Апрель 1658 г. Париж
- Идёт! - раздался звонкий голос дежурного по караулу.
Чуть погодя со стороны галереи, соединяющей главное здание Корпуса Королевских пажей с флигелем, где располагались спальни воспитанников, послышалось гулкое эхо шагов.
Тревога, как водится, мгновенно переросла в панику. Едва не застигнутые врасплох в самый разгар нешуточной баталии в игре, мальчишки торопливо собирали с пола шарики и в спешке рассовывали их куда придётся. Кто запихивал в карманы курточки; кто в мешочки, которые крепились на ремешке на поясе; а были и те, кто прятал целыми пригоршнями за щёки. У кого-то шарики выпали из прорехи в кармане и врассыпную покатились по каменным плитам полов. Поднялась ещё большая неразбериха, когда друзья бросились на помощь, тогда как шарики успели закатиться под скамеечки или под дверные пороги.
Гул шагов раздавался уже у дверей галереи, и вспугнутые, как стайка воробьёв, мальчишки весёлой гурьбой кинулись прочь к дверям своих комнат.
Успеть нырнуть в постель и переждать грозу в спасительной тишине за задёрнутым пологом - может быть и пронесёт! Шанс у всех - один к тридцати. Надзиратель, который по предписаниям своей службы обходил комнаты воспитанников, из всех дверей приоткрывал только одну или две, и не всегда обращал внимание на брошенные на пол туфли или наспех повешенный на спинке стула камзол.
Дисциплина, субординация, прилежание к учёбе, несение службы в почётном карауле в королевском дворце, выездка лошадей, неукоснительное посещение занятий по фехтованию, соблюдение порядка в личных комнатах, дневной сон и радение к задаваемым урокам - вот немногие из святых постулатов положительного поведения отпрысков дворянских семей, принятых на обучение в Корпус Королевских пажей.
Нарушителя любого из правил Устава ждала неминуемая кара. Страшная и ужасная. А что на самом деле может оказаться более жутким и унылым, чем чтение отрывков из Писания во время обеда? И это в то время, как твои товарищи за длинным общим столом с аппетитом набивают животы!
Впрочем, за повторный проступок наказание было строже. К примеру, чистка лошадей в королевских конюшнях Лувра или полировка старинных доспехов в Арсенале. А уж самую суровую кару в виде ночной вахты в Церемониальном зале и поминать не стоит. Уж точно, не вслух! Не накликать бы беды!
- Кто здесь? Не велено в послеобеденный час отрокам шуметь!
Глухой голос бубнившего себе под нос человека в строгом чёрном камзоле принёс облегчение в души нерадивых воспитанников.
Это был не сам главный надзиратель Мальфлёр, а его второй помощник капрал Лебодуэн, которого мальчишки попросту звали папашей Андре за ворчливый, но добродушный характер.
Бывший канонир - инвалид, лишившийся ноги во время последней фландрской кампании, - Андре Лебодуэн получил именной приказ о списании из королевской армии по состоянию здоровья и сделался одним из первых почётных пенсионеров армии Его величества. Однако же военное ремесло для него было призванием и делом всей жизни. Он любил службу и с радостью остался бы в рядах родного полка за неимением собственной семьи. Но с одной-то ногой - куда там! Даже в наводчики при орудиях не взяли бы, да и на полковой кухне он, скорее, стал бы обузой, нежели помощником. Но вот же ж, когда вера в светлую судьбу и во блага почётной солдатской пенсии начала меркнуть, удача неожиданно улыбнулась старому канониру в лице маршала де Невиля. Его светлость, являясь полковником Лионского полка, искал среди отставных солдат подходящего человека для службы надзирателем за воспитанниками Корпуса Королевских пажей. Знакомые с военной дисциплиной и долгом, перенёсшие на собственных плечах все тяготы военных кампаний, закалённые на службе старые вояки были в почёте у дворян из военной элиты, чьи сыновья получали начальное военное и общее образование в Корпусе Королевских пажей под командованием самого Анри де Лоррена графа д’Аркура, Главного конюшего Франции. Так Андрэ Лебодуэн в чине отставного капрала канонирской роты Лионского полка поступил на службу надзирателем в Корпус Королевских пажей.
