Вот вкратце все. Если кто-то не считает себя в силах врываться в чужую квартиру - оставайтесь здесь, любая помощь будет полезна. Выдвинуться надо так, чтобы начать везде одновременно, например в двадцать два часа восемь минут. После того, как закончите в адресе, прошу, каждую группу отзвониться мне на сотовый телефон, записанный на обороте фотографии, и сообщить о результате. Если телефон будет занят, перезвоните еще. Прошу говорить коротко и сообщать следующий данные: сколько детей вывезли, есть ли пострадавшие, какой характер травм. Когда будете грузить детей в машину, продумайте, как сделать, чтобы все двери были заблокированы - или взрослым или механически, чтобы никто на ходу не выскочил. Вариант - связать детей попарно за одну руку , например, бежать или сопротивляться им будет сложнее. У меня вроде все. У кого есть вопросы?
Вопросов было миллион. Ответила на несколько общих, на частные отвечать отказалась, стала разбивать народ на группы. Попытки качать права (сюда не поеду, поеду туда) заканчивались одинаково – до свидания, пожалуйста, на выход. Если обнаружим вашего ребенка, передадим его милиции. Обычно, этого было достаточно.
Я стояла, навалившись на перила, задрав юбку до груди, и поправляла чулки. При этом я громко поминала Сережу, который обещал девушке пива и женское счастье с супермужиком, а оказался жалким импотентом. Я старалась говорить это голосом сильно пьяной девушки, и такими словами, что надеюсь, моя мама никогда не узнает, что они мне знакомы. Четыре мужчины из моей команды, пялились на меня, роняя слюну так, что я боялась, а не уронят ли они свои черенки, которые от лопат. Жена одного из них, поехавшая с нами, болезненными тычками пыталась заставить отвернуться своего похотливого супруга, бросая на меня ненавидящие взгляды. Я чувствовала, что мой артистизм уже выдыхается, уже начинаю повторяться, да и вообще, я никогда не хотела работать в стриптизе. А начиналось все хорошо. Мы тихонько поднялись на этаж. Я, как самая привлекательная и беззащитная, стала звонить в дверь, и звать Сережу. Но за дверью лишь кто-то пыхтел, но не открывал. Наконец, когда я уже решила, что номер не прошел и нужен другой вариант проникновения в квартиры, за дверью кто-то громко рассмеялся:
- А мне бабы говорили, что у тебя проблемы!
- Ты охренел, какие у меня проблемы?
- Ну, девка ведь зря говорить не будет.
- Да я ее не знаю!
- Но она почему-то знает, что под дверью стоит Сережа. Кто тут Сережа, ты или я! И ты ей почему-то не открываешь!
- Так бугор не разрешает….
- Ну бугра я не наблюдаю, а девка вся там изошла. Что-то не так с тобой, Сережа!
- Ну все, сейчас я ей покажу……
Чарующая музыка отпираемого замка стала сигналом для моей команды подтереть слюни и покрепче взяться за дубинки.
Когда на пороге квартиры появились разъяренный Сережа и выглядывающий из-за его плеча напарник, моя застоявшаяся команда просто смела их. Я входила в квартиру, когда двух ошеломленных парней со следами побоев на лицах, запихнули в маленький туалет, а дверь подперли тяжелой тумбой. Из кухни притащили женщину и девочку в фартуке, с мочалкой в руке. Женщину, которая от страха не могла ничего сказать, я втолкнула в ванну. В комнатах, на плотно уложенных на полу матрасах мы обнаружили трех взрослых мужчин и еще одну женщина, а также шесть детей, одного мальчика и пятерых девочек. В комнатах стоял тяжелый, влажный дух перенаселенного людьми помещения, везде сушилась влажная одежда, стояли какие-то сумки. Три девочки были явно не адекватны, никак не реагировали на происходящее. Взрослые сектанты попытались сопротивляться, но получив раз по лицу, расползлись по углам. Один из отцов ловко и быстро связал детей попарно за одну рука, и, похватав концы веревок, мы быстро побежали вниз. Загрузились и выехали со двора минут за пять. Почти сразу пошли звонки от других групп. Почти везде все происходило по одному сценарию. Много детей было заторможено, вели себя вяло, не реагируя ни на что. Одна квартира осталась недосягаема, внутри были люди, но дверь не открыли.
