– Разве щитом нельзя воспользоваться в атаке и треснуть по башке? Броней разбить нос? – усмехнулся Дахир.
– Можно.
– Вот и полой иглой можно просочиться там, где щит сломается, а меч погнется. Из всех известных мне защитных игл, твоя самая тонкая. И то, что ты можешь проскальзывать в щели сильнейших щитов, тебе нежелательно показывать.
– Иначе они придумают новое ограничение.
– Да. Сделали тебя волшебником поддержки, вот и прячься за спинами. Не выделяйся, кажись толще, чем ты есть на самом деле.
– И мне надо как-то научиться контролировать свою иглу, – она со злостью посмотрела на ограничивающую татуировку.
– Теперь вернемся к занятиям, – похлопал по книге Дахир.
Предложения, о которых предупреждал учитель на уроке, начали поступать едва ли не сразу. Тане присылали письма, предлагали деньги, деликатно шептали на ухо, намекали. Один раз на неё буквально напала девушка и поцеловала её мужскую личину, тесно прижимаясь пышными формами.
– Не надо, – отстранила её Таня.
– Я не нравлюсь вам? – расстроилась девушка.
– Я ничего вам дать не могу. Я всего лишь ученик.
Из глаз девушки брызнули злые слезы.
– Я хочу принадлежать вам! Разве это преступно?!
– Дорогая, идите домой, пока вас не заметили, и забудьте обо всем. Зачем вам старик? Вы молоды, еще найдете себе спутника.
Таня едва сумела её выпроводить. Только в комнате она смогла вздохнуть спокойно.
– Девушка – тэй хала расэж, но ума у неё еще меньше, чем у тебя, – раздался прямо в ухе ехидный голос Дахота. – Хорошо, я тут рядом притаился и прикрыл ваши лобзания. Она могла бы место выбрать потише.
– Неужели она не понимает, что её заметят? – произнесла Таня, присев за стол.
– О, Таня, эта девица еще тот прагматик. Ты думала, она соблазняла тебя ради одной ночи? Нет, ей в гарем попасть позарез надо, пока её не вычислили. Она рассчитывала, что ты её купишь. Хотела хорошо устроиться рядом с симпатичным, а главное перспективным тэй хала хасэж.
– Разве бы её не забрали, если бы выяснили кто она?
– Пф, когда заключен договор купли-продажи? Деньги платили её семье? Платили. Девицу купили? Купили. Какие претензии? А то, что продали драгоценный камень, а не бижутерию, простите, не углядели, духи взгляд затуманили. Вот перекупить – другой вопрос.
– Как же в бордель попадают?
– Не аристократическую семью чиновники ставят перед фактом. Либо девку продают по стандартной цене, либо её заберут силой и не заплатят, еще и позором заклеймят, как предателей родины. Потом она попадает на аукцион. Чем слабее девка, тем вероятнее, что её купят в бордель.
– А аристократическая семья?
– Они имеют право выбрать сами жениха для своей породистой дочурки. Там и цены другие озвучивают.
– Я хочу домой, – скуксилась Таня.
– Может, тебе это поднимет настроение, но к нам обратилось сразу три девушки, чтобы сделать приворот на тебя.
– И вы согласились?!
– Нет! Мы привороты не делаем, хотя признаю, это было бы очень прибыльное дело.
– Не думала, что сразу стану популярной, будучи мужчиной.
– К чужакам местные девки готовы толпами в гарем идти. Видят другое отношение и из платьев выпрыгивают, лишь бы заинтересовать иномирца. Только на Ингварра в этом году сто тридцать приворотов пытались заказать. Очень уж он видная фигура. Все у него есть: и престиж, и деньги, и должность, и сила, да и собой недурен.
Их разговор прервал мощный стук в дверь.
– Там эти двое из твоего мира, – подсказал Дахот.
– Дахот, помоги. Как мне войти в мужской коллектив, не выдав в себе женщину? – быстро спросила Таня.
– Не притворяться.
– В каком смысле?
– Веди себя так, как вела бы себя обычно. Они не идиоты. Фальшь сразу раскусят. Не пытайся изображать из себя мужчину, когда ты им не являешься. Теперь иди, встреть их.
