Разогнавшись, он бежал по дороге, сначала обегая брошенные автомобили, а потом стал их перепрыгивать. Иногда ему встречались люди, боязливо поглядывающие на него. Лом в руке казался не тяжелее деревянной палки, но всё же Дима задумался о том, чтобы сделать для него подобие ножен. Бежать ему нравилось. Особенно теперь, даже для него, его скорость казалась ему немыслимой. Не хватало только наушников.
Подбегая к красной площади, парень достал телефон и посмотрел на секундомер, который показывал «5:05».
— Неплохо для десяти километров, — подумал Дима, убирая гаджет в карман.
За поворотом показался огороженный проход на площадь. По периметру забора стояли БТРы, несколько десятков военных с автоматами в руках и топорами на поясах. На входе был организован настоящий блокпост. Но уже отсюда он услышал церковное пение.
Отстояв образовавшуюся очередь из десяти человек, Дима обычным шагом подошёл к военному. Тот осмотрел его и приказным голосом сказал:
— Оружие сдать. — И протянул руку.
Дима без слов вложил в неё, ставший родным, лом, который сразу был отброшен в кучу, состоящую в основном из ножей и импровизированных дубин.
— Фамилия. Имя. Возраст. Адрес.
— Бунша Иван Васильевич. Двадцать три. Новокузнецкая 13, — ответил Дима, вспомнив свой любимый советский фильм. А точнее — любимый фильм отца.
Боец записал всё в толстую тетрадь. Второй, стоящий справа, обыскал парня.
— Успенский собор. Тебе туда, — указал рукой военный.
Дима вежливо кивнул:
— Спасибо. Я знаю где это.
Парень прошёл за ограждения. Везде сновали военные. Озираясь, стояли люди самых разных возрастов. Взгляд остановился на женщине в синей куртке, держащей на руках годовалого ребёнка, одетого в яркий оранжевый костюмчик. Неподалеку три мужчины что-то бурно обсуждали. Обросшие. С мешками под глазами. Старушка в коричневом старом пальто без остановки крестилась и крестила проходящих солдат. И ещё несколько десятков людей, уставших и боязливых.
Дима прошёл дальше, и за первым же поворотом обнаружил ещё большее количество людей. Сто метровые очереди стояли перед железными, зелёными бочками на колесах. Похожие он видел на празднике, посвящённом Дню Победы. Эти чудо машины — полевые кухни, распространяли по всей площади запах гречки с тушёнкой.
Парень осмотрелся. Пение полностью заполнило территорию красной площади. Кое где он видел поющих мужчин и женщин разных возрастов в чёрном облачение. Звук исходил словно отовсюду, резонируя от стен. Дима второй раз пожалел о том, что не взял с собой наушники.
Он шёл дальше. По левую руку стояли палатки для оказания первой помощи, а уже после очередного поворота он вышел на площадь перед собором. От количества людей зарябило в глазах. Посчитать было невозможно, но то, что их тут больше тысячи — это точно!
Дима прислонился к стене, достал телефон - без пятнадцати три. Люди всё пребывали и прибывали. Через пять минут военные перегородили периметр площади и поток людей прекратился. Забили колокола и двери собора распахнулись.
Из темноты помещения появились две фигуры. Двое мужчин. Оба высокие и худощавые. От одного из них исходило белое сияние. От второго жёлтое. Яркие голубые и жёлто оранжевые глаза. Их тела поднялись в воздух метра на три, выделяясь на фоне уставших, голодных и запуганных людей, а пасмурная погода лишь усиливала этот контраст.
— Дети мои! — сильный голос Бога заглушил собой колокольный звон.
Дима, насмотревшийся за месяц на всякое, вздрогнул, а по спине пробежали предательские мурашки.
Большая часть людей тут же упала на колени. За ними последовали и остальные. Дима удержался на ногах, но посмотрев вокруг, принял решение не выделяться и тоже опустился на холодный камень.
— Я, дарующий вам еду и кров, благословляю вас! Верных рабов Бога своего! — Бог развёл руки в стороны и по площади пронёсся ветерок. Послышались радостные и удивлённые голоса людей.