Я подумала и сказала, растерянно сопящему в трубку, старшему группы:
- Оставайтесь на месте, чтобы не случилось, не дайте вывезти из квартиры детей. Я чуть попозже пришлю вам еще людей, а затем, я надеюсь, смогу заставить милицию приехать к вам и вскрыть двери. Держитесь там.
Потом я набрала еще один номер.
Вот я заметила, когда я обращаюсь к Сидорову, он всегда недоволен.
Сегодня его голос был еще и заспанным.
- Здравствуйте, Саша. Хотела задать вам один вопрос.
- Здравствуйте, Людмила. Знаете, сколько времени? Я пытаюсь отоспаться после дежурства. Думал, начальство звонит. Оказалось все гораздо хуже. Можно, на завтра отложить разговоры?
- Сидоров, разговор очень важный. Ты кто по званию?
- Я старший лейтенант, капитана полгода не дают, потому что выговор висит. Все, до свидания?
- Сидоров! Ты не выносим. Я его пытаюсь капитаном сделать, а он со мной разговаривать не хочет, нахал! А теперь, серьезно. Записывай адрес. Записал? Примерно через полчаса на этом адресе будут около сорока без вести пропавших детей и их родители. Треть детей не адекватна, ни на что не реагируют. Нужны медики, наверное, психиатры, или кто, я не знаю. Ну а дальнейшее ты сам решай, какие бумаги надо оформлять и что писать. Звони начальству и докладывай, что ты все организовал. Все, пока, я буду там тебя ждать.
В гараже был сущий дурдом. Радость от встречи с найденными детьми, боль от пустых глаз обретенного ребенка, который смотрел на мать, но не видел ее, плач женщин, не нашедших своих детей.
Мне пришлось орать минут пять, прежде чем установился какой-то порядок, и обезумевшие от самых разных чувств родители были готовы меня услышать.
- Прекращаем дурдом. Детей обуваем, одеваем, садим там, возле электроТЭНов. Сейчас сюда приедет милиция и медики, осматривать детей и оказывать им помощь. Никто не уезжает домой, это очень важно. Те, чьих детей не привезли, подойдите ко мне.
Возле меня собралось около десятка мрачных родителей.
- На улице Лесной дверь не открыли, бригада стоит там. Езжайте туда. Ваша задача, чтобы дверь открыли и отдали детей. Можете ломать им двери, орать, шуметь, не стесняться. Если к бандитом приедет помощь, я не думаю, что их будет больше, чем вас. Через пару часов я смогу организовать выезд туда милиции, с санкцией на взлом дверей. На всякий случай, оставьте кого-нибудь на улице, наблюдать за окнами, чтобы не было никаких случайностей.
Через полтора часа, приехал злобный Сидоров, с десятком коллег, таким же количеством начальников, прокуроров и еще кого-то. Кареты «Скорой помощи» прибывали одна за другой. К сожалению, часть детей повезли в психиатрию.
Ближе к утру, когда милицейское и прокурорское начальство вдоволь наоравшись на Сидорова, немного успокоилось и перестало требовать с него немедленно написать рапорт на увольнение, я поймала Сашу за пуговицу и оттащила в сторону. Бравый опер жалобно посмотрел на меня и попросил:
- Отпусти меня, пожалуйста.
- Не отпущу. Осталось самое главное. У вас четыре десятка заявлений родителей, что их детей неизвестные люди держали в квартирах, есть адреса квартир. Так?
- Отпусти меня!
