработать приёмы, да и просто помахать кулаками и выпустить пар – всегда к твоим услугам. Летта тоже умеет, но я лучше.
– Вы учили этому дочь? – Веймар уже почти не удивлялся, но представить изысканную утончённую Летту на ринге или полигоне упорно не получалось.
– Эх, сынок, – женщина, что младше раз в десять, по-отцовски крепко хлопнула его по плечу. – Я всех детей этому учила. Чтоб не были тряпками и неженками. И тебя научу, если захочешь.
Таких отношений с тёщей Веймар не представлял. Но Химера нравилась ему несомненно больше, чем фальшиво- манерная мать Каринтии.
Поначалу Летта ограждала Веймара от своей работы и всех проблем, фактически создавая для него маленький рай. Рафинированную среду, искусственную квази-реальность, маленький мир без грязи, боли, горя и бед. Только Веймара такое положение вещей не устроило.
Как бы птичка ни закрывалась, он ловил отголоски её мыслей и эмоций, ощущал усталость, горечь, тревогу, подавленность, опустошенность и целый спектр чувств. Не всегда приятных, но искренних, живых, настоящих. Летта работала, будто пыталась в пару декад завершить все неоконченные дела, заодно продолжая подготовку поисковой операции на Сильване. Сбор данных, аналитика, маршруты, ресурсы, явные и скрытые угрозы… Со службы феникс возвращалась измотанной и озабоченной, причём совсем не сексуально. Прежде он бы, скорей всего, разозлился, что он с ней откровенен, а она – нет. Теперь просто знал, что так она его оберегает. Не играет, не обманывает, просто берёт все проблемы, удары, ответственность на себя. У них такой менталитет, она такая, так воспитана, и другой не станет. Сильнейшая, архонта, будущий иерарх восьмеричного мира. Оказалось, ей самой не проще доверять и довериться, чем ему. Иначе, но совсем не проще.
– Птичка, я сильнее, чем ты думаешь и чем я думаю сам. Под твоим крылом чудесно, но я и так слишком долго жил в иллюзиях, – прямо сказал Веймар, когда она в очередной раз спрятала усталость и боль за ослепительной улыбкой.
– Прости, я порой перегибаю. Это инстинкт – защищать свою пару и гнездо. Но я не собираюсь тебя ограничивать, подавлять или держать под крылом. Чего именно ты хочешь? – уточнила Летта.
– Хотя бы, участвовать в поисках своих детей. Помочь тебе, как твой мужчина. И повысить свой уровень, как менталист, если позволишь и согласишься меня учить, – Веймар вполне бы понял, если бы птичка послала его с такими просьбами и пожеланиями, куда военная тёща говорит. Летте и без учеников хватает забот, а любовь – ещё не повод делиться опасными знаниями. Теми самыми, с которыми пешка становится ферзём или вовсе сходит с доски, а марионетка обрывает все нити манипуляторов.
– Хорошо, я тебя услышала. К отцу в “Стрелку” в следующий раз идём вместе, – пообещала Летта. – Да и твоя помощь как менталиста лишней не будет. И учить тебя я не против. Мне не жалко для тебя никаких знаний и возможностей. Научу всему, чему захочешь и сможешь научиться. Некоторые знания действительно опасны и передаются только под клятву, но это не повод над ними чахнуть и трястись, как скряга над монеткой. Чем сильнее каждый из нас, тем сильнее вся структура, род и клан в целом. Но у меня тоже будут условия.
– Что угодно, – махнул рукой Веймар.
– Опасно играешь, я ведь могу и подловить, и в самом деле потребовать, что угодно, – Летта коварно прищурилась, будто прикидывая, что именно и насколько неприличное. – Но условий всего два и простых. Первое: в процессе обучения ты мне абсолютно доверяешь и подчиняешься, как самой Альтерре. Никаких экспериментов, творчества и самодеятельности в менталистике, пока не обретёшь полного знания, осознания и контроля над своей паранормой. Я согласилась тебя учить, а не истязать, калечить или рисковать тобой. Не хочу, чтобы ты спятил, мне не нужен конфликт с Альтеррой, и совсем не возбуждает снова собирать тебя по частям.
– Меня тоже, так что согласен. А второе какое? – уточнил Веймар.
– Приготовишь что-то вкусненькое, традиционно альтерское, – Летта окутала его крыльями и нежно поцеловала в шею. – А то, что ты подумал, мы и так сделаем, без всяких условий, в постели. Или где захочешь, хоть в космосе. Мне понравилась идея связать тебя сеточкой. Да и птицу мою можешь трогать, как и где захочешь. Мы с ней нисколько не возражаем.
