Немного в стороне, послышался шум голосов, и я увидел, тот самый центр и клуб, в котором мне давеча довелось побывать и встретить знакомых. Что-то вроде центральной площади, отметил я себе.
Эдакий дачный рай, только без грядок, граблей и навоза. Чем дальше я шел. Тем больше поражался разнообразию архитектуры. Хотя больших домов здесь не было, кое-где возвышались, несколько вычурные особнячки с башенками в три этажа. Но не было двух одинаковых зданий, хотя и были похожие, но все же чем-то они отличались. И в каждом был заметен, какой-то свой шарм, что ли, как в самой безликой комнате можно найти следы потакания вкусам владельца, так и здесь, во всем виделся индивидуальный вкус.
Интересно, подумал я дом, в котором я живу, приготовил для меня отец и очень радовался, что мне все пришлось по вкусу, как снаружи, так и внутри. И я вошел в него, нисколько не сомневаясь, что это мое обиталище. А эти дома кем и для кого построены? Почему они так отличаются? И что в них общего?
Согласно плана, я подошел к цели. Дом, как дом. Небольшой, в один этаж, в окружении зелени, как и все дома здесь. Но крыша высокая и очень широкая, далеко выходящая за стены фасада, я бы такую никогда не сделал, она не даст солнцу проникать в окна. Крыльцо в две ступени, висящие по бокам от двери вьющиеся цветы в кашпо. Широкая, двустворчатая дверь, неожиданного, ярко желтого цвета. Я посмотрел на часы. Пять минут до назначенного срока. Можно собраться с мыслями. А мысли-то путались и, как всегда, когда трудно определиться с выбором, решил идти напролом, понадеявшись на импровизацию.
Дверь оказалась открытой, я вошел и чуть не ударился головой о висящий на вбитом в деревянную стену гвозде, на завязанной на бантик веревочке, продетой в просверленный край, большой, белый внутри и зеленый снаружи эмалированный таз. Неожиданно – подумал я. Этот таз откуда-то издалека, из какой-то прошлой жизни. Что-то из детского коммунального прошлого. Интересно, как он здесь оказался? Наверное, оттуда же откуда и стоящий рядом, под ним велосипед «Орленок». Далее на стене висели три, два березовых и один можжевеловый банных веника, которые создавали аромат всему полутемному помещению прихожей, я бы даже назвал это сенями.
- «Входите» - и через паузу
- «Сергей» - из-за приоткрытой двери раздался голос, который теперь, показался мне знакомым.
Я вошел в довольно большую комнату с высокими потолками обставленную по моде семидесятых годов двадцатого века, я попал в прошлое – полированная «стенка», сервант с выставленной по ранжиру посудой, несколько десятков книг в одной из секций, шкаф, диван-книжка, накрытый стол и вокруг четыре стула, люстра в три плафона, висящих внутри «золоченых» колец. два ковра, один на стене, другой на полу, два кресла с одного из которых, мне навстречу поднялась Ирина.
Мозгом, я понимал - это не она не Ирншка из моей юности. но глаза говорили – что это была она. На ней была очень короткая, по моде тех лет юбка, сидящая на бедрах и пестрая, приталенная блузка с планкой на трех пуговицах с отложным воротничком и вспомнил, что эта блузка застегивается на пуговицу, находящуюся между ног.
Помнится, мне уже приходилось встречаться с подобного рода застежкой, я тогда оконфузился, поскольку не мог раздеть свою партнершу и ей самой, к моему стыду, пришлось объяснить мне в чем секрет.
От таких мыслей в паху заныло.
Я смотрел на Ирину, она на меня.
- «Здравствуй» - голос мой дрогнул, дыхание сорвалось.
Я протянул руки и обнял ее, она прижалась ко мне и также, как когда-то ее мать, положила голову на грудь. Судорожно вдохнуть полными легкими удалось только в два приема, голова закружилась. Руки, сквозь тонкую ткань ощущали плавные неровности спины, сужающейся к талии и вновь расширяющейся к бедрам.
