Два дня назад, я, в ходе часового торга, рассталась еще с одной дополнительной суммой, конверт с которой исчез в ящике полированного директорского стола. Но в итоге мной была получена в собственность территория, включающая в себя теплицы, овощехранилище и двухэтажное здание СТО, а также ворота и будка охранника. Все это было списано с баланса подсобного хозяйства и продано мне. К договору прилагался пакет документов на постройки, заботливо заказанные заместителем директора по общим вопросам в Бюро технической инвентаризации, для своего племянника, и, естественно, за счет завода. А вчера, молодой и вечно торопящийся куда-то, племянник Вячеслава Анатольевича, подписал договор, по которому он стал владельцем фирмы, имущество которой включало в себя гербовую печать и наполовину разобранный трактор «Беларусь», чей остов подпирал стену здания СТО. Ну, и куча долгов за коммуналку тоже перешло к новому директору. Вячеслав Анатольевич, чтоб не путался под ногами, был отправлен хитрым генеральным директором на целый день на областную профсоюзную конференцию, а вернувшись на завод , и узнав о сложившейся ситуации, не от большого ума, побежал ругаться с директором. И вот теперь он рыщет по заводу, сопровождаемый ехидными смешками за спиной, и ищет, на ком бы оторваться за свой позор и потерю крупной суммы денег. Вячеслава Анатольевича я прекрасно понимаю, мне бы тоже, на его месте, очень хотелось кого-нибудь убить. Так как директор, с его кормящей рукой, на роль жертвы не подходит, я очень боюсь, что у меня на заводе появился могущественный и непримиримый враг. К сожалению, заместитель директора в кабинете никаких растений не держит, поэтому шпиона завести в логове врага я не смогу. Придется придумывать иные методы.
Вчера я успела зарегистрировать свою покупку в БТИ, и сдать квартиру Ивана в аренду на пять месяцев, так как содержать еще и взрослого мужика, даже с учетом невысоких цен на продукты в отдаленной деревне, все равно выходит накладно. С учетом платежей за недвижимость и предстоящих трат на восстановление теплиц, скоро я и Арес перейдем на питание черствыми корочками хлеба. Хорошо, что банку по договору кредит надо начинать возвращать только через два месяца.
Покинув заводоуправление, счастливо избежав встречи с заместителем директора, чьи гневные вопли я услышала заранее, и успела спрятаться этажом выше, первым делом я направилась к хозяину СТО:
- Привет, Алексей!
- Привет, привет, коли не шутишь!
- Не шучу. Ты знаешь, что ты сейчас в моем помещении находишься?
Улыбка сползла с лица владельца СТО:
- Но договор аренды же еще действует!
- Я его хочу пересмотреть.
- Охренеть! И какие у тебя условия?
- Алексей, мы же друзья? – я проникновенно заглянула в глаза собеседнику.
- Ну, вот сейчас и узнаем, насколько мы друзья.
- Хорошо, давай попробуем. Арендная плата для тебя один рубль, плюс налог пропорционально стоимости гаража, когда налоговая требование выставит на налог за недвижимость, ну и коммуналка по счетчикам.
- И что я буду должен за такой аттракцион неслыханной щедрости?
-Ты просто будешь моим другом.
- Людмила, я чувствую подвох, поэтому, как другу, скажи мне, в чем он?
- Ну, ты же знаешь, что эту территорию присмотрел для себя Вячеслав Анатольевич, под флагом племянника?
- Слышал.
- Анатольевич бы резво бросился отбивал заплаченные деньги, подозреваю, что ты бы стал платить гораздо больше!
- Наверное.
- А мне нужен союзник, на кого я могу опереться, так как полагаю, что сейчас начнется война, и меня попробуют задушить. Но, только, давай договоримся – мы с тобой враги, ты всем рассказываешь, что я подняла для тебя аренду в пять раз, и ты очень зол на меня, а общаемся мы каждый раз со скандалом, но у тебя нет выхода, и ты очень хочешь сделать мне какую-нибудь гадость.