Таня поспешила открыть дверь. На пороге стояли норвежец и француз.
– Дринкен с нами? – весело спросил Арно.
Недолго думая, Таня согласилась. После напряжения последних дней ей хотелось расслабиться. Выбрано было небольшое и тихое кафе, где наблюдалось всего пара посетителей. Заказали местный аналог пива с легкой горчинкой.
– Лёха, у нас к тебе разговор личного характера, – едва принесли большие кружки, заговорил Арно. – Мы долго думали, совещались. Не пойми нас не правильно…
– Алексей, ты пид…р? – в лоб спросил норвежец с непроницаемым выражением лица.
Таня поперхнулась пивом, но чтобы выкрутиться из ситуации решила идти ва-банк:
– Нет, я… кастрат.
– Матерь божья! – закричал француз в шоке, едва не опрокинув на себя пиво. – Лёха, тебе fascistes отрезали яйца?!
Татьяна скромно промолчала. В лицах мужчин читалось столько сочувствия, что ей стало стыдно за обман.
– Выпьем за твои отрезанные яйца, – стукнул кулаком по столу француз и первым опустошил свой бокал.
– Давай не будем, – скривилась Таня.
– Оу, извини, я не подумал о твоих чувствах. Я-то понять не мог, чего магистры извинялись, когда тебя щупали. Отрезать яйца… звери… – не унимался француз. – Будь уверен, волшебники тебе помогут и вырастят новые.
– Заткнись! – прикрикнул норвежец. – Зачем ты даешь ему пустую надежду? Не научились люди еще исправлять то, что сломали злые камни, – и сказал свой тост: – За биомага.
– Да! Биомаг – это про тебя, Лёха! Ты сам себе все вырастишь!
– Арно, уймись.
Они выпили. Какое-то время неловко молчали, каждый смотрел в свой бокал, но первой не выдержала Таня:
– С чего вы взяли, что я из… этих?
– Ты отверг двадцать моих приглашений! – оскорблено пояснил Арно. – Как же я старался, чтобы изобразить влюбленную богатую мадмуазель! Столько бумаги испортил! Столько духов вылил! А ты! Отверг!
– Вы хотели надо мной пошутить и шутка не получилась?
– Да, – коротко признался француз.
– Эти предложения, – заговорил Ингварр, делая глоток, – неплохой способ быстро заработать. И нам, конечно, было непонятно, почему здоровый мужик отказывается, хотя нуждается в средствах. Но после твоего ответа, вопрос снялся сам собой.
Потом они пили, много пили. Расплакался пьяный Арно, делясь воспоминаниями о Гитлере и фашистах. Норвежец молчал. Опьяневшая Таня упала со стула, запутавшись в ногах. Их прогнали из закрывавшегося кафе. На улице мужчины громко пели военные песни на французском и русском. Им сделали замечание за шум. Арно спел на бис и едва не получил горшком по лбу. У самого порога дома нарвались на расэж. Подрались. Вместе удирали от представителей закона. Помирились с расэж. Снова выпили, снова спели. Норвежец молчал…
Домой Таня вернулась только под утро со здоровенным фонарем под глазом, разбитой губой и бровью. В своей кровати застала Пашу, который уснул, не раздеваясь, явно не дождавшись её. Стало очень стыдно перед сыном.
На стуле материализовался Дахот.
– Не умеете вы, люди, культурно проводить время, – укоризненно произнес он. – Ты себя в зеркало видела? Как ты с такой рожей на занятия пойдешь?
– Твоя дочь пила больше меня, а я за восемь лет всего один раз позволила себе выпить лишнего.
Дахот огрызнулся, но быстро остыл:
– Я тебя сегодня зауважал. Быстро сообразила, что нужно им говорить, чтобы подозрений не вызывать.
– Так вы меня и так сделали кастратом.
– Но ты ж об этом не знала.
– Могли бы сказать.
– Дополнительная консультация не входила в стоимость сделки.
В этот момент проснулся и широко зевнул Паша, а Дахот превратился в туман и вылетел в окно.
– Привет, соня, – неумело попыталась прикрыться мокрым полотенцем Таня. – Как ты устроился? Как тебе одноклассники?