Юбка застегивалась на молнию, которая была короткой и легко разошлась, под пальцами, я толкнул ее вниз, одежда легко соскользнула на ковер. Ирина вышагнула из юбки продемонстрировав стройные ноги с очень длинными бедрами матово-кремового цвета. Она потянула за застежку моего одеяния и просунув руки к открывшейся груди, проведя по внешней поверхности рук и плеч вынула верхнюю часть моего тела из комбинезона.
Меня начало потряхивать, как в юности в предвкушении доступной близости.
Я повел плечами, костюм упал к ногам, теперь пришел мой черед вышагивать из одежды. Отпихнув ткань ногой, я опустился на колени и обхватив девушку руками за великолепные бедра, потянул вниз на ковер. Ирина опустилась, запрокинула голову и, опершись о мой локоть, стала заваливаться на спину.
Про пуговицу я помнил отчетливо, рука моя устремилась к знакомому месту, губы закрыли рот, я почувствовал проникающий в меня язык.
С пуговицей удалось справиться, на удивление быстро. Ноги были подняты и широко раздвинуты, я без труда отодвинул тонкую ткань, пальцы почувствовали горячий сильно увлажненный, скользящий вход.
Остатки одежды торопливо были сняты и, наконец, разогретые огромным желанием тела соединились. Время поплыло, оно тянулось медленно-медленно. Желание продлить и отдалить конец превалировало над всеми другими чувствами, Ирина растворилась во мне, и я погруженный в нее, после бурных, напористых движений застыл, боясь сделать последнее, после которого уже не удастся сдержать кипевшую внутри животную силу. Но встречное движение, последовавшее с ее стороны, смело все мои контролирующие факторы и, заполненная до края страстью плоть более не могла сдерживаться. Ирина, почувствовав мое состояние приникла ко мне, казалось, что каждая клетка нашей кожи соприкасается с лежащим рядом телом. Она вытянулась в струну, тело мелко задрожало, дыхание перешло в стон.
Летели мы вместе, как два крокодила по небу, среди облаков рядышком и очень медленно.
Разгоряченное тело остывало и успокаивалось, вернулись звуки, появились запахи, включился мозг, ожили мышцы, которые дотоле не были востребованы и задействованы. Странно, но пять минут назад не существовало ничего, кроме чужого тела с которым твое было единым.
Я сел, Ирина продолжала лежать, закрыв глаза. Она улыбалась. Светлое, как будто растерзанное тело на темно-коричневом ковре смотрелось сюрреалистично.
- «Ну вот, сбылась мечта двух идиоток» - Ирина подняла руку, сделала кистью какое-то плавное круговое движение и, как будто в бессилии уронила ее на ковер.
- «Этого хотела мать и я, глядя на нее тоже всю жизнь мечтала стать твоей женой, смешно. И вдвойне смешно, что все это случилось здесь. А маме, так ничего и не досталось. Жаль». – но сказано это было без сожаления.
Ира открыла глаза и протянула мне руки, я поднялся и, потянув за руки, помог ей подняться с ковра.
- «Прекрасная фигура, точь-в-точь, как у матери», подумал я.
- «И движение такие-же, крадущиеся, кошачьи»
- «Я в душ» - обнаженное тело мелькнуло в дверном проеме.
Через несколько минут она вернулась, в легкой короткой, похожей на мужскую рубашку тунике, а я последовал тем же путем.
Освежив тело и голову, вернувшись в комнату и еще раз, с недоумением, осмотрелся. Уловив мой взгляд, Ирина улыбнулась.
- «Это все от мамы. Ее стиль. Ее вкус. Я выросла в таких интерьерах и для меня они привычнее любой современной меблировки, пришлось приложить усилия, чтобы воссоздать здесь наш дом. Но здесь и не такое возможно.
