Шевеление отозвалось острой болью в груди. Его замутило, очень захотелось вырвать. Открыв глаза, он увидел перед собой седого жилистого старика в тельняшке и спортивных штанах. В голове мелькнула мысль, что этот человек очень похож на Патера, на Отца. Которого он, Милес, видел всего лишь раз в жизни. Именно благодаря Патеру он выжил в этом мире и стал тем, кем стал.
Много лет назад, когда Зорейко с позором выгнали из уголовного розыска за многократные превышения полномочий, поборы и банальный рэкет, впереди был только один конец. Если бы Патер не встретился на пути Ивана, то того добила бы водка и чувство глубокого, несмываемого позора. Ведь помимо всего прочего, Зорейко знал то, чего не знали другие. Из-за его оплошности и глупости погиб непосредственный начальник Милеса — майор Пархомов. Иван не любил вспоминать эту историю. Тогда он даже хотел застрелиться. Изрядно накатив для храбрости, он сидел на лавочке у могилы. Но когда холодное дуло пистолета уже коснулось его виска, неожиданно рядом возник высокий седой мужчина с какой-то странной тростью и сказал ему тихим уверенным голосом:
— Ты так не очистишься. Идём со мной. Я дам тебе возможность очиститься и служить.
Уже через неделю он прошёл обряд очищения и первую инициацию. Это событие навсегда врезалось в память. Сначала его долго куда-то везли с закрытыми глазами. Затем, после того как его проводники несколько минут спускались по лестнице, Ивана ввели в какое-то помещение. Кто-то новый взял его за руку и медленно повёл дальше, рассказывая о пути к свету, давая наставления. Пройдя шагов тридцать или немного больше, его проводник приказал опуститься на колени. Его головы коснулся холодный металл, и твёрдый голос произнёс:
— Ты умираешь для мира неверия, чтобы родиться для света Митры!
Неофит, слегка помедлив, ответил:
— Я отрекаюсь от тьмы и следую за Солнцем.
Дальше Ивана облили тёплой, приятно пахнущей благовониями, чуть солоноватой на вкус водой. Как уже знал посвящаемый, вода символизировала смывание прежней жизни и подготовку к новому рождению. Голос произнёс:
— Носи этот знак тайно и с честью. Теперь ты Ворон и наш брат. Ворон — это посредник между мирами. На этой ступени посвящения ты ещё не обладаешь всей мудростью, но ты уже начал путь к свету. Тебе помогут на этом пути старшие братья. Ты будешь служить Митре, Свету и людям.
С этими словами на его шею что-то повесили и развязали глаза. Помещение, где он находился, было похоже на пещеру. У дальней стены неофит увидел символический алтарь, а на стене было огромное изображение юноши, убивающего быка — тавроктония. У алтаря стояли несколько мужчин в пурпурных плащах. У одного из них, который был с ритуальным мечом в руках, лицо было закрыто маской. Далее человек в маске медленно и торжественно зажёг семь светильников по числу степеней посвящения и рассказал о каждой из них. Это были Ворон, Жених, Воин, Лев, Перс, Посланник Солнца и Отец (Патер). Ему рассказали и о барельефе тавроктонии, поведав о Митре и некоторых эзотерических аспектах культа. После этого каждый из мужчин в пурпурных одеждах подошёл к Ивану и по очереди обнял его со словами: «Ты — наш брат, и Митра защищает тебя!». На шее красовался амулет с изображением ворона.
В конце церемонии человек в маске сказал:
— Внутри нашего братства мы называем друг друга по названиям степеней посвящения. Я — Перс, а ты Ворон. Кроме того, ты выберешь себе ещё одно имя, которым тебя будут называть братья на людях, чтобы не раскрыть твою степень.