– Все хорошо. У меня большая комната и одноклассники дружелюбные, хотя некоторые глуповатые. Меня каждый день осматривают, – он хлопнул себя по груди. – Говорят я – находка для их исследований.
– Кто-нибудь из старых друзей тебя навещал?
– Жахо и Лафо. Они меня учат ювелирному делу. Буду драгоценные камни выращивать!
– Это просто отлично!
– Ты как… устроился?
– Тоже хорошо, я буду биомагом.
Паша нахмурился.
– У нас в классе говорят, что в биомаги идут только зануды.
– Можешь рассказать им про мои злоключения, – продемонстрировала разбитую физиономию Таня. – Скучно у нас не бывает.
Сын хихикнул.
Перед уроком на Таню не пялился только ленивый. Ее фингал буквально за каких–то пару мгновений оброс легендами. Пришедший на урок Жабос при взгляде на сизое лицо нелюбимого ученика и вовсе раскудахтался о моральном облике волшебников, что драться удел бесталанного отребья и Алексей такими темпами закончит жизнь в помойной яме. Но когда пришел аристократ Родак с двумя фингалами на лице, учитель ошеломленно заткнулся, а одноклассники расхохотались.
– А ну быстро в класс! – разозлился Жабос.
– Хорошо погуляли, – хехекнул Родак, оказавшись рядом с Таней.
Проводя урок, учитель постоянно упоминал имя Алексея то в каверзных примерах, то в шуточках. Но как он не пытался задеть Таню, у него ничего не получилось. Вины за собой она не ощущала.
После уроков Таня с удивлением узнала от задиры Родака, что в классе едва ли треть наберется учеников с даром тэй хала.
– У нас у всех есть магический дар. Но тэй хала не надо пить зелий, чтобы восстановиться после сильного волшебства, – пояснил одноклассник. – Мы талисманщиками называем тех, кто не тэй хала. В огромных количествах навешают талисманы, что ходят потом с трудом, – в его голосе послышалось презрение. – Ну, или если есть деньжата, бабу посильнее покупают – она любой пробел в магии восполнит.
– Вот оно как!
– Моя матушка – потомственная расэж, у неё лучшая родословная в стране! Мой отец за неё выложил целое состояние!
«Как о собаке сказал» – подумалось Тане.
– Десять лет назад к нам приходил один талисманщик, прознав о наших трудностях с деньгами. У него уже было три расэж и он хотел заполучить мою матушку. Он озвучил цену втрое ниже её реальной стоимости и назвал старой, так матушка, – одноклассник засмеялся, – его как тесто раскатала по полу со всеми его талисманами и украшениями! Полгода его не могли от пола отодрать!
– Её не наказали за убийство волшебника? – нахмурилась Таня.
– За что бабу наказывать? – удивился парень. – Вот тех, кто ограничения на неё ставил, их наказали. У неё сейчас все тело и лицо покрыто знаками, чтобы еще кого не раскатала как того талисманщика.
– Крутого нрава у тебя матушка.
– А то! – с гордостью подтвердил Родак. – Сейчас отец ведет переговоры со вторым по силе расэж в стране о продолжении родословной. Матушке уже тридцать семь, надо поторопиться с рождением не менее двух девочек. Взяли бы, конечно, первого по силе, но первый по силе – её брат, а кровосмешение к болезням ведет.
«Куда я попала?» – с ужасом подумала Таня.
– О, вспомнил, ты ж третий по силе хасэж! Тебе уже предлагали сделку? У хасэж родословную надо улучшать, а то женщин хасэж очень мало.
– Предлагали, но я… очень брезгливый, боюсь заразиться.
– А-а-а понял, нам на уроке рассказывали про человеческие страхи! Но ты если надумаешься, то обращайся, я знаю, кто хорошую цену предложит.
– Обязательно, – скупо улыбнулась Таня. – А кто первый и второй по силе?
– Ингварр – первый, кто ж еще? А второй – Зидак из аристократической семьи Дэ Хэ.
– А Арно?
– Арно – седьмой.