- Ну, давай попробуем, хотя зря ты собралась воевать с заводской администрацией.
- А у меня выхода нет. Я вообще воевать не люблю. Я была не в курсе шутки, которую директор сотворил со своим замом. Но теперь генеральный мне не помощник. Он сверху будет хихикать, наблюдая, как Вячеслав Анатольевич меня отсюда выживает, а потом продадут теплицы второй раз, или даже третий. Но тебя они трогать не будут, ты же тоже от меня пострадал. Ну, что, мы договорились?
- Договорились - темная от масла ладонь аккуратно пожала мои пальчики. Отлично, тайного союзника, к тому же отлично разбирающегося в этих загадочных механизмах, я нашла. Теперь надо найти работников, чтобы быстро привести в порядок хотя бы часть теплиц.
В слабо освещенном помещении цеха было откровенно зябко. Три десятка мужиков, сгрудившись за двумя длинными столами, забивали «козла» или лениво наблюдали за игроками.
- Здравствуйте, уважаемые. Есть работа - надо теплицы очистить от снега, по четыре человека на теплицу, по окончанию работы плачу каждому по …… (я назвала сумму, в два раза превышающую их ежедневный средний заработок).
Расчет по факту.
Народ заозирался. Несколько человек с готовностью стали подниматься, но тут раздался нарочито гнусавый голос:
- А что так мало платишь, хозяйка?
- Нормальная цена. За час закончите - будете дальше в домино резаться.
- Не, нам за такую цену ломаться не интересно, добавь еще столько же, и можно будет поработать….
- Ну, значить, не договорились.
Я резко развернулась и вышла, со злостью хлопнув дверью.
Пройдя шагов двадцать, я была остановлена окриком в спину:
- Хозяйка, подожди!
Меня догоняли четверо мужчин в телогрейках.
Впереди шел худощавый мужичок, лет сорока, со злым, костистым лицом. К моему удивлению, он оказался обладателем гнусавого голоса:
- Ты че побежала? Поторговаться то надо! Мы согласные! Где лопаты?
Я выдала мужикам лопаты, отвела их в ближайшую теплицу и, убедившись, что работа пошла бодро, зашла в СТО решать с Алексеем вопрос ограждения теплиц. Когда через полчаса я вновь вышла на улицу то была удивлена: мои работники, повиснув на лопатах, курили. Судя по количеству окурков и убранного снега (вернее, неубранного), за время моего отсутствия не было отброшено ни одной лопаты снежной массы.
- А, что, вы работу закончили?
- Устали очень, хозяйка! Надо бы заплатить оговоренное, да и пойдем мы до дому.
- Договоренность была – плачу за очищенную теплицу, у вас тут, наверное, два процента сделано.
- Ну, так ты и заплати, а мы завтра доделаем. И не вздумай деньги зажать, а то привыкли рабочего человека обманывать, спекулянты хреновы!
Мужик, оскалив стальные зубы, двинулся ко мне, требовательно протянув ладонь, с синими от наколок пальцами.
Я пошарила в кармане пальто и положила в ладонь пятирублевую монету:
- В плепорции сделанному.
Мужик оглянулся вокруг. У СТО стояли несколько работников Алексея и клиентов, два женщины – работницы завода, шедшие мимо, целенаправленно двинулись к нам, с горящими от любопытства глазами, предвкушая скандал и мордобитие богатенькой сучки.
Стальнозубый подбросил монетку и, ловким ударом кирзового сапога, отправил ее в сугроб, затем пробормотав «Еще увидимся», двинулся в сторону цеха. Соратники, нерешительно потоптавшись, бросились догонять предводителя.
Расстроенная я зашла к Алексею:
- Видел?
- Видел. Здесь ты работников не найдешь.
- Скажи, никто меня не подбросит до оптового рынка и обратно?
