Некорректная сфера сознания, вековое одиночество, накипело, или просто усталость. Желание поговорить хоть с кем-то кроме камней. И знать, что не осудят, не будут смеяться, пилить нравоучениями, не сочтут слабаком. А главное, тайна останется тайной. У них с крылатой уже столько общих тайн. Одной больше, меньше – неважно.
– То, что у меня другое восприятие, не значит, что я не сочувствую Сайнору, тебе, Эйру и Лане, Альтерре наконец. Мне очень жаль, что здесь произошла трагедия, сломавшая множество жизней и почти уничтожившая этот мир, – Летта погладила ладонью крупный сталактит и вздохнула. – Но не жизнь несправедливая в этом виновата. Не судьба-злодейка и не жестокие боги. Не Альтерра, которая сама серьёзно пострадала и чуть не погибла. Судьба – лишь реализуемая вероятность из множества возможных, а богам на нас плевать, как на амёб или инфузорий. Чтобы силы такого уровня вмешались в судьбы одноклеточных, те должны быть либо крайне полезными, либо опасными. У вас просто одна амёба возомнила себя целым головастиком и захотела владеть лужей. Или какая пакость из соседней лужи эту амёбу так настроила. Амёбой вообще просто манипулировать, у неё же нет мозга. Вот и натворил беды один безмозглый идиот. Додумался оболванить и убить хранительницу, расколоть месторождение, альгиум красть. В системе изначально была уязвимость, поэтому диверсия удалась. Остальное – лишь последствия. Ваша Видящая просто подсказала, как их минимизировать. Других вероятностей тогда либо не существовало, либо они лежали в мнимых областях. Ты сам понимаешь, кроме старших сыновей Ледяных родов здесь бы просто никто не выжил. Нужно объяснять, почему?
– Не нужно. Сам знаю. Старшая кровь по факту сильней. У остальных не было шансов. А без Хранителей все месторождения угасли бы окончательно.
Летта кивнула, подтверждая его правоту.
– Вот, всё сам понимаешь. Это прошлое уже не изменить, прошлого не вернуть. Есть варианты, но все они ещё опаснее, отец их миллиарды просчитал. Но ты можешь всю жизнь просидеть в болоте, считая себя несчастной жертвой злого рока, а можешь считать себя ликвидатором глобальной катастрофы. Защитником и хранителем родного мира, который вы берегли, больше века хранили для будущего и будущих поколений. Это же логичнее?
Веймар мог бы привычно разозлиться, скрывая за злостью вечную боль и вечную память. Но не поспоришь, логичнее. В словах иномирянки был здравый смысл. А искренность Летты, тепло её голоса и прикосновений, безмолвная поддержка и понимание обезоруживали. Не хотелось терять эту тоненькую нить тепла и взаимопонимания. Даже если это всего лишь иллюзия. Двое молчали, окружённые сине-фиолетовым сиянием. Кристаллы тоже прислушивались, воспринимая мысли, эмоции и смыслы. Они всё помнили. И всё понимали.
– Главное, ты жив, Снеговичок, – Летта улыбнулась одними глазами. – Ты выжил и не сломался. У тебя есть настоящее и будущее. Есть все шансы и возможности выстроить своё будущее таким, как ТЫ пожелаешь. Если не хватит – я помогу, подскажу, поделюсь своими. А захочешь, помогу найти твоих возможных потомков.
– Я искал. Их нет, – отрезал альтерец.
– Если ты их не нашёл, ещё не значит, что их нет. У нас свои методы, – хмыкнула Леттариона, дружески хлопнув его по плечу.
Сердиться или обижаться на неё было решительно невозможно. А на душе стало светлее и легче в разы, будто с неё рухнул целый айсберг или горный массив. Веймар глубоко вдохнул, даже просветлел лицом, ощущая, как где-то внутри неуверенно разжались ржавые тиски.
– Ладно, заболтались мы. Что я должен делать? – альтерец развернулся к спутнице, вопросительно приподняв бровь.
