Расставил получившиеся капканы прямо перед входной дверью и выкрутил лампочку над входом, оставив свет в гостиной. Немного помаячил перед окнами, старательно изображая пьяную походку. Вернулся на кухню, взял целлофановый пакет, смешал муку с мелкой солью и жгучим перцем, насыпал в него и положил в карман. Выбрал самый массивный кухонный нож с двадцати сантиметровым лезвием. Спустился в подвал и осторожно вылез через узкое окно на улицу. Прижимаясь к стене обогнул дом, и прячась от света из окон, спрятался в кузове фургона, прикрывшись мешком.
Началось томительное ожидание. Сердце, не смотря на привычку к таким ситуациям, колотилось, как двигатель трактора. Зэки могли и не прийти сегодня, но ждать неподготовленным он не мог. Он сидел не двигаясь, сдерживая дыхание, чтобы не выдать себя. Не меньше чем через час послышались шаги у ворот.
- Тихо ты, прешь как паровоз, тебя за километр слышно. – Раздался шипящий, приглушенный голос одного из зэков.
- Да и по хер, я тебе говорю, он в говно готовый. Не меньше трех бутылок выжрал, Тетя Синяк. Дрыхнет сто пудов. Ща мы это фуцана, как зяблика схряпаем, телка вроде наверх поперлась. – Второй голос, крысолюда. – Я первый её раскупоривать буду, зря что ли жопу тут два часа плющил, наблюдал за ними.
- Слыш Хорь, не борзей, сразу на троих пустим. А то ты будешь сиськи мять, а мы что на сеансе будем? – Третий голос, судя по басу – здорового.
- Вы че бадягу развели. Нам еще звонок завязать надо, вы псину эту видели? Сундук, на тебе будет. – Голос крысолюда.
- А с хера ли сразу на мне? Я что самый лысый? – Голос здорового.
- Тебя он сразу не сожрет, ты сильно костлявый. Ладно, хорош чирикать, пошли.
Вадим услышал шаги рядом с фургоном. Поднялись по ступенькам. Звук поворачивающейся ручки. Шаг.
- Сука бля! – Истошно заорал Хорь, наступив на разбитые стаканы.
Вадим одним рывком выскочил из фургона и влетел на ступеньки. Похожий на крысу зэк сидит на карачках возле двери, сняв шлепки и заливая весь порог кровью. Не теряя ни секунды, Вадим швырнул жменю подготовленного порошка в глаза лысому и рванулся к Сундуку. Ослепленный зэк закричал громче крысолюда, начав размахивать руками, пытаясь разогнать едкое облако. Здоровый повернулся к кричащему товарищу и не увидел, как рядом с ним оказался кто-то незнакомый. Этих долей секунды хватило что бы нанести первый удар. Махнул выше плеча зэка, оттягивая рукоять к себе. Лезвие прошло горло с глухим чавканьем. Почувствовал, как клинок уперся в позвоночник и выдернул его. Сундук инстинктивно вздернул руки к шее, присел ему под руку, перехватив нож в левую руку, и нанеся короткий, но резкий удар сбоку, чуть под углом, между третьим и четвертым ребром, направляя клинок в сторону солнечного сплетения. Когда лезвие вошло почти до рукояти, провернул его на девяносто градусов и выдернул. Развернувшись на пятках и пригнувшись, устремился к лысому, старательно трущему глаза, пытаясь убрать выедающую их соль и перец. Добравшись, перекинул нож обратно в правую, и ударил снизу-вверх, всадив лезвие в области паха, и, выпрямляясь на ногах, прорезал до грудины. По ноздрям резануло запахом крови, внутренностей и фекалий. Лысый схватился за разваливающийся на две части живот. Недолго думая, воткнул клинок ему в глазницу, упираясь в конец рукояти второй рукой. Кости хрустнули и лезвие наполовину ушло в мозг. Лысый тут же обмяк и завалился назад. Развернулся к третьему, который лежал у порога. Ногу обожгло тупой болью, будто сдавили тисками. Все тело дёрнулось назад от резкого импульса, еле устоял на ногах. Крысолюд смотрел прямо в глаза и поднимал пистолет выше для второго выстрела, на этот раз в голову. Позади зэка, из дверного проема, показалась бежевая голова с оскаленными зубами. Волкодав сомкнул челюсти прямо на ключице крысолюда и потащил в дом, как мурена затаскивает добычу в нору. Зэк заверещал и выронил пистолет, пытаясь отбиться от собаки.