За неполную квази-декаду Летта успела провести ему несколько насыщенных мастер-классов, делясь наработками альвиронских менталистов. В том числе, личными и родовыми, только не завязанными на расовых особенностях фениксов и подходящими любой сильной расе. У альтерца были неплохие базовые знания и практический опыт. Летта дополнила его базу фундаментальными знаниями, инструментами и принципами, из которых вытекали уже конкретные методы, схемы, психотехники и психотехнологии. В основном, по сканированию, коррекциям, созданию и нейтрализации психокодов, стабилизации ментальной сферы, расширению, разветвлению, дроблению и контролю сознания, гигиене и защите разума.
Менталистов здесь готовили элитных, основательно и на совесть. В зависимости от сетки показателей, градация их рангов насчитывала с полсотни уровней, от детских “единичек” и нестабильных всплесков дара – до Логосов и Абсолютов. Увидев, какие показатели должны быть у Абсолюта, что на этом уровне должен знать и уметь ментал, Веймар растерял все мысли и челюсть впридачу. Он сам по этому классификатору болтался чуть ниже среднего ранга, едва дотягивая до подмастерья. Кто он вообще такой, чтоб Абсолют его учил, а тем более – спорить с Абсолютом и своевольничать? От одного кластера по диагностике и устранению различных психоментальных отклонений, воздействий, вирусов, инвазий и сбоев, сферу сознания в лепёшку плющило. Об интеграции сознаний в коллективные структуры, мультиядерных и многополосных ноосферах, имплантантах, вложенных функциях и разумных программах Веймар не знал совсем. Опасных и запретных знаний Летта пока не касалась, но информации хватало и без них.
Феникс передавала альтерцу теорию через день, в прямом телепатическом контакте или через инфокристалл. Следующий день посвящался другим делам, отдыху, творчеству и закреплению изученного на практике. В целительском корпусе такой практики было с Запретные Горы.
– Да, а теперь живу.
Небольшая пещера и месторождение альгиума растаяли. Теперь вокруг расстилалась бескрайняя зеленая равнина. Лёгкий туман укрывал её от взглядов посторонних. Только вдали виднелись очертания гор, окутанных нежными лучами двух солнц. Веймар с интересом огляделся, отмечая тонким восприятием недоступные прежде оттенки и энергии. Кажется, он успел привыкнуть к квази-реальностям. Альтерра чувствовалась повсюду – в каждом порыве ветра, в каждом оттенке света и даже в едва ощутимом трепете воздуха и квантовых струн остановленного времени.
– Ты ведь уже знаешь, что я скажу и о чем спрошу, – произнёс он, глядя в пространство перед собой.
– Знаю, – отозвалась Альтерра. Её голос, как всегда, был лёгким и чистым, словно снежинки, танцующие на ветру. – Ты ищешь подтверждения своим мыслям и боишься его получить.
Веймар промолчал. Он и сам не до конца понимал, что ищет и что хочет узнать.
– Как ты думаешь, что значит быть творцом? – нарушила молчание Альтерра.
Для неё мысли собеседника не были загадкой. Но некоторые вещи Веймар должен осознать сам.
– Для Летты – это одна из паранорм, вроде материализации, для меня – скорее сам процесс. Потребность создавать. А может и бомба. Смотря, что натворить, – альтерец задумался.
– И оба по-своему правы. Только Леттариона – рациональный практичный разум, физик и метафизик, восприятие у неё материалистическое. Она сама – разумная энергия, и картина мира у неё энергетическая. Ты – больше интуит, восприятие у тебя образное, мышление творческое, а картина мира мозаичная, из красок, нот, озарений, эмоций, чувства гармонии. Для созидания и то, и другое в равной степени важно. Ещё поэтому твой дар раскрывается именно с ней – вы балансируете и дополняете друг друга. А натворить можно и вовсе без дара. Творить – это ведь не просто создавать. Это осознавать и быть готовым принимать последствия.
– Последствия... – Веймар усмехнулся. – Летта тоже любит рассуждать о последствиях.
– И она права. Только дураки и слабаки не думают о будущем. Надеюсь, ты не относишь себя ни к первой, ни ко второй категории, – голос Альтерры стал глубже, теплее. – Летта – часть твоего будущего, как и ты – её. Раз вы пошли на слияние, должны это осознавать. Вопрос в другом: какую форму вы придадите этому будущему?