– Подпитываться от родового источника не мне тебя учить. Просто дай мне руки и не сопротивляйся. Обещаю, лишнего не возьму и не сделаю. Но продираться сквозь страхи и противодействие не могу. Нельзя сейчас бороться друг с другом, мы должны быть вместе, на одной стороне, – Летта прищурилась и протянула руки ладонями вверх.
Веймар кивнул, накрывая её ладони своими.
Через соединённые руки и энергоцентры заструился тоненький ручеёк энергии. Альтерец сам был не в том состоянии, чтобы её концентрировать и направлять, просто проводил поток. Соединить остальные энергоцентры оба пока не решались: Летта опасалась снова вызвать страх, Веймар вовсе ничего не знал о фениксах и не имел опыта в подобных взаимодействиях. Альтерец был напряжён, насторожен, но не сопротивлялся, не отталкивал и прятал свои ледяные иглы. Похоже, он просто не привык делиться Силой, и с ним кроме кристаллов вряд ли кто делился. Такая открытость для него в новинку и кажется чем-то ужасным. Без своих защит и ледяной брони он чувствовал себя, как моллюск, жестоко выдернутый из раковины, ещё и выброшенный на берег. Но держал лицо, спину и потоки, как истинный аристократ. Словно этим можно обмануть эмпата. Летта мысленно вздохнула, но сделала вид, что поверила.
Живительная, манящая, вкусная Сила растекалась слишком близко, слишком притягательно. Кружила голову. На истощённую энергетику Летты это действовало, как крепкий алкоголь. Как ощутить запах и вкус хлеба, когда от голода темнеет в глазах. Умирая от жажды, глотнуть ключевой воды, ледяной и чистой, как хрусталь. Аура медленно раскрылась, подобно огненному бутону с множеством живых лепестков всех оттенков меди, бронзы, золота и янтаря. Хищная огненная магнолия, сотканная из живого пламени, перламутра и опалового света. Эти фрактальные лепестки могли обжечь, сжечь или изрубить в крошево, а могли исцелить, защитить и согреть, как ничто больше. Из сердцевины хищного цветка протянулись нити-протуберанцы, похожие на вены или мерцающие тычинки. Нити сплетались, разделялись, ветвились, закручивались в спирали, тянулись на резонанс, как примагниченные. Веймар со смесью опаски и любопытства наблюдал, как они проникали в ауру, собирая блёстки Силы. Летта волей удерживала свои струнки, чтобы не проникали слишком глубоко и не поглощали слишком много. Но это было так же непросто, как пить мелкими глотками, когда кружками и залпом мало.
Веймар немного расслабился и прикрыл глаза. Крылатая умела себя контролировать, в совершенстве владела своей энергетикой, глубоко не лезла и не собиралась выпивать его до дна. Она действовала настолько бережно, осторожно и деликатно, что её действия больше напоминали ласку, чем откачку Силы. Рассмотрев ауру Огненной поближе, он понял, почему её знак власти – оттиск её Силы и сущности – выглядит именно так. Хищный, смертельно опасный цветок. И так же смертельно притягательный. Даже истощённая, её аура оставалась грозной, опасной и манящей. Как высота или глубина. Как сама Бездна. Невесомые ниточные щупальца, режущие пространство, как хвосты комет, касались его с такой глубокой, невыразимой... нежностью?
Две ауры уже соединились по типу кристаллической решётки. Из огненного многолепесткового фрактала и ледяного монолита формировалось нечто вроде вложенных кристаллов, растущих из одной точки и перетекающих друг в друга. Раскалённый лёд, пламенный иней, золотая вода. Ничего подобного Веймар ещё не встречал, но и угрозы не ощущал. Необычно, странно, но не страшно, не больно, не унизительно, и ещё множество «не». Тепло. Безопасно. Уютно. Интимно. Сладко, как горный мёд. Терпко, как душистый чай. Лишь отголоски памяти и паранормальная травма ещё горчили, но где-то совсем далеко. Он ещё никогда не ощущал такой тотальной защищённости, бескрайней свободы и глубокой... целостности. Паутина плавилась на плазму и карамель, солнечный свет и тающие искры. Так не согревал ни один камин, ни один алкоголь, артефакт или плед. Сила мягко текла, уже неразделимо, от кого кому и где чья. Ещё не слияние, но высшая степень притяжения. Просто единое поле лучистой энергии. Ощущение времени, боль, усталость, мысли, память, грани и границы медленно стирались, размывались, исчезали... уступая место острому, бескрайнему и безграничному удовольствию. Одна Сила, одна волна, один воздух и одно дыхание на двоих.