Вадим перевел дыхание и посмотрел вниз. Правая нога почти полностью онемела, но в одном месте горела, словно туда сунули раскаленный прут. На штанине расплывалось бардовое пятно.
«Это позже, успеется, сначала - закончить.»
Попытался двинуться в сторону двери, но едва не упал. Нога почти не слушалась, пришлось ковылять. Весь порог залит кровью, которая размазанным следом тянулась в прихожую. Возле лестницы, над телом зека с огромной дырой в шее, сидит Султан. Морда алабая полностью залита кровью, очень яркой на белой шерсти. Пес посмотрел на хозяина радостно виляя хвостом, ткнул носом неподвижное тело, потом обеспокоенно подбежал к Вадиму и обнюхал раненную ногу.
- Все в порядке Солт, не переживай, дай-ка одолжу у тебя. – Снял с пса ошейник, и туго затянул выше раны, кровь выступала темная и не била фонтаном, задело только вены, можно наложить жгут.
Добравшись до кухни, вытащил несколько двухсотлитровых мешков для мусора. Вернулся в коридор, убрал битые стаканы с порога и, положив тела на мешки, по одному перетащил в фургон. Рассчитывал справится намного быстрее, но боль в ноге усиливалась и сковывала движение. Сначала хотел промыть полы от крови, но сил хватило только на несколько движений шваброй, чтобы лужи не выглядели такими устрашающими.
Поднялся на второй этаж и постучал в нужном ритме по двери.
- Юля, это я. Все хорошо, можно выходить. – Сказал, не заходя в комнату, а дожидаясь девушку у входа. Мало ли, пальнет с перепугу.
Юля выскочила через секунду и бросилась на шею. Её трясло. Тяжелое прерывистое дыхание, словно вот-вот сорвется в истерику, но удержалась, взяла себя в руки.
- Ты как? Все хорошо? Я слышала выстрел. – Девушка сделала шаг назад и начала осматривать Вадима.
- Ногу зацепили немного, вроде не сильно. Не успел еще посмотреть.
- Пойдем вниз, к аптечке.
- Юль, успокойся. Мне не в первой. Знаю, что там ничего серьезного, по касательной прошла, так бы ногу фиг согнул.
- Все равно надо обработать. – Она взяла Вадима за руку, и повела вниз, так, будто он вообще не мог ходить. – С этими всё?
- Да.
- Ты их убил? – В голосе девушки явно слышался страх.
- Пришлось. По-другому нельзя было.
- Они там, внизу лежат?
- Нет, тела убрал, кровь еще не отмыл. С ногой разберемся, потом сделаю.
Спустившись на кухню, стянул спортивные брюки и осмотрел рану. Не глубокая, сантиметра два, и около десяти в длину, мышцы зацепило совсем немного, но зашивать придется. Юля, увидев голое мясо и кровь, побледнела и отвернулась чуть в сторону, но пересилила себя.
- Вадим, блин, тут все наружу. Сильно больно? – Девушка заглянула в глаза, пытаясь понять скрывает он боль или нет.
- Пока нет, еще адреналин в крови притупляет. Потом будет, но не очень, зубы сильнее болят.
- Зашивать надо, да?
- Ага, ты не переживай, я сам справлюсь, других штопал, приходилось, ничего сложного.
- Хорошо, я сомневаюсь, что смогла бы. Чем-то другим могу помочь? – Юля встала и начала осматриваться по сторонам, в поисках того, что может сделать.
- Да, можешь принести сумку с медикаментами?
- Конечно, сейчас. А где она?
- У входа в шкафу, там сразу увидишь.
Удалившись в коридор, Юля громко вскрикнула.
- Султан, что с тобой? Вадим, у него вся морда в крови. Его тоже ранили?
- Не переживай, это не его кровь. Он мне помог очень, одного из этих удавил. С ним все в порядке.
Девушка обошла пса чуть стороной – слишком жутко он выглядел с окровавленной пастью, и направилась к шкафу. Через минуту вернулась с небольшой спортивной сумкой.