После этого его куда-то долго везли. Потом было несколько месяцев суровых и разносторонних тренировок, которыми руководил угрюмый, но очень профессиональный наставник, которого все называли Лев. Это всё напоминало обучение в какой-то спецшколе. Кроме Ивана, в ней было двадцать два ученика. Все они были на одной ступени Ворона. Помимо изучения боевых искусств и стрельбы из самого разнообразного оружия, к ним приезжали преподаватели нескольких языков, в том числе латыни. Также их обучали верховой езде, этикету, психологии и основам гипноза. Но особенно новоиспечённому Ворону нравились занятия по истории и религиоведению.
После года такой учёбы он стал совершенно другим человеком. Даже переехать обратно в свою квартиру было несколько дискомфортно. Иван привык. Ему не хватало ежедневных тренировок и ночных пробежек по лесу. Через несколько лет он достиг уже третьей ступени посвящения. Зорейко стал Воином. К его уже развитым и весьма разносторонним способностям добавилось умение управлять своей энергией и сознанием.
Но именно сегодня, в этот по-зимнему холодный ноябрьский день, во время выполнения очень важного задания, все его знания дали сбой. Первый раз за все эти годы. Милес — этим именем его называли между братьями — испытал отчаяние, когда понял, какую ошибку он совершил, недооценив старого генерала. И сейчас, сидя связанным по рукам и ногам на диванчике кухонного гарнитура, он попытался взять себя в руки и попытаться найти выход из этой ситуации.
Ордынцев-старший, увидев, что незваный гость пришёл в себя, стянул закрывавшую лицо балаклаву. Его взору открылась блондинистая шевелюра, серые глаза, над которыми возвышались мощные надбровные дуги, и крупный нос с горбинкой. Старик положил на стол пистолет ТТ, который отобрал у нападавшего, и тихо спросил:
— Кто такой? За что убить меня хотел? Кто послал?
— Я пришёл не убить. Пришёл спасти.
— И поэтому навёл пистолет на меня? — генерал нахмурился.
Между тем Милес спокойно ответил:
— Это скорее от неожиданности. Обернулись вы больно резко. Хотел попросить вас зайти в дом и поговорить. Не был уверен, что вы так просто захотите, поэтому пистолет держал в руках. Чтобы, так сказать, повысить вероятность начала дискуссии. Ждал, пока ваши уедут, чтобы всё это осталось в тайне. Я говорю правду. Речь идёт о вашем сыне и о том, над чем он работал.
— Та-а-а-а-к, — протянул Ордынцев, — ну-ка давай рассказывай. И от того, что ты мне сейчас расскажешь, будет зависеть, где ты сегодня будешь ночевать. В изоляторе Лефортово или домой поедешь.
— Для начала, Александр Александрович, удар у вас — что надо.
— Это я знаю, давай дальше.
— Меня послали ваши друзья. Поверьте, у вас они есть. Вернее, не столько ваши, сколько вашего сына. Вы же получили недавно два письма?
Старик вздрогнул.
— Получил. Дальше.
Незнакомец продолжил:
— Вы поняли, от кого эти послания? Вижу, что поняли. Там были инструкции, что и как нужно делать. Но вы не последовали этим инструкциям. Чем поставили под угрозу жизни многих человек, в том числе вашу. После этого вы сделали то, чего совсем не надо было делать. Вы начали не просто собирать информацию и исследовать добытые вами документы. Благодаря вам очень много информации утекло за границу. Вы за несколько месяцев разворошили осиное гнездо.
В этот момент с улицы послышались звуки подъезжающих автомобилей. Милес с беспокойством посмотрел в приоткрытое окно и сказал:
— А вот и та самая угроза, о которой я говорил. Развяжите меня скорее! Не медлите!
Ордынцев не медлил. Старик быстрыми движениями острого ножа-финки освободил своего пленника. Разминая затёкшие конечности, Милес взял со стола свой ТТ. Однако было уже поздно. Автоматная очередь прошила кухонное окно. Генерал как-то неестественно развернулся и тяжело рухнул на пол. По тельняшке расползались красные пятна.
Нападавших было двое. Милес закрыл глаза и, как его учили, на несколько мгновений соединился с пространством вокруг. Один убийца шёл к разбитому окну, второй в этот момент входил в дом. Два выстрела прозвучали с разницей в доли секунды. Стекло осыпалось, впустив холодный воздух и хоровод снежинок.