Губы тянулись друг к другу, как магниты, чтобы слиться в поцелуе. Тела рвались соединиться вслед за энергиями в одном ритме одного дикого танца, стать единым пламенем, отдаться этому сладкому порочному огню. Такого Веймар не ожидал. Даже не представлял. Неужели у малявки Хаттори с тем крылатым монстром случилось так же? Такое в сознании не укладывалось. А резонанс только набирал обороты, с каждым мгновением и глотком Силы. Возбуждение и желание било по нервам, как ток, вскипало в крови, пульсировало в висках, полыхало в глазах, с ума сводило. Бурлило, кипело и рвалось, требуя выхода. У Веймара не осталось ни одной связной мысли, ни воли к сопротивлению, ни желания сопротивляться. Как сопротивляться гравитации, огню или рождению, как запретить себе дышать? Он словно снова летел в сингулярность. Или в саму Бездну. Свободное падение. Лавина. Цепная реакция. Остановленный взрыв.
Лёгкое, дразнящее касание губ лишило дыхания и окончательно стёрло остатки мыслей. Смятая, почти убитая сфера сознания не могла ничего противопоставить такой силе притяжения. Оставалось только беспомощно биться и гореть в этой паутине. Или покориться её неодолимой пьянящей силе.
– Что... ты со мной делаешь? Прекрати это... останови... – почти с мольбой простонал альтерец, на мгновение отрываясь от желанных губ – и не в силах оторваться. Только бы не остановила. Этого он не выдержит.
Двойные антрацитовые зрачки-кристаллы в сплошных колодцах пламени иронично сузились. Но все равно оставались расширенными. Бездонными.
– Не могу, это сильнее меня. И даже если бы могла, не остановилась бы. Слишком хочу тебя, – пламя в глазах Огненной сверкнуло особенно ярко и хищно, не оставляя и намёка на радужки и белки. Будто под хрупкой оболочкой она и состоит из сплошного огня. Впрочем, так оно и есть.
Бездонные огненные колодцы смотрели вглубь, насквозь и навылет. Зрачки гипнотически пульсировали. Слишком близко, остро, опасно. Слегка расфокусированный взгляд казался шальным и пьяным, но оставался таким же объёмным, пронзительным и цепким. Только в нем пылала неприкрытая, одержимая страсть, самого высокого напряжения. По иссиня-чёрным волосам пробегали змейки рубинового пламени. Восстановилась. Даже стала ещё сильней. Вокруг неё витала такая аура силы, что было трудно дышать. Целый водоворот. Тягун, отбойное течение, из которого не выплыть. И он бесповоротно тонул.
– Ты знала, что так будет, – Веймар безнадёжно прикрыл глаза. Понимая, что обречён, и на что обречён. Но с закрытыми глазами все чувства обострились ещё сильней, а ощущения стали ещё ярче. Невыносимо.
– Предполагала. Потому что у сущности есть такой опыт, – нежно шепнула Летта ему в губы, лаская и согревая их жарким дыханием. – Но как это происходит у альтерцев, понятия не имела. А как у альтерца с фениксом – тем более. Брат и Элисса – не в счёт, там совсем другая ситуация. Поэтому стараюсь не спешить, не перегнуть, быть особенно осторожной. Подобного опыта и знаний у меня нет. Но очень хочу получить, – на его грудь мягко легли горячие ладони. Расслабляющие, успокаивающие, будто сквозь ткань касались кожи, под кожей, самого сердца. – Знаю одно: я чувствую то же, что и ты. А ты – то же, что я. Притяжение и резонанс всегда взаимны.