Я услышал ее, но не понял, что она имела ввиду, говоря о возможностях. Сейчас меня это мало занимало. Я вспоминал, как однажды, по просьбе кого-то из знакомых, заехал к Ирине передать пакет или письмо и, войдя в квартиру поразился старомодному интерьеру. Но тогда я не придал этому значения, сочтя за некую эксцентричность.
Однако, хозяйка продолжала удивлять. Пригласив меня к столу, она предложила закуски родом из тех же лет к которым относился и стиль ее дома. Сельдь под шубой и традиционный русский салат, который иногда приписывают именитому повару Оливье и даже называют его именем, мне это блюдо было известно под именем салат «Столичный». К закускам было предложено крепленое вино «Лидия» родом из того же времени, в котором я сейчас прибывал.
Конечно, потраченные силы требовали восстановления и я, с удовольствием отдал должное предложенным закускам и обладающему выраженным специфическим виноградным вкусом сортов «Лидия» и «Изабелла» полусладкому вину.
Трапеза сопровождалась ничего не значащей беседой, как будто пара давно знакомых любовников, в очередной раз встретилась и не намерена менять давно установленный порядок. Сейчас пообщаются и расстанутся до следующей спонтанной, но чаще заранее согласованной встречи.
Я все время пытался перевести разговор на воспоминания о ее матери об их жизни… но Ирина мягко, но решительно пресекала все мои вопросы, и я понял, что, по крайней мере на данный момент, она не намерена откровенничать со мной и давала понять, что все, что считала нужным она уже сказала.
Настаивать я не смел. Но и уйти просто так от женщины, внезапно подарившей мне мгновения искренней и откровенной близости не мог.
Между тем Ирина, у которой, похоже, в отличии от меня, все было заранее распланировано потихоньку убирала посуду со стола, явно намекая, что визит подходит к концу и, подойдя ко мне и потрепав по голове объявила.
- «Мне было с тобой очень хорошо, давай возьмем паузу на время, мне нужно осознать то, что случилось. Я тебя найду. Спасибо».
Когда тебе говорят «спасибо» за любовь поневоле теряешься не зная, как ответить. Я замялся, подошел и нагнулся, чтобы ее поцеловать. Она формально ответила на поцелуй, улыбнулась и повторила.
- «Я тебя найду».
Осознав окончательно, что задерживаться далее по меньшей мере невежливо, я откланялся и вышел на улицу, где вечер уже вступил в свои права.
21.
Я впервые, в этом мире оказался на улице вечером и не понимал, куда пойти, чем занимается местный люд здесь вечерами.
Знал я уже довольно много и попытался аккумулировать свои знание в некую систему.
Любовью здесь занимаются так же, как и там, с удовольствием, в этом я убедился лично.
Питаются также, даже лучше, поскольку еда бесплатная.
Для любителей рассуждать и полемизировать имеется некое подобие клуба по интересам, я там побывал и был принят.
Борис говорил о каком-то заведении, «Райский сад», кажется, где встречаются одинокие особи, находящиеся в поиске друга или партнера, даже не знаю, как точнее выразится. Но у меня возникли сомнения, могу ли я там появиться, поскольку, вроде как, только что обзавелся парой. Или здесь нравы таковы, что это не имеет никакого значения. Вроде бы Боря на это недвусмысленно намекал, По крайней мере я не давал Ирине никаких обещаний, да и она не стремилась каким-то образом обязать меня хранить ей верность, а, напротив, практически выставила меня из дома даже не попытавшись поговорить.
В любом случае, мне не хотелось возвращаться к себе домой, тем более, что меня еще и накормили.
Я решил положиться на случай и направился в ту сторону где, как мне казалось находится некое сосредоточение объектов, которые я называл магазином и клубом и которое, для себя окрестил центром.
Музыку я услышал издалека и, далее, в какую сторону двигаться уже не сомневался. Спустя несколько минут светящаяся надпись: «Райский сад» висевшая, как будто в воздухе среди буйной зелени, обрамляющей широкий вход, сообщила мне о том, что я пришел по адресу.