После разговора с Родаком, Таня нисколько не удивилась содержанию одного из письма, присланного вечером. На двух листах расписали, какие магические «прививки» сделали женщине, на еще двух листах Алексея убеждали, что она здорова, а значит, ничем не заразит волшебника. После третьего письма с подобным содержанием Таня уже материлась и зареклась что-либо кому-либо рассказывать, особенно болтливым одноклассникам…»
Увлекшаяся чтением Оля сжала до хруста кулаки, когда перед глазами всплыли видения. Она паниковала и пыталась что-то предпринять, но картины никуда не девались, и ей пришлось смотреть. Её вернули в сцены, которые она когда-то вырезала и переделала, посчитав их лишними и выставляющими героиню в неприглядном свете.
Оля с трудом опознала в сидящей возле зеркала немолодой и очень худой женщине свою сестру Ульяну. Все её лицо покрывали чёрные татуировки. Краем глаза Оля заметила спящего на постели крылатого мужчину.
«Это же Иро!» – догадалась Оля.
– Вроде пили вместе, а он как-то оказался в твоей постели, – слегка пошатываясь, материализовался Дахот и присел напротив расчесывающей волосы Ульяны. – Ты теперь постоянно его принимать будешь?
– Не хочу конфликтовать с ним, – ответила Ульяна, продолжая водить расческой по волосам.
– Поверь, лучше бы ты его прогнала. Тебе сейчас рожать третьего… немножко опасно.
– Не я пришла к нему.
– Тоже верно, – повис верх ногами Дахот, хотя даже в таком положении духа шатало. – Он что-нибудь говорил?
– Нет, даже звука не издал.
– Значит, не так уж сильно пьян был, – некоторое время Дахот просто рассматривал Ульяну, прищурив фиолетовые глаза. – Советую не увлекаться его кровью. Пара лет, на которые она продлит тебе жизнь, ничего не дадут и не спасут от ускоренного старения. Настоятельно рекомендую вспомнить историю о Дахите и об её сердце.
– А рожать от вас так можно?! – огрызнулась Уля, коснувшись живота.
Дахот в задумчивости повертел пальчиками.
– Нельзя, и спать с нами без защиты нежелательно, но… это мало кого останавливало. У людей странная тяга ко всему… опасному и таинственному. Но… наша кровь имеет… более пагубное влияние. И пить её без вреда для здоровья могут только наши человеческие дети.
– Какая разница… я и так сумасшедшая. Так хотя бы проживу на пару лет дольше. Дахот…
– Да?
– Почему мое прошлое не изменилось? Разве Люус не мертв?
– Мертвее мертвых, – ответил Дахот.
– Тогда почему? – не унималась Ульяна.
– Потому что прошлое неизменно для большинства из нас. Время у нас ленивое и не любит перемен, поэтому ему проще оставить парадокс. Прошлое могут меняющие реальность, такие как Люус и ты.
– Меняющие реальность… - повторила задумчиво Ульяна.
– У вас очень редкая способность и очень опасная. Много лет назад я случайно уцепился за Люусом. И тогда же выяснил, что он – не просто путешественник во времени, а тот, кто может менять прошлое. До этого путешествия, я был уверен, что прошлое неизменно, ни одному путешественнику во времени не удавалось поменять прошлого… Помнишь Эфо?
– Да.
– У него было две дочери Рада и Дега… очень сильные были хранительницы леса… но Люус подстроил всё так, что их сожгли детьми. Знала бы ты, сколько раз Эфо возвращался в прошлое, чтобы спасти их. Но финал всегда был один. Они сгорали. Иро пришлось ставить метки на Эфо, чтобы остановить его и не позволить ему сойти с ума от горя.
– Они мешали Люусу…
– Люусу много кто мешал… и со многими он расправился, пользуясь свой способностью. Люус убил тысячи других детей. Он подлейшим образом погубил нашу гордость! Наше наследие! Лучших и сильнейших из нас! – казалось Дахот еще немного и расплачется. – Он знал каждого из них. Каждого, кто мог ему помешать в будущем. И он всех их устранил. Он бы устранил и Иро с Эфо, если бы они не были очень старыми хранителями, так далеко запрыгнуть в прошлое даже дар Люуса не позволял.
– Ты хочешь воспользоваться моим даром? – нахмурилась Ульяна.
– Искушение велико, но я не уверен, что мы сможем убить эту мразь повторно. Рисковать я не хочу. Тот, кто знает будущее и может менять прошлое практически неуязвимым.