Парень почувствовал очень слабое, практически незаметное покалывание, снявшее напряжение и небольшую усталость. Но на других это произвело гораздо большее впечатление.
— Вы! Избранные мною! Лишь вам я сохранил души и тела ваши! Веруете ли вы в Меня, как и я в вас?!
Повисла тишина. Кто-то первый неуверенно ответил «да», не понимая стоит ли отвечать. Его подхватили другие и вот уже вся площадь наполнилась громким «ДА».
В голове Димы зашевелился червячок сомнения. А вдруг он и правда избранный? Он выжил. Стал сильнее. Но тут же сжал до скрипа зубы, вспомнив чёрные бумажки с золотыми крестами.
— Нечестивые! Неверующие! Они заполнили мир добра! Их зависть к вам, честным, добрым, чистым сердцем людям превратила их в слуг Сатаны! Но вы здесь, и этим доказали преданность свою и я дам вам Рай, который вы заслужили!
Тишина и снова ветерок пролетел по толпе. Люди, каждый из которых пережил смерть близких, находился долго под тяжестью страха, с верой и надеждой смотрели на Бога. Тихо молились и благодарили его.
Раздался другой голос. Резкий. Грубый. Первым же звуком сорвавший с людей тонкую вуаль спокойствия.
— Мы все хотим мира и рая! Но его не может быть! Пока жив хоть один приспешник Дьявола! Которые прячутся по своим норам, словно крысы! — его речь становилась всё громче и быстрее, а посох в руке постепенно покрывался пламенем. — Они проклинают вас и вашего Бога, устроив грехами своими Ад на земле! Но ответьте себе, хотите ли вы жить в раю или в аду?!
— В раю! Хотим в Рай! — послышались крики толпы.
— Я знаю это! Я — Архангел и имя моё Михаил. И я помогу вам избавиться от всех, кто не даёт нам жить в Раю! Вы пойдёте за мной?!
— ДА. ДА. ДА! — скандировала толпа.
— Мы дети Божьи и армия его! Мы освободим мир от грязи и скверны!
— ДА.ДА! — вопили люди.
Архангел замолчал и вновь раздался голос Бога.
— Дети мои! Огнём и мечом очистим мы землю от гнили и мерзости! Благословляю вас на дела угодные! — По толпе снова пронёсся ветерок. — А теперь идите и ждите! Ждите знака моего, что поведёт вас на священную войну во имя лучшей жизни! ИДИТЕ!
Появившееся солдаты стали вытеснять ликующую толпу к другому выходу с площади. Там тоже был обустроен блокпост, но только помимо солдат стояли монахини. Когда Дима проходил мимо, его осторожно взяла за руку девушка в чёрной рясе. Она улыбнулась ему, но как-то наигранно, с показушной грустью, и сказала:
— Брат мой. Всем тяжело. Будь с Богом и он тебя не бросит. Мы отомстим Сатане и его приспешникам, которые уничтожили всё, что нам было дорого. — С этими словами она передала ему мешочек и её рука потянулась к следующему выходящему. — Сестра моя. Всем...
Дальше Дима уже не слушал, он шёл, послушно держа в руках мешок, похожий на уменьшенную копию мешка из-под картошки. Только на этом был чёрный отпечаток креста.
Парень был уже в паре километров от площади, а в голове всё ещё звенели колокола и пели песни монахи. Он тряхнул головой, но не помогло. Увидев неподалёку лужу на асфальте, присел рядом с ней и, набрав ладонями воду, умылся. Вроде немного полегчало.
Обратив внимание на мешок, Дима открыл его и вывалил содержимое: буханка хлеба, килограмм сахара, банка тушёнки, пакет гречки. Неожиданностью стала бутылка красного вина «Кагор» и пол-литровая бутылка водки без этикетки.
— Зашибись. Набор алкаша, — вслух произнёс Дима и выбросил бутылки. — Только теперь это набор солдата Божественной, блин, Армии.