- А сама что?
- Ты же знаешь, что у меня прав нет.
- А друг твой - Коля который, тебя не возит?
- Мы с Николаем расстались, с ним рядом опасно находиться.
- Ну, да, да. Теперь я знаю, что есть человек, с которым рядом находиться еще опаснее, чем с тобой.
- Алексей, не начинай, пожалуйста, итак на душе плохо.
- Давай так, выходи за ворота, и иди направо, я через пять минут тебя на твоей «копейке» догоню. А после рынка поедем на автодром, я посмотрю как ты водишь, потренируемся. Если нормально водишь, я тебе с «правами» помогу.
- Спасибо тебе - я звонко чмокнула в заросшую седой бородой щеку.
Поездка на базу была удачна, я нашла нужного мне человека и решила свой вопрос. Когда утром следующего дня я появилась возле теплиц, четверо молодых узбеков, бригаду которых я наняла вчера на эмигрантской бирже возле рынка, с обязательным условием начать работу с шести часов утра, уже заканчивали очистку одной из теплиц. В десять часов утра я уже рассчиталась с работниками из «ближнего зарубежья» за полностью выполненную работу, и двинулась в институт, успевая на третью пару. На крыльце института в моей сумке завибрировал телефон. Звонил бригадир узбеков:
- Здравствуйте, Ильяс. Слушаю вас.
- Здравствуйте, Люда. Беда у нас небольшой произошел.
- Что случилось?
- Когда парни деньги получил и ворота пошел, там их толпа мужик встретил, сказал, еще раз увидят - убьют. Парни сказать больше не ехать, страшно.
- Ильяс, парни оплатой довольны?
- Да, довольны, оплата хороший.
- Ильяс, там осталось семь теплиц. Если завтра не четверо приедут, а двадцать восемь парней и за один раз очистят семь теплиц - это нормально будет?
- Ай, какой хитрый, ты женщина. Двадцать восемь парень приедет, я автобус найти. Давай, да завтра.
Мне пришлось утром приехать к воротам к пяти часам утра, выдать еще двадцать четыре пропуска. Когда утром толпа веселых узбеков грузилась в старенький автобус, сжимая в руках честно заработанные купюры, человек десять работников цеха, во главе со Стальнозубым, лишь тихо материлась про себя, но от проявления любой агрессии по отношению к штрейкбрехерам, почему-то воздержалась.
Вечером я засиделась в кабинете Алексея. Мы полдня просматривали проспекты с ценами на стройматериалы и оборудование, потом я звонила по рекламным объявлениям, пытаясь хоть приблизительно понять, во сколько мне обойдется реанимация тепличного хозяйства. В девять часов вечера Алексей крикнул снизу, что он пошел домой и закроет меня на ключ.
Мне оставалось досчитать только несколько позиций, и я ответила, что потом сама все закрою. Я понимала, что уже поздно, но не могла оторваться от работы, до дрожи в руках хотелось увидеть итоговую сумму.
Да, закончила. Лучше бы не начинала. Чтобы все купить и восстановить, мне нужна еще одна квартира на продажу. На чем бы сэкономить? Я вспомнила, что кто-то мне говорил, что стекло с крыши и стен теплиц складывали в овощехранилище. Сегодня я не пойду туда, но захотелось сегодня проверить, открывается ли ржавый замок, висящий на огромном засове. Я взяла связку ключей и двинулась на выход, решив, что за пять минут, что я хожу до входа в подземное хранилище, с моей сумкой и самой автомастерской, ничего не случиться, а выяснив вопрос, открывается ли замок, я закрою СТО и поеду домой.
На улице было тихо и спокойно. С будки охранника, в ста метрах от мастерской, светил прожектор, освещая выезд с завода, на крыльце цеха несколько человек о чем-то болтали, в воздухе мелькали огоньки сигарет. Я подошла к металлическим воротам овощехранилища, перехваченным толстой полосой засова.