– Можно.
– Вот и полой иглой можно просочиться там, где щит сломается, а меч погнется. Из всех известных мне защитных игл, твоя самая тонкая. И то, что ты можешь проскальзывать в щели сильнейших щитов, тебе нежелательно показывать.
– Иначе они придумают новое ограничение.
– Да. Сделали тебя волшебником поддержки, вот и прячься за спинами. Не выделяйся, кажись толще, чем ты есть на самом деле.
– И мне надо как-то научиться контролировать свою иглу, – она со злостью посмотрела на ограничивающую татуировку.
– Теперь вернемся к занятиям, – похлопал по книге Дахир.
***
Предложения, о которых предупреждал учитель на уроке, начали поступать едва ли не сразу. Тане присылали письма, предлагали деньги, деликатно шептали на ухо, намекали. Один раз на неё буквально напала девушка и поцеловала её мужскую личину, тесно прижимаясь пышными формами.
– Не надо, – отстранила её Таня.
– Я не нравлюсь вам? – расстроилась девушка.
– Я ничего вам дать не могу. Я всего лишь ученик.
Из глаз девушки брызнули злые слезы.
– Я хочу принадлежать вам! Разве это преступно?!
– Дорогая, идите домой, пока вас не заметили, и забудьте обо всем. Зачем вам старик? Вы молоды, еще найдете себе спутника.
Таня едва сумела её выпроводить. Только в комнате она смогла вздохнуть спокойно.
– Девушка – тэй хала расэж, но ума у неё еще меньше, чем у тебя, – раздался прямо в ухе ехидный голос Дахота. – Хорошо, я тут рядом притаился и прикрыл ваши лобзания. Она могла бы место выбрать потише.
– Неужели она не понимает, что её заметят? – произнесла Таня, присев за стол.
– О, Таня, эта девица еще тот прагматик. Ты думала, она соблазняла тебя ради одной ночи? Нет, ей в гарем попасть позарез надо, пока её не вычислили. Она рассчитывала, что ты её купишь. Хотела хорошо устроиться рядом с симпатичным, а главное перспективным тэй хала хасэж.
– Разве бы её не забрали, если бы выяснили кто она?
– Пф, когда заключен договор купли-продажи? Деньги платили её семье? Платили. Девицу купили? Купили. Какие претензии? А то, что продали драгоценный камень, а не бижутерию, простите, не углядели, духи взгляд затуманили. Вот перекупить – другой вопрос.
– Как же в бордель попадают?
– Не аристократическую семью чиновники ставят перед фактом. Либо девку продают по стандартной цене, либо её заберут силой и не заплатят, еще и позором заклеймят, как предателей родины. Потом она попадает на аукцион. Чем слабее девка, тем вероятнее, что её купят в бордель.
– А аристократическая семья?
– Они имеют право выбрать сами жениха для своей породистой дочурки. Там и цены другие озвучивают.
– Я хочу домой, – скуксилась Таня.
– Может, тебе это поднимет настроение, но к нам обратилось сразу три девушки, чтобы сделать приворот на тебя.
– И вы согласились?!
– Нет! Мы привороты не делаем, хотя признаю, это было бы очень прибыльное дело.
– Не думала, что сразу стану популярной, будучи мужчиной.
– К чужакам местные девки готовы толпами в гарем идти. Видят другое отношение и из платьев выпрыгивают, лишь бы заинтересовать иномирца. Только на Ингварра в этом году сто тридцать приворотов пытались заказать. Очень уж он видная фигура. Все у него есть: и престиж, и деньги, и должность, и сила, да и собой недурен.
Их разговор прервал мощный стук в дверь.
– Там эти двое из твоего мира, – подсказал Дахот.
– Дахот, помоги. Как мне войти в мужской коллектив, не выдав в себе женщину? – быстро спросила Таня.
– Не притворяться.
– В каком смысле?
– Веди себя так, как вела бы себя обычно. Они не идиоты. Фальшь сразу раскусят. Не пытайся изображать из себя мужчину, когда ты им не являешься. Теперь иди, встреть их.
Таня поспешила открыть дверь. На пороге стояли норвежец и француз.