Разложив на столе флакон со спиртом, медицинскую нить и иголку, зажим, ампулу анестетика, шприц, ножницы и спиртовые салфетки, Вадим тщательно вымыл руки по локоть и одел нитриловые перчатки. Юля постояла еще секунду и ушла из кухни. Приступил к накладыванию швов, предварительно обколов рану обезболивающим. После обработал заживляющей мазью и наложил марлевую повязку, туго перебинтовав. Таблетка анальгетика, чтоб не мешало спать. Готово, теперь можно заняться уборкой. Выйдя в коридор, увидел, как Юля со шваброй и тряпкой, в желтых хозяйственных перчатках, отмывает полы.
- У меня бабушка в деревне жила, я к ней часто ездила летом, когда маленькая была. Она постоянно делала варенье, очень много. Сад был большой, много плодовых деревьев. Наварит большую кастрюлю варенья вишневого, а я мелкая, с девчонками соседскими, бегали и ложками в кастрюлю лазили. Я как-то пальцем залезла, так бабушка меня потом долго крапивой по огороду гоняла. Пришлось всю кастрюлю заново кипятить. Это я к чему: мы, когда в кастрюлю лазили, все этим вареньем уделывали: стол, стулья, плиту, полы. Бабушка потом давала мне тряпку с ведром, и заставляла отмывать. Ели вместе с подружками, а мыла я одна. А оно же еще как остынет, жутко липкое, фиг отмоешь. Отдирала несколько часов. Вот и сейчас просто представляю, что это ты тут вареньем все заляпал, и даже не мутит почти. – Юля говорила, не поднимая голову от пола, словно ей просто нужно выговорится, чтобы отвлечься.
- Давай, пока ты тут убираешь, я скатаюсь ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать.
- Нет. Вместе поедем, я теперь одна не останусь.
- Хорошо. Извини, не подумал. Солт, пойдем со мной.
Потрепал пса по голове и отвел в ванную, где тщательно вымыл морду от крови. Через десять минут, после того, как Юля закончила уборку, загрузились в фургон.
- Вадим? – Тихо спросила девушка.
- Что?
- А откуда ты все это знаешь и умеешь? Их же трое было, с оружием, а ты один. Как ты справился?
- Служил в армии.
- Вова тоже служил в армии, но он даже курицу зарубить не мог, жалко было.
- Я не в очень простых войсках служил.
- Ты был на войне?
- Был.
- И убивать приходилось?
- Приходилось.
- Так ты про этого тогда говорил, когда мы про веру в людей разговаривали. Теперь понятно, почему ты людей не любишь. – Юля отвернулась к окну. По девушке было видно, что у нее в голове крутиться очень много вопросов, но задать их она не решалась.
Выехали за черту города в лесопосадку. Вадим вытащил из кузова тела и смыл следы крови водой из бутылки. Вернувшись домой, почувствовал, как обрушилась усталость, боль и истощение. Словно кто-то взял и вытянул из тела все силы и эмоции. Очень знакомое состояние. Сейчас нужно просто побыть одному и отоспаться.
Загнал фургон во двор, припарковав рядом с въездом.
- Что делать будем? – Спросила Юля, явно не зная, чем себя занять.
- Спать, что же еще.
- Я не знаю, смогу ли уснуть.
Вадим зашел на кухню и достал из аптечки упаковку фенибута.
- Держи, хорошая штука. Мама пила, когда нервы шалили. Через полчаса никаких эмоций. Я пойду, мне надо уснуть, пока обезболивающее действует. И это, не бойся, уже никто не придет. А если придут, то Султан разбудит.
Юля неуверенно кивнула.
Добравшись до спальни, с трудом принял душ, выставив ногу из кабинки, чтобы не мочить перевязку, и рухнул на кровать. Сон накрыл почти сразу.
29 июня.
2.48 по московскому времени
Проснулся от тупой, ноющей боли в ноге. Чувствовался каждый прокол на швах. Рана горела. Посмотрел на часы, потер глаза. Осторожно встал, стараясь не беспокоить ногу и побрел на кухню. Поругал себя за то, что не додумался взять анальгетик в спальню. Спустившись вниз увидел Юлю, сидящую за обеденным столом с бокалом вина.