Замок, после пяти минут моего активного ковыряния и заливания в него машинного масла из масленки, решил сдаться и бессильно повис на проушине. Я потянула дверь, которая со скрипом открылась, в это время за моей спиной раздался насмешливый голос:
- Добрейший вечерок, гуляем одна, так поздно?
Я обернулась. На крыльце цеха никого не было. На полпути к СТО стоял темный силуэт, отмеченный яркой точкой огонька сигареты.
Неприятный звук металла, скребущего о камень, раздался с другой стороны.
Вдоль серой стены цеха в мою сторону неторопливо двигался еще один мужской силуэт. Как я разглядела, в опущенной руке он держал металлический лом, который опущенным концом скреб по оттаявшему асфальту, издавая жуткие звуки.
- А кто это нам такая красивая попалась, а с кого мы сейчас спросим, как с суки? – я с ужасом узнала гнусавый голос Стальнозубого.
Пока я оглядывалась, время было потеряно. Два недобрых человека приблизились ко мне слишком близко. Я обреченно вздохнула и нырнула в овощехранилище, захлопнув за собой дверь. За те несколько секунд, что мои противники замерли на месте, ошеломленные моим исчезновением, я ощупала дверь, поняла, что изнутри ее закрыть не на что, и, выставив руки вперед и вбок, побежала по ступеням вниз. Когда дверь наверху распахнулась, я была уже внизу, в непроглядной черноте подземелья.
На фоне квадрата серого неба темнели две головы.
- Ну что, возьмем фонарик и за ней?
- Нет, подождем, закрывай дверь - уверенно сказал Стальнозубый, и серый квадрат неба исчез.
Я постояла, прислушиваясь, но меня окружала мертвая тишина и глубочайшая темнота. Плотно прилегающая металлическая дверь надежно отрезала меня от поверхности. Я не знаю, что задумал Стальнозубый, но судя по всему, оставаться здесь мне было опасно. Я, как слепая, выставив левую руку вперед и, скользя кончиками пальцев правой руки по шершавой стене, осторожно двинулась вниз. По моим ощущениям, я двигалась по узкому коридору, справа и слева которого находились ниши, перекрытые склизкими от влаги невысокими калитками. Лезть туда и исследовать ниши мне не хотелось, судя по запаху, они были полны остатками гниющих овощей. Идя по бесконечному коридору в никуда, неожиданно я почувствовала приступ беспричинного веселья. Губы скривились в улыбке, я стала хихикать, настроение поднялось. Это было ненормально. Я остановилась. Веселье стало проходить, сменяясь сердцебиением и головной болью. Господи, как я забыла. В голове пронеслись рассказы о внезапгых смертях в подвалах и погребах, или последний случай, когда бригада «Водоканала», кинувшись спасать внезапно замолчавшего слесаря, вся осталась в колодце канализации. Я, наверное, надышалась каким-то газом, скопившимся в подвале. Я в панике бездумно рванула вперед, пробежала несколько шагов и остановилась, тяжело дыша. Куда я бегу? Дальше в подвал, где концентрация газа еще выше? Что я знаю про газ? Мне кажется, что он тяжелей воздуха, значить выше, ближе к потолку должно быть больше кислорода! Я попыталась найти в гладкой стене хоть что-то, что поможет мне приподняться над полом. Но всюду была лишь грубая, плотная, шершавая кладка из влажного кирпича или влажные дощечки калиток, которые начинали трещать и прогибаться, когда я пыталась на них залезть. Вернуться назад, ведь не убьют меня те два мужика у входа? Я вспомнила зловещий скрежет наконечника лома об асфальт, безпощадные глаза Стальнозубова. Думаю, что все таки убьют. А если буду жалобно просить пожалеть, еще и поглумятся перед этим всласть, твари.