К слову сказать, это был учебный пансион для сыновей из дворянских семей возрастом от девяти до пятнадцати лет. После выпуска из Корпуса юноши могли поступить на военную службу, и их уже официально принимали ко двору.
В числе обязанностей надзирателя был присмотр за воспитанниками. Особенно же за тем, чтобы те неукоснительно соблюдали строгий распорядок дня и расписание занятий. А кроме того, за их поведением вне классов, то есть за порядком во флигеле, где находились спальные комнаты. И как бы это ни было прискорбно для добряка Лебодуэна, который души не чаял в своих подопечных, в его обязанности входило приведение в исполнение наказаний, буде такие присуждены провинившимся. Правда, к этой части своей службы старый канонир относился с собственным пониманием о мерах строгости и резона. Зачастую, в качестве повинности наказанный слушал бесконечные байки о войне за полировкой старых, изъеденных вековой ржавчиной доспехов в огромном зале Арсенала или за натиранием воском паркета в зале для фехтования.
Не любитель излишней муштры Лебодуэн с лёгкостью закрывал глаза на мелкие проступки мальчишек. И то, что, услышав гулкий стук его деревянной культи, шалуны успевали разбежаться по комнатам, впопыхах собрав с пола шарики для игры, которая была запрещена, или спрятав между страницами книг вырезанных из бумаги солдатиков, вызывало снисходительную улыбку на закопченном и обветренном лице бывалого солдата.
- Так, и что тут у нас? - негромко, с глухим покашливанием в кулак заявил о своём приближении надзиратель, когда заметил чей-то силуэт, мелькнувший в полосе яркого солнечного света, пробивающегося сквозь распахнутое по случаю весеннего тепла окно.
- Это вы, господин маркиз? И в который раз уже, а? - с сожалением в голосе выговаривал старый канонир, стоя в дверях коридора.
- Месье Андре! Я, это… Я просто, - Франсуа д’Аленкур маркиз де Виллеруа повернулся к нему и застыл.
Застигнутый на месте преступления возле начерченного мелком круга, который он тщетно пытался затереть носком туфли, он с чисто мальчишеской непосредственностью смотрел в лицо надзирателя и просто пожал плечами. Куда труднее придумывать отговорки экспромтом, когда на тебя смотрят печальные карие глаза папаши Андре. Ведь меньше всего он хотел застигнуть врасплох кого-нибудь из своих подопечных, и всякий раз старался шагать как можно медленнее, при этом громко стуча об пол деревянной культей, а для пущей верности хрипло покашливая в ладонь.
- Никак забыть изволили, что сейчас время послеобеденного отдыха? - задал наводящий вопрос Лебодуэн с доброй усмешкой в голосе. - А я тут как раз до вашей милости, господин маркиз.
- Почему до моей милости? - Виллеруа удивленно распахнул ярко голубые глаза, да так и остался с открытым ртом, сделавшись похожим на актера в маске из греческой трагедии.
- Да-с. До вашей милости, никак иначе, - подтвердил Лебодуэн. - Вас снова отряжают в почётный караул, господин маркиз. И нечего тут волноваться. Это ж не на вопросы по греческим философиям на уроке у господина Перкура отвечать. Постоите себе часика три при параде у покоев королевы. А даст Бог, так ничего и не случится. Никаких приёмов или аудиенций, - капрал по-отечески подмигнул растерявшемуся пажу. - Может, Её величеству и вызывать к себе никого не вздумается. А тогда и вовсе никто не заглянет. Они нынче редко из своих покоев выходят, Её величество, то есть. Сами знаете, не до того им.