Веймар поднял взгляд к небу. Будто бы от Альтерры можно скрыть слияние? Смешно, и смысл какой. Два солнца Альтерры сияли над далекими горами. Этот свет напомнил ему золотисто-янтарные глаза и крылья феникса, готового разжечь пламя там, где другие видели лишь сажу и пепел. Летта тоже думала о нём, и Веймар это чувствовал. Ещё один эффект слияния и синхронизации. Долг жизни исчез как не бывало, но альтерца это не интересовало вовсе.
– Ты ставишь этот вопрос так, будто я могу всё изменить, – несмело сказал Веймар.
– А разве не ты Творец? – в голосе Альтерры появилась едва уловимая улыбка. – Ты уже изменил себя, позволив Летте приблизиться. Творец не только создаёт. Он выбирает, какой станет его реальность.
Веймар вспомнил, как Летта сказала ему однажды: «Мы не просто двигаем фигурки на доске. Мы – доска, фигуры и игроки. Всё сразу. Быть всем – тяжело»
– Я... не знаю, смогу ли быть достойным её. И достойным силы Творца… – голос Веймара дрогнул.
– Это говорят отголоски прошлых ошибок. Сила Творца – ещё и в том, чтобы не бояться изменений. Не бояться ошибок. И не бояться привязанностей. Я тоже совершила немало ошибок, но если бы всего боялась, живая планета так и осталась бы лишь дерзким замыслом.
У Веймара округлились глаза. Это что, Альтерра признаётся ему в своих ошибках? Почему, с чего и какого вообще хаоса…
– Скорее, для чего. Чтобы ты их не повторял, разумеется, – планетарное сознание натянуто улыбнулось, но сиреневые глаза-самоцветы смотрели пронзительно и серьезно. – Когда-то очень давно, когда я была юной и слишком самонадеянной… А чему ты удивляешься? Даже такие как я совершают ошибки, – ответила она на невысказанный вопрос. – Я допустила много ошибок. Но хотя бы смогла их принять и исправить. Не без помощи, конечно. Сам знаешь, чьей. А тогда я была сильно истощена, измучена и очень одинока. Ощутив рождение новой души в момент слабости и грусти, я наделила новорожденного крохотной частицей собственного дара. Этим малышом был ты.
Веймар замер, будто стазисом поражённый. Он даже и помыслить не мог, что получил искру дара самой Альтерры и каплю её личной силы. Такое даже в самых смелых мечтах не намечтаешь.
– Я надеялась, что со временем ты разовьёшь дар и сможешь творить. Конечно, не на одном со мной уровне, миры и цивилизации создавать у тебя не выйдет. Но что-то невероятное, важное, исцеляющее души и меняющее мир к лучшему, – Альтерра грустно улыбнулась. – Я не подумала, что это слишком тяжелая ноша для более низкочастотного существа, что бремя Создателя может быть непосильно для создания. Да и вероятности просчитала только самые ближайшие. На большее не было ни времени, ни сил. Возможно, без моего дара твоя жизнь сложилась бы удачнее и намного проще, – сиреневые глаза Праматери смотрели куда-то в даль прошлого. – Я не враг тебе, Веймар, и искренне рада, что ты смог наконец-то обрести целостность, пару и стать счастливым. Благословляю вас.
– Благодарю… – единственное, на что его хватило.
– Ты творишь не только ради себя, Веймар. Вы теперь связаны. Твоё будущее – это и будущее Летты, ваших детей, новых поколений. И не только. Возможно, это и будущее миров. Кто знает? – она лукаво улыбнулась. – Пары и семьи между альтерцами и альвиронцами – гарантия мира, стабильности, сильные потомки, надёжная защита и самые смелые перспективы.
– Ты хочешь, чтобы я изменился ради неё? – спросил Веймар, впрочем, уже зная ответ.
– Нет. Я хочу, чтобы ты изменился ради себя и ради вашего будущего, – ответила Альтерра. – Летта никогда не ждала изменений и не пыталась тебя менять. Да, она не похожа на наших женщин, не идеальна и не свята, но не глупа, не жестока и не настолько эгоистична. У неё есть мудрость и принципы, она умеет защищать тех, кто ей дорог, ценить, заботиться, любить и беречь. С тобой она настоящая. И она увидит тебя настоящего, если ты позволишь. Разве этого мало?
– Нет, конечно, – произнёс он. – Думаю, Летта скажет то же самое.
– Она вдохновляет. Ты создаёшь. Вместе вы способны на большее, чем каждый по отдельности. Я знаю, что тебе страшно, Веймар.
– Потому что впервые за долгое время мне есть, что терять.