- Прекращай. Вон твое начальство. В квартирах осталась охрана, взрослые сектанты, вещи детей, всякие доказательства. Я думаю, что до утра они не уйдут оттуда. На улице Лесной родители штурмуют квартиру, там двери не открывают, наверное, оставшиеся дети там. Тереби свое начальство, пусть туда наряды со следователями направляют, всех задерживают. Вон прокурор сидит, наверное, он впечатлен, санкцию на обыска даст.
Сидорова перекосило, он схватил меня за грудки, и потащил в угол, периодически встряхивая и громко шипя мне в лицо:
- Ты понимаешь, что если я еще и с этим подойду, они меня точно выведут на улицу и застрелят, им это проще будет.
Я оттолкнула опера, поправила пальто:
- Нет, это ты не понимаешь. Если кто-то начнет орать, то ты по простому скажи: товарищ полковник, вот представьте вы утром на совещании говорите генералу, мол, я всю ночь руководил операцией. При моем личном участии, почти капитан Сидоров, в ночном бою освободил пятьдесят детей, задержал десять бандитов, и двадцать членов секты, провел обыски, добыл доказательства. Секта в Н-ске разгромлена. Доклад закончен. Что на это скажет генерал?
Сидоров закатил глаза, подумал, спросил:
- Если я не пойду, ты сама пойдешь к начальству, и будешь их мозг ложечкой есть?
- Угадал, а еще родителей подключу. Скажу, что мы с тобой, без поддержки начальников провели операцию, а сейчас милицейские полковники хотят, чтобы виновные ускользнули об ответственности. Представь, что будет?
- Скажи, зачем тебе это надо?
- Да ты пойми Сидоров, не от хорошей жизни. Ты же слышал, что я унаследовала две квартиры, из за которых весь сыр-бор?
- Что-то слышал…
- А ты знаешь, что если меня убьют до истечения шести месяцев, как умер Старыгин, квартиры достанутся его сыну.
- Нет, не знал.
- Так вот, я, как лягушка в молоке, дергаю лапками, создавая людям, желающим моей смерти столько проблем, что бы они забыли обо мне. Поэтому мне надо довести дело до конца, а не как всегда.
Сидоров, безнадежно махнул рукой, и пошел к группе начальников.
Я уже собиралась ехать домой, когда ко мне подтолкнули испуганного и изрядно помятого мужичка:
- Вы родственника просили доставить, получите.
Я вперилась в мужчину взглядом. Я, конечно, Ивана видела пару раз всего, но он как-то очень изменился.
- Вы кто, как вас зовут?
- Я Панов Виктор, меня из моей квартиры, на улице Пролетарской, привезли ваши.
- Да что он говорит, вот же фотокарточка - мужчина, притащивший мне «родственника», приставил к его лицу фотографию Ивана, долго вертел карточку и лицо, но затем пожал руками, и, сплюнув, отошел.
Я вздохнула, отвела бедолагу в сторонку:
- Виктор, а как получилось, что у вас на квартире были чужие дети?
- Вы знаете, это очень сложная история….
- Понятно. Хотите совет, Виктор?
- Наверное….
- Вы посидите в уголке, а потом, как народ утром будет разъезжаться, вы потихоньку уходите в ту сторону, там автобусы останавливаются. Вам есть куда уехать?
- К маме можно…
- Так вот, Витя, я вам советую сегодня домой не приходить, самое лучшее , до завтра где-нибудь схоронится.
Виктор искренне поблагодарил меня и поплелся в уголок, но сделав несколько шагов, заколебался и нерешительно поплелся ко мне.
- Что-то еще, Виктор?
- Я не знаю, как сказать…..
- Виктор, смелее, вас уже никто не укусит.
- Вот того мужика, на фотке…. Ну короче, его с моим паспортом в психушку сдали, сказали что там надежнее будет.
- Виктор, в какую психушку его сдали?
- Да я не знаю, у меня паспорт за долги забрали, вместе с квартирой, но что-то у них не сложилось, я все еще хозяином числюсь, и квитанции на мое имя приходят. А дней пять назад, я в комнате у окна стоял, а баба эта со старшим охраны разговаривала.
- Какая баба?