Войдя, я увидел перед собой очень большое пространство, закрытое неким пологом, но не имеющее стен, стенами служили исчезающие в темноте заросли кустарников и деревьев, увитых лианами. Свет проникал откуда-то сверху, он был неярким, хотя его вполне хватало, он не напоминал полумрака. Пространство, состоящее из танцпола, находящегося почти в центре и окруженного столиками, как в ресторане было наполовину заполнено, хотя свободных мест, не занятых гостями, было достаточно. За некоторыми столами сидел один человек, где-то пара. По четыре человека сидели всего за двумя столами. Были и свободные. Несколько столов были сдвинуты и за ними собралась большая компания, в которой я успел заметить Борюсика. В углу было нагромождение всяческой техники и витрин снабжавшей посетителей едой и напитками. Точка функционировала, по принципу «Шведского стола» то есть «сам бери». Я еще раз подивился, как здесь все разумно устроено. Мне, с чисто профессиональной точки зрения было любопытно, кто всем этим занимается.
По периметру зала, я заметил все те же загадочные агрегаты, которые, как мне было сказано, улавливают и аккумулируют наши эмоции. Ну что же приятно, что ничего не пропадет всуе.
Я осмотрелся, кроме Бори, вроде знакомых не видно. Хотя мы, в нашем нынешнем воплощении, с большим трудом узнаем друг друга, только если знакомы с младых ногтей.
Борис, с бокалом в руке находился в центре внимания компании, он всегда любил быть на виду. Но даже издалека, я заметил, что радость его выглядит натужно, не весело ему.
Пока он меня не заметил. Я решил не попадаться ему на глаза и присмотреться к посетителям заведения.
Одиноких скучающих женщин было немного, за большинством столиков сидели традиционные, похожие на влюбленных, пары, но присутствовали и пары одного пола. Женщина с женщиной, мужчина с мужчиной. На любителей однополой любви они были похожи мало, да и вряд ли здесь такого рода связи были в чести. Хотя, мне опять же вспомнились слова Бориса «здесь все почти, как и там».
Отложив свои сомнения на потом, я стал рассматривать посетителей в надежде увидеть хоть отчасти знакомое лицо. Я уже понимал, что здесь все непросто и потому, все возможно. Раз судьба, сегодня завела меня сюда, это неспроста.
Чутье меня не подвело. За одним из столиков в затененном углу сидел одинокий худощавый мужчина, который увидев меня, взял стоявший перед ним на столике высокий запотевший стакан и, приподняв протянул его в мою сторону, тем самым обозначив приветствие. Я присмотрелся, Тахир? Сомнений не оставалось, мой старый, вернее молодой, я с трудом попытался для себя сформулировать, старый друг, который был моим другом в молодости. Я подошел ближе.
- «Привет, рад видеть тебя, спасибо, что пришел» - Тахир протянул мне правую руку, а левую прижал к сердцу.
Я пожал крепкую, жилистую руку и, хотя не совсем понял его слова благодарности за то. что пришел, не выдержал и обнял друга за плечи.
- «Здравствуй, дорогой. Сколько лет… Вот где довелось свидеться. А я, честно говоря, думал, что у вас, у мусульман свой рай».
- «Аллах один для всех. Все мы его дети и для него различий нет. Просто вы своего Иисуса, называете его сыном, а мы своего пророка, называем его посланником. А еще есть Будда, тоже родственник…хотя, - Тахир потер переносицу и я, вдруг отчетливо вспомнил этот его жест, вошедший в привычку после перелома.
- «Хотя» – он замялся.
- «Будучи здесь и глубоко вникая в вопрос, я все больше убеждаюсь в том, что всем этим, да и тем миром, да простит меня Аллах, управляет машина».
- «Машина»? – я поднял в недоумении брови.
- «Ну да, машина, механизм, искусственный разум. Понимаешь, не может живое существо, физическое тело, каким бы оно не было, держать все под контролем. Нам ведь всегда и всеми религиями внушалось, мол существует некое живое божество, которое, имеет детей, например, вашего Иисуса и которое человеков создает по своему подобию.