– Тем не менее стоит перешагнуть этот страх, – ответила Альтерра. – Но и не скатиться в другую крайность. Всегда думать о последствиях. Баланс соблюдать трудно. И здесь тебе, как никто другой, поможет Летта. Не бойся расправить крылья. Оно того стоит. Никто не сможет научить тебя быть Творцом, даже я. Таких инструкций или алгоритмов просто не существует. Каждый Творец уникален и неповторим.
– И что мне делать?
– Позволить своей сущности полностью раскрыться. Только тогда сможешь по-настоящему творить. Единственный совет, который я могу тебе дать, – слушай своё сердце, Веймар. Оно не предаст и не обманет. И не позволит совершить непоправимые ошибки.
Веймар прикрыл глаза, чувствуя, как внутри него загорается нечто новое. Истинное осознание начала новой жизни. Без желания что-то кому-то доказать, без злости, обид, страха будущих ошибок и горечи прошлых потерь.
– Спасибо, я осознал, – шепнул он.
Альтерра ответила тишиной. Но в этой тишине Веймар почувствовал улыбку.
… Альвирон, Центральный куб
Если родители Летты удивились, что дочь пошла на слияние с альтерцем, то никак это не проявили. Рамон и Химера предполагали и видели в полях событий такую вероятность, а также слишком хорошо знали, что такое резонанс Сил и магнит душ. Раз пламя Летты выбрало и приняло альтерца – так тому и быть. Главным для иерархов оставалось счастье детей. А счастье Летты и Веймара было осязаемым.
Любовь струилась между ними, как ток по проводам. В их поле замирало время, распускались цветы, улыбался даже вечно хмурый Сит Хорез, а мандрагоры и вовсе млели, испуская облачка цветной сияющей пыльцы.
Веймар, как обещал, провёл тёще несколько мастер-классов по владению атэхом. Через пару тренировок Химера освоила родовое оружие альтерцев не хуже Сайнора, ещё через пару превзошла учителя. Когда чёрная молния трижды выбила у Веймара атэх и без всякой магии уложила его на лопатки, альтерец засмеялся и признал, что учить альвиронского главбеза больше нечему.
– Всё-таки о*уительное оружие! – Химера с восторгом растворила атэх и протянула недавнему сопернику руку. Фиолетовые глаза-кристаллы с удвоенным набором зрачком довольно блеснули. – Не парься, ты всё-таки гражданская задница, а я военная. Отслуженных больше, чем прожитых. Понадобятся знания и опыт – скажи дочке, она возьмёт из родовой памяти и впишет. Я больше по спецуре, менталист из меня, честно, говно. Но отработать приёмы, да и просто помахать кулаками и выпустить пар – всегда к твоим услугам. Летта тоже умеет, но я лучше.
– Вы учили этому дочь? – Веймар уже почти не удивлялся, но представить изысканную утончённую Летту на ринге или полигоне упорно не получалось.
– Эх, сынок, – женщина, что младше раз в десять, по-отцовски крепко хлопнула его по плечу. – Я всех детей этому учила. Чтоб не были тряпками и неженками. И тебя научу, если захочешь.
Таких отношений с тёщей Веймар не представлял. Но Химера нравилась ему несомненно больше, чем фальшиво- манерная мать Каринтии.
Поначалу Летта ограждала Веймара от своей работы и всех проблем, фактически создавая для него маленький рай. Рафинированную среду, искусственную квази-реальность, маленький мир без грязи, боли, горя и бед. Только Веймара такое положение вещей не устроило.
Как бы птичка ни закрывалась, он ловил отголоски её мыслей и эмоций, ощущал усталость, горечь, тревогу, подавленность, опустошенность и целый спектр чувств. Не всегда приятных, но искренних, живых, настоящих. Летта работала, будто пыталась в пару декад завершить все неоконченные дела, заодно продолжая подготовку поисковой операции на Сильване. Сбор данных, аналитика, маршруты, ресурсы, явные и скрытые угрозы… Со службы феникс возвращалась измотанной и озабоченной, причём совсем не сексуально. Прежде он бы, скорей всего, разозлился, что он с ней откровенен, а она – нет. Теперь просто знал, что так она его оберегает. Не играет, не обманывает, просто берёт все проблемы, удары, ответственность на себя. У них такой менталитет, она такая, так воспитана, и другой не станет. Сильнейшая, архонта, будущий иерарх восьмеричного мира. Оказалось, ей самой не проще доверять и довериться, чем ему. Иначе, но совсем не проще.