Последним из мешка парень достал брошюру, на которой красивыми церковными буквами было написано всё то, что говорили Бог и Архангел. А на другой стороне была указана карта со стрелкой на храм Василия Блаженного и красным выделана территория рядом с Площадью революции. Обозначалось всё это, как безопасное место для братьев и сестёр под названием «Крепость».
— Ага. Место сбора тоже понятно. Но почему крепость? Хотя — это внушает доверие. Вот же хитрые гады!
Парень выбросил мешок и продукты, подумав, что ожидать от этих двоих можно чего угодно, а рисковать просто так не хочется. Лист же он сложил и убрал во внутренний карман.
Практически добравшись до дома, Дима свернул к зданию из красного кирпича с надписью "котельная". Выбив дверь, практически сразу нашёл то, что искал и вышел оттуда, держа в руках два лома, большой и среднего размера.
Подойдя к своему подъезду, он поднял маленький камушек и бросил в окно. Уже через минуту дверь ему открыл, уставший на вид, друг. Дима оглянулся, осмотрелся и зашёл. Помятая после взлома дверь теперь запиралась на два засова, так же Лёша поступил и с дверьми на первом этаже.
Вечер прошёл за чаем и кофе. Дима и Лёша решили по очереди вести караул на крыше. Первым отправился Дима, чтобы проветриться и в тишине обдумать дальнейшие планы. Вопросов с каждым днём становилось всё больше. Собрание же на площади больше похоже на промывку мозгов. Испуганных людей накормили, похвалили, нашли виновных и дали цель. К тому же алкоголь и безопасное место жительства. Если учесть количество людей на площади, и то, что к этому времени пришли ещё люди, сколько же их? Но важнее то, сколько людей не пошли!
То конечно знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания. 2Пет.2,9—10
Дима отдежурил половину ночи. Происшествий не случилось ни в его, ни в Лёшину смену. А утром Дима снова ошарашил домашних.
— Я пойду в крепость.
Ника, сидя на кровати, вздохнула, но больше для того, что бы просто показать своё недовольство. Настя сидела со штанами в руках, измеряя линейкой длину, и помечая что-то маленькими иголочками. Посмотрев на брата, повторила вздох подруги и сказала:
— Ну Дим, дождись хоть пока мы тебе костюм доделаем. А завтра пойдёшь.
Парень подошёл к сестрёнке, погладил по голове и поцеловал в макушку. Улыбнулся и, искоса посмотрев на Нику, ответил:
— Спасибо, Настён. Вот, хоть кто-то обо мне заботится.
Настя засмущалась, посмотрела на брата, потом на подругу и еле увернулась от летящей в них подушки. Ника уже взялась за вторую и замахнулась:
— Это я о тебе не забочусь?! — девушка бросила подушку и, встав с кровати, подошла к парню, взяв того за ухо. — Я тебе уши то надеру сейчас! Не забочусь я, видите ли!
Но парень даже не сопротивлялся, а удивленно, вместе с сестрой, смотрел на блондинку.
От такого взгляда Ника даже отпустила ухо.
— Вы чего так уставились то? Да что такое?! — девушка осмотрела себя на предмет чего-то, вызвавшего такой взгляд.
Послышался удивлённый голос Насти:
— Ничего себе ты...быстрая!
— В каком смысле? — не поняла она.
— В прямом! Ничего, что ты почти одновременно с подушкой подскочила? Нет, ну Дим, скажи же. Правда ведь!
Парень почесал затылок.
— Ну да, правда. Даже не знаю, что и сказать. А ну-ка так же до двери и обратно, а?
Ника посмотрела на них, а потом побежала к двери. Остановилась и уставилась на ребят. Удивлённее всех выглядел Лёша, который пропустил начало и отвлёкся от топора только тогда, когда перед ним пробежала девушка.
— Ну как? — спросила Ника.
— Ну...быстро, но совсем не так. — ответил Дима, а потом обратился к сестре. — Насть, а ты что ни будь можешь сказать по этому поводу?
— Могу. После того, ну, — девочка замялась, — случая, все стали сильнее. Но я не знаю, как это должно проявляться. Просто мои ощущения при прикосновении. Я не знаю как описать. Вот если руку под струю воды поставить и менять напор и температуру, вот так же. — Девочка с грустью на лице посмотрела на брата, понимая, как для всех это важно, а она не может ничем помочь.
