Пролог.
— Где эта тварь?! — резкий оклик графа эхом прокатился по стенам древнего замка, отразился в витражных окнах просторной столовой и глухим стоном раненного зверя утонул где-то под самым потолком.
Пожилой Мортис вздрогнул и, несмотря на простреливающую боль в спине, согнулся еще сильнее, лишь бы хозяин не выбрал его объектом своего гнева! А все из-за гадкой девчонки, что в кои-то веки решила ослушаться и проявить характер… Вот же дрянь!
— Милый, — ласковый голос госпожи, заставил графа Изэр устремить свой полыхающий взор уже на супругу, позволив Мортису нервно перевести дух. — Куда она денется из предгорья? Сам подумай, так или иначе настанет ночь, вместе с ней придет и холод, а твой… — тут она запнулась, явно подбирая подходящее слово или делая определенный акцент на статусе разыскиваемой, — бастард, — особо протянув «а», продолжила она, — столь нежен, что вряд ли вынесет холод в легком платье, — скупо улыбнулась женщина.
— Изабелла, — прорычал граф решительным шагом направляясь к супруге, которая вместе с детьми, как ни в чем ни бывало, продолжала ужинать.
Графиня Изабелла Изэр была столь изящна, манерна и кротка, особенно в такие моменты, когда Эрдасу больше всего на свете хотелось оторвать ей голову, что это бесило его еще больше.
— Куда ты смотрела?! — прорычал мужчина уже на жену.
Графиня Изэр, хрупкая миловидная шатенка даже не вздрогнула от направленного в ее сторону рыка. Слишком хорошо она знала себе цену в этой семье, как и ценность вложений ее отца.
— Не стоит повышать голос во время ужина, ты же знаешь, как я этого не люблю, — чуть слышно проговорила она, даже не взглянув на супруга, продолжая аккуратно резать стейк.
— Ты совсем отупела?! — взревел Эрдас, с силой ударив по тарелке так, что ужин женщины устремился прямиком на пол.
— Ты что себе позволяешь? — гневно раздувая ноздри, прошипела женщина, поднимаясь из-за стола. — Какое мне должно быть дело до твоего выб… выкормыша?! — все же взяв себя в руки, прошипела она, отерев губы салфеткой и кинув ту на стол.
— О, всего лишь одно дело, что этот «выкормыш», как ты имела неосторожность выразиться, был обещан аршваи рам, представляешь?! — не скрывая иронии, усмехнулся граф. — Всего-то и делов, что император приказал отдать дочь рода Изэр на откуп в проигранной войне, но если тебе мой «выкормыш» все еще не нужен, то может быть отдадим нашу прелестную Тэодору?! А?! — уже не смеясь прорычал он.
В этот самый момент графиня Изэр почувствовала себя так, будто земля уходит из-под ног. Как отдать? В смысле: потребовали дочь рода Изэр?! Да кому они нужны в конце-концов?! Всего лишь мелкое графство в предгорье поверженной империи Тарволь?! Их даже на карте не с первого раза найдешь?! Так кому могли понадобиться их дети?
— Зачем? — тяжело сглотнув, пролепетала она, бросив взгляд на испуганно замершую над тарелкой дочь.
Тэодора была всего на год старше той девчонки! А что, если им сгодится и она?! Что тогда?!
— О, милая, когда я спросил императора, какого эфрима ему надо от моих детей, он обещал подробно передо мной отчитаться, — не скрывая злой иронии, вызверился мужчина. — Так что? Может, ты уже отомрешь и подсуетишься немного хотя бы ради своих детей?
***
Было плевать. Вот так, просто плевать! Куда идти, что делать, как дальше жить… Но одно я знала точно: больше ни за что не вернусь в этот проклятый дом! Ни за что!
Все еще захлебываясь в слезах, я спешно сползала по каменистым склонам, пытаясь уцепиться за чахлые деревца. Лес, что окружал замок Изэр, был бы легко проходим, если бы не был расположен в предгорье, где каждый неосторожный шаг нес в себе опасность. К сожалению, ни моя пышная фигура, ни такое же платье не располагали к беспрепятственному спуску. Я с трудом удерживала равновесие, перепрыгивая с камня на камень и все больше размазывала слезы и сопли по щекам.