Милес опустил пистолет и прислонился к стене. Раненая нога горела огнём, в висках стучало. Он посмотрел на распростёртое тело генерала, на расползающееся по тельняшке красное пятно, и в груди что-то сжалось. Опоздал. Снова опоздал.
Он закрыл глаза, и память услужливо отмотала время на три дня назад.
Милес шёл по коридору, направляясь к складу, где хранился инструмент для раскопок, когда услышал голоса из-за приоткрытой двери. Эту комнату обычно использовали для инструктажа охраны, но сегодня её занял Лев, прибывший с утренней инспекцией из лагеря «Солнечный». Милес не собирался подслушивать — просто голоса были слишком громкими, а дверь — слишком тонкой.
— ...старик Ордынцев слишком много знает, — говорил Лев. Его голос, обычно спокойный и властный, сейчас звучал раздражённо. — Патер приказал убрать. Сегодня ночью. Двое пойдут. Чисто, без шума, как несчастный случай.
— А если не получится? — спросил второй голос, который Милес не узнал.
— Получится. Старик живёт один, охраны нет. Водитель и домработница уедут вечером. Всё расписано.
Милес замер. Сердце забилось где-то в горле. Ордынцев. Генерал Ордынцев, отец Александра. Того самого Александра, которого они убрали год назад. И теперь пришли за стариком.
Он не знал тогда, что будет делать. Просто запомнил. А потом, когда получил приказ на другое задание, понял: это его шанс. Шанс всё исправить. Шанс перестать быть марионеткой.
Он не успел. Но хотя бы забрал с собой тех двоих.
Милес открыл глаза. Генерал ещё дышал — он слышал хриплое, прерывистое дыхание. Нужно было уходить, но сначала — вызвать «скорую». Он достал телефон, набрал номер и, когда оператор ответила, хрипло произнёс адрес, бросил трубку и, прихрамывая, вышел в снежную ночь.
* * *
Прямо с утра Давыдову пришлось корректировать планы. Неожиданно позвонил Андрей и несколько нервным голосом сказал, что у него образовались срочные дела и в Воронеж Сергею придётся ехать самому. Нельзя сказать, чтобы он расстроился, так как в последнее время привык работать один. Но за пару дней успеть всё, что он наметил, в одиночку было трудно. Взять с собой Софью пришло в голову неожиданно. Неожиданно для обоих. Сделав несколько звонков и предупредив Корвуда о поездке, он попросил девушку зайти.
Сегодня Горская сменила деловой стиль на джинсы и белый уютный свитер. Она поставила перед новым начальником стакан кофе из автомата и, присаживаясь, возле себя поставила свой. А ведь она в точности угадала его желание. Он просто представил себе минут десять назад, что, когда она зайдёт, то принесёт кофе.
— Как вы любите. Двойной без молока и без сахара.
— Ух ты! — искренне удивился Сергей. — Как вы угадали моё желание?
— Честно говоря, не знаю. Когда делала себе кофе, решила заодно взять и вам.
— Очевидно, у нас с вами какой-то ментальный контакт.
Сергей с удовольствием сделал несколько глотков. Стоило отдать должное, кофе здесь был превосходный. Тем более что этот напиток он пил редко, предпочитая китайский чай. У него дома всегда было несколько сортов чая на все случаи жизни. Успокоиться, расслабиться, собраться с мыслями или взбодриться. Но сейчас он хотел кофе. Крепкий, ароматный, с полным и насыщенным вкусом. Такой получается, когда арабику смешивают с робустой. Давыдов чуть помедлил и, глядя прямо в глаза девушке, произнёс:
— Софья, скажите, я могу вам доверять?
— Мне кажется, мы уже говорили об этом в прошлый раз. Я вам точно не враг.
— Отлично. В таком случае закажите нам два билета на поезд до Воронежа. Вы поедете со мной.