- Аглая. У секты есть главная, красивая такая, ее Святой матерью все называют. А при ней заместительница, девка невзрачная такая, всегда в сером ходит. Ее Аглая зовут. Она все вопросы решает. Вот, Аглая, и сказала, мол хорошо, что есть похожий паспорт, и что мужика этого по нему в психбольницу спрячут, на несколько месяцев, это дешевле будет, чем от ментов по квартирам прятать.
- А какая больница то, Виктор, куда его увезли?
- Они не говорили, да и я сразу от окна отполз. У нас с этим строго, любопытство наказуемо.
Я сунула поникшему мужчине пару купюр:
- Спасибо, Виктор. Езжай к матери.
В глубине потухших глаз собеседника мелькнул алчный огонек, рука с зажатыми купюрами продолжала висеть в воздухе:
- А ведь мне еще паспорт восстанавливать, а это какие деньги….
Я легонько надавила на пальцы мужчины, сжимая его ладонь. Потом, положив руку ему на плечо, подтолкнула бедолагу в уголок, на прощание шепнула ему на ухо:
- Иди Виктор, я думаю, что тебе надо у мамы подольше пожить, а то не будет ни тебя, ни квартиры. А паспорт твой через недельку будет в Дорожном РОВД, у дежурного, не придется на восстановление тратится.
Поглядев на продолжающуюся в гараже суету, а поняла, что я здесь лишняя и, сказав спасибо Алексею за гостеприимство, стала вызывать такси.
Семен Владимирович Колунов, известный в узких кругах заинтересованной общественности по ту и эту сторону закона под кличкой «Колун», был мужчина серьезным и обстоятельным. Благодаря хорошим физическим данным и упорству, он достаточно рано был удостоен высокого звания «Мастер спорта СССР», заочно закончил институт физической культуры. После окончания спортивной карьеры стал весьма успешным тренером в спортивном клубе рабочего поселка. Народ в поселке жил суровый, секция бокса, как впрочем, и биатлона, пользовались популярностью у молодой поросли.
Когда великая страна решила самораспуститься, Семен Владимирович внезапно понял, что в новых мутных временах должность тренера и соответствующий оклад, не только не обеспечивает достойное существование, вопрос не стоит даже о физическом выживании. Конечно, определенные наработки по организации новой жизни у заслуженного тренера были, небольшая, но крепко спаянная группа воспитанников успешно решала некоторые щекотливые проблемы друзей и хороших знакомых любимого тренера, зарабатывая приятные бонусы себе на джинсы, ну и тренеру на жизнь. Теперь же, при полнейшей криминализации общества, еще несколько лет назад дружно строившего коммунизм, когда любые противоречия между людьми стало модно решать, посадив засаду в подъезде оппонента, количество желающих влиться в ряды криминальной пехоты превысило самые смелые ожидания.
Со временем приходил опыт, организация крепчала, и скоро о группировке Колуна знал весь Город. Как любая империя, достигающая рассвета только в период расширения границ, так и преступная группировка все шире простирала свои хищные крылья над магазинчиками и ларьками Города. Но криминальная опека мелкого торгового бизнеса – дело хлопотное, затратное и не самое надежное. Семен Владимирович посоветовался с близким кругом и зорко оглядел горизонт. Так как к делу он всегда подходил вдумчиво, то первым делом, среди его «консильери» со сбитыми кулаками и сломанными ушами, появился бухгалтер и финансовый директор. И если появление бухгалтера соратниками было одобрено, так как всем надоели пакеты с мятыми купюрами, валяющиеся в разных неожиданных местах, то роль финансиста ясности не обрела. Симпатичный юноша с красным дипломом закончивший известный экономический ВУЗ, легко и непринужденно жонглировал загадочными фразами «бинарный опцион» и «корреляция активов», первоначально вводило суровых бойцов в благоговейный транс, как факир с дудочкой чарует смертоносную королевскую кобру. Но время шло, а финансовые потоки, по прежнему, состояли из еженедельных отчислений мелких торговцев.