- Не спиться?
Девушка вздрогнула и подняла испуганные глаза.
- Фух блин, сердце в пятки ушло. Вообще уснуть не могу, даже таблетка не помогла. А ты что не спишь?
- Обезбол отпустил, надо еще выпить.
- Понятно. У меня все это из головы не выходит. Всегда верила в людей, свято и слепо, как в аксиому. Верила в порядочность. Думала, что становятся жестокими, только под гнетом жизни. Сейчас люди должны помогать выжить друг другу. А эти мрази хотели тебя убить, а меня… Скажи, как люди могут такими тварями? – Голос её дрожал, словно она вот-вот заплачет.
-Юль, ты просто судишь о них по себе. В тебе нет зла, ты всем желаешь мира и любви, и хочешь от всех получить тоже самое. Если бы все было так просто. Думаешь все войны, убийства и беды из-за политиков, веры и прочих внешних воздействий? – Вадим опустился на стул рядом с девушкой. – Нет, человек сам по природе жесток и склонен убивать. Вот ты дай автомат человеку, без разницы кому, скажи, что он может пойти и убить любого, кого захочет и ничего за это не будет. Думаешь все бросят оружие и пожелают врагам мира и здоровья? Готов биться об заклад, что девяносто пять из ста побегут валить своих обидчиков, а потом попросят добавки. Зло в людях, его не вселяли какие-то божества, и оно не родилось от бед и неурядиц. Вспомни детей, они жестоки, они будут глумиться над слабым, издеваться, избивать. Взрослея, человек учиться скрывать в себе это, но оно никуда не девается, а лишь прячется под маской добропорядочности. Сейчас с людей сорвали эти маски. Все, нет того, что их сдерживало. Если кто-то тайно мечтал насиловать, он будет насиловать, если кто-то хотел убивать, он будет убивать. Прости, если я тебя не утешил, но лучше сказать правду, чем налить тебе в уши меда. Намного хуже будет если ты столкнешься со злом, ожидая добра.
- Я уже столкнулась. Вот только что. – Девушка заплакала и опустила голову на стол.
- Не убивайся так, ты ничего не изменишь. С этим надо просто смириться. Единственное, что ты можешь, это не быть такой. – Вадим осторожно положил руку на плечо девушке.
- Но как, и зачем? Почему они просто не могут жить нормально и спокойно?
- Им не хватает адреналина и кайфа. Необходимо чувствовать власть над другими особями своего вида, показать кто альфа-самец. Кого-то это заводит, у кого-то просто любопытство, а для некоторых - необходимость. По-разному.
- А что ты чувствовал, когда убивал? – Юля подняла заплаканные глаза и посмотрела на Вадима.
- Честно? Ничего. Вообще. Даже первый раз ничего не почувствовал. Это работа. Ты же не чувствовала ничего, когда продавала стройматериалы, вот и я ничего. Если начинать на этом заморачиваться, то можно крышей уехать.
- Где же ты служил, что тебе прошлось пройти через все это?
- Это не важно, сейчас точно. Может быть потом, когда-нибудь, расскажу, но не сейчас. Тебе надо поспать. Пойдем?
Юля встала из-за стола и пошла с Вадимом наверх. Дойдя до двери спальни, они остановились. Девушка еще раз посмотрела на Вадима и опять заплакала. Обнял ее за плечи, она прижалась, словно пыталась спрятаться от всего мира в его объятиях. Погладил ее по волосам, и подождал, пока немного успокоиться.
29 июня.
9.31 по московскому времени.
Утром нога болела сильнее. Начало лихорадить, вышел на кухню, немного размять тело от сна, выпить анальгетик и антибиотик, что бы не началось воспаление. Юли нет, скорее всего еще спит - легла поздно. Порывшись в комоде, достал пистолет, из которого его подстрелили. Обычный ПМ, судя по номеру – табельный. Полиция или ФСИН. В магазине осталось три патрона, запасных нет. Оружие подтолкнуло его на одну идею.
Юля спустилась вниз почти в одиннадцать, заспанная и хмурая.
- Привет. - Сказала девушка, набирая стакан воды. - Меня будто всю ночь били, лучше бы вообще не ложилась.