Тот улыбнулся и снова погладил её.
— Ничего страшного, Насть, главное, что ты у нас есть. А с остальным разберёмся по ходу событий. Чем кстати и займитесь, пока меня не будет.
Спустя полчаса Дима снова бежал, на этот раз с наушником в правом ухе и средним ломом в руке. Большой он решил оставить дома. По дороге в голову пришла одна идея по проверке его усиления, осуществление которой он отложил на потом. За раздумьями парень прибыл на место.
Дима решил зайти со стороны станции метро Площадь революции. По всему периметру стояли патрули. На дороге блокпост, состоящие из четырёх военных, одного человека в чёрной рясе и ещё двух мужчин. Один из них был одет в джинсы и коричневую ветровку, с битой в руках. Второй в чёрном спортивном костюме, а на ремне, смотрящемся совсем не к месту, висел чёрный топор, такой же, как и у военных.
— Фамилия, имя, отчество? — спросил солдат.
— Бунша Иван Васильевич, — ответил Дима и обратил внимание на то, как пристально вдруг посмотрел на него мужчина с битой. Хмурый взгляд исподлобья и, вдруг появившаяся, улыбка на лице незнакомца, почему-то заставили парня заволноваться.
Солдат записал и последовал следующий вопрос:
— Убивали?
— А? Кого?
— Бездушных. Отступников.
— Зомби? Да. А отступники — кто?
Тощий парень с редкими усиками и в рясе, чуть ли не на распев ответил:
— Отступники — неверующие в Бога нашего и уничтожившие дома наши и близких наших.
Дима кивнул.
— Понял. Нет. Таких не встречал, — кратко ответил, стараясь не показывать эмоций, от которых его просто распирало.
— Хорошо, — сказал солдат, — тогда Михаил покажет тебе тут всё и расскажет. Проходи.
Мужчина с топором сделал шаг, но его остановил второй.
— Миш, слушай, дай я с ним пройдусь. Как никак тёзка мой. Ха-ха. Да, Иван? — мужик ухмыльнулся и похлопал по спине прошедшего парня.
Дима изобразил ответную улыбку, поравнялся с Иваном, заметив, что этот мужик, лет сорока на вид, на пол головы выше его, и лицом смахивает на ковбоя из американских фильмов. Только шляпы не хватает.
Проводник достал пачку «Marlboro», чем вызвал настоящую улыбку на лице парня.
— Куришь? — протянул он сигареты.
— Нет, спасибо, не хочется что-то.
— Ну и правильно. Дорогие они нынче, — ковбой закурил, затянулся и выпустил кольцо дыма. — Ну что, Иван, надолго к нам?
— К кому это к вам?
— К защитникам, верующим. Мы ж считай святые. Так на каждом углу поют.
Дима задумался. Слишком странно Иван произнёс это.
— Не знаю, посмотреть бы сначала, как и что тут. — сказал Дима, осматриваясь по сторонам.
Они шли по Никольской улице. Людей было не много. Сравнительно. За пять минут он увидел около ста человек, которые, не важно в каком направлении двигались, но двигались быстро. У всех были рюкзаки и оружие, в основном топоры и биты.
Ковбой, посмотрев на парня, усмехнулся:
— Хорошо тут. Хах. Кормят, поят, одевают. А что ещё для счастья надо? — спросил он, и, не дождавшись ответа, продолжил. — Хоромы выделяют. Вот — махнул он рукой, указывая на элитные дома, — выбирай что хочешь. В церкви службы круглосуточно. Там алкашку, а вернее, — Иван сделал паузу, наблюдая за реакцией парня, — кровь господа бесплатно дают.
— Что? — неожиданно резко спросил Дима. — Кровь? — и тут же до него дошло. Кровь и плоть — вино и хлеб. Дима никогда не понимал этого обряда каннибализма в христианстве.
— Вино говорю раздают бесплатно. По бутылке в руки. Можно даже спирт попросить. Зайдём может?