Звонок из Москвы от коллег по бизнесу был вполне обычен: приедут люди, поговори, помоги начать совместную работу за долю малую.
Люди приехали необычные. Главной была красивая высокая женщина, которую представили как Святую мать Марию, одетая в белый бурнус, с многочисленными крестами, ладанками и другой религиозной атрибутикой, о которой Семен Владимирович имел слабое представление.
Вопросов было миллион. Ответила на несколько общих, на частные отвечать отказалась, стала разбивать народ на группы. Попытки качать права (сюда не поеду, поеду туда) заканчивались одинаково – до свидания, пожалуйста, на выход. Если обнаружим вашего ребенка, передадим его милиции. Обычно, этого было достаточно.
Я стояла, навалившись на перила, задрав юбку до груди, и поправляла чулки. При этом я громко поминала Сережу, который обещал девушке пива и женское счастье с супермужиком, а оказался жалким импотентом. Я старалась говорить это голосом сильно пьяной девушки, и такими словами, что надеюсь, моя мама никогда не узнает, что они мне знакомы. Четыре мужчины из моей команды, пялились на меня, роняя слюну так, что я боялась, а не уронят ли они свои черенки, которые от лопат. Жена одного из них, поехавшая с нами, болезненными тычками пыталась заставить отвернуться своего похотливого супруга, бросая на меня ненавидящие взгляды. Я чувствовала, что мой артистизм уже выдыхается, уже начинаю повторяться, да и вообще, я никогда не хотела работать в стриптизе. А начиналось все хорошо. Мы тихонько поднялись на этаж. Я, как самая привлекательная и беззащитная, стала звонить в дверь, и звать Сережу. Но за дверью лишь кто-то пыхтел, но не открывал. Наконец, когда я уже решила, что номер не прошел и нужен другой вариант проникновения в квартиры, за дверью кто-то громко рассмеялся:
- А мне бабы говорили, что у тебя проблемы!
- Ты охренел, какие у меня проблемы?
- Ну, девка ведь зря говорить не будет.
- Да я ее не знаю!
- Но она почему-то знает, что под дверью стоит Сережа. Кто тут Сережа, ты или я! И ты ей почему-то не открываешь!
- Так бугор не разрешает….
- Ну бугра я не наблюдаю, а девка вся там изошла. Что-то не так с тобой, Сережа!
- Ну все, сейчас я ей покажу……
Чарующая музыка отпираемого замка стала сигналом для моей команды подтереть слюни и покрепче взяться за дубинки.
Когда на пороге квартиры появились разъяренный Сережа и выглядывающий из-за его плеча напарник, моя застоявшаяся команда просто смела их. Я входила в квартиру, когда двух ошеломленных парней со следами побоев на лицах, запихнули в маленький туалет, а дверь подперли тяжелой тумбой. Из кухни притащили женщину и девочку в фартуке, с мочалкой в руке. Женщину, которая от страха не могла ничего сказать, я втолкнула в ванну. В комнатах, на плотно уложенных на полу матрасах мы обнаружили трех взрослых мужчин и еще одну женщина, а также шесть детей, одного мальчика и пятерых девочек. В комнатах стоял тяжелый, влажный дух перенаселенного людьми помещения, везде сушилась влажная одежда, стояли какие-то сумки. Три девочки были явно не адекватны, никак не реагировали на происходящее. Взрослые сектанты попытались сопротивляться, но получив раз по лицу, расползлись по углам. Один из отцов ловко и быстро связал детей попарно за одну рука, и, похватав концы веревок, мы быстро побежали вниз. Загрузились и выехали со двора минут за пять. Почти сразу пошли звонки от других групп. Почти везде все происходило по одному сценарию. Много детей было заторможено, вели себя вяло, не реагируя ни на что. Одна квартира осталась недосягаема, внутри были люди, но дверь не открыли.