Эдакий дачный рай, только без грядок, граблей и навоза. Чем дальше я шел. Тем больше поражался разнообразию архитектуры. Хотя больших домов здесь не было, кое-где возвышались, несколько вычурные особнячки с башенками в три этажа. Но не было двух одинаковых зданий, хотя и были похожие, но все же чем-то они отличались. И в каждом был заметен, какой-то свой шарм, что ли, как в самой безликой комнате можно найти следы потакания вкусам владельца, так и здесь, во всем виделся индивидуальный вкус.
Интересно, подумал я дом, в котором я живу, приготовил для меня отец и очень радовался, что мне все пришлось по вкусу, как снаружи, так и внутри. И я вошел в него, нисколько не сомневаясь, что это мое обиталище. А эти дома кем и для кого построены? Почему они так отличаются? И что в них общего?
Согласно плана, я подошел к цели. Дом, как дом. Небольшой, в один этаж, в окружении зелени, как и все дома здесь. Но крыша высокая и очень широкая, далеко выходящая за стены фасада, я бы такую никогда не сделал, она не даст солнцу проникать в окна. Крыльцо в две ступени, висящие по бокам от двери вьющиеся цветы в кашпо. Широкая, двустворчатая дверь, неожиданного, ярко желтого цвета. Я посмотрел на часы. Пять минут до назначенного срока. Можно собраться с мыслями. А мысли-то путались и, как всегда, когда трудно определиться с выбором, решил идти напролом, понадеявшись на импровизацию.
Дверь оказалась открытой, я вошел и чуть не ударился головой о висящий на вбитом в деревянную стену гвозде, на завязанной на бантик веревочке, продетой в просверленный край, большой, белый внутри и зеленый снаружи эмалированный таз. Неожиданно – подумал я. Этот таз откуда-то издалека, из какой-то прошлой жизни. Что-то из детского коммунального прошлого. Интересно, как он здесь оказался? Наверное, оттуда же откуда и стоящий рядом, под ним велосипед «Орленок». Далее на стене висели три, два березовых и один можжевеловый банных веника, которые создавали аромат всему полутемному помещению прихожей, я бы даже назвал это сенями.
- «Входите» - и через паузу
- «Сергей» - из-за приоткрытой двери раздался голос, который теперь, показался мне знакомым.
Я вошел в довольно большую комнату с высокими потолками обставленную по моде семидесятых годов двадцатого века, я попал в прошлое – полированная «стенка», сервант с выставленной по ранжиру посудой, несколько десятков книг в одной из секций, шкаф, диван-книжка, накрытый стол и вокруг четыре стула, люстра в три плафона, висящих внутри «золоченых» колец. два ковра, один на стене, другой на полу, два кресла с одного из которых, мне навстречу поднялась Ирина.
Мозгом, я понимал - это не она не Ирншка из моей юности. но глаза говорили – что это была она. На ней была очень короткая, по моде тех лет юбка, сидящая на бедрах и пестрая, приталенная блузка с планкой на трех пуговицах с отложным воротничком и вспомнил, что эта блузка застегивается на пуговицу, находящуюся между ног.
Помнится, мне уже приходилось встречаться с подобного рода застежкой, я тогда оконфузился, поскольку не мог раздеть свою партнершу и ей самой, к моему стыду, пришлось объяснить мне в чем секрет.
От таких мыслей в паху заныло.
Я смотрел на Ирину, она на меня.
- «Здравствуй» - голос мой дрогнул, дыхание сорвалось.
Я протянул руки и обнял ее, она прижалась ко мне и также, как когда-то ее мать, положила голову на грудь. Судорожно вдохнуть полными легкими удалось только в два приема, голова закружилась. Руки, сквозь тонкую ткань ощущали плавные неровности спины, сужающейся к талии и вновь расширяющейся к бедрам.