— Пусть я лучше умру от холода и голода! Пусть меня съедят звери, — причитала я, продолжая подвывать, — но я ни за что не отправлюсь в земли аршваи рам! Только не туда! Не к этим нелюдям!
Слухи о тех, кому наша империя проиграла в войне ходили разные. И хотя предгорье война как таковая не затронула, слишком уж далеко, но возвращавшиеся на земли графства проигравшие воины шептали разное. Говорили, что и не люди они вовсе! Что маги каждый второй! Как в старых сказках маги, только называли они себя аршваи рам! А в ком силы нет, то те рабы магов… Что звери милосерднее воинов аршваи рам!
И вот сегодня, на приказ императора передать в земли врагов дочь, отец тут же вспомнил о ненужном ублюдке… Признал-таки кровиночку, чтобы тут же сбагрить боги ведают куда!
Воя во весь голос, я шла шаткой походкой по каменистому склону, понимая, что больше ничего не хочу в этой жизни! Как же они замучили меня! Всю жизнь терпела! Все ждала чего-то… Что примут. Что полюбят. Верила каждый раз, как распоследняя дура, что брат, сестра, мачеха, а может быть однажды и отец признают меня… А все, что получила — это бесконечные издевательства, обзывательства за то, что толстая, неуклюжая, тупая, да и вообще не пойми что! Ничего не умею…
А учил ли меня хоть кто-то чему-то?!
Уж лучше б и не родилась я вовсе!
Вот на этой шаткой мысли, нога моя оскользнулась на влажном камне покрытым бурым мхом. Я неуклюже взмахнула руками и стремительно полетела вниз головой. Момент удара запомнить уже не смогла…
***
— Это точно она? — рассматривая две торчащие в небо упитанные ноги в розовато-линялых панталонах, Фет опустился на колени, приподнял юбку, что скрывала искривленное в гримасе ужаса красное лицо.
Он остановил время аккурат за мгновение до гибели девушки и сейчас вместе со своим другом Маат, с нечитаемым выражением на лице, они разглядывали последнюю из созданного Маат народа…
— Это все Аишет с ее гребаной тюрьмой! Посмотри только, — зло указал мужчина пальцем на повисшее в воздухе недоразумение, — хорошо, что мы успели, но что толку? Что толку?! С таким характером она все одно умрет, а следом и я! Аишет, мать ее, специально к этому подвела! По-другому и быть не может!
— М-да, и рад бы утешить, но, судя по всему, не чем… — тяжело вздохнул Фет, сложив руки на обнаженной глянцево-черной груди. Единственным предметом одежды на мужчине была золотая юбка из тонких кожаных полос чуть выше колена. Царящий в предгорьях Тарволь холод его ничуть не беспокоил. В конце-концов, он бог и холод был ему нипочем.
— Это последняя кровь, Фет, понимаешь? — несколько болезненно прошептал Маат опускаясь на колени возле висящей в воздухе девушки. — Кровь, которую еще нужно суметь пробудить.
Оба мужчины были гораздо выше любого человека и лишь поэтому девочка казалось такой маленькой рядом с ними.
— Я предвидел это, — тихо сказал Фет. — Я знаю, один раз ты уже пострадал за то, что нарушил правила и влез в дела мирские, но ты ведь жив! А если эта девчонка ни на что не годится? Я не желаю видеть, как мой единственный друг умирает…
— Что ты? — нахмурив светлые брови, посмотрел Маат на друга своими неоново-голубыми глазами.
— Я украл прялку у сестры, — прошептал Фет.
— Ты спятил?! Плетущая судьбы и души не сможет без своей прялки…
— Поэтому нам надо поскорее ее вернуть! — прошипел мужчина, сверкнув на Маат черными глазами полными негодования. — Мы не будем ничего конкретно менять! Все, что нам нужно, притянуть сильную, но разрушенную душу и сплести один стержень с другим, ну и мотануть колесо разок назад! Нестрашно! Ничего не изменится, да и не заметит никто! — протянул он на ладони крошечную сияющую золотом прялку, стоявшую на не менее крошечном колесике.