Но Франсуа даже и не помышлял о том, чтобы огорчаться. Меньше всего он думал про обязанности, входившие в исполнение унылой повинности простоять три часа в почётном карауле в Приёмном зале. О нет! Мысли юного маркиза устремились далеко от покоев Анны Австрийской и витали вокруг личной свиты короля, в которой состояли по большей части молодые дворяне одного с ним возраста. И вот если бы Людовику вздумалось нанести визит матери да ещё и свиту позвать с собой, тех же де Вивонна и де Гиша, который недавно вернулся с войны - караул в Приёмной обернулся бы весёлым времяпровождением за военными или галантными историями старших друзей. А может и за игрой в кости или даже в карты! Тут ведь ещё с какой стороны посмотреть - наказание это или нет - простоять в карауле в Приёмной, когда там же твои друзья коротают время в ожидании. И ведь не раз Людовик таким образом спасал Виллеруа - своего товарища по играм от утомительной и скучной караульной службы. Приказ короля сопровождать его назад в личные покои был равносилен божьей заповеди - даже грозный Месье Главный шталмейстер никогда не посмеет запретить пажу исполнить такое распоряжение.
- Ну-с, собирайтесь, месье! Форма должна быть парадной. Пажеской, стало быть, - не счёл лишним напомнить размечтавшемуся маркизу Лебодуэн и усмехнулся.
От внимательного взора старого канонира не ускользнул радостный огонёк, зажегшийся в глазах маркиза.
Может и следовало помянуть мимоходом о том, что, по слухам, король со своей свитой отбыл из Лувра в сторону Отеля де Суассон? Но капрал только потёр затылок, с шумом выдохнул и промолчал. К чему развенчивать надежды юного пажа, если с ними он будет выполнять свой долг веселее и энергичнее? Знал бы добродушный папаша Андрэ, что у маркиза всегда был запасной план на тот случай, если король не явится с визитом к королеве-матери! А ведь время несения караула в пустующей приёмной можно скоротать и за игрой в шарики!
- Пять минут на сборы! Не дольше! - послышалось за его спиной, но Франсуа уже был таков, помчавшись в свою комнату.
Это была одна из нескольких отдельных спален, тогда как большинство воспитанников-пажей делили комнаты на двоих. Не без усилий со стороны его почтенного отца, маршала де Невиля, комната досталась маркизу в единоличное распоряжение. А прилегающий к ней чуланчик, в котором хранились сундуки с книгами, амуницией, гардеробом, несессерами, личными вещами и предметами гигиены являлся целиком и полностью вотчиной его камердинера Люка Жёди.
- Господин виконт де Труайя! Вам предписывается...
Голос Папаши Андрэ затих где-то в конце длинного коридора, когда маркиз вбежал в комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.
- Люк! Люк! Скорее! Где ты?
Звать камердинера пришлось несколько раз, ибо тот неукоснительно следовал всем постулатам эпикурейства, которые провозглашались как добродетели в парижском обществе. Во время послеобеденного отдыха и последующих самостоятельных занятий юных пажей Люк Жёди никогда не терял времени даром. Он вдоволь отсыпался за те часы сна, которыми жертвовал ради службы у юного господина. Ему приходилось вставать ни свет ни заря для того, чтобы приготовить чистое бельё для перемены в течение дня, отпрессовать костюмы как минимум на две смены, накрахмалить кружевные воротнички и манжеты для рубашек, выгладить ленты и рюши, отполировать до блеска туфли и кавалерийские сапоги, начистить шпагу, проверить амуницию, словом, переделать неисчислимое множество важных дел. Кроме того, нужно было натаскать несколько вёдер воды и согреть её для умывания. И только после того, как всё это было уже сделано, можно разбудить и поднять из постели самого маркиза, чтобы приготовить его в должном виде к утренней перекличке. И всё это, не считая того, что каждое утро Жёди приходилось в буквальном смысле сражаться, вооружившись гребнем, чтобы привести хоть в мало-мальски порядочный вид непослушную шевелюру маркиза!