- Привет. Это нервное перевозбуждение и стресс. Ты спишь, а они не дают мозгу расслабится.
- Я очень рада. Только мне от этого не легче. – Юля села, осмотрелась по сторонам, и оперев руки на край стола, громко вздохнула.
Началось томительное ожидание. Сердце, не смотря на привычку к таким ситуациям, колотилось, как двигатель трактора. Зэки могли и не прийти сегодня, но ждать неподготовленным он не мог. Он сидел не двигаясь, сдерживая дыхание, чтобы не выдать себя. Не меньше чем через час послышались шаги у ворот.
- Тихо ты, прешь как паровоз, тебя за километр слышно. – Раздался шипящий, приглушенный голос одного из зэков.
- Да и по хер, я тебе говорю, он в говно готовый. Не меньше трех бутылок выжрал, Тетя Синяк. Дрыхнет сто пудов. Ща мы это фуцана, как зяблика схряпаем, телка вроде наверх поперлась. – Второй голос, крысолюда. – Я первый её раскупоривать буду, зря что ли жопу тут два часа плющил, наблюдал за ними.
- Слыш Хорь, не борзей, сразу на троих пустим. А то ты будешь сиськи мять, а мы что на сеансе будем? – Третий голос, судя по басу – здорового.
- Вы че бадягу развели. Нам еще звонок завязать надо, вы псину эту видели? Сундук, на тебе будет. – Голос крысолюда.
- А с хера ли сразу на мне? Я что самый лысый? – Голос здорового.
- Тебя он сразу не сожрет, ты сильно костлявый. Ладно, хорош чирикать, пошли.
Вадим услышал шаги рядом с фургоном. Поднялись по ступенькам. Звук поворачивающейся ручки. Шаг.
- Сука бля! – Истошно заорал Хорь, наступив на разбитые стаканы.
Вадим одним рывком выскочил из фургона и влетел на ступеньки. Похожий на крысу зэк сидит на карачках возле двери, сняв шлепки и заливая весь порог кровью. Не теряя ни секунды, Вадим швырнул жменю подготовленного порошка в глаза лысому и рванулся к Сундуку. Ослепленный зэк закричал громче крысолюда, начав размахивать руками, пытаясь разогнать едкое облако. Здоровый повернулся к кричащему товарищу и не увидел, как рядом с ним оказался кто-то незнакомый. Этих долей секунды хватило что бы нанести первый удар. Махнул выше плеча зэка, оттягивая рукоять к себе. Лезвие прошло горло с глухим чавканьем. Почувствовал, как клинок уперся в позвоночник и выдернул его. Сундук инстинктивно вздернул руки к шее, присел ему под руку, перехватив нож в левую руку, и нанеся короткий, но резкий удар сбоку, чуть под углом, между третьим и четвертым ребром, направляя клинок в сторону солнечного сплетения. Когда лезвие вошло почти до рукояти, провернул его на девяносто градусов и выдернул. Развернувшись на пятках и пригнувшись, устремился к лысому, старательно трущему глаза, пытаясь убрать выедающую их соль и перец. Добравшись, перекинул нож обратно в правую, и ударил снизу-вверх, всадив лезвие в области паха, и, выпрямляясь на ногах, прорезал до грудины. По ноздрям резануло запахом крови, внутренностей и фекалий. Лысый схватился за разваливающийся на две части живот. Недолго думая, воткнул клинок ему в глазницу, упираясь в конец рукояти второй рукой. Кости хрустнули и лезвие наполовину ушло в мозг. Лысый тут же обмяк и завалился назад. Развернулся к третьему, который лежал у порога. Ногу обожгло тупой болью, будто сдавили тисками. Все тело дёрнулось назад от резкого импульса, еле устоял на ногах. Крысолюд смотрел прямо в глаза и поднимал пистолет выше для второго выстрела, на этот раз в голову. Позади зэка, из дверного проема, показалась бежевая голова с оскаленными зубами. Волкодав сомкнул челюсти прямо на ключице крысолюда и потащил в дом, как мурена затаскивает добычу в нору. Зэк заверещал и выронил пистолет, пытаясь отбиться от собаки.