Говоря эту фразу, Сергей одновременно принимал решение. Очень трудное и волевое. Ему нужен был союзник и помощник. Размещать вакансию, проводить кучу собеседований не было времени, а человек, которому можно было бы поручить часть рутинной работы, требовался уже сейчас. К тому же Софья, как никто другой, была в теме. А ещё он начинал обращать внимание, что думает о ней намного чаще, чем ему хотелось бы.
Через несколько часов они уже ехали в такси на Казанский вокзал. Горская сперва хотела возразить, но почему-то в последний момент передумала. Ей был интересен этот необычный человек со смеющимися глазами и сильной харизмой. С ним было как-то… уютно, что ли. Она не смогла бы себе ответить на вопрос, нравится ли ей Давыдов как мужчина. Но с Сергеем ей было интересно.
Софья прекрасно понимала, что она нравится мужчинам. Вокруг неё ещё со школы и университета постоянно вился рой поклонников. Несколько раз даже возникали отношения, но все они заканчивались ничем. Все ухажёры были пустыми и скучными. Потрахаться, накидаться в баре или в клубешнике. Этим ограничивались интересы её парней. Но девушке нужен был совсем иной формат отношений. Ей хотелось дышать полной грудью, путешествовать, открывать что-то новое, постигать тайны природы и погружаться в глубины истории.
Когда-то давно, ещё будучи на втором курсе истфака, молодая студентка случайно, в качестве волонтёра, попала на турнир по историческому фехтованию. И это был не просто турнир, это был целый фестиваль исторической реконструкции. С масштабными костюмированными представлениями, состязаниями в стрельбе из лука, боями на мечах и обучением разным средневековым ремёслам. Именно там она встретила своего, как ей тогда казалось, идеального мужчину. Высокий, широкоплечий гигант, отдыхая после поединка, приметил стройную рыжеволосую девчонку, которая восхищённо пялилась на обтянутые кольчугой мощные бицепсы и потную густую рыжую шевелюру. Это был, в представлении юной барышни, воспитанной на рыцарских романах, предел её мечтаний. И было же с кем сравнить! Так что этот настоящий викинг, как в первую минуту после знакомства назвала его Софья, стал воплощением её мечтаний. Два рыжих создания быстро сошлись, и уже через пару месяцев девушка упорхнула из родительского дома на съёмную квартиру к своему любимому. Общие увлечения сделали их отношения яркими и интересными. Но счастье продлилось недолго. Однажды Горская на час раньше вернулась с занятий и застала в объятиях бойфренда свою лучшую подругу.
Все последующие попытки завести хоть сколько-нибудь значимые отношения успехом не увенчались. Подруг с тех пор Софья уже не заводила. Девушка уже давно перестала быть романтичной птичкой-щебетуньей и превратилась в сильную и волевую бизнес-леди, которая к тридцати годам стала одним из сильнейших в стране специалистов по антиквариату.
А Давыдов… Про него в узких кругах она слышала многое. Корвуд и Морозов называли его чуть ли не лучшим агентом-поисковиком. Если кто-то хотел получить какой-либо предмет искусства в свою частную коллекцию и не мог этого сделать, то на помощь приходил Сергей Сергеевич Давыдов. Обращались к нему и музеи. Так, ему в своё время удалось вернуть несколько артефактов, похищенных из Каирского музея во время беспорядков. И эта история, как рассказывали Софье, была почти в духе голливудского боевика. В отличие от Александра Ордынцева, который предпочитал работать из кабинета, Сергей был в постоянном движении. Его работа имела совсем другую специфику.
Давыдов залился искренним хохотом.
— Ну такого я про себя ещё не слышал!
— То есть слухи явно преувеличивают, утверждая, что вы в одиночку расстреляли всю охрану лагеря террористов возле Луксора и на двух верблюдах вывезли похищенные ценности, чтобы передать их египетским властям? — тоже смеясь, спросила Софья.