Юбка застегивалась на молнию, которая была короткой и легко разошлась, под пальцами, я толкнул ее вниз, одежда легко соскользнула на ковер. Ирина вышагнула из юбки продемонстрировав стройные ноги с очень длинными бедрами матово-кремового цвета. Она потянула за застежку моего одеяния и просунув руки к открывшейся груди, проведя по внешней поверхности рук и плеч вынула верхнюю часть моего тела из комбинезона.
Меня начало потряхивать, как в юности в предвкушении доступной близости.
Я повел плечами, костюм упал к ногам, теперь пришел мой черед вышагивать из одежды. Отпихнув ткань ногой, я опустился на колени и обхватив девушку руками за великолепные бедра, потянул вниз на ковер. Ирина опустилась, запрокинула голову и, опершись о мой локоть, стала заваливаться на спину.
Про пуговицу я помнил отчетливо, рука моя устремилась к знакомому месту, губы закрыли рот, я почувствовал проникающий в меня язык.
С пуговицей удалось справиться, на удивление быстро. Ноги были подняты и широко раздвинуты, я без труда отодвинул тонкую ткань, пальцы почувствовали горячий сильно увлажненный, скользящий вход.
Остатки одежды торопливо были сняты и, наконец, разогретые огромным желанием тела соединились. Время поплыло, оно тянулось медленно-медленно. Желание продлить и отдалить конец превалировало над всеми другими чувствами, Ирина растворилась во мне, и я погруженный в нее, после бурных, напористых движений застыл, боясь сделать последнее, после которого уже не удастся сдержать кипевшую внутри животную силу. Но встречное движение, последовавшее с ее стороны, смело все мои контролирующие факторы и, заполненная до края страстью плоть более не могла сдерживаться. Ирина, почувствовав мое состояние приникла ко мне, казалось, что каждая клетка нашей кожи соприкасается с лежащим рядом телом. Она вытянулась в струну, тело мелко задрожало, дыхание перешло в стон.
Летели мы вместе, как два крокодила по небу, среди облаков рядышком и очень медленно.
Разгоряченное тело остывало и успокаивалось, вернулись звуки, появились запахи, включился мозг, ожили мышцы, которые дотоле не были востребованы и задействованы. Странно, но пять минут назад не существовало ничего, кроме чужого тела с которым твое было единым.
Я сел, Ирина продолжала лежать, закрыв глаза. Она улыбалась. Светлое, как будто растерзанное тело на темно-коричневом ковре смотрелось сюрреалистично.
- «Ну вот, сбылась мечта двух идиоток» - Ирина подняла руку, сделала кистью какое-то плавное круговое движение и, как будто в бессилии уронила ее на ковер.
- «Этого хотела мать и я, глядя на нее тоже всю жизнь мечтала стать твоей женой, смешно. И вдвойне смешно, что все это случилось здесь. А маме, так ничего и не досталось. Жаль». – но сказано это было без сожаления.
Ира открыла глаза и протянула мне руки, я поднялся и, потянув за руки, помог ей подняться с ковра.
- «Прекрасная фигура, точь-в-точь, как у матери», подумал я.
- «И движение такие-же, крадущиеся, кошачьи»
- «Я в душ» - обнаженное тело мелькнуло в дверном проеме.
Через несколько минут она вернулась, в легкой короткой, похожей на мужскую рубашку тунике, а я последовал тем же путем.
Освежив тело и голову, вернувшись в комнату и еще раз, с недоумением, осмотрелся. Уловив мой взгляд, Ирина улыбнулась.
- «Это все от мамы. Ее стиль. Ее вкус. Я выросла в таких интерьерах и для меня они привычнее любой современной меблировки, пришлось приложить усилия, чтобы воссоздать здесь наш дом. Но здесь и не такое возможно.
Я услышал ее, но не понял, что она имела ввиду, говоря о возможностях. Сейчас меня это мало занимало. Я вспоминал, как однажды, по просьбе кого-то из знакомых, заехал к Ирине передать пакет или письмо и, войдя в квартиру поразился старомодному интерьеру. Но тогда я не придал этому значения, сочтя за некую эксцентричность.