– Дринкен с нами? – весело спросил Арно.
Недолго думая, Таня согласилась. После напряжения последних дней ей хотелось расслабиться. Выбрано было небольшое и тихое кафе, где наблюдалось всего пара посетителей. Заказали местный аналог пива с легкой горчинкой.
– Лёха, у нас к тебе разговор личного характера, – едва принесли большие кружки, заговорил Арно. – Мы долго думали, совещались. Не пойми нас не правильно…
– Алексей, ты пид…р? – в лоб спросил норвежец с непроницаемым выражением лица.
Таня поперхнулась пивом, но чтобы выкрутиться из ситуации решила идти ва-банк:
– Нет, я… кастрат.
– Матерь божья! – закричал француз в шоке, едва не опрокинув на себя пиво. – Лёха, тебе fascistes отрезали яйца?!
Татьяна скромно промолчала. В лицах мужчин читалось столько сочувствия, что ей стало стыдно за обман.
– Выпьем за твои отрезанные яйца, – стукнул кулаком по столу француз и первым опустошил свой бокал.
– Давай не будем, – скривилась Таня.
– Оу, извини, я не подумал о твоих чувствах. Я-то понять не мог, чего магистры извинялись, когда тебя щупали. Отрезать яйца… звери… – не унимался француз. – Будь уверен, волшебники тебе помогут и вырастят новые.
– Заткнись! – прикрикнул норвежец. – Зачем ты даешь ему пустую надежду? Не научились люди еще исправлять то, что сломали злые камни, – и сказал свой тост: – За биомага.
– Да! Биомаг – это про тебя, Лёха! Ты сам себе все вырастишь!
– Арно, уймись.
Они выпили. Какое-то время неловко молчали, каждый смотрел в свой бокал, но первой не выдержала Таня:
– С чего вы взяли, что я из… этих?
– Ты отверг двадцать моих приглашений! – оскорблено пояснил Арно. – Как же я старался, чтобы изобразить влюбленную богатую мадмуазель! Столько бумаги испортил! Столько духов вылил! А ты! Отверг!
– Вы хотели надо мной пошутить и шутка не получилась?
– Да, – коротко признался француз.
– Эти предложения, – заговорил Ингварр, делая глоток, – неплохой способ быстро заработать. И нам, конечно, было непонятно, почему здоровый мужик отказывается, хотя нуждается в средствах. Но после твоего ответа, вопрос снялся сам собой.
Потом они пили, много пили. Расплакался пьяный Арно, делясь воспоминаниями о Гитлере и фашистах. Норвежец молчал. Опьяневшая Таня упала со стула, запутавшись в ногах. Их прогнали из закрывавшегося кафе. На улице мужчины громко пели военные песни на французском и русском. Им сделали замечание за шум. Арно спел на бис и едва не получил горшком по лбу. У самого порога дома нарвались на расэж. Подрались. Вместе удирали от представителей закона. Помирились с расэж. Снова выпили, снова спели. Норвежец молчал…
***
Домой Таня вернулась только под утро со здоровенным фонарем под глазом, разбитой губой и бровью. В своей кровати застала Пашу, который уснул, не раздеваясь, явно не дождавшись её. Стало очень стыдно перед сыном.
На стуле материализовался Дахот.
– Не умеете вы, люди, культурно проводить время, – укоризненно произнес он. – Ты себя в зеркало видела? Как ты с такой рожей на занятия пойдешь?
– Твоя дочь пила больше меня, а я за восемь лет всего один раз позволила себе выпить лишнего.
Дахот огрызнулся, но быстро остыл:
– Я тебя сегодня зауважал. Быстро сообразила, что нужно им говорить, чтобы подозрений не вызывать.
– Так вы меня и так сделали кастратом.
– Но ты ж об этом не знала.
– Могли бы сказать.
– Дополнительная консультация не входила в стоимость сделки.
В этот момент проснулся и широко зевнул Паша, а Дахот превратился в туман и вылетел в окно.
– Привет, соня, – неумело попыталась прикрыться мокрым полотенцем Таня. – Как ты устроился? Как тебе одноклассники?
– Все хорошо. У меня большая комната и одноклассники дружелюбные, хотя некоторые глуповатые. Меня каждый день осматривают, – он хлопнул себя по груди. – Говорят я – находка для их исследований.