Давыдов, чуть нахмурив брови, ответил:
— Ох, вы меня явно перепутали с Ильёй Муромцем или Добрыней Никитичем! Если бы всё можно было решить именно таким способом, то я бы не понадобился. История длинная. Но, учитывая то, что вы взяли билет на поезд, который идёт до Воронежа дольше всех, время у нас есть.
Много лет назад, когда Зорейко с позором выгнали из уголовного розыска за многократные превышения полномочий, поборы и банальный рэкет, впереди был только один конец. Если бы Патер не встретился на пути Ивана, то того добила бы водка и чувство глубокого, несмываемого позора. Ведь помимо всего прочего, Зорейко знал то, чего не знали другие. Из-за его оплошности и глупости погиб непосредственный начальник Милеса — майор Пархомов. Иван не любил вспоминать эту историю. Тогда он даже хотел застрелиться. Изрядно накатив для храбрости, он сидел на лавочке у могилы. Но когда холодное дуло пистолета уже коснулось его виска, неожиданно рядом возник высокий седой мужчина с какой-то странной тростью и сказал ему тихим уверенным голосом:
— Ты так не очистишься. Идём со мной. Я дам тебе возможность очиститься и служить.
Уже через неделю он прошёл обряд очищения и первую инициацию. Это событие навсегда врезалось в память. Сначала его долго куда-то везли с закрытыми глазами. Затем, после того как его проводники несколько минут спускались по лестнице, Ивана ввели в какое-то помещение. Кто-то новый взял его за руку и медленно повёл дальше, рассказывая о пути к свету, давая наставления. Пройдя шагов тридцать или немного больше, его проводник приказал опуститься на колени. Его головы коснулся холодный металл, и твёрдый голос произнёс:
— Ты умираешь для мира неверия, чтобы родиться для света Митры!
Неофит, слегка помедлив, ответил:
— Я отрекаюсь от тьмы и следую за Солнцем.
Дальше Ивана облили тёплой, приятно пахнущей благовониями, чуть солоноватой на вкус водой. Как уже знал посвящаемый, вода символизировала смывание прежней жизни и подготовку к новому рождению. Голос произнёс:
— Носи этот знак тайно и с честью. Теперь ты Ворон и наш брат. Ворон — это посредник между мирами. На этой ступени посвящения ты ещё не обладаешь всей мудростью, но ты уже начал путь к свету. Тебе помогут на этом пути старшие братья. Ты будешь служить Митре, Свету и людям.
С этими словами на его шею что-то повесили и развязали глаза. Помещение, где он находился, было похоже на пещеру. У дальней стены неофит увидел символический алтарь, а на стене было огромное изображение юноши, убивающего быка — тавроктония. У алтаря стояли несколько мужчин в пурпурных плащах. У одного из них, который был с ритуальным мечом в руках, лицо было закрыто маской. Далее человек в маске медленно и торжественно зажёг семь светильников по числу степеней посвящения и рассказал о каждой из них. Это были Ворон, Жених, Воин, Лев, Перс, Посланник Солнца и Отец (Патер). Ему рассказали и о барельефе тавроктонии, поведав о Митре и некоторых эзотерических аспектах культа. После этого каждый из мужчин в пурпурных одеждах подошёл к Ивану и по очереди обнял его со словами: «Ты — наш брат, и Митра защищает тебя!». На шее красовался амулет с изображением ворона.
В конце церемонии человек в маске сказал:
— Внутри нашего братства мы называем друг друга по названиям степеней посвящения. Я — Перс, а ты Ворон. Кроме того, ты выберешь себе ещё одно имя, которым тебя будут называть братья на людях, чтобы не раскрыть твою степень.
После этого его куда-то долго везли. Потом было несколько месяцев суровых и разносторонних тренировок, которыми руководил угрюмый, но очень профессиональный наставник, которого все называли Лев. Это всё напоминало обучение в какой-то спецшколе. Кроме Ивана, в ней было двадцать два ученика. Все они были на одной ступени Ворона. Помимо изучения боевых искусств и стрельбы из самого разнообразного оружия, к ним приезжали преподаватели нескольких языков, в том числе латыни. Также их обучали верховой езде, этикету, психологии и основам гипноза. Но особенно новоиспечённому Ворону нравились занятия по истории и религиоведению.