Однако, хозяйка продолжала удивлять. Пригласив меня к столу, она предложила закуски родом из тех же лет к которым относился и стиль ее дома. Сельдь под шубой и традиционный русский салат, который иногда приписывают именитому повару Оливье и даже называют его именем, мне это блюдо было известно под именем салат «Столичный». К закускам было предложено крепленое вино «Лидия» родом из того же времени, в котором я сейчас прибывал.
Конечно, потраченные силы требовали восстановления и я, с удовольствием отдал должное предложенным закускам и обладающему выраженным специфическим виноградным вкусом сортов «Лидия» и «Изабелла» полусладкому вину.
Трапеза сопровождалась ничего не значащей беседой, как будто пара давно знакомых любовников, в очередной раз встретилась и не намерена менять давно установленный порядок. Сейчас пообщаются и расстанутся до следующей спонтанной, но чаще заранее согласованной встречи.
Я все время пытался перевести разговор на воспоминания о ее матери об их жизни… но Ирина мягко, но решительно пресекала все мои вопросы, и я понял, что, по крайней мере на данный момент, она не намерена откровенничать со мной и давала понять, что все, что считала нужным она уже сказала.
Настаивать я не смел. Но и уйти просто так от женщины, внезапно подарившей мне мгновения искренней и откровенной близости не мог.
Между тем Ирина, у которой, похоже, в отличии от меня, все было заранее распланировано потихоньку убирала посуду со стола, явно намекая, что визит подходит к концу и, подойдя ко мне и потрепав по голове объявила.
- «Мне было с тобой очень хорошо, давай возьмем паузу на время, мне нужно осознать то, что случилось. Я тебя найду. Спасибо».
Когда тебе говорят «спасибо» за любовь поневоле теряешься не зная, как ответить. Я замялся, подошел и нагнулся, чтобы ее поцеловать. Она формально ответила на поцелуй, улыбнулась и повторила.
- «Я тебя найду».
Осознав окончательно, что задерживаться далее по меньшей мере невежливо, я откланялся и вышел на улицу, где вечер уже вступил в свои права.
21.
Я впервые, в этом мире оказался на улице вечером и не понимал, куда пойти, чем занимается местный люд здесь вечерами.
Знал я уже довольно много и попытался аккумулировать свои знание в некую систему.
Любовью здесь занимаются так же, как и там, с удовольствием, в этом я убедился лично.
Питаются также, даже лучше, поскольку еда бесплатная.
Для любителей рассуждать и полемизировать имеется некое подобие клуба по интересам, я там побывал и был принят.
Борис говорил о каком-то заведении, «Райский сад», кажется, где встречаются одинокие особи, находящиеся в поиске друга или партнера, даже не знаю, как точнее выразится. Но у меня возникли сомнения, могу ли я там появиться, поскольку, вроде как, только что обзавелся парой. Или здесь нравы таковы, что это не имеет никакого значения. Вроде бы Боря на это недвусмысленно намекал, По крайней мере я не давал Ирине никаких обещаний, да и она не стремилась каким-то образом обязать меня хранить ей верность, а, напротив, практически выставила меня из дома даже не попытавшись поговорить.
В любом случае, мне не хотелось возвращаться к себе домой, тем более, что меня еще и накормили.
Я решил положиться на случай и направился в ту сторону где, как мне казалось находится некое сосредоточение объектов, которые я называл магазином и клубом и которое, для себя окрестил центром.
Музыку я услышал издалека и, далее, в какую сторону двигаться уже не сомневался. Спустя несколько минут светящаяся надпись: «Райский сад» висевшая, как будто в воздухе среди буйной зелени, обрамляющей широкий вход, сообщила мне о том, что я пришел по адресу.