— И где я тебе достану такую душу?
— Я же не просто так принес это, — Фет выразительно посмотрел на артефакт в своих руках. — Смотри, — точно фокусник он разжал вторую ладонь, чтобы показать изрядно потрепанную, но все еще тлеющую искру чужой души. — Притянул его…
— Его? — нахмурился Маат. — Он был мужчиной?
— Ой, да какая разница, — пожал плечами Фет. — Сестра говорила, что у душ пола нет!
— После прохождения через очищающий котел, — в отчаянии вскинув руки, воскликнул Маат.
— Да все равно, — взмахнул рукой Фет. — Эта через котел уже не пройдет. Слишком надорвана. Да и нужен нам лишь стержень, память не подтянется. Сплетем с душой последней, — кивнул он на висящую к верху ногами девицу, — отмотаем немного время назад, дадим ей время слиться с более сильным стержнем, и мы получим то, что нужно!
— Где ты ее взял? — практически жалостливо просипел Маат, не зная уже можно ли согласиться с предложением друга или лучше отказаться и принять свой конец вместе с последней из созданного им народа.
— В одном безмагическом мире, — пробормотал Фет. — Там у них какая-то Перестройка и выживали лишь те, кто за себя мог постоять. У него был свой отряд, его звали Илья, правда, похоже на имя девчонки? А? — заискивающе улыбнулось божество. — Ну, и они боролись за справедливость, — важно кивнул Фет, на искру. — Они сражались с такими же, как и они, чтобы иметь право покровительствовать несчастным торговцам за символическое вознаграждение. Его предал друг, и он даже сидел в тюрьме, совсем как ты, Маат, — ободряюще улыбнулся Фет.
— Да? Он был благородным воином?
— Ну…уважаемым, — кивнул Фет, поспешно прикрыв глаза, чтобы его только окрыленный надеждой друг не заметил, как ему на самом деле неловко за обман.
Но и вариантов не было. Он и так спер то, что никто брать не хотел из местных крылатых богов, пока рогатые не подоспели…
— Хорошо, давай попробуем…
Глава 1.
— Почему так долго не приходит в себя? — женский голос, полный негодования разозленным писком ворвался в сознание.
— Но, госпожа, Элия сильно ударилась при падении, лекарь сказал, что это нормально, что так долго не приходит в себя. Все же с лошади упала, хорошо хоть шею не сломала… — ответствовал старческий, несколько дребезжащий голос.
— Думаешь?
— Что? — растерянно спросила старушка.
— Ну, что это хорошо? — вкрадчиво поинтересовалась женщина и только в этот момент мою голову пронзила нестерпимая боль, а вместе с тем пришли и воспоминания.
Это был очередной урок верховой езды. Не у меня. У брата с сестрой. Я всего лишь бездельно болталась во дворе, посматривая на то, как учитель занимался с ними, когда Тэо вдруг заметила меня и предложила попробовать тоже. Вот уже десять лет я живу в замке своего отца, а всякий раз с замиранием сердца жду, что мои родственники хоть как-то признают меня. Интересно, зачем оно мне надо?
Неожиданная мысль болью прошила виски.
И впрямь, на хрена я полезла на лошадь, когда ни разу не сидела в седле? А эти мелкие выродки возьми и стегани скотину подо мной… Че за…?!
— Ой, кажется пришла в себя? — забормотала няня, приставленная отцом к нам троим, но по факту занимавшаяся в основном братом и сестрой.
Открыв глаза, не смогла сдержать накатившего раздражения.
— Воды дай, — буркнула бабке, чтобы та немного занялась делом и перестала жужжать у меня над головой.
— Что…а да, сейчас, — пробормотала та и резко скрылась с горизонта.
— Рада, что тебе лучше, надеюсь, ты не заставишь себя ждать на ужин, — пробормотала мачеха, развернулась на каблуках и была такова.
А вот я так и лежала, смотря в одну точку. И вот что было действительно странно. Всю свою сознательную жизнь, на мачеху я смотрела с придыханием, страхом и в какой-то степени с восторгом. Она мне казалась такой красивой, миниатюрной, изящной. Ее манеры были идеальны. Но сейчас… как пелена с глаз спала? Баба как баба еще и жалела, что я шею не свернула…
Так бы и вломила ей в догонку!