После года такой учёбы он стал совершенно другим человеком. Даже переехать обратно в свою квартиру было несколько дискомфортно. Иван привык. Ему не хватало ежедневных тренировок и ночных пробежек по лесу. Через несколько лет он достиг уже третьей ступени посвящения. Зорейко стал Воином. К его уже развитым и весьма разносторонним способностям добавилось умение управлять своей энергией и сознанием.
Но именно сегодня, в этот по-зимнему холодный ноябрьский день, во время выполнения очень важного задания, все его знания дали сбой. Первый раз за все эти годы. Милес — этим именем его называли между братьями — испытал отчаяние, когда понял, какую ошибку он совершил, недооценив старого генерала. И сейчас, сидя связанным по рукам и ногам на диванчике кухонного гарнитура, он попытался взять себя в руки и попытаться найти выход из этой ситуации.
Ордынцев-старший, увидев, что незваный гость пришёл в себя, стянул закрывавшую лицо балаклаву. Его взору открылась блондинистая шевелюра, серые глаза, над которыми возвышались мощные надбровные дуги, и крупный нос с горбинкой. Старик положил на стол пистолет ТТ, который отобрал у нападавшего, и тихо спросил:
— Кто такой? За что убить меня хотел? Кто послал?
— Я пришёл не убить. Пришёл спасти.
— И поэтому навёл пистолет на меня? — генерал нахмурился.
Между тем Милес спокойно ответил:
— Это скорее от неожиданности. Обернулись вы больно резко. Хотел попросить вас зайти в дом и поговорить. Не был уверен, что вы так просто захотите, поэтому пистолет держал в руках. Чтобы, так сказать, повысить вероятность начала дискуссии. Ждал, пока ваши уедут, чтобы всё это осталось в тайне. Я говорю правду. Речь идёт о вашем сыне и о том, над чем он работал.
— Та-а-а-а-к, — протянул Ордынцев, — ну-ка давай рассказывай. И от того, что ты мне сейчас расскажешь, будет зависеть, где ты сегодня будешь ночевать. В изоляторе Лефортово или домой поедешь.
— Для начала, Александр Александрович, удар у вас — что надо.
— Это я знаю, давай дальше.
— Меня послали ваши друзья. Поверьте, у вас они есть. Вернее, не столько ваши, сколько вашего сына. Вы же получили недавно два письма?
Старик вздрогнул.
— Получил. Дальше.
Незнакомец продолжил:
— Вы поняли, от кого эти послания? Вижу, что поняли. Там были инструкции, что и как нужно делать. Но вы не последовали этим инструкциям. Чем поставили под угрозу жизни многих человек, в том числе вашу. После этого вы сделали то, чего совсем не надо было делать. Вы начали не просто собирать информацию и исследовать добытые вами документы. Благодаря вам очень много информации утекло за границу. Вы за несколько месяцев разворошили осиное гнездо.
В этот момент с улицы послышались звуки подъезжающих автомобилей. Милес с беспокойством посмотрел в приоткрытое окно и сказал:
— А вот и та самая угроза, о которой я говорил. Развяжите меня скорее! Не медлите!
Ордынцев не медлил. Старик быстрыми движениями острого ножа-финки освободил своего пленника. Разминая затёкшие конечности, Милес взял со стола свой ТТ. Однако было уже поздно. Автоматная очередь прошила кухонное окно. Генерал как-то неестественно развернулся и тяжело рухнул на пол. По тельняшке расползались красные пятна.
Нападавших было двое. Милес закрыл глаза и, как его учили, на несколько мгновений соединился с пространством вокруг. Один убийца шёл к разбитому окну, второй в этот момент входил в дом. Два выстрела прозвучали с разницей в доли секунды. Стекло осыпалось, впустив холодный воздух и хоровод снежинок.