– Кто-нибудь из старых друзей тебя навещал?
– Жахо и Лафо. Они меня учат ювелирному делу. Буду драгоценные камни выращивать!
– Это просто отлично!
– Ты как… устроился?
– Тоже хорошо, я буду биомагом.
Паша нахмурился.
– У нас в классе говорят, что в биомаги идут только зануды.
– Можешь рассказать им про мои злоключения, – продемонстрировала разбитую физиономию Таня. – Скучно у нас не бывает.
Сын хихикнул.
***
Перед уроком на Таню не пялился только ленивый. Ее фингал буквально за каких–то пару мгновений оброс легендами. Пришедший на урок Жабос при взгляде на сизое лицо нелюбимого ученика и вовсе раскудахтался о моральном облике волшебников, что драться удел бесталанного отребья и Алексей такими темпами закончит жизнь в помойной яме. Но когда пришел аристократ Родак с двумя фингалами на лице, учитель ошеломленно заткнулся, а одноклассники расхохотались.
– А ну быстро в класс! – разозлился Жабос.
– Хорошо погуляли, – хехекнул Родак, оказавшись рядом с Таней.
Проводя урок, учитель постоянно упоминал имя Алексея то в каверзных примерах, то в шуточках. Но как он не пытался задеть Таню, у него ничего не получилось. Вины за собой она не ощущала.
После уроков Таня с удивлением узнала от задиры Родака, что в классе едва ли треть наберется учеников с даром тэй хала.
– У нас у всех есть магический дар. Но тэй хала не надо пить зелий, чтобы восстановиться после сильного волшебства, – пояснил одноклассник. – Мы талисманщиками называем тех, кто не тэй хала. В огромных количествах навешают талисманы, что ходят потом с трудом, – в его голосе послышалось презрение. – Ну, или если есть деньжата, бабу посильнее покупают – она любой пробел в магии восполнит.
– Вот оно как!
– Моя матушка – потомственная расэж, у неё лучшая родословная в стране! Мой отец за неё выложил целое состояние!
«Как о собаке сказал» – подумалось Тане.
– Десять лет назад к нам приходил один талисманщик, прознав о наших трудностях с деньгами. У него уже было три расэж и он хотел заполучить мою матушку. Он озвучил цену втрое ниже её реальной стоимости и назвал старой, так матушка, – одноклассник засмеялся, – его как тесто раскатала по полу со всеми его талисманами и украшениями! Полгода его не могли от пола отодрать!
– Её не наказали за убийство волшебника? – нахмурилась Таня.
– За что бабу наказывать? – удивился парень. – Вот тех, кто ограничения на неё ставил, их наказали. У неё сейчас все тело и лицо покрыто знаками, чтобы еще кого не раскатала как того талисманщика.
– Крутого нрава у тебя матушка.
– А то! – с гордостью подтвердил Родак. – Сейчас отец ведет переговоры со вторым по силе расэж в стране о продолжении родословной. Матушке уже тридцать семь, надо поторопиться с рождением не менее двух девочек. Взяли бы, конечно, первого по силе, но первый по силе – её брат, а кровосмешение к болезням ведет.
«Куда я попала?» – с ужасом подумала Таня.
– О, вспомнил, ты ж третий по силе хасэж! Тебе уже предлагали сделку? У хасэж родословную надо улучшать, а то женщин хасэж очень мало.
– Предлагали, но я… очень брезгливый, боюсь заразиться.
– А-а-а понял, нам на уроке рассказывали про человеческие страхи! Но ты если надумаешься, то обращайся, я знаю, кто хорошую цену предложит.
– Обязательно, – скупо улыбнулась Таня. – А кто первый и второй по силе?
– Ингварр – первый, кто ж еще? А второй – Зидак из аристократической семьи Дэ Хэ.
– А Арно?
– Арно – седьмой.