Я двинулась дальше вглубь погреба, жадно ощупывая стены. Вдруг мои ноги уткнулись во что-то мягкое, лежащее на полу, а пальцы нащупали кирпичи, по неясному для меня капризу строителей, выложивших их в углу, зубчиком. Я стала щупать поверхность впереди меня, и поняла, что я почти уперлась в дверь, здоровую металлическую дверь, перегородившую коридор. Я стояла и ощупывала дверь, периодически толкая ее, но дверь стояла как влитая. Мои мысли путались, я не могла понять, что тревожит меня, ведь я нашла фигурную кладку, по которой смогу, ставя ноги в углубления между кирпичей, подняться к потолку. Наверное, я уже отравилась газом. Я не могла понять признаки поднимающейся во мне паники. И вдруг я поняла. Я поняла, что меня беспокоило. Сладкий запах мертвичины, который ни с чем невозможно спутать, явственно перебивал в этом углу тяжелый запах гнилых овощей.
Вчера я успела зарегистрировать свою покупку в БТИ, и сдать квартиру Ивана в аренду на пять месяцев, так как содержать еще и взрослого мужика, даже с учетом невысоких цен на продукты в отдаленной деревне, все равно выходит накладно. С учетом платежей за недвижимость и предстоящих трат на восстановление теплиц, скоро я и Арес перейдем на питание черствыми корочками хлеба. Хорошо, что банку по договору кредит надо начинать возвращать только через два месяца.
Покинув заводоуправление, счастливо избежав встречи с заместителем директора, чьи гневные вопли я услышала заранее, и успела спрятаться этажом выше, первым делом я направилась к хозяину СТО:
- Привет, Алексей!
- Привет, привет, коли не шутишь!
- Не шучу. Ты знаешь, что ты сейчас в моем помещении находишься?
Улыбка сползла с лица владельца СТО:
- Но договор аренды же еще действует!
- Я его хочу пересмотреть.
- Охренеть! И какие у тебя условия?
- Алексей, мы же друзья? – я проникновенно заглянула в глаза собеседнику.
- Ну, вот сейчас и узнаем, насколько мы друзья.
- Хорошо, давай попробуем. Арендная плата для тебя один рубль, плюс налог пропорционально стоимости гаража, когда налоговая требование выставит на налог за недвижимость, ну и коммуналка по счетчикам.
- И что я буду должен за такой аттракцион неслыханной щедрости?
-Ты просто будешь моим другом.
- Людмила, я чувствую подвох, поэтому, как другу, скажи мне, в чем он?
- Ну, ты же знаешь, что эту территорию присмотрел для себя Вячеслав Анатольевич, под флагом племянника?
- Слышал.
- Анатольевич бы резво бросился отбивал заплаченные деньги, подозреваю, что ты бы стал платить гораздо больше!
- Наверное.
- А мне нужен союзник, на кого я могу опереться, так как полагаю, что сейчас начнется война, и меня попробуют задушить. Но, только, давай договоримся – мы с тобой враги, ты всем рассказываешь, что я подняла для тебя аренду в пять раз, и ты очень зол на меня, а общаемся мы каждый раз со скандалом, но у тебя нет выхода, и ты очень хочешь сделать мне какую-нибудь гадость.
- Ну, давай попробуем, хотя зря ты собралась воевать с заводской администрацией.
- А у меня выхода нет. Я вообще воевать не люблю. Я была не в курсе шутки, которую директор сотворил со своим замом. Но теперь генеральный мне не помощник. Он сверху будет хихикать, наблюдая, как Вячеслав Анатольевич меня отсюда выживает, а потом продадут теплицы второй раз, или даже третий. Но тебя они трогать не будут, ты же тоже от меня пострадал. Ну, что, мы договорились?
- Договорились - темная от масла ладонь аккуратно пожала мои пальчики. Отлично, тайного союзника, к тому же отлично разбирающегося в этих загадочных механизмах, я нашла. Теперь надо найти работников, чтобы быстро привести в порядок хотя бы часть теплиц.