Милес опустил пистолет и прислонился к стене. Раненая нога горела огнём, в висках стучало. Он посмотрел на распростёртое тело генерала, на расползающееся по тельняшке красное пятно, и в груди что-то сжалось. Опоздал. Снова опоздал.
Он закрыл глаза, и память услужливо отмотала время на три дня назад.
Милес шёл по коридору, направляясь к складу, где хранился инструмент для раскопок, когда услышал голоса из-за приоткрытой двери. Эту комнату обычно использовали для инструктажа охраны, но сегодня её занял Лев, прибывший с утренней инспекцией из лагеря «Солнечный». Милес не собирался подслушивать — просто голоса были слишком громкими, а дверь — слишком тонкой.
— ...старик Ордынцев слишком много знает, — говорил Лев. Его голос, обычно спокойный и властный, сейчас звучал раздражённо. — Патер приказал убрать. Сегодня ночью. Двое пойдут. Чисто, без шума, как несчастный случай.
— А если не получится? — спросил второй голос, который Милес не узнал.
— Получится. Старик живёт один, охраны нет. Водитель и домработница уедут вечером. Всё расписано.
Милес замер. Сердце забилось где-то в горле. Ордынцев. Генерал Ордынцев, отец Александра. Того самого Александра, которого они убрали год назад. И теперь пришли за стариком.
Он не знал тогда, что будет делать. Просто запомнил. А потом, когда получил приказ на другое задание, понял: это его шанс. Шанс всё исправить. Шанс перестать быть марионеткой.
Он не успел. Но хотя бы забрал с собой тех двоих.
Милес открыл глаза. Генерал ещё дышал — он слышал хриплое, прерывистое дыхание. Нужно было уходить, но сначала — вызвать «скорую». Он достал телефон, набрал номер и, когда оператор ответила, хрипло произнёс адрес, бросил трубку и, прихрамывая, вышел в снежную ночь.
* * *
Прямо с утра Давыдову пришлось корректировать планы. Неожиданно позвонил Андрей и несколько нервным голосом сказал, что у него образовались срочные дела и в Воронеж Сергею придётся ехать самому. Нельзя сказать, чтобы он расстроился, так как в последнее время привык работать один. Но за пару дней успеть всё, что он наметил, в одиночку было трудно. Взять с собой Софью пришло в голову неожиданно. Неожиданно для обоих. Сделав несколько звонков и предупредив Корвуда о поездке, он попросил девушку зайти.
Сегодня Горская сменила деловой стиль на джинсы и белый уютный свитер. Она поставила перед новым начальником стакан кофе из автомата и, присаживаясь, возле себя поставила свой. А ведь она в точности угадала его желание. Он просто представил себе минут десять назад, что, когда она зайдёт, то принесёт кофе.
— Как вы любите. Двойной без молока и без сахара.
— Ух ты! — искренне удивился Сергей. — Как вы угадали моё желание?
— Честно говоря, не знаю. Когда делала себе кофе, решила заодно взять и вам.
— Очевидно, у нас с вами какой-то ментальный контакт.
Сергей с удовольствием сделал несколько глотков. Стоило отдать должное, кофе здесь был превосходный. Тем более что этот напиток он пил редко, предпочитая китайский чай. У него дома всегда было несколько сортов чая на все случаи жизни. Успокоиться, расслабиться, собраться с мыслями или взбодриться. Но сейчас он хотел кофе. Крепкий, ароматный, с полным и насыщенным вкусом. Такой получается, когда арабику смешивают с робустой. Давыдов чуть помедлил и, глядя прямо в глаза девушке, произнёс:
— Софья, скажите, я могу вам доверять?
— Мне кажется, мы уже говорили об этом в прошлый раз. Я вам точно не враг.
— Отлично. В таком случае закажите нам два билета на поезд до Воронежа. Вы поедете со мной.
Говоря эту фразу, Сергей одновременно принимал решение. Очень трудное и волевое. Ему нужен был союзник и помощник. Размещать вакансию, проводить кучу собеседований не было времени, а человек, которому можно было бы поручить часть рутинной работы, требовался уже сейчас. К тому же Софья, как никто другой, была в теме. А ещё он начинал обращать внимание, что думает о ней намного чаще, чем ему хотелось бы.