Диме хотелось ответит что-то в духе «я такое не ем», но он просто сказал:
— Нет, спасибо, не сейчас. А что ещё тут интересного?
— Ха-ха. Интересного? Ну пошли.
Подбегая к красной площади, парень достал телефон и посмотрел на секундомер, который показывал «5:05».
— Неплохо для десяти километров, — подумал Дима, убирая гаджет в карман.
За поворотом показался огороженный проход на площадь. По периметру забора стояли БТРы, несколько десятков военных с автоматами в руках и топорами на поясах. На входе был организован настоящий блокпост. Но уже отсюда он услышал церковное пение.
Отстояв образовавшуюся очередь из десяти человек, Дима обычным шагом подошёл к военному. Тот осмотрел его и приказным голосом сказал:
— Оружие сдать. — И протянул руку.
Дима без слов вложил в неё, ставший родным, лом, который сразу был отброшен в кучу, состоящую в основном из ножей и импровизированных дубин.
— Фамилия. Имя. Возраст. Адрес.
— Бунша Иван Васильевич. Двадцать три. Новокузнецкая 13, — ответил Дима, вспомнив свой любимый советский фильм. А точнее — любимый фильм отца.
Боец записал всё в толстую тетрадь. Второй, стоящий справа, обыскал парня.
— Успенский собор. Тебе туда, — указал рукой военный.
Дима вежливо кивнул:
— Спасибо. Я знаю где это.
Парень прошёл за ограждения. Везде сновали военные. Озираясь, стояли люди самых разных возрастов. Взгляд остановился на женщине в синей куртке, держащей на руках годовалого ребёнка, одетого в яркий оранжевый костюмчик. Неподалеку три мужчины что-то бурно обсуждали. Обросшие. С мешками под глазами. Старушка в коричневом старом пальто без остановки крестилась и крестила проходящих солдат. И ещё несколько десятков людей, уставших и боязливых.
Дима прошёл дальше, и за первым же поворотом обнаружил ещё большее количество людей. Сто метровые очереди стояли перед железными, зелёными бочками на колесах. Похожие он видел на празднике, посвящённом Дню Победы. Эти чудо машины — полевые кухни, распространяли по всей площади запах гречки с тушёнкой.
Парень осмотрелся. Пение полностью заполнило территорию красной площади. Кое где он видел поющих мужчин и женщин разных возрастов в чёрном облачение. Звук исходил словно отовсюду, резонируя от стен. Дима второй раз пожалел о том, что не взял с собой наушники.
Он шёл дальше. По левую руку стояли палатки для оказания первой помощи, а уже после очередного поворота он вышел на площадь перед собором. От количества людей зарябило в глазах. Посчитать было невозможно, но то, что их тут больше тысячи — это точно!
Дима прислонился к стене, достал телефон - без пятнадцати три. Люди всё пребывали и прибывали. Через пять минут военные перегородили периметр площади и поток людей прекратился. Забили колокола и двери собора распахнулись.
Из темноты помещения появились две фигуры. Двое мужчин. Оба высокие и худощавые. От одного из них исходило белое сияние. От второго жёлтое. Яркие голубые и жёлто оранжевые глаза. Их тела поднялись в воздух метра на три, выделяясь на фоне уставших, голодных и запуганных людей, а пасмурная погода лишь усиливала этот контраст.
— Дети мои! — сильный голос Бога заглушил собой колокольный звон.
Дима, насмотревшийся за месяц на всякое, вздрогнул, а по спине пробежали предательские мурашки.
Большая часть людей тут же упала на колени. За ними последовали и остальные. Дима удержался на ногах, но посмотрев вокруг, принял решение не выделяться и тоже опустился на холодный камень.
— Я, дарующий вам еду и кров, благословляю вас! Верных рабов Бога своего! — Бог развёл руки в стороны и по площади пронёсся ветерок. Послышались радостные и удивлённые голоса людей.
Парень почувствовал очень слабое, практически незаметное покалывание, снявшее напряжение и небольшую усталость. Но на других это произвело гораздо большее впечатление.