Веймару уже было плевать. Пусть хоть спешит, хоть перегибает, хоть играет. Лишь бы только продолжать гореть. Только бы это сладкое безумие длилось и длилось. Окунуться в её глубины, пить эти пламенные поцелуи и сладостные стоны, двигаться в одном ритме и взорваться вместе. Новый жаркий, жадный поцелуй не оставил ни сомнений, ни памяти, ни боли. Желание накрыло обоих, как цунами, затмевая собой всё.
Рваные, обгорелые остатки одежды безжалостно полетели на пол, устилая пол и кристаллы, которым не повезло вырасти рядом. Прохладный пол принял разгоряченные обнажённые тела, как колыбель. Вокруг растекалась и струилась Сила, скрывая любовников за пеленой фиолетового сияния.
*пока что успела привести в читабельный вид за перерыв. Эпизод большой! Но горяченький ;)
Летта всем телом ощутила желание Веймара. Не уступающее её собственному. Только от близости желанной женщины, тепла её кожи и шального страстного взгляда член налился силой и каменной твёрдостью. Такое возбуждение и скафандр не скроет. Летта обхватила ствол ладонью, нежно сжала, сделала несколько бесстыдно-сладких движений вверх-вниз, умело играя пальчиками и стимулируя нервные окончания. Альтерец с трудом сдержал стон, но не смог сдержать волну удовольствия. Ощутив его эмоции, она сама словила кайф, сравнимый разве что с полётом. Её снова накрыло дуальное состояние: хотелось немедленно ощутить мужчину в себе, как можно глубже, ярче, резче – но не меньше хотелось растянуть, продлить удовольствие. И себе, и партнёру. Быстро и жадно у них уже было, тёмную и жёсткую, первобытную страсть они испытали сполна. Теперь хотелось открыть ему новые грани наслаждения. Нежность... близость... чувственность... доверие... Веймар сейчас травмирован и слишком уязвим. Особенно перед ней. Не хотелось, чтобы он снова чувствовал себя использованным, а сладкое блаженство обернулось горьким похмельем.
Она ласково, неторопливо коснулась губами его губ, выражая поцелуем и взглядом всю нежность, которую не могла выразить иначе. Долгий, дразнящий, воспламеняющий и безумно нежный поцелуй, как ещё одна маленькая тайна, разделённая на двоих. Веймар инстинктивно прижал её к себе и зарылся пальцами в волосы, от чего уже Летта не сдержала тихого стона. По телу растекались волны сладкой неги, пульсируя внизу живота. Она ощущала, как плавится и течёт. И Веймар чувствует её желание. Это ещё больше заводило Летту. Прикосновений и поцелуев было слишком мало.
Поддавшись странному эмпатическому порыву, Летта прижалась губами к его шее, ловя учащённый пульс и манящий аромат мужского тела. Свежий, чуть снежный и горьковато-терпкий, пьянящий и тающий на рецепторах мятными льдинками. Самый чистый кайф. Провести языком по ушной раковине, слегка прикусив мочку. Вжаться в него, чтобы между телами не осталось и микрона. Скользнуть губами по шее, неторопливо прокладывая вниз дорожки поцелуев и выписывая на коже жаркие влажные узоры – те же невидимые метки. Рука так же продолжала ласкать возбуждённый член, доводя до истомы и почти до пика, качая на растущих волнах наслаждения и предвкушения.
Ощутив его потаённое желание, Летта обхватила член губами, игриво обводя и лаская языком головку дразнящими круговыми движениями. Нежно, ласково, интимно. Провела языком по стволу, повторяя узоры и переплетения вен. Мягко опустилась, вбирая его в рот на всю длину. Бархатная твердость, атласная гладкость, горячая упругость, которой так и хотелось коснуться, ощутить в себе, попробовать на вкус... Веймар вздрогнул от неожиданности, смешанной с острым удовольствием. Его ощущения сладким током прокатились по позвоночнику, оседая и пульсируя внизу живота. Летта сама едва не кончила, ощутив двойной, отражённый и усиленный кайф. Ей самой давно не было так хорошо... сладко... волшебно. У архонты не так часто возникало желание дарить такие откровенные ласки. И далеко не каждому. Ему – возникало. Она интуитивно поймала тот ритм, который уносил Веймара к звёздам.