В слабо освещенном помещении цеха было откровенно зябко. Три десятка мужиков, сгрудившись за двумя длинными столами, забивали «козла» или лениво наблюдали за игроками.
- Здравствуйте, уважаемые. Есть работа - надо теплицы очистить от снега, по четыре человека на теплицу, по окончанию работы плачу каждому по …… (я назвала сумму, в два раза превышающую их ежедневный средний заработок).
Расчет по факту.
Народ заозирался. Несколько человек с готовностью стали подниматься, но тут раздался нарочито гнусавый голос:
- А что так мало платишь, хозяйка?
- Нормальная цена. За час закончите - будете дальше в домино резаться.
- Не, нам за такую цену ломаться не интересно, добавь еще столько же, и можно будет поработать….
- Ну, значить, не договорились.
Я резко развернулась и вышла, со злостью хлопнув дверью.
Пройдя шагов двадцать, я была остановлена окриком в спину:
- Хозяйка, подожди!
Меня догоняли четверо мужчин в телогрейках.
Впереди шел худощавый мужичок, лет сорока, со злым, костистым лицом. К моему удивлению, он оказался обладателем гнусавого голоса:
- Ты че побежала? Поторговаться то надо! Мы согласные! Где лопаты?
Я выдала мужикам лопаты, отвела их в ближайшую теплицу и, убедившись, что работа пошла бодро, зашла в СТО решать с Алексеем вопрос ограждения теплиц. Когда через полчаса я вновь вышла на улицу то была удивлена: мои работники, повиснув на лопатах, курили. Судя по количеству окурков и убранного снега (вернее, неубранного), за время моего отсутствия не было отброшено ни одной лопаты снежной массы.
- А, что, вы работу закончили?
- Устали очень, хозяйка! Надо бы заплатить оговоренное, да и пойдем мы до дому.
- Договоренность была – плачу за очищенную теплицу, у вас тут, наверное, два процента сделано.
- Ну, так ты и заплати, а мы завтра доделаем. И не вздумай деньги зажать, а то привыкли рабочего человека обманывать, спекулянты хреновы!
Мужик, оскалив стальные зубы, двинулся ко мне, требовательно протянув ладонь, с синими от наколок пальцами.
Я пошарила в кармане пальто и положила в ладонь пятирублевую монету:
- В плепорции сделанному.
Мужик оглянулся вокруг. У СТО стояли несколько работников Алексея и клиентов, два женщины – работницы завода, шедшие мимо, целенаправленно двинулись к нам, с горящими от любопытства глазами, предвкушая скандал и мордобитие богатенькой сучки.
Стальнозубый подбросил монетку и, ловким ударом кирзового сапога, отправил ее в сугроб, затем пробормотав «Еще увидимся», двинулся в сторону цеха. Соратники, нерешительно потоптавшись, бросились догонять предводителя.
Расстроенная я зашла к Алексею:
- Видел?
- Видел. Здесь ты работников не найдешь.
- Скажи, никто меня не подбросит до оптового рынка и обратно?
- А сама что?
- Ты же знаешь, что у меня прав нет.
- А друг твой - Коля который, тебя не возит?
- Мы с Николаем расстались, с ним рядом опасно находиться.
- Ну, да, да. Теперь я знаю, что есть человек, с которым рядом находиться еще опаснее, чем с тобой.
- Алексей, не начинай, пожалуйста, итак на душе плохо.
- Давай так, выходи за ворота, и иди направо, я через пять минут тебя на твоей «копейке» догоню. А после рынка поедем на автодром, я посмотрю как ты водишь, потренируемся. Если нормально водишь, я тебе с «правами» помогу.
- Спасибо тебе - я звонко чмокнула в заросшую седой бородой щеку.