Через несколько часов они уже ехали в такси на Казанский вокзал. Горская сперва хотела возразить, но почему-то в последний момент передумала. Ей был интересен этот необычный человек со смеющимися глазами и сильной харизмой. С ним было как-то… уютно, что ли. Она не смогла бы себе ответить на вопрос, нравится ли ей Давыдов как мужчина. Но с Сергеем ей было интересно.
Софья прекрасно понимала, что она нравится мужчинам. Вокруг неё ещё со школы и университета постоянно вился рой поклонников. Несколько раз даже возникали отношения, но все они заканчивались ничем. Все ухажёры были пустыми и скучными. Потрахаться, накидаться в баре или в клубешнике. Этим ограничивались интересы её парней. Но девушке нужен был совсем иной формат отношений. Ей хотелось дышать полной грудью, путешествовать, открывать что-то новое, постигать тайны природы и погружаться в глубины истории.
Когда-то давно, ещё будучи на втором курсе истфака, молодая студентка случайно, в качестве волонтёра, попала на турнир по историческому фехтованию. И это был не просто турнир, это был целый фестиваль исторической реконструкции. С масштабными костюмированными представлениями, состязаниями в стрельбе из лука, боями на мечах и обучением разным средневековым ремёслам. Именно там она встретила своего, как ей тогда казалось, идеального мужчину. Высокий, широкоплечий гигант, отдыхая после поединка, приметил стройную рыжеволосую девчонку, которая восхищённо пялилась на обтянутые кольчугой мощные бицепсы и потную густую рыжую шевелюру. Это был, в представлении юной барышни, воспитанной на рыцарских романах, предел её мечтаний. И было же с кем сравнить! Так что этот настоящий викинг, как в первую минуту после знакомства назвала его Софья, стал воплощением её мечтаний. Два рыжих создания быстро сошлись, и уже через пару месяцев девушка упорхнула из родительского дома на съёмную квартиру к своему любимому. Общие увлечения сделали их отношения яркими и интересными. Но счастье продлилось недолго. Однажды Горская на час раньше вернулась с занятий и застала в объятиях бойфренда свою лучшую подругу.
Все последующие попытки завести хоть сколько-нибудь значимые отношения успехом не увенчались. Подруг с тех пор Софья уже не заводила. Девушка уже давно перестала быть романтичной птичкой-щебетуньей и превратилась в сильную и волевую бизнес-леди, которая к тридцати годам стала одним из сильнейших в стране специалистов по антиквариату.
А Давыдов… Про него в узких кругах она слышала многое. Корвуд и Морозов называли его чуть ли не лучшим агентом-поисковиком. Если кто-то хотел получить какой-либо предмет искусства в свою частную коллекцию и не мог этого сделать, то на помощь приходил Сергей Сергеевич Давыдов. Обращались к нему и музеи. Так, ему в своё время удалось вернуть несколько артефактов, похищенных из Каирского музея во время беспорядков. И эта история, как рассказывали Софье, была почти в духе голливудского боевика. В отличие от Александра Ордынцева, который предпочитал работать из кабинета, Сергей был в постоянном движении. Его работа имела совсем другую специфику.
Давыдов залился искренним хохотом.
— Ну такого я про себя ещё не слышал!
— То есть слухи явно преувеличивают, утверждая, что вы в одиночку расстреляли всю охрану лагеря террористов возле Луксора и на двух верблюдах вывезли похищенные ценности, чтобы передать их египетским властям? — тоже смеясь, спросила Софья.
Давыдов, чуть нахмурив брови, ответил:
— Ох, вы меня явно перепутали с Ильёй Муромцем или Добрыней Никитичем! Если бы всё можно было решить именно таким способом, то я бы не понадобился. История длинная. Но, учитывая то, что вы взяли билет на поезд, который идёт до Воронежа дольше всех, время у нас есть.