- Изволили вернуться пораньше, месье? - прикрыв ладонью широкий зевок, спросил Люк, просунув голову в приоткрытую дверь чуланчика.
- Мне в караул, - ответил Франсуа и принялся торопливыми движениями расстёгивать длинный ряд миниатюрных пуговиц на камзоле. - Помоги мне переодеться! В пажескую форму. Парадную.
- Стало быть, в королевских покоях в карауле будете? - констатировал очевидный вывод Жёди, не спеша на помощь. - Парадный, стало быть, камзол надобно? И какая удача, что я именно этот костюм нынче утром отпрессовал. Воистину, в моей интуиции наше спасение.
- Спасение будет, если я успею переодеться в три минуты, - прервал эти рассуждения Виллеруа и взялся за концы тесёмок на кружевном воротничке. - Помоги... Помоги же мне! А то ведь ей-ей порвутся. Папенька всё из твоего жалования выпишет, так и знай! - пригрозил он камердинеру, который всегда проявлял склонность к пространным рассуждениям.
- Только не это, господин маркиз!
Сон как рукой сняло! Жёди вышел из чуланчика и тут же с утроенным усердием принялся развязывать перетянутые едва ли не намертво тесёмки драгоценных кружев на воротничке маркиза.
Через пять минут, как и было приказано, наспех переодетый в парадный костюм, поверх которого был наброшен короткий плащ, де Виллеруа стоял в коридоре. Густые вихры каштановых волос, для которых не хватило времени и терпения, были в полном беспорядке. Они закрывали шею и плечи маркиза, падали на лоб длинными вьющимися прядями. Дожидаясь Лебодуэна, Франсуа нетерпеливо сдувал непослушную чёлку со лба.
Сам Лебодуэн тем временем пристально оглядывал с головы до пят виконта де Труайя, которому удалось выйти на проверку первым.
- Годится, - послышался одобрительный вердикт.
- А теперь вы, господин маркиз!
Отставной капрал неторопливо прошагал по коридору, прихрамывая на своей культе, и остановился перед де Виллеруа, чтобы также внимательно оценить его готовность.
- Рубашку заправить за пояс. Плащ расправить. Нехорошо это. Небрежность это, господин маркиз! Вопиющая небрежность, - и он с укоризной указал на короткий пажеский плащ. - А что это с боку на поясе? Вот подле шпаги что висит? Кошель нешто? В город удумали улизнуть? Или ещё чего?
Но не было времени на то, чтобы выяснять, что именно было спрятано в туго набитом кошельке на поясе у де Виллеруа. Из галереи послышались громкие голоса и тяжёлая поступь.
- Месье Мальфлёр здесь! - выкрикнул во весь голос стоящий у двери дежурный.
- Так, де Виллеруа и де Труайя! Вы готовы? - влетев в коридор, господин Мальфлёр вызвал пажей, словно и не заметив, что оба уже стоят в коридоре.
Не дожидаясь ответа, он повернулся к вошедшему следом за ним высокому бородачу из Швейцарской гвардии.
- Господин сержант, пажи Королевского Корпуса поступают в ваше распоряжение, - отрапортовал Мальфлёр с подобострастным видом, тогда как швейцарец Дезуш, сержант роты личной гвардии Анны Австрийской, хмуро оглядел представленных ему пажей.
- Господа, следуйте за мной! - приказал он, не утруждая себя выговорить слово в слово вежливые приветствия, полагающиеся по такому случаю.
Не глядя ни на кого, он развернулся и зашагал обратно к галерее.
- Господин маркиз! - послышался сдавленный шёпот из-за спины, и де Виллеруа обернулся.
- Ваша шляпа. Шляпу-то забыли, месье!
Высунувшись из приоткрытой двери, Люк протянул маркизу щегольскую широкополую шляпу с белоснежными перьями, которую тот быстро схватил и на бегу нахлобучил на голову.