– То, что у меня другое восприятие, не значит, что я не сочувствую Сайнору, тебе, Эйру и Лане, Альтерре наконец. Мне очень жаль, что здесь произошла трагедия, сломавшая множество жизней и почти уничтожившая этот мир, – Летта погладила ладонью крупный сталактит и вздохнула. – Но не жизнь несправедливая в этом виновата. Не судьба-злодейка и не жестокие боги. Не Альтерра, которая сама серьёзно пострадала и чуть не погибла. Судьба – лишь реализуемая вероятность из множества возможных, а богам на нас плевать, как на амёб или инфузорий. Чтобы силы такого уровня вмешались в судьбы одноклеточных, те должны быть либо крайне полезными, либо опасными. У вас просто одна амёба возомнила себя целым головастиком и захотела владеть лужей. Или какая пакость из соседней лужи эту амёбу так настроила. Амёбой вообще просто манипулировать, у неё же нет мозга. Вот и натворил беды один безмозглый идиот. Додумался оболванить и убить хранительницу, расколоть месторождение, альгиум красть. В системе изначально была уязвимость, поэтому диверсия удалась. Остальное – лишь последствия. Ваша Видящая просто подсказала, как их минимизировать. Других вероятностей тогда либо не существовало, либо они лежали в мнимых областях. Ты сам понимаешь, кроме старших сыновей Ледяных родов здесь бы просто никто не выжил. Нужно объяснять, почему?
– Не нужно. Сам знаю. Старшая кровь по факту сильней. У остальных не было шансов. А без Хранителей все месторождения угасли бы окончательно.
Летта кивнула, подтверждая его правоту.
– Вот, всё сам понимаешь. Это прошлое уже не изменить, прошлого не вернуть. Есть варианты, но все они ещё опаснее, отец их миллиарды просчитал. Но ты можешь всю жизнь просидеть в болоте, считая себя несчастной жертвой злого рока, а можешь считать себя ликвидатором глобальной катастрофы. Защитником и хранителем родного мира, который вы берегли, больше века хранили для будущего и будущих поколений. Это же логичнее?
Веймар мог бы привычно разозлиться, скрывая за злостью вечную боль и вечную память. Но не поспоришь, логичнее. В словах иномирянки был здравый смысл. А искренность Летты, тепло её голоса и прикосновений, безмолвная поддержка и понимание обезоруживали. Не хотелось терять эту тоненькую нить тепла и взаимопонимания. Даже если это всего лишь иллюзия. Двое молчали, окружённые сине-фиолетовым сиянием. Кристаллы тоже прислушивались, воспринимая мысли, эмоции и смыслы. Они всё помнили. И всё понимали.
– Главное, ты жив, Снеговичок, – Летта улыбнулась одними глазами. – Ты выжил и не сломался. У тебя есть настоящее и будущее. Есть все шансы и возможности выстроить своё будущее таким, как ТЫ пожелаешь. Если не хватит – я помогу, подскажу, поделюсь своими. А захочешь, помогу найти твоих возможных потомков.
– Я искал. Их нет, – отрезал альтерец.
– Если ты их не нашёл, ещё не значит, что их нет. У нас свои методы, – хмыкнула Леттариона, дружески хлопнув его по плечу.
Сердиться или обижаться на неё было решительно невозможно. А на душе стало светлее и легче в разы, будто с неё рухнул целый айсберг или горный массив. Веймар глубоко вдохнул, даже просветлел лицом, ощущая, как где-то внутри неуверенно разжались ржавые тиски.
– Ладно, заболтались мы. Что я должен делать? – альтерец развернулся к спутнице, вопросительно приподняв бровь.
– Подпитываться от родового источника не мне тебя учить. Просто дай мне руки и не сопротивляйся. Обещаю, лишнего не возьму и не сделаю. Но продираться сквозь страхи и противодействие не могу. Нельзя сейчас бороться друг с другом, мы должны быть вместе, на одной стороне, – Летта прищурилась и протянула руки ладонями вверх.