– Птичка, я сильнее, чем ты думаешь и чем я думаю сам. Под твоим крылом чудесно, но я и так слишком долго жил в иллюзиях, – прямо сказал Веймар, когда она в очередной раз спрятала усталость и боль за ослепительной улыбкой.
– Прости, я порой перегибаю. Это инстинкт – защищать свою пару и гнездо. Но я не собираюсь тебя ограничивать, подавлять или держать под крылом. Чего именно ты хочешь? – уточнила Летта.
– Хотя бы, участвовать в поисках своих детей. Помочь тебе, как твой мужчина. И повысить свой уровень, как менталист, если позволишь и согласишься меня учить, – Веймар вполне бы понял, если бы птичка послала его с такими просьбами и пожеланиями, куда военная тёща говорит. Летте и без учеников хватает забот, а любовь – ещё не повод делиться опасными знаниями. Теми самыми, с которыми пешка становится ферзём или вовсе сходит с доски, а марионетка обрывает все нити манипуляторов.
– Хорошо, я тебя услышала. К отцу в “Стрелку” в следующий раз идём вместе, – пообещала Летта. – Да и твоя помощь как менталиста лишней не будет. И учить тебя я не против. Мне не жалко для тебя никаких знаний и возможностей. Научу всему, чему захочешь и сможешь научиться. Некоторые знания действительно опасны и передаются только под клятву, но это не повод над ними чахнуть и трястись, как скряга над монеткой. Чем сильнее каждый из нас, тем сильнее вся структура, род и клан в целом. Но у меня тоже будут условия.
– Что угодно, – махнул рукой Веймар.
– Опасно играешь, я ведь могу и подловить, и в самом деле потребовать, что угодно, – Летта коварно прищурилась, будто прикидывая, что именно и насколько неприличное. – Но условий всего два и простых. Первое: в процессе обучения ты мне абсолютно доверяешь и подчиняешься, как самой Альтерре. Никаких экспериментов, творчества и самодеятельности в менталистике, пока не обретёшь полного знания, осознания и контроля над своей паранормой. Я согласилась тебя учить, а не истязать, калечить или рисковать тобой. Не хочу, чтобы ты спятил, мне не нужен конфликт с Альтеррой, и совсем не возбуждает снова собирать тебя по частям.
– Меня тоже, так что согласен. А второе какое? – уточнил Веймар.
– Приготовишь что-то вкусненькое, традиционно альтерское, – Летта окутала его крыльями и нежно поцеловала в шею. – А то, что ты подумал, мы и так сделаем, без всяких условий, в постели. Или где захочешь, хоть в космосе. Мне понравилась идея связать тебя сеточкой. Да и птицу мою можешь трогать, как и где захочешь. Мы с ней нисколько не возражаем.
За неполную квази-декаду Летта успела провести ему несколько насыщенных мастер-классов, делясь наработками альвиронских менталистов. В том числе, личными и родовыми, только не завязанными на расовых особенностях фениксов и подходящими любой сильной расе. У альтерца были неплохие базовые знания и практический опыт. Летта дополнила его базу фундаментальными знаниями, инструментами и принципами, из которых вытекали уже конкретные методы, схемы, психотехники и психотехнологии. В основном, по сканированию, коррекциям, созданию и нейтрализации психокодов, стабилизации ментальной сферы, расширению, разветвлению, дроблению и контролю сознания, гигиене и защите разума.
Менталистов здесь готовили элитных, основательно и на совесть. В зависимости от сетки показателей, градация их рангов насчитывала с полсотни уровней, от детских “единичек” и нестабильных всплесков дара – до Логосов и Абсолютов. Увидев, какие показатели должны быть у Абсолюта, что на этом уровне должен знать и уметь ментал, Веймар растерял все мысли и челюсть впридачу. Он сам по этому классификатору болтался чуть ниже среднего ранга, едва дотягивая до подмастерья. Кто он вообще такой, чтоб Абсолют его учил, а тем более – спорить с Абсолютом и своевольничать? От одного кластера по диагностике и устранению различных психоментальных отклонений, воздействий, вирусов, инвазий и сбоев, сферу сознания в лепёшку плющило. Об интеграции сознаний в коллективные структуры, мультиядерных и многополосных ноосферах, имплантантах, вложенных функциях и разумных программах Веймар не знал совсем. Опасных и запретных знаний Летта пока не касалась, но информации хватало и без них.
Феникс передавала альтерцу теорию через день, в прямом телепатическом контакте или через инфокристалл. Следующий день посвящался другим делам, отдыху, творчеству и закреплению изученного на практике. В целительском корпусе такой практики было с Запретные Горы.