Весеннее солнце успело расщедриться теплом и залило мягким золотистым светом широкий двор бывшего особняка Виронье, который занимал Корпус Королевских пажей.
- Идёт! - раздался звонкий голос дежурного по караулу.
Чуть погодя со стороны галереи, соединяющей главное здание Корпуса Королевских пажей с флигелем, где располагались спальни воспитанников, послышалось гулкое эхо шагов.
Тревога, как водится, мгновенно переросла в панику. Едва не застигнутые врасплох в самый разгар нешуточной баталии в игре, мальчишки торопливо собирали с пола шарики и в спешке рассовывали их куда придётся. Кто запихивал в карманы курточки; кто в мешочки, которые крепились на ремешке на поясе; а были и те, кто прятал целыми пригоршнями за щёки. У кого-то шарики выпали из прорехи в кармане и врассыпную покатились по каменным плитам полов. Поднялась ещё большая неразбериха, когда друзья бросились на помощь, тогда как шарики успели закатиться под скамеечки или под дверные пороги.
Гул шагов раздавался уже у дверей галереи, и вспугнутые, как стайка воробьёв, мальчишки весёлой гурьбой кинулись прочь к дверям своих комнат.
Успеть нырнуть в постель и переждать грозу в спасительной тишине за задёрнутым пологом - может быть и пронесёт! Шанс у всех - один к тридцати. Надзиратель, который по предписаниям своей службы обходил комнаты воспитанников, из всех дверей приоткрывал только одну или две, и не всегда обращал внимание на брошенные на пол туфли или наспех повешенный на спинке стула камзол.
Дисциплина, субординация, прилежание к учёбе, несение службы в почётном карауле в королевском дворце, выездка лошадей, неукоснительное посещение занятий по фехтованию, соблюдение порядка в личных комнатах, дневной сон и радение к задаваемым урокам - вот немногие из святых постулатов положительного поведения отпрысков дворянских семей, принятых на обучение в Корпус Королевских пажей.
Нарушителя любого из правил Устава ждала неминуемая кара. Страшная и ужасная. А что на самом деле может оказаться более жутким и унылым, чем чтение отрывков из Писания во время обеда? И это в то время, как твои товарищи за длинным общим столом с аппетитом набивают животы!
Впрочем, за повторный проступок наказание было строже. К примеру, чистка лошадей в королевских конюшнях Лувра или полировка старинных доспехов в Арсенале. А уж самую суровую кару в виде ночной вахты в Церемониальном зале и поминать не стоит. Уж точно, не вслух! Не накликать бы беды!
- Кто здесь? Не велено в послеобеденный час отрокам шуметь!
Глухой голос бубнившего себе под нос человека в строгом чёрном камзоле принёс облегчение в души нерадивых воспитанников.
Это был не сам главный надзиратель Мальфлёр, а его второй помощник капрал Лебодуэн, которого мальчишки попросту звали папашей Андре за ворчливый, но добродушный характер.
Бывший канонир - инвалид, лишившийся ноги во время последней фландрской кампании, - Андре Лебодуэн получил именной приказ о списании из королевской армии по состоянию здоровья и сделался одним из первых почётных пенсионеров армии Его величества. Однако же военное ремесло для него было призванием и делом всей жизни. Он любил службу и с радостью остался бы в рядах родного полка за неимением собственной семьи. Но с одной-то ногой - куда там! Даже в наводчики при орудиях не взяли бы, да и на полковой кухне он, скорее, стал бы обузой, нежели помощником. Но вот же ж, когда вера в светлую судьбу и во блага почётной солдатской пенсии начала меркнуть, удача неожиданно улыбнулась старому канониру в лице маршала де Невиля. Его светлость, являясь полковником Лионского полка, искал среди отставных солдат подходящего человека для службы надзирателем за воспитанниками Корпуса Королевских пажей. Знакомые с военной дисциплиной и долгом, перенёсшие на собственных плечах все тяготы военных кампаний, закалённые на службе старые вояки были в почёте у дворян из военной элиты, чьи сыновья получали начальное военное и общее образование в Корпусе Королевских пажей под командованием самого Анри де Лоррена графа д’Аркура, Главного конюшего Франции. Так Андрэ Лебодуэн в чине отставного капрала канонирской роты Лионского полка поступил на службу надзирателем в Корпус Королевских пажей.