Поездка на базу была удачна, я нашла нужного мне человека и решила свой вопрос. Когда утром следующего дня я появилась возле теплиц, четверо молодых узбеков, бригаду которых я наняла вчера на эмигрантской бирже возле рынка, с обязательным условием начать работу с шести часов утра, уже заканчивали очистку одной из теплиц. В десять часов утра я уже рассчиталась с работниками из «ближнего зарубежья» за полностью выполненную работу, и двинулась в институт, успевая на третью пару. На крыльце института в моей сумке завибрировал телефон. Звонил бригадир узбеков:
- Здравствуйте, Ильяс. Слушаю вас.
- Здравствуйте, Люда. Беда у нас небольшой произошел.
- Что случилось?
- Когда парни деньги получил и ворота пошел, там их толпа мужик встретил, сказал, еще раз увидят - убьют. Парни сказать больше не ехать, страшно.
- Ильяс, парни оплатой довольны?
- Да, довольны, оплата хороший.
- Ильяс, там осталось семь теплиц. Если завтра не четверо приедут, а двадцать восемь парней и за один раз очистят семь теплиц - это нормально будет?
- Ай, какой хитрый, ты женщина. Двадцать восемь парень приедет, я автобус найти. Давай, да завтра.
Мне пришлось утром приехать к воротам к пяти часам утра, выдать еще двадцать четыре пропуска. Когда утром толпа веселых узбеков грузилась в старенький автобус, сжимая в руках честно заработанные купюры, человек десять работников цеха, во главе со Стальнозубым, лишь тихо материлась про себя, но от проявления любой агрессии по отношению к штрейкбрехерам, почему-то воздержалась.
Вечером я засиделась в кабинете Алексея. Мы полдня просматривали проспекты с ценами на стройматериалы и оборудование, потом я звонила по рекламным объявлениям, пытаясь хоть приблизительно понять, во сколько мне обойдется реанимация тепличного хозяйства. В девять часов вечера Алексей крикнул снизу, что он пошел домой и закроет меня на ключ.
Мне оставалось досчитать только несколько позиций, и я ответила, что потом сама все закрою. Я понимала, что уже поздно, но не могла оторваться от работы, до дрожи в руках хотелось увидеть итоговую сумму.
Да, закончила. Лучше бы не начинала. Чтобы все купить и восстановить, мне нужна еще одна квартира на продажу. На чем бы сэкономить? Я вспомнила, что кто-то мне говорил, что стекло с крыши и стен теплиц складывали в овощехранилище. Сегодня я не пойду туда, но захотелось сегодня проверить, открывается ли ржавый замок, висящий на огромном засове. Я взяла связку ключей и двинулась на выход, решив, что за пять минут, что я хожу до входа в подземное хранилище, с моей сумкой и самой автомастерской, ничего не случиться, а выяснив вопрос, открывается ли замок, я закрою СТО и поеду домой.
На улице было тихо и спокойно. С будки охранника, в ста метрах от мастерской, светил прожектор, освещая выезд с завода, на крыльце цеха несколько человек о чем-то болтали, в воздухе мелькали огоньки сигарет. Я подошла к металлическим воротам овощехранилища, перехваченным толстой полосой засова.
Замок, после пяти минут моего активного ковыряния и заливания в него машинного масла из масленки, решил сдаться и бессильно повис на проушине. Я потянула дверь, которая со скрипом открылась, в это время за моей спиной раздался насмешливый голос:
- Добрейший вечерок, гуляем одна, так поздно?
Я обернулась. На крыльце цеха никого не было. На полпути к СТО стоял темный силуэт, отмеченный яркой точкой огонька сигареты.
Неприятный звук металла, скребущего о камень, раздался с другой стороны.
Вдоль серой стены цеха в мою сторону неторопливо двигался еще один мужской силуэт. Как я разглядела, в опущенной руке он держал металлический лом, который опущенным концом скреб по оттаявшему асфальту, издавая жуткие звуки.
- А кто это нам такая красивая попалась, а с кого мы сейчас спросим, как с суки? – я с ужасом узнала гнусавый голос Стальнозубого.