Я подумала и сказала, растерянно сопящему в трубку, старшему группы:
- Оставайтесь на месте, чтобы не случилось, не дайте вывезти из квартиры детей. Я чуть попозже пришлю вам еще людей, а затем, я надеюсь, смогу заставить милицию приехать к вам и вскрыть двери. Держитесь там.
Потом я набрала еще один номер.
Вот я заметила, когда я обращаюсь к Сидорову, он всегда недоволен.
Сегодня его голос был еще и заспанным.
- Здравствуйте, Саша. Хотела задать вам один вопрос.
- Здравствуйте, Людмила. Знаете, сколько времени? Я пытаюсь отоспаться после дежурства. Думал, начальство звонит. Оказалось все гораздо хуже. Можно, на завтра отложить разговоры?
- Сидоров, разговор очень важный. Ты кто по званию?
- Я старший лейтенант, капитана полгода не дают, потому что выговор висит. Все, до свидания?
- Сидоров! Ты не выносим. Я его пытаюсь капитаном сделать, а он со мной разговаривать не хочет, нахал! А теперь, серьезно. Записывай адрес. Записал? Примерно через полчаса на этом адресе будут около сорока без вести пропавших детей и их родители. Треть детей не адекватна, ни на что не реагируют. Нужны медики, наверное, психиатры, или кто, я не знаю. Ну а дальнейшее ты сам решай, какие бумаги надо оформлять и что писать. Звони начальству и докладывай, что ты все организовал. Все, пока, я буду там тебя ждать.
В гараже был сущий дурдом. Радость от встречи с найденными детьми, боль от пустых глаз обретенного ребенка, который смотрел на мать, но не видел ее, плач женщин, не нашедших своих детей.
Мне пришлось орать минут пять, прежде чем установился какой-то порядок, и обезумевшие от самых разных чувств родители были готовы меня услышать.
- Прекращаем дурдом. Детей обуваем, одеваем, садим там, возле электроТЭНов. Сейчас сюда приедет милиция и медики, осматривать детей и оказывать им помощь. Никто не уезжает домой, это очень важно. Те, чьих детей не привезли, подойдите ко мне.
Возле меня собралось около десятка мрачных родителей.
- На улице Лесной дверь не открыли, бригада стоит там. Езжайте туда. Ваша задача, чтобы дверь открыли и отдали детей. Можете ломать им двери, орать, шуметь, не стесняться. Если к бандитом приедет помощь, я не думаю, что их будет больше, чем вас. Через пару часов я смогу организовать выезд туда милиции, с санкцией на взлом дверей. На всякий случай, оставьте кого-нибудь на улице, наблюдать за окнами, чтобы не было никаких случайностей.
Через полтора часа, приехал злобный Сидоров, с десятком коллег, таким же количеством начальников, прокуроров и еще кого-то. Кареты «Скорой помощи» прибывали одна за другой. К сожалению, часть детей повезли в психиатрию.
Ближе к утру, когда милицейское и прокурорское начальство вдоволь наоравшись на Сидорова, немного успокоилось и перестало требовать с него немедленно написать рапорт на увольнение, я поймала Сашу за пуговицу и оттащила в сторону. Бравый опер жалобно посмотрел на меня и попросил:
- Отпусти меня, пожалуйста.
- Не отпущу. Осталось самое главное. У вас четыре десятка заявлений родителей, что их детей неизвестные люди держали в квартирах, есть адреса квартир. Так?
- Отпусти меня!
- Прекращай. Вон твое начальство. В квартирах осталась охрана, взрослые сектанты, вещи детей, всякие доказательства. Я думаю, что до утра они не уйдут оттуда. На улице Лесной родители штурмуют квартиру, там двери не открывают, наверное, оставшиеся дети там. Тереби свое начальство, пусть туда наряды со следователями направляют, всех задерживают. Вон прокурор сидит, наверное, он впечатлен, санкцию на обыска даст.
Сидорова перекосило, он схватил меня за грудки, и потащил в угол, периодически встряхивая и громко шипя мне в лицо:
- Ты понимаешь, что если я еще и с этим подойду, они меня точно выведут на улицу и застрелят, им это проще будет.