— Вы! Избранные мною! Лишь вам я сохранил души и тела ваши! Веруете ли вы в Меня, как и я в вас?!
Повисла тишина. Кто-то первый неуверенно ответил «да», не понимая стоит ли отвечать. Его подхватили другие и вот уже вся площадь наполнилась громким «ДА».
В голове Димы зашевелился червячок сомнения. А вдруг он и правда избранный? Он выжил. Стал сильнее. Но тут же сжал до скрипа зубы, вспомнив чёрные бумажки с золотыми крестами.
— Нечестивые! Неверующие! Они заполнили мир добра! Их зависть к вам, честным, добрым, чистым сердцем людям превратила их в слуг Сатаны! Но вы здесь, и этим доказали преданность свою и я дам вам Рай, который вы заслужили!
Тишина и снова ветерок пролетел по толпе. Люди, каждый из которых пережил смерть близких, находился долго под тяжестью страха, с верой и надеждой смотрели на Бога. Тихо молились и благодарили его.
Раздался другой голос. Резкий. Грубый. Первым же звуком сорвавший с людей тонкую вуаль спокойствия.
— Мы все хотим мира и рая! Но его не может быть! Пока жив хоть один приспешник Дьявола! Которые прячутся по своим норам, словно крысы! — его речь становилась всё громче и быстрее, а посох в руке постепенно покрывался пламенем. — Они проклинают вас и вашего Бога, устроив грехами своими Ад на земле! Но ответьте себе, хотите ли вы жить в раю или в аду?!
— В раю! Хотим в Рай! — послышались крики толпы.
— Я знаю это! Я — Архангел и имя моё Михаил. И я помогу вам избавиться от всех, кто не даёт нам жить в Раю! Вы пойдёте за мной?!
— ДА. ДА. ДА! — скандировала толпа.
— Мы дети Божьи и армия его! Мы освободим мир от грязи и скверны!
— ДА.ДА! — вопили люди.
Архангел замолчал и вновь раздался голос Бога.
— Дети мои! Огнём и мечом очистим мы землю от гнили и мерзости! Благословляю вас на дела угодные! — По толпе снова пронёсся ветерок. — А теперь идите и ждите! Ждите знака моего, что поведёт вас на священную войну во имя лучшей жизни! ИДИТЕ!
Появившееся солдаты стали вытеснять ликующую толпу к другому выходу с площади. Там тоже был обустроен блокпост, но только помимо солдат стояли монахини. Когда Дима проходил мимо, его осторожно взяла за руку девушка в чёрной рясе. Она улыбнулась ему, но как-то наигранно, с показушной грустью, и сказала:
— Брат мой. Всем тяжело. Будь с Богом и он тебя не бросит. Мы отомстим Сатане и его приспешникам, которые уничтожили всё, что нам было дорого. — С этими словами она передала ему мешочек и её рука потянулась к следующему выходящему. — Сестра моя. Всем...
Дальше Дима уже не слушал, он шёл, послушно держа в руках мешок, похожий на уменьшенную копию мешка из-под картошки. Только на этом был чёрный отпечаток креста.
Парень был уже в паре километров от площади, а в голове всё ещё звенели колокола и пели песни монахи. Он тряхнул головой, но не помогло. Увидев неподалёку лужу на асфальте, присел рядом с ней и, набрав ладонями воду, умылся. Вроде немного полегчало.
Обратив внимание на мешок, Дима открыл его и вывалил содержимое: буханка хлеба, килограмм сахара, банка тушёнки, пакет гречки. Неожиданностью стала бутылка красного вина «Кагор» и пол-литровая бутылка водки без этикетки.
— Зашибись. Набор алкаша, — вслух произнёс Дима и выбросил бутылки. — Только теперь это набор солдата Божественной, блин, Армии.
Последним из мешка парень достал брошюру, на которой красивыми церковными буквами было написано всё то, что говорили Бог и Архангел. А на другой стороне была указана карта со стрелкой на храм Василия Блаженного и красным выделана территория рядом с Площадью революции. Обозначалось всё это, как безопасное место для братьев и сестёр под названием «Крепость».