Вадим перевел дыхание и посмотрел вниз. Правая нога почти полностью онемела, но в одном месте горела, словно туда сунули раскаленный прут. На штанине расплывалось бардовое пятно.
«Это позже, успеется, сначала - закончить.»
Попытался двинуться в сторону двери, но едва не упал. Нога почти не слушалась, пришлось ковылять. Весь порог залит кровью, которая размазанным следом тянулась в прихожую. Возле лестницы, над телом зека с огромной дырой в шее, сидит Султан. Морда алабая полностью залита кровью, очень яркой на белой шерсти. Пес посмотрел на хозяина радостно виляя хвостом, ткнул носом неподвижное тело, потом обеспокоенно подбежал к Вадиму и обнюхал раненную ногу.
- Все в порядке Солт, не переживай, дай-ка одолжу у тебя. – Снял с пса ошейник, и туго затянул выше раны, кровь выступала темная и не била фонтаном, задело только вены, можно наложить жгут.
Добравшись до кухни, вытащил несколько двухсотлитровых мешков для мусора. Вернулся в коридор, убрал битые стаканы с порога и, положив тела на мешки, по одному перетащил в фургон. Рассчитывал справится намного быстрее, но боль в ноге усиливалась и сковывала движение. Сначала хотел промыть полы от крови, но сил хватило только на несколько движений шваброй, чтобы лужи не выглядели такими устрашающими.
Поднялся на второй этаж и постучал в нужном ритме по двери.
- Юля, это я. Все хорошо, можно выходить. – Сказал, не заходя в комнату, а дожидаясь девушку у входа. Мало ли, пальнет с перепугу.
Юля выскочила через секунду и бросилась на шею. Её трясло. Тяжелое прерывистое дыхание, словно вот-вот сорвется в истерику, но удержалась, взяла себя в руки.
- Ты как? Все хорошо? Я слышала выстрел. – Девушка сделала шаг назад и начала осматривать Вадима.
- Ногу зацепили немного, вроде не сильно. Не успел еще посмотреть.
- Пойдем вниз, к аптечке.
- Юль, успокойся. Мне не в первой. Знаю, что там ничего серьезного, по касательной прошла, так бы ногу фиг согнул.
- Все равно надо обработать. – Она взяла Вадима за руку, и повела вниз, так, будто он вообще не мог ходить. – С этими всё?
- Да.
- Ты их убил? – В голосе девушки явно слышался страх.
- Пришлось. По-другому нельзя было.
- Они там, внизу лежат?
- Нет, тела убрал, кровь еще не отмыл. С ногой разберемся, потом сделаю.
Спустившись на кухню, стянул спортивные брюки и осмотрел рану. Не глубокая, сантиметра два, и около десяти в длину, мышцы зацепило совсем немного, но зашивать придется. Юля, увидев голое мясо и кровь, побледнела и отвернулась чуть в сторону, но пересилила себя.
- Вадим, блин, тут все наружу. Сильно больно? – Девушка заглянула в глаза, пытаясь понять скрывает он боль или нет.
- Пока нет, еще адреналин в крови притупляет. Потом будет, но не очень, зубы сильнее болят.
- Зашивать надо, да?
- Ага, ты не переживай, я сам справлюсь, других штопал, приходилось, ничего сложного.
- Хорошо, я сомневаюсь, что смогла бы. Чем-то другим могу помочь? – Юля встала и начала осматриваться по сторонам, в поисках того, что может сделать.
- Да, можешь принести сумку с медикаментами?
- Конечно, сейчас. А где она?
- У входа в шкафу, там сразу увидишь.
Удалившись в коридор, Юля громко вскрикнула.
- Султан, что с тобой? Вадим, у него вся морда в крови. Его тоже ранили?
- Не переживай, это не его кровь. Он мне помог очень, одного из этих удавил. С ним все в порядке.
Девушка обошла пса чуть стороной – слишком жутко он выглядел с окровавленной пастью, и направилась к шкафу. Через минуту вернулась с небольшой спортивной сумкой.