К слову сказать, это был учебный пансион для сыновей из дворянских семей возрастом от девяти до пятнадцати лет. После выпуска из Корпуса юноши могли поступить на военную службу, и их уже официально принимали ко двору.
В числе обязанностей надзирателя был присмотр за воспитанниками. Особенно же за тем, чтобы те неукоснительно соблюдали строгий распорядок дня и расписание занятий. А кроме того, за их поведением вне классов, то есть за порядком во флигеле, где находились спальные комнаты. И как бы это ни было прискорбно для добряка Лебодуэна, который души не чаял в своих подопечных, в его обязанности входило приведение в исполнение наказаний, буде такие присуждены провинившимся. Правда, к этой части своей службы старый канонир относился с собственным пониманием о мерах строгости и резона. Зачастую, в качестве повинности наказанный слушал бесконечные байки о войне за полировкой старых, изъеденных вековой ржавчиной доспехов в огромном зале Арсенала или за натиранием воском паркета в зале для фехтования.
Не любитель излишней муштры Лебодуэн с лёгкостью закрывал глаза на мелкие проступки мальчишек. И то, что, услышав гулкий стук его деревянной культи, шалуны успевали разбежаться по комнатам, впопыхах собрав с пола шарики для игры, которая была запрещена, или спрятав между страницами книг вырезанных из бумаги солдатиков, вызывало снисходительную улыбку на закопченном и обветренном лице бывалого солдата.
- Так, и что тут у нас? - негромко, с глухим покашливанием в кулак заявил о своём приближении надзиратель, когда заметил чей-то силуэт, мелькнувший в полосе яркого солнечного света, пробивающегося сквозь распахнутое по случаю весеннего тепла окно.
- Это вы, господин маркиз? И в который раз уже, а? - с сожалением в голосе выговаривал старый канонир, стоя в дверях коридора.
- Месье Андре! Я, это… Я просто, - Франсуа д’Аленкур маркиз де Виллеруа повернулся к нему и застыл.
Застигнутый на месте преступления возле начерченного мелком круга, который он тщетно пытался затереть носком туфли, он с чисто мальчишеской непосредственностью смотрел в лицо надзирателя и просто пожал плечами. Куда труднее придумывать отговорки экспромтом, когда на тебя смотрят печальные карие глаза папаши Андре. Ведь меньше всего он хотел застигнуть врасплох кого-нибудь из своих подопечных, и всякий раз старался шагать как можно медленнее, при этом громко стуча об пол деревянной культей, а для пущей верности хрипло покашливая в ладонь.
- Никак забыть изволили, что сейчас время послеобеденного отдыха? - задал наводящий вопрос Лебодуэн с доброй усмешкой в голосе. - А я тут как раз до вашей милости, господин маркиз.
- Почему до моей милости? - Виллеруа удивленно распахнул ярко голубые глаза, да так и остался с открытым ртом, сделавшись похожим на актера в маске из греческой трагедии.
- Да-с. До вашей милости, никак иначе, - подтвердил Лебодуэн. - Вас снова отряжают в почётный караул, господин маркиз. И нечего тут волноваться. Это ж не на вопросы по греческим философиям на уроке у господина Перкура отвечать. Постоите себе часика три при параде у покоев королевы. А даст Бог, так ничего и не случится. Никаких приёмов или аудиенций, - капрал по-отечески подмигнул растерявшемуся пажу. - Может, Её величеству и вызывать к себе никого не вздумается. А тогда и вовсе никто не заглянет. Они нынче редко из своих покоев выходят, Её величество, то есть. Сами знаете, не до того им.