— Ага. Место сбора тоже понятно. Но почему крепость? Хотя — это внушает доверие. Вот же хитрые гады!
Парень выбросил мешок и продукты, подумав, что ожидать от этих двоих можно чего угодно, а рисковать просто так не хочется. Лист же он сложил и убрал во внутренний карман.
Практически добравшись до дома, Дима свернул к зданию из красного кирпича с надписью "котельная". Выбив дверь, практически сразу нашёл то, что искал и вышел оттуда, держа в руках два лома, большой и среднего размера.
Подойдя к своему подъезду, он поднял маленький камушек и бросил в окно. Уже через минуту дверь ему открыл, уставший на вид, друг. Дима оглянулся, осмотрелся и зашёл. Помятая после взлома дверь теперь запиралась на два засова, так же Лёша поступил и с дверьми на первом этаже.
Вечер прошёл за чаем и кофе. Дима и Лёша решили по очереди вести караул на крыше. Первым отправился Дима, чтобы проветриться и в тишине обдумать дальнейшие планы. Вопросов с каждым днём становилось всё больше. Собрание же на площади больше похоже на промывку мозгов. Испуганных людей накормили, похвалили, нашли виновных и дали цель. К тому же алкоголь и безопасное место жительства. Если учесть количество людей на площади, и то, что к этому времени пришли ещё люди, сколько же их? Но важнее то, сколько людей не пошли!
Глава 12
Глава 12.
То конечно знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания. 2Пет.2,9—10
Дима отдежурил половину ночи. Происшествий не случилось ни в его, ни в Лёшину смену. А утром Дима снова ошарашил домашних.
— Я пойду в крепость.
Ника, сидя на кровати, вздохнула, но больше для того, что бы просто показать своё недовольство. Настя сидела со штанами в руках, измеряя линейкой длину, и помечая что-то маленькими иголочками. Посмотрев на брата, повторила вздох подруги и сказала:
— Ну Дим, дождись хоть пока мы тебе костюм доделаем. А завтра пойдёшь.
Парень подошёл к сестрёнке, погладил по голове и поцеловал в макушку. Улыбнулся и, искоса посмотрев на Нику, ответил:
— Спасибо, Настён. Вот, хоть кто-то обо мне заботится.
Настя засмущалась, посмотрела на брата, потом на подругу и еле увернулась от летящей в них подушки. Ника уже взялась за вторую и замахнулась:
— Это я о тебе не забочусь?! — девушка бросила подушку и, встав с кровати, подошла к парню, взяв того за ухо. — Я тебе уши то надеру сейчас! Не забочусь я, видите ли!
Но парень даже не сопротивлялся, а удивленно, вместе с сестрой, смотрел на блондинку.
От такого взгляда Ника даже отпустила ухо.
— Вы чего так уставились то? Да что такое?! — девушка осмотрела себя на предмет чего-то, вызвавшего такой взгляд.
Послышался удивлённый голос Насти:
— Ничего себе ты...быстрая!
— В каком смысле? — не поняла она.
— В прямом! Ничего, что ты почти одновременно с подушкой подскочила? Нет, ну Дим, скажи же. Правда ведь!
Парень почесал затылок.
— Ну да, правда. Даже не знаю, что и сказать. А ну-ка так же до двери и обратно, а?
Ника посмотрела на них, а потом побежала к двери. Остановилась и уставилась на ребят. Удивлённее всех выглядел Лёша, который пропустил начало и отвлёкся от топора только тогда, когда перед ним пробежала девушка.
— Ну как? — спросила Ника.
— Ну...быстро, но совсем не так. — ответил Дима, а потом обратился к сестре. — Насть, а ты что ни будь можешь сказать по этому поводу?
— Могу. После того, ну, — девочка замялась, — случая, все стали сильнее. Но я не знаю, как это должно проявляться. Просто мои ощущения при прикосновении. Я не знаю как описать. Вот если руку под струю воды поставить и менять напор и температуру, вот так же. — Девочка с грустью на лице посмотрела на брата, понимая, как для всех это важно, а она не может ничем помочь.
Тот улыбнулся и снова погладил её.