Войдя, я увидел перед собой очень большое пространство, закрытое неким пологом, но не имеющее стен, стенами служили исчезающие в темноте заросли кустарников и деревьев, увитых лианами. Свет проникал откуда-то сверху, он был неярким, хотя его вполне хватало, он не напоминал полумрака. Пространство, состоящее из танцпола, находящегося почти в центре и окруженного столиками, как в ресторане было наполовину заполнено, хотя свободных мест, не занятых гостями, было достаточно. За некоторыми столами сидел один человек, где-то пара. По четыре человека сидели всего за двумя столами. Были и свободные. Несколько столов были сдвинуты и за ними собралась большая компания, в которой я успел заметить Борюсика. В углу было нагромождение всяческой техники и витрин снабжавшей посетителей едой и напитками. Точка функционировала, по принципу «Шведского стола» то есть «сам бери». Я еще раз подивился, как здесь все разумно устроено. Мне, с чисто профессиональной точки зрения было любопытно, кто всем этим занимается.
По периметру зала, я заметил все те же загадочные агрегаты, которые, как мне было сказано, улавливают и аккумулируют наши эмоции. Ну что же приятно, что ничего не пропадет всуе.
Я осмотрелся, кроме Бори, вроде знакомых не видно. Хотя мы, в нашем нынешнем воплощении, с большим трудом узнаем друг друга, только если знакомы с младых ногтей.
Борис, с бокалом в руке находился в центре внимания компании, он всегда любил быть на виду. Но даже издалека, я заметил, что радость его выглядит натужно, не весело ему.
Пока он меня не заметил. Я решил не попадаться ему на глаза и присмотреться к посетителям заведения.
Одиноких скучающих женщин было немного, за большинством столиков сидели традиционные, похожие на влюбленных, пары, но присутствовали и пары одного пола. Женщина с женщиной, мужчина с мужчиной. На любителей однополой любви они были похожи мало, да и вряд ли здесь такого рода связи были в чести. Хотя, мне опять же вспомнились слова Бориса «здесь все почти, как и там».
Отложив свои сомнения на потом, я стал рассматривать посетителей в надежде увидеть хоть отчасти знакомое лицо. Я уже понимал, что здесь все непросто и потому, все возможно. Раз судьба, сегодня завела меня сюда, это неспроста.
Чутье меня не подвело. За одним из столиков в затененном углу сидел одинокий худощавый мужчина, который увидев меня, взял стоявший перед ним на столике высокий запотевший стакан и, приподняв протянул его в мою сторону, тем самым обозначив приветствие. Я присмотрелся, Тахир? Сомнений не оставалось, мой старый, вернее молодой, я с трудом попытался для себя сформулировать, старый друг, который был моим другом в молодости. Я подошел ближе.
- «Привет, рад видеть тебя, спасибо, что пришел» - Тахир протянул мне правую руку, а левую прижал к сердцу.
Я пожал крепкую, жилистую руку и, хотя не совсем понял его слова благодарности за то. что пришел, не выдержал и обнял друга за плечи.
- «Здравствуй, дорогой. Сколько лет… Вот где довелось свидеться. А я, честно говоря, думал, что у вас, у мусульман свой рай».
- «Аллах один для всех. Все мы его дети и для него различий нет. Просто вы своего Иисуса, называете его сыном, а мы своего пророка, называем его посланником. А еще есть Будда, тоже родственник…хотя, - Тахир потер переносицу и я, вдруг отчетливо вспомнил этот его жест, вошедший в привычку после перелома.
- «Хотя» – он замялся.
- «Будучи здесь и глубоко вникая в вопрос, я все больше убеждаюсь в том, что всем этим, да и тем миром, да простит меня Аллах, управляет машина».
- «Машина»? – я поднял в недоумении брови.
- «Ну да, машина, механизм, искусственный разум. Понимаешь, не может живое существо, физическое тело, каким бы оно не было, держать все под контролем. Нам ведь всегда и всеми религиями внушалось, мол существует некое живое божество, которое, имеет детей, например, вашего Иисуса и которое человеков создает по своему подобию.