Но Франсуа даже и не помышлял о том, чтобы огорчаться. Меньше всего он думал про обязанности, входившие в исполнение унылой повинности простоять три часа в почётном карауле в Приёмном зале. О нет! Мысли юного маркиза устремились далеко от покоев Анны Австрийской и витали вокруг личной свиты короля, в которой состояли по большей части молодые дворяне одного с ним возраста. И вот если бы Людовику вздумалось нанести визит матери да ещё и свиту позвать с собой, тех же де Вивонна и де Гиша, который недавно вернулся с войны - караул в Приёмной обернулся бы весёлым времяпровождением за военными или галантными историями старших друзей. А может и за игрой в кости или даже в карты! Тут ведь ещё с какой стороны посмотреть - наказание это или нет - простоять в карауле в Приёмной, когда там же твои друзья коротают время в ожидании. И ведь не раз Людовик таким образом спасал Виллеруа - своего товарища по играм от утомительной и скучной караульной службы. Приказ короля сопровождать его назад в личные покои был равносилен божьей заповеди - даже грозный Месье Главный шталмейстер никогда не посмеет запретить пажу исполнить такое распоряжение.
- Ну-с, собирайтесь, месье! Форма должна быть парадной. Пажеской, стало быть, - не счёл лишним напомнить размечтавшемуся маркизу Лебодуэн и усмехнулся.
От внимательного взора старого канонира не ускользнул радостный огонёк, зажегшийся в глазах маркиза.
Может и следовало помянуть мимоходом о том, что, по слухам, король со своей свитой отбыл из Лувра в сторону Отеля де Суассон? Но капрал только потёр затылок, с шумом выдохнул и промолчал. К чему развенчивать надежды юного пажа, если с ними он будет выполнять свой долг веселее и энергичнее? Знал бы добродушный папаша Андрэ, что у маркиза всегда был запасной план на тот случай, если король не явится с визитом к королеве-матери! А ведь время несения караула в пустующей приёмной можно скоротать и за игрой в шарики!
***
- Пять минут на сборы! Не дольше! - послышалось за его спиной, но Франсуа уже был таков, помчавшись в свою комнату.
Это была одна из нескольких отдельных спален, тогда как большинство воспитанников-пажей делили комнаты на двоих. Не без усилий со стороны его почтенного отца, маршала де Невиля, комната досталась маркизу в единоличное распоряжение. А прилегающий к ней чуланчик, в котором хранились сундуки с книгами, амуницией, гардеробом, несессерами, личными вещами и предметами гигиены являлся целиком и полностью вотчиной его камердинера Люка Жёди.
- Господин виконт де Труайя! Вам предписывается...
Голос Папаши Андрэ затих где-то в конце длинного коридора, когда маркиз вбежал в комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.
- Люк! Люк! Скорее! Где ты?
Звать камердинера пришлось несколько раз, ибо тот неукоснительно следовал всем постулатам эпикурейства, которые провозглашались как добродетели в парижском обществе. Во время послеобеденного отдыха и последующих самостоятельных занятий юных пажей Люк Жёди никогда не терял времени даром. Он вдоволь отсыпался за те часы сна, которыми жертвовал ради службы у юного господина. Ему приходилось вставать ни свет ни заря для того, чтобы приготовить чистое бельё для перемены в течение дня, отпрессовать костюмы как минимум на две смены, накрахмалить кружевные воротнички и манжеты для рубашек, выгладить ленты и рюши, отполировать до блеска туфли и кавалерийские сапоги, начистить шпагу, проверить амуницию, словом, переделать неисчислимое множество важных дел. Кроме того, нужно было натаскать несколько вёдер воды и согреть её для умывания. И только после того, как всё это было уже сделано, можно разбудить и поднять из постели самого маркиза, чтобы приготовить его в должном виде к утренней перекличке. И всё это, не считая того, что каждое утро Жёди приходилось в буквальном смысле сражаться, вооружившись гребнем, чтобы привести хоть в мало-мальски порядочный вид непослушную шевелюру маркиза!