Пока я оглядывалась, время было потеряно. Два недобрых человека приблизились ко мне слишком близко. Я обреченно вздохнула и нырнула в овощехранилище, захлопнув за собой дверь. За те несколько секунд, что мои противники замерли на месте, ошеломленные моим исчезновением, я ощупала дверь, поняла, что изнутри ее закрыть не на что, и, выставив руки вперед и вбок, побежала по ступеням вниз. Когда дверь наверху распахнулась, я была уже внизу, в непроглядной черноте подземелья.
На фоне квадрата серого неба темнели две головы.
- Ну что, возьмем фонарик и за ней?
- Нет, подождем, закрывай дверь - уверенно сказал Стальнозубый, и серый квадрат неба исчез.
Я постояла, прислушиваясь, но меня окружала мертвая тишина и глубочайшая темнота. Плотно прилегающая металлическая дверь надежно отрезала меня от поверхности. Я не знаю, что задумал Стальнозубый, но судя по всему, оставаться здесь мне было опасно. Я, как слепая, выставив левую руку вперед и, скользя кончиками пальцев правой руки по шершавой стене, осторожно двинулась вниз. По моим ощущениям, я двигалась по узкому коридору, справа и слева которого находились ниши, перекрытые склизкими от влаги невысокими калитками. Лезть туда и исследовать ниши мне не хотелось, судя по запаху, они были полны остатками гниющих овощей. Идя по бесконечному коридору в никуда, неожиданно я почувствовала приступ беспричинного веселья. Губы скривились в улыбке, я стала хихикать, настроение поднялось. Это было ненормально. Я остановилась. Веселье стало проходить, сменяясь сердцебиением и головной болью. Господи, как я забыла. В голове пронеслись рассказы о внезапгых смертях в подвалах и погребах, или последний случай, когда бригада «Водоканала», кинувшись спасать внезапно замолчавшего слесаря, вся осталась в колодце канализации. Я, наверное, надышалась каким-то газом, скопившимся в подвале. Я в панике бездумно рванула вперед, пробежала несколько шагов и остановилась, тяжело дыша. Куда я бегу? Дальше в подвал, где концентрация газа еще выше? Что я знаю про газ? Мне кажется, что он тяжелей воздуха, значить выше, ближе к потолку должно быть больше кислорода! Я попыталась найти в гладкой стене хоть что-то, что поможет мне приподняться над полом. Но всюду была лишь грубая, плотная, шершавая кладка из влажного кирпича или влажные дощечки калиток, которые начинали трещать и прогибаться, когда я пыталась на них залезть. Вернуться назад, ведь не убьют меня те два мужика у входа? Я вспомнила зловещий скрежет наконечника лома об асфальт, безпощадные глаза Стальнозубова. Думаю, что все таки убьют. А если буду жалобно просить пожалеть, еще и поглумятся перед этим всласть, твари.
Я двинулась дальше вглубь погреба, жадно ощупывая стены. Вдруг мои ноги уткнулись во что-то мягкое, лежащее на полу, а пальцы нащупали кирпичи, по неясному для меня капризу строителей, выложивших их в углу, зубчиком. Я стала щупать поверхность впереди меня, и поняла, что я почти уперлась в дверь, здоровую металлическую дверь, перегородившую коридор. Я стояла и ощупывала дверь, периодически толкая ее, но дверь стояла как влитая. Мои мысли путались, я не могла понять, что тревожит меня, ведь я нашла фигурную кладку, по которой смогу, ставя ноги в углубления между кирпичей, подняться к потолку. Наверное, я уже отравилась газом. Я не могла понять признаки поднимающейся во мне паники. И вдруг я поняла. Я поняла, что меня беспокоило. Сладкий запах мертвичины, который ни с чем невозможно спутать, явственно перебивал в этом углу тяжелый запах гнилых овощей.