Веймар кивнул, накрывая её ладони своими.
Через соединённые руки и энергоцентры заструился тоненький ручеёк энергии. Альтерец сам был не в том состоянии, чтобы её концентрировать и направлять, просто проводил поток. Соединить остальные энергоцентры оба пока не решались: Летта опасалась снова вызвать страх, Веймар вовсе ничего не знал о фениксах и не имел опыта в подобных взаимодействиях. Альтерец был напряжён, насторожен, но не сопротивлялся, не отталкивал и прятал свои ледяные иглы. Похоже, он просто не привык делиться Силой, и с ним кроме кристаллов вряд ли кто делился. Такая открытость для него в новинку и кажется чем-то ужасным. Без своих защит и ледяной брони он чувствовал себя, как моллюск, жестоко выдернутый из раковины, ещё и выброшенный на берег. Но держал лицо, спину и потоки, как истинный аристократ. Словно этим можно обмануть эмпата. Летта мысленно вздохнула, но сделала вид, что поверила.
Живительная, манящая, вкусная Сила растекалась слишком близко, слишком притягательно. Кружила голову. На истощённую энергетику Летты это действовало, как крепкий алкоголь. Как ощутить запах и вкус хлеба, когда от голода темнеет в глазах. Умирая от жажды, глотнуть ключевой воды, ледяной и чистой, как хрусталь. Аура медленно раскрылась, подобно огненному бутону с множеством живых лепестков всех оттенков меди, бронзы, золота и янтаря. Хищная огненная магнолия, сотканная из живого пламени, перламутра и опалового света. Эти фрактальные лепестки могли обжечь, сжечь или изрубить в крошево, а могли исцелить, защитить и согреть, как ничто больше. Из сердцевины хищного цветка протянулись нити-протуберанцы, похожие на вены или мерцающие тычинки. Нити сплетались, разделялись, ветвились, закручивались в спирали, тянулись на резонанс, как примагниченные. Веймар со смесью опаски и любопытства наблюдал, как они проникали в ауру, собирая блёстки Силы. Летта волей удерживала свои струнки, чтобы не проникали слишком глубоко и не поглощали слишком много. Но это было так же непросто, как пить мелкими глотками, когда кружками и залпом мало.
Веймар немного расслабился и прикрыл глаза. Крылатая умела себя контролировать, в совершенстве владела своей энергетикой, глубоко не лезла и не собиралась выпивать его до дна. Она действовала настолько бережно, осторожно и деликатно, что её действия больше напоминали ласку, чем откачку Силы. Рассмотрев ауру Огненной поближе, он понял, почему её знак власти – оттиск её Силы и сущности – выглядит именно так. Хищный, смертельно опасный цветок. И так же смертельно притягательный. Даже истощённая, её аура оставалась грозной, опасной и манящей. Как высота или глубина. Как сама Бездна. Невесомые ниточные щупальца, режущие пространство, как хвосты комет, касались его с такой глубокой, невыразимой... нежностью?
Две ауры уже соединились по типу кристаллической решётки. Из огненного многолепесткового фрактала и ледяного монолита формировалось нечто вроде вложенных кристаллов, растущих из одной точки и перетекающих друг в друга. Раскалённый лёд, пламенный иней, золотая вода. Ничего подобного Веймар ещё не встречал, но и угрозы не ощущал. Необычно, странно, но не страшно, не больно, не унизительно, и ещё множество «не». Тепло. Безопасно. Уютно. Интимно. Сладко, как горный мёд. Терпко, как душистый чай. Лишь отголоски памяти и паранормальная травма ещё горчили, но где-то совсем далеко. Он ещё никогда не ощущал такой тотальной защищённости, бескрайней свободы и глубокой... целостности. Паутина плавилась на плазму и карамель, солнечный свет и тающие искры. Так не согревал ни один камин, ни один алкоголь, артефакт или плед. Сила мягко текла, уже неразделимо, от кого кому и где чья. Ещё не слияние, но высшая степень притяжения. Просто единое поле лучистой энергии. Ощущение времени, боль, усталость, мысли, память, грани и границы медленно стирались, размывались, исчезали... уступая место острому, бескрайнему и безграничному удовольствию. Одна Сила, одна волна, один воздух и одно дыхание на двоих.