От последней мысли стало не по себе, но странно хорошо.
Нахмурившись, я откинула одеяло и попыталась встать…
— Это еще что? — забормотала я, понимая, что кто-то что-то обмотал вокруг меня…
И только когда руки прошлись вдоль тела я наконец-то в полной степени поняла, что то, что мешало подняться — мой собственный живот! Но у меня нет такого!
Голова вновь разболелась, заставляя болезненно жмуриться. Да что со мной такое?! Словно и тело не мое, и все вокруг не то! Еще этот мамон торчит, как будто я беременная…
От последней мысли и вовсе замутило, и я поспешила в уборную.
Вернувшись, увидела няню, что сгружала графин с водой на маленький столик возле кровати.
— Попей и одевайся, скоро ужин…
— И че?
— Что?
Похоже у няньки любимым словом было «что», во всяком случае, она все время что-то переспрашивала. А может, старческое уже, и она с первого раза плохо слышит?
— Слушай, фрау, — заговорила я, садясь на кровать широко разведя колени. Так и мамон меньше мешался.
— Как ты меня назвала? — перебила нянька.
Нахмурившись, я задумалась над ее вопросом. И правда, что это значит? Стоило ей спросить, как я поняла, что и сама не знаю. Но ей почему-то шло, особенно потому, как я представляла эту загадочную «фрау» в чепце и в белом переднике на коричневое платье. Вот и нянька странным образом вписывалась в образ.
— Да не суть, — буркнула я. — Голова у меня болит и сильно, че всем этот ужин так сдался? Тут пожрать нельзя что ли?
Какое-то время бабка молчаливо взирала на меня так, словно впервые увидела. Кожа на ее пухлых щеках как-то странно налилась сперва бледностью, потом краснотой. Она злобно прищурилась и схватилась за полотенце, висящее на спинке стула, что стоял рядом со столом.
— Ты че удумала, старая? — пробормотала я, смотря, как она скручивает полотенце в жгут.
— Старая?! Пожрать?! — завопила бабка, похоже выходя из себя и как-то чересчур резво взмахнула своим оружием в мою сторону.
— Эй, не вздумай даже! — вызверилась я, но похоже это лишь наоборот придало ей ускорения, и она щелкнула своим импровизированным хлыстом прямо по мне.
После того, как плечо прошила вспышка жалящей боли то, что было в последующие несколько минут, я честно говоря, не знаю. Словно свет выключили, а в себя пришла уже сидя на няньке верхом и довязывая руки у нее за спиной ее же полотенцем. Бабка уже не сопротивлялась и спокойно лежала поперек кровати лишь часто и злобно дышала. Надо думать, весила я немало и быть погребенной подо мной то еще удовольствие.
— Ты учти, фрау, в следующий раз не посмотрю, что ты баба, — пробормотала я и шокировано замерла.
Все произошедшее было так на меня непохоже! Я никогда… никогда… не то, что руки ни на кого не подняла, даже в мыслях старалась плохого не думать, надеясь, что боги однажды оценят мое прилежание и вознаградят за послушание… А что же я сделала…?!
Нервно сглотнув, слезла с госпожи Брувер, почему-то только сейчас смогла вспомнить ее имя. Амалия Брувер, ей пятьдесят пять лет, и она присматривает за детьми графа с момента рождения Тэо. Да, я помню это. Как помню и то, как боялась ее наказаний и излишне пристального внимания. Она любительница воспитывать хворостиной за любую провинность, но почему-то исключительно меня. С Тэо и Себастьяном она себе подобного никогда не позволяла!
Так, а почему со мной можно?!
И все же, разве так бывает, что человека, которого ты боялась всю осознанную жизнь, ты берешь, связываешь полотенцем, при этом даже страха нет…
Неожиданная волна гнева вдруг показалась правильной и верной. Будет знать, как руки распускать!
— Развяжи меня немедленно, мелкая дрянь! — послышалось яростное шипение из-под меня. — Совсем с ума сошла? Что на тебя нашло?!