Разложив на столе флакон со спиртом, медицинскую нить и иголку, зажим, ампулу анестетика, шприц, ножницы и спиртовые салфетки, Вадим тщательно вымыл руки по локоть и одел нитриловые перчатки. Юля постояла еще секунду и ушла из кухни. Приступил к накладыванию швов, предварительно обколов рану обезболивающим. После обработал заживляющей мазью и наложил марлевую повязку, туго перебинтовав. Таблетка анальгетика, чтоб не мешало спать. Готово, теперь можно заняться уборкой. Выйдя в коридор, увидел, как Юля со шваброй и тряпкой, в желтых хозяйственных перчатках, отмывает полы.
- У меня бабушка в деревне жила, я к ней часто ездила летом, когда маленькая была. Она постоянно делала варенье, очень много. Сад был большой, много плодовых деревьев. Наварит большую кастрюлю варенья вишневого, а я мелкая, с девчонками соседскими, бегали и ложками в кастрюлю лазили. Я как-то пальцем залезла, так бабушка меня потом долго крапивой по огороду гоняла. Пришлось всю кастрюлю заново кипятить. Это я к чему: мы, когда в кастрюлю лазили, все этим вареньем уделывали: стол, стулья, плиту, полы. Бабушка потом давала мне тряпку с ведром, и заставляла отмывать. Ели вместе с подружками, а мыла я одна. А оно же еще как остынет, жутко липкое, фиг отмоешь. Отдирала несколько часов. Вот и сейчас просто представляю, что это ты тут вареньем все заляпал, и даже не мутит почти. – Юля говорила, не поднимая голову от пола, словно ей просто нужно выговорится, чтобы отвлечься.
- Давай, пока ты тут убираешь, я скатаюсь ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать.
- Нет. Вместе поедем, я теперь одна не останусь.
- Хорошо. Извини, не подумал. Солт, пойдем со мной.
Потрепал пса по голове и отвел в ванную, где тщательно вымыл морду от крови. Через десять минут, после того, как Юля закончила уборку, загрузились в фургон.
- Вадим? – Тихо спросила девушка.
- Что?
- А откуда ты все это знаешь и умеешь? Их же трое было, с оружием, а ты один. Как ты справился?
- Служил в армии.
- Вова тоже служил в армии, но он даже курицу зарубить не мог, жалко было.
- Я не в очень простых войсках служил.
- Ты был на войне?
- Был.
- И убивать приходилось?
- Приходилось.
- Так ты про этого тогда говорил, когда мы про веру в людей разговаривали. Теперь понятно, почему ты людей не любишь. – Юля отвернулась к окну. По девушке было видно, что у нее в голове крутиться очень много вопросов, но задать их она не решалась.
Выехали за черту города в лесопосадку. Вадим вытащил из кузова тела и смыл следы крови водой из бутылки. Вернувшись домой, почувствовал, как обрушилась усталость, боль и истощение. Словно кто-то взял и вытянул из тела все силы и эмоции. Очень знакомое состояние. Сейчас нужно просто побыть одному и отоспаться.
Загнал фургон во двор, припарковав рядом с въездом.
- Что делать будем? – Спросила Юля, явно не зная, чем себя занять.
- Спать, что же еще.
- Я не знаю, смогу ли уснуть.
Вадим зашел на кухню и достал из аптечки упаковку фенибута.
- Держи, хорошая штука. Мама пила, когда нервы шалили. Через полчаса никаких эмоций. Я пойду, мне надо уснуть, пока обезболивающее действует. И это, не бойся, уже никто не придет. А если придут, то Султан разбудит.
Юля неуверенно кивнула.
Добравшись до спальни, с трудом принял душ, выставив ногу из кабинки, чтобы не мочить перевязку, и рухнул на кровать. Сон накрыл почти сразу.
29 июня.
2.48 по московскому времени
Проснулся от тупой, ноющей боли в ноге. Чувствовался каждый прокол на швах. Рана горела. Посмотрел на часы, потер глаза. Осторожно встал, стараясь не беспокоить ногу и побрел на кухню. Поругал себя за то, что не додумался взять анальгетик в спальню. Спустившись вниз увидел Юлю, сидящую за обеденным столом с бокалом вина.
- Не спиться?
Девушка вздрогнула и подняла испуганные глаза.
- Фух блин, сердце в пятки ушло. Вообще уснуть не могу, даже таблетка не помогла. А ты что не спишь?