Я оттолкнула опера, поправила пальто:
- Нет, это ты не понимаешь. Если кто-то начнет орать, то ты по простому скажи: товарищ полковник, вот представьте вы утром на совещании говорите генералу, мол, я всю ночь руководил операцией. При моем личном участии, почти капитан Сидоров, в ночном бою освободил пятьдесят детей, задержал десять бандитов, и двадцать членов секты, провел обыски, добыл доказательства. Секта в Н-ске разгромлена. Доклад закончен. Что на это скажет генерал?
Сидоров закатил глаза, подумал, спросил:
- Если я не пойду, ты сама пойдешь к начальству, и будешь их мозг ложечкой есть?
- Угадал, а еще родителей подключу. Скажу, что мы с тобой, без поддержки начальников провели операцию, а сейчас милицейские полковники хотят, чтобы виновные ускользнули об ответственности. Представь, что будет?
- Скажи, зачем тебе это надо?
- Да ты пойми Сидоров, не от хорошей жизни. Ты же слышал, что я унаследовала две квартиры, из за которых весь сыр-бор?
- Что-то слышал…
- А ты знаешь, что если меня убьют до истечения шести месяцев, как умер Старыгин, квартиры достанутся его сыну.
- Нет, не знал.
- Так вот, я, как лягушка в молоке, дергаю лапками, создавая людям, желающим моей смерти столько проблем, что бы они забыли обо мне. Поэтому мне надо довести дело до конца, а не как всегда.
Сидоров, безнадежно махнул рукой, и пошел к группе начальников.
Я уже собиралась ехать домой, когда ко мне подтолкнули испуганного и изрядно помятого мужичка:
- Вы родственника просили доставить, получите.
Я вперилась в мужчину взглядом. Я, конечно, Ивана видела пару раз всего, но он как-то очень изменился.
- Вы кто, как вас зовут?
- Я Панов Виктор, меня из моей квартиры, на улице Пролетарской, привезли ваши.
- Да что он говорит, вот же фотокарточка - мужчина, притащивший мне «родственника», приставил к его лицу фотографию Ивана, долго вертел карточку и лицо, но затем пожал руками, и, сплюнув, отошел.
Я вздохнула, отвела бедолагу в сторонку:
- Виктор, а как получилось, что у вас на квартире были чужие дети?
- Вы знаете, это очень сложная история….
- Понятно. Хотите совет, Виктор?
- Наверное….
- Вы посидите в уголке, а потом, как народ утром будет разъезжаться, вы потихоньку уходите в ту сторону, там автобусы останавливаются. Вам есть куда уехать?
- К маме можно…
- Так вот, Витя, я вам советую сегодня домой не приходить, самое лучшее , до завтра где-нибудь схоронится.
Виктор искренне поблагодарил меня и поплелся в уголок, но сделав несколько шагов, заколебался и нерешительно поплелся ко мне.
- Что-то еще, Виктор?
- Я не знаю, как сказать…..
- Виктор, смелее, вас уже никто не укусит.
- Вот того мужика, на фотке…. Ну короче, его с моим паспортом в психушку сдали, сказали что там надежнее будет.
- Виктор, в какую психушку его сдали?
- Да я не знаю, у меня паспорт за долги забрали, вместе с квартирой, но что-то у них не сложилось, я все еще хозяином числюсь, и квитанции на мое имя приходят. А дней пять назад, я в комнате у окна стоял, а баба эта со старшим охраны разговаривала.
- Какая баба?
- Аглая. У секты есть главная, красивая такая, ее Святой матерью все называют. А при ней заместительница, девка невзрачная такая, всегда в сером ходит. Ее Аглая зовут. Она все вопросы решает. Вот, Аглая, и сказала, мол хорошо, что есть похожий паспорт, и что мужика этого по нему в психбольницу спрячут, на несколько месяцев, это дешевле будет, чем от ментов по квартирам прятать.