Губы тянулись друг к другу, как магниты, чтобы слиться в поцелуе. Тела рвались соединиться вслед за энергиями в одном ритме одного дикого танца, стать единым пламенем, отдаться этому сладкому порочному огню. Такого Веймар не ожидал. Даже не представлял. Неужели у малявки Хаттори с тем крылатым монстром случилось так же? Такое в сознании не укладывалось. А резонанс только набирал обороты, с каждым мгновением и глотком Силы. Возбуждение и желание било по нервам, как ток, вскипало в крови, пульсировало в висках, полыхало в глазах, с ума сводило. Бурлило, кипело и рвалось, требуя выхода. У Веймара не осталось ни одной связной мысли, ни воли к сопротивлению, ни желания сопротивляться. Как сопротивляться гравитации, огню или рождению, как запретить себе дышать? Он словно снова летел в сингулярность. Или в саму Бездну. Свободное падение. Лавина. Цепная реакция. Остановленный взрыв.
Лёгкое, дразнящее касание губ лишило дыхания и окончательно стёрло остатки мыслей. Смятая, почти убитая сфера сознания не могла ничего противопоставить такой силе притяжения. Оставалось только беспомощно биться и гореть в этой паутине. Или покориться её неодолимой пьянящей силе.
– Что... ты со мной делаешь? Прекрати это... останови... – почти с мольбой простонал альтерец, на мгновение отрываясь от желанных губ – и не в силах оторваться. Только бы не остановила. Этого он не выдержит.
Двойные антрацитовые зрачки-кристаллы в сплошных колодцах пламени иронично сузились. Но все равно оставались расширенными. Бездонными.
– Не могу, это сильнее меня. И даже если бы могла, не остановилась бы. Слишком хочу тебя, – пламя в глазах Огненной сверкнуло особенно ярко и хищно, не оставляя и намёка на радужки и белки. Будто под хрупкой оболочкой она и состоит из сплошного огня. Впрочем, так оно и есть.
Бездонные огненные колодцы смотрели вглубь, насквозь и навылет. Зрачки гипнотически пульсировали. Слишком близко, остро, опасно. Слегка расфокусированный взгляд казался шальным и пьяным, но оставался таким же объёмным, пронзительным и цепким. Только в нем пылала неприкрытая, одержимая страсть, самого высокого напряжения. По иссиня-чёрным волосам пробегали змейки рубинового пламени. Восстановилась. Даже стала ещё сильней. Вокруг неё витала такая аура силы, что было трудно дышать. Целый водоворот. Тягун, отбойное течение, из которого не выплыть. И он бесповоротно тонул.
– Ты знала, что так будет, – Веймар безнадёжно прикрыл глаза. Понимая, что обречён, и на что обречён. Но с закрытыми глазами все чувства обострились ещё сильней, а ощущения стали ещё ярче. Невыносимо.
– Предполагала. Потому что у сущности есть такой опыт, – нежно шепнула Летта ему в губы, лаская и согревая их жарким дыханием. – Но как это происходит у альтерцев, понятия не имела. А как у альтерца с фениксом – тем более. Брат и Элисса – не в счёт, там совсем другая ситуация. Поэтому стараюсь не спешить, не перегнуть, быть особенно осторожной. Подобного опыта и знаний у меня нет. Но очень хочу получить, – на его грудь мягко легли горячие ладони. Расслабляющие, успокаивающие, будто сквозь ткань касались кожи, под кожей, самого сердца. – Знаю одно: я чувствую то же, что и ты. А ты – то же, что я. Притяжение и резонанс всегда взаимны.