- Обезбол отпустил, надо еще выпить.
- Понятно. У меня все это из головы не выходит. Всегда верила в людей, свято и слепо, как в аксиому. Верила в порядочность. Думала, что становятся жестокими, только под гнетом жизни. Сейчас люди должны помогать выжить друг другу. А эти мрази хотели тебя убить, а меня… Скажи, как люди могут такими тварями? – Голос её дрожал, словно она вот-вот заплачет.
-Юль, ты просто судишь о них по себе. В тебе нет зла, ты всем желаешь мира и любви, и хочешь от всех получить тоже самое. Если бы все было так просто. Думаешь все войны, убийства и беды из-за политиков, веры и прочих внешних воздействий? – Вадим опустился на стул рядом с девушкой. – Нет, человек сам по природе жесток и склонен убивать. Вот ты дай автомат человеку, без разницы кому, скажи, что он может пойти и убить любого, кого захочет и ничего за это не будет. Думаешь все бросят оружие и пожелают врагам мира и здоровья? Готов биться об заклад, что девяносто пять из ста побегут валить своих обидчиков, а потом попросят добавки. Зло в людях, его не вселяли какие-то божества, и оно не родилось от бед и неурядиц. Вспомни детей, они жестоки, они будут глумиться над слабым, издеваться, избивать. Взрослея, человек учиться скрывать в себе это, но оно никуда не девается, а лишь прячется под маской добропорядочности. Сейчас с людей сорвали эти маски. Все, нет того, что их сдерживало. Если кто-то тайно мечтал насиловать, он будет насиловать, если кто-то хотел убивать, он будет убивать. Прости, если я тебя не утешил, но лучше сказать правду, чем налить тебе в уши меда. Намного хуже будет если ты столкнешься со злом, ожидая добра.
- Я уже столкнулась. Вот только что. – Девушка заплакала и опустила голову на стол.
- Не убивайся так, ты ничего не изменишь. С этим надо просто смириться. Единственное, что ты можешь, это не быть такой. – Вадим осторожно положил руку на плечо девушке.
- Но как, и зачем? Почему они просто не могут жить нормально и спокойно?
- Им не хватает адреналина и кайфа. Необходимо чувствовать власть над другими особями своего вида, показать кто альфа-самец. Кого-то это заводит, у кого-то просто любопытство, а для некоторых - необходимость. По-разному.
- А что ты чувствовал, когда убивал? – Юля подняла заплаканные глаза и посмотрела на Вадима.
- Честно? Ничего. Вообще. Даже первый раз ничего не почувствовал. Это работа. Ты же не чувствовала ничего, когда продавала стройматериалы, вот и я ничего. Если начинать на этом заморачиваться, то можно крышей уехать.
- Где же ты служил, что тебе прошлось пройти через все это?
- Это не важно, сейчас точно. Может быть потом, когда-нибудь, расскажу, но не сейчас. Тебе надо поспать. Пойдем?
Юля встала из-за стола и пошла с Вадимом наверх. Дойдя до двери спальни, они остановились. Девушка еще раз посмотрела на Вадима и опять заплакала. Обнял ее за плечи, она прижалась, словно пыталась спрятаться от всего мира в его объятиях. Погладил ее по волосам, и подождал, пока немного успокоиться.
29 июня.
9.31 по московскому времени.
Утром нога болела сильнее. Начало лихорадить, вышел на кухню, немного размять тело от сна, выпить анальгетик и антибиотик, что бы не началось воспаление. Юли нет, скорее всего еще спит - легла поздно. Порывшись в комоде, достал пистолет, из которого его подстрелили. Обычный ПМ, судя по номеру – табельный. Полиция или ФСИН. В магазине осталось три патрона, запасных нет. Оружие подтолкнуло его на одну идею.
Юля спустилась вниз почти в одиннадцать, заспанная и хмурая.
- Привет. - Сказала девушка, набирая стакан воды. - Меня будто всю ночь били, лучше бы вообще не ложилась.
- Привет. Это нервное перевозбуждение и стресс. Ты спишь, а они не дают мозгу расслабится.
- Я очень рада. Только мне от этого не легче. – Юля села, осмотрелась по сторонам, и оперев руки на край стола, громко вздохнула.