После разговора с Родаком, Таня нисколько не удивилась содержанию одного из письма, присланного вечером. На двух листах расписали, какие магические «прививки» сделали женщине, на еще двух листах Алексея убеждали, что она здорова, а значит, ничем не заразит волшебника. После третьего письма с подобным содержанием Таня уже материлась и зареклась что-либо кому-либо рассказывать, особенно болтливым одноклассникам…»
***
Увлекшаяся чтением Оля сжала до хруста кулаки, когда перед глазами всплыли видения. Она паниковала и пыталась что-то предпринять, но картины никуда не девались, и ей пришлось смотреть. Её вернули в сцены, которые она когда-то вырезала и переделала, посчитав их лишними и выставляющими героиню в неприглядном свете.
Оля с трудом опознала в сидящей возле зеркала немолодой и очень худой женщине свою сестру Ульяну. Все её лицо покрывали чёрные татуировки. Краем глаза Оля заметила спящего на постели крылатого мужчину.
«Это же Иро!» – догадалась Оля.
– Вроде пили вместе, а он как-то оказался в твоей постели, – слегка пошатываясь, материализовался Дахот и присел напротив расчесывающей волосы Ульяны. – Ты теперь постоянно его принимать будешь?
– Не хочу конфликтовать с ним, – ответила Ульяна, продолжая водить расческой по волосам.
– Поверь, лучше бы ты его прогнала. Тебе сейчас рожать третьего… немножко опасно.
– Не я пришла к нему.
– Тоже верно, – повис верх ногами Дахот, хотя даже в таком положении духа шатало. – Он что-нибудь говорил?
– Нет, даже звука не издал.
– Значит, не так уж сильно пьян был, – некоторое время Дахот просто рассматривал Ульяну, прищурив фиолетовые глаза. – Советую не увлекаться его кровью. Пара лет, на которые она продлит тебе жизнь, ничего не дадут и не спасут от ускоренного старения. Настоятельно рекомендую вспомнить историю о Дахите и об её сердце.
– А рожать от вас так можно?! – огрызнулась Уля, коснувшись живота.
Дахот в задумчивости повертел пальчиками.
– Нельзя, и спать с нами без защиты нежелательно, но… это мало кого останавливало. У людей странная тяга ко всему… опасному и таинственному. Но… наша кровь имеет… более пагубное влияние. И пить её без вреда для здоровья могут только наши человеческие дети.
– Какая разница… я и так сумасшедшая. Так хотя бы проживу на пару лет дольше. Дахот…
– Да?
– Почему мое прошлое не изменилось? Разве Люус не мертв?
– Мертвее мертвых, – ответил Дахот.
– Тогда почему? – не унималась Ульяна.
– Потому что прошлое неизменно для большинства из нас. Время у нас ленивое и не любит перемен, поэтому ему проще оставить парадокс. Прошлое могут меняющие реальность, такие как Люус и ты.
– Меняющие реальность… - повторила задумчиво Ульяна.
– У вас очень редкая способность и очень опасная. Много лет назад я случайно уцепился за Люусом. И тогда же выяснил, что он – не просто путешественник во времени, а тот, кто может менять прошлое. До этого путешествия, я был уверен, что прошлое неизменно, ни одному путешественнику во времени не удавалось поменять прошлого… Помнишь Эфо?
– Да.
– У него было две дочери Рада и Дега… очень сильные были хранительницы леса… но Люус подстроил всё так, что их сожгли детьми. Знала бы ты, сколько раз Эфо возвращался в прошлое, чтобы спасти их. Но финал всегда был один. Они сгорали. Иро пришлось ставить метки на Эфо, чтобы остановить его и не позволить ему сойти с ума от горя.
– Они мешали Люусу…
– Люусу много кто мешал… и со многими он расправился, пользуясь свой способностью. Люус убил тысячи других детей. Он подлейшим образом погубил нашу гордость! Наше наследие! Лучших и сильнейших из нас! – казалось Дахот еще немного и расплачется. – Он знал каждого из них. Каждого, кто мог ему помешать в будущем. И он всех их устранил. Он бы устранил и Иро с Эфо, если бы они не были очень старыми хранителями, так далеко запрыгнуть в прошлое даже дар Люуса не позволял.
– Ты хочешь воспользоваться моим даром? – нахмурилась Ульяна.
– Искушение велико, но я не уверен, что мы сможем убить эту мразь повторно. Рисковать я не хочу. Тот, кто знает будущее и может менять прошлое практически неуязвимым.