Веймару уже было плевать. Пусть хоть спешит, хоть перегибает, хоть играет. Лишь бы только продолжать гореть. Только бы это сладкое безумие длилось и длилось. Окунуться в её глубины, пить эти пламенные поцелуи и сладостные стоны, двигаться в одном ритме и взорваться вместе. Новый жаркий, жадный поцелуй не оставил ни сомнений, ни памяти, ни боли. Желание накрыло обоих, как цунами, затмевая собой всё.
Рваные, обгорелые остатки одежды безжалостно полетели на пол, устилая пол и кристаллы, которым не повезло вырасти рядом. Прохладный пол принял разгоряченные обнажённые тела, как колыбель. Вокруг растекалась и струилась Сила, скрывая любовников за пеленой фиолетового сияния.
*пока что успела привести в читабельный вид за перерыв. Эпизод большой! Но горяченький ;)
Летта всем телом ощутила желание Веймара. Не уступающее её собственному. Только от близости желанной женщины, тепла её кожи и шального страстного взгляда член налился силой и каменной твёрдостью. Такое возбуждение и скафандр не скроет. Летта обхватила ствол ладонью, нежно сжала, сделала несколько бесстыдно-сладких движений вверх-вниз, умело играя пальчиками и стимулируя нервные окончания. Альтерец с трудом сдержал стон, но не смог сдержать волну удовольствия. Ощутив его эмоции, она сама словила кайф, сравнимый разве что с полётом. Её снова накрыло дуальное состояние: хотелось немедленно ощутить мужчину в себе, как можно глубже, ярче, резче – но не меньше хотелось растянуть, продлить удовольствие. И себе, и партнёру. Быстро и жадно у них уже было, тёмную и жёсткую, первобытную страсть они испытали сполна. Теперь хотелось открыть ему новые грани наслаждения. Нежность... близость... чувственность... доверие... Веймар сейчас травмирован и слишком уязвим. Особенно перед ней. Не хотелось, чтобы он снова чувствовал себя использованным, а сладкое блаженство обернулось горьким похмельем.
Она ласково, неторопливо коснулась губами его губ, выражая поцелуем и взглядом всю нежность, которую не могла выразить иначе. Долгий, дразнящий, воспламеняющий и безумно нежный поцелуй, как ещё одна маленькая тайна, разделённая на двоих. Веймар инстинктивно прижал её к себе и зарылся пальцами в волосы, от чего уже Летта не сдержала тихого стона. По телу растекались волны сладкой неги, пульсируя внизу живота. Она ощущала, как плавится и течёт. И Веймар чувствует её желание. Это ещё больше заводило Летту. Прикосновений и поцелуев было слишком мало.
Поддавшись странному эмпатическому порыву, Летта прижалась губами к его шее, ловя учащённый пульс и манящий аромат мужского тела. Свежий, чуть снежный и горьковато-терпкий, пьянящий и тающий на рецепторах мятными льдинками. Самый чистый кайф. Провести языком по ушной раковине, слегка прикусив мочку. Вжаться в него, чтобы между телами не осталось и микрона. Скользнуть губами по шее, неторопливо прокладывая вниз дорожки поцелуев и выписывая на коже жаркие влажные узоры – те же невидимые метки. Рука так же продолжала ласкать возбуждённый член, доводя до истомы и почти до пика, качая на растущих волнах наслаждения и предвкушения.
Ощутив его потаённое желание, Летта обхватила член губами, игриво обводя и лаская языком головку дразнящими круговыми движениями. Нежно, ласково, интимно. Провела языком по стволу, повторяя узоры и переплетения вен. Мягко опустилась, вбирая его в рот на всю длину. Бархатная твердость, атласная гладкость, горячая упругость, которой так и хотелось коснуться, ощутить в себе, попробовать на вкус... Веймар вздрогнул от неожиданности, смешанной с острым удовольствием. Его ощущения сладким током прокатились по позвоночнику, оседая и пульсируя внизу живота. Летта сама едва не кончила, ощутив двойной, отражённый и усиленный кайф. Ей самой давно не было так хорошо... сладко... волшебно. У архонты не так часто возникало желание дарить такие откровенные ласки. И далеко не каждому. Ему – возникало. Она интуитивно поймала тот ритм, который уносил Веймара к звёздам.