- А какая больница то, Виктор, куда его увезли?
- Они не говорили, да и я сразу от окна отполз. У нас с этим строго, любопытство наказуемо.
Я сунула поникшему мужчине пару купюр:
- Спасибо, Виктор. Езжай к матери.
В глубине потухших глаз собеседника мелькнул алчный огонек, рука с зажатыми купюрами продолжала висеть в воздухе:
- А ведь мне еще паспорт восстанавливать, а это какие деньги….
Я легонько надавила на пальцы мужчины, сжимая его ладонь. Потом, положив руку ему на плечо, подтолкнула бедолагу в уголок, на прощание шепнула ему на ухо:
- Иди Виктор, я думаю, что тебе надо у мамы подольше пожить, а то не будет ни тебя, ни квартиры. А паспорт твой через недельку будет в Дорожном РОВД, у дежурного, не придется на восстановление тратится.
Поглядев на продолжающуюся в гараже суету, а поняла, что я здесь лишняя и, сказав спасибо Алексею за гостеприимство, стала вызывать такси.
Глава десятая. Бей своих.
Семен Владимирович Колунов, известный в узких кругах заинтересованной общественности по ту и эту сторону закона под кличкой «Колун», был мужчина серьезным и обстоятельным. Благодаря хорошим физическим данным и упорству, он достаточно рано был удостоен высокого звания «Мастер спорта СССР», заочно закончил институт физической культуры. После окончания спортивной карьеры стал весьма успешным тренером в спортивном клубе рабочего поселка. Народ в поселке жил суровый, секция бокса, как впрочем, и биатлона, пользовались популярностью у молодой поросли.
Когда великая страна решила самораспуститься, Семен Владимирович внезапно понял, что в новых мутных временах должность тренера и соответствующий оклад, не только не обеспечивает достойное существование, вопрос не стоит даже о физическом выживании. Конечно, определенные наработки по организации новой жизни у заслуженного тренера были, небольшая, но крепко спаянная группа воспитанников успешно решала некоторые щекотливые проблемы друзей и хороших знакомых любимого тренера, зарабатывая приятные бонусы себе на джинсы, ну и тренеру на жизнь. Теперь же, при полнейшей криминализации общества, еще несколько лет назад дружно строившего коммунизм, когда любые противоречия между людьми стало модно решать, посадив засаду в подъезде оппонента, количество желающих влиться в ряды криминальной пехоты превысило самые смелые ожидания.
Со временем приходил опыт, организация крепчала, и скоро о группировке Колуна знал весь Город. Как любая империя, достигающая рассвета только в период расширения границ, так и преступная группировка все шире простирала свои хищные крылья над магазинчиками и ларьками Города. Но криминальная опека мелкого торгового бизнеса – дело хлопотное, затратное и не самое надежное. Семен Владимирович посоветовался с близким кругом и зорко оглядел горизонт. Так как к делу он всегда подходил вдумчиво, то первым делом, среди его «консильери» со сбитыми кулаками и сломанными ушами, появился бухгалтер и финансовый директор. И если появление бухгалтера соратниками было одобрено, так как всем надоели пакеты с мятыми купюрами, валяющиеся в разных неожиданных местах, то роль финансиста ясности не обрела. Симпатичный юноша с красным дипломом закончивший известный экономический ВУЗ, легко и непринужденно жонглировал загадочными фразами «бинарный опцион» и «корреляция активов», первоначально вводило суровых бойцов в благоговейный транс, как факир с дудочкой чарует смертоносную королевскую кобру. Но время шло, а финансовые потоки, по прежнему, состояли из еженедельных отчислений мелких торговцев.
Звонок из Москвы от коллег по бизнесу был вполне обычен: приедут люди, поговори, помоги начать совместную работу за долю малую.
Люди приехали необычные. Главной была красивая высокая женщина, которую представили как Святую мать Марию, одетая в белый бурнус, с многочисленными крестами, ладанками и другой религиозной атрибутикой, о которой Семен Владимирович имел слабое представление.