— Ничего страшного, Насть, главное, что ты у нас есть. А с остальным разберёмся по ходу событий. Чем кстати и займитесь, пока меня не будет.
***
Спустя полчаса Дима снова бежал, на этот раз с наушником в правом ухе и средним ломом в руке. Большой он решил оставить дома. По дороге в голову пришла одна идея по проверке его усиления, осуществление которой он отложил на потом. За раздумьями парень прибыл на место.
Дима решил зайти со стороны станции метро Площадь революции. По всему периметру стояли патрули. На дороге блокпост, состоящие из четырёх военных, одного человека в чёрной рясе и ещё двух мужчин. Один из них был одет в джинсы и коричневую ветровку, с битой в руках. Второй в чёрном спортивном костюме, а на ремне, смотрящемся совсем не к месту, висел чёрный топор, такой же, как и у военных.
— Фамилия, имя, отчество? — спросил солдат.
— Бунша Иван Васильевич, — ответил Дима и обратил внимание на то, как пристально вдруг посмотрел на него мужчина с битой. Хмурый взгляд исподлобья и, вдруг появившаяся, улыбка на лице незнакомца, почему-то заставили парня заволноваться.
Солдат записал и последовал следующий вопрос:
— Убивали?
— А? Кого?
— Бездушных. Отступников.
— Зомби? Да. А отступники — кто?
Тощий парень с редкими усиками и в рясе, чуть ли не на распев ответил:
— Отступники — неверующие в Бога нашего и уничтожившие дома наши и близких наших.
Дима кивнул.
— Понял. Нет. Таких не встречал, — кратко ответил, стараясь не показывать эмоций, от которых его просто распирало.
— Хорошо, — сказал солдат, — тогда Михаил покажет тебе тут всё и расскажет. Проходи.
Мужчина с топором сделал шаг, но его остановил второй.
— Миш, слушай, дай я с ним пройдусь. Как никак тёзка мой. Ха-ха. Да, Иван? — мужик ухмыльнулся и похлопал по спине прошедшего парня.
Дима изобразил ответную улыбку, поравнялся с Иваном, заметив, что этот мужик, лет сорока на вид, на пол головы выше его, и лицом смахивает на ковбоя из американских фильмов. Только шляпы не хватает.
Проводник достал пачку «Marlboro», чем вызвал настоящую улыбку на лице парня.
— Куришь? — протянул он сигареты.
— Нет, спасибо, не хочется что-то.
— Ну и правильно. Дорогие они нынче, — ковбой закурил, затянулся и выпустил кольцо дыма. — Ну что, Иван, надолго к нам?
— К кому это к вам?
— К защитникам, верующим. Мы ж считай святые. Так на каждом углу поют.
Дима задумался. Слишком странно Иван произнёс это.
— Не знаю, посмотреть бы сначала, как и что тут. — сказал Дима, осматриваясь по сторонам.
Они шли по Никольской улице. Людей было не много. Сравнительно. За пять минут он увидел около ста человек, которые, не важно в каком направлении двигались, но двигались быстро. У всех были рюкзаки и оружие, в основном топоры и биты.
Ковбой, посмотрев на парня, усмехнулся:
— Хорошо тут. Хах. Кормят, поят, одевают. А что ещё для счастья надо? — спросил он, и, не дождавшись ответа, продолжил. — Хоромы выделяют. Вот — махнул он рукой, указывая на элитные дома, — выбирай что хочешь. В церкви службы круглосуточно. Там алкашку, а вернее, — Иван сделал паузу, наблюдая за реакцией парня, — кровь господа бесплатно дают.
— Что? — неожиданно резко спросил Дима. — Кровь? — и тут же до него дошло. Кровь и плоть — вино и хлеб. Дима никогда не понимал этого обряда каннибализма в христианстве.
— Вино говорю раздают бесплатно. По бутылке в руки. Можно даже спирт попросить. Зайдём может?
Диме хотелось ответит что-то в духе «я такое не ем», но он просто сказал:
— Нет, спасибо, не сейчас. А что ещё тут интересного?
— Ха-ха. Интересного? Ну пошли.