- Изволили вернуться пораньше, месье? - прикрыв ладонью широкий зевок, спросил Люк, просунув голову в приоткрытую дверь чуланчика.
- Мне в караул, - ответил Франсуа и принялся торопливыми движениями расстёгивать длинный ряд миниатюрных пуговиц на камзоле. - Помоги мне переодеться! В пажескую форму. Парадную.
- Стало быть, в королевских покоях в карауле будете? - констатировал очевидный вывод Жёди, не спеша на помощь. - Парадный, стало быть, камзол надобно? И какая удача, что я именно этот костюм нынче утром отпрессовал. Воистину, в моей интуиции наше спасение.
- Спасение будет, если я успею переодеться в три минуты, - прервал эти рассуждения Виллеруа и взялся за концы тесёмок на кружевном воротничке. - Помоги... Помоги же мне! А то ведь ей-ей порвутся. Папенька всё из твоего жалования выпишет, так и знай! - пригрозил он камердинеру, который всегда проявлял склонность к пространным рассуждениям.
- Только не это, господин маркиз!
Сон как рукой сняло! Жёди вышел из чуланчика и тут же с утроенным усердием принялся развязывать перетянутые едва ли не намертво тесёмки драгоценных кружев на воротничке маркиза.
Через пять минут, как и было приказано, наспех переодетый в парадный костюм, поверх которого был наброшен короткий плащ, де Виллеруа стоял в коридоре. Густые вихры каштановых волос, для которых не хватило времени и терпения, были в полном беспорядке. Они закрывали шею и плечи маркиза, падали на лоб длинными вьющимися прядями. Дожидаясь Лебодуэна, Франсуа нетерпеливо сдувал непослушную чёлку со лба.
Сам Лебодуэн тем временем пристально оглядывал с головы до пят виконта де Труайя, которому удалось выйти на проверку первым.
- Годится, - послышался одобрительный вердикт.
- А теперь вы, господин маркиз!
Отставной капрал неторопливо прошагал по коридору, прихрамывая на своей культе, и остановился перед де Виллеруа, чтобы также внимательно оценить его готовность.
- Рубашку заправить за пояс. Плащ расправить. Нехорошо это. Небрежность это, господин маркиз! Вопиющая небрежность, - и он с укоризной указал на короткий пажеский плащ. - А что это с боку на поясе? Вот подле шпаги что висит? Кошель нешто? В город удумали улизнуть? Или ещё чего?
Но не было времени на то, чтобы выяснять, что именно было спрятано в туго набитом кошельке на поясе у де Виллеруа. Из галереи послышались громкие голоса и тяжёлая поступь.
- Месье Мальфлёр здесь! - выкрикнул во весь голос стоящий у двери дежурный.
- Так, де Виллеруа и де Труайя! Вы готовы? - влетев в коридор, господин Мальфлёр вызвал пажей, словно и не заметив, что оба уже стоят в коридоре.
Не дожидаясь ответа, он повернулся к вошедшему следом за ним высокому бородачу из Швейцарской гвардии.
- Господин сержант, пажи Королевского Корпуса поступают в ваше распоряжение, - отрапортовал Мальфлёр с подобострастным видом, тогда как швейцарец Дезуш, сержант роты личной гвардии Анны Австрийской, хмуро оглядел представленных ему пажей.
- Господа, следуйте за мной! - приказал он, не утруждая себя выговорить слово в слово вежливые приветствия, полагающиеся по такому случаю.
Не глядя ни на кого, он развернулся и зашагал обратно к галерее.
- Господин маркиз! - послышался сдавленный шёпот из-за спины, и де Виллеруа обернулся.
- Ваша шляпа. Шляпу-то забыли, месье!
Высунувшись из приоткрытой двери, Люк протянул маркизу щегольскую широкополую шляпу с белоснежными перьями, которую тот быстро схватил и на бегу нахлобучил на голову.
***
Весеннее солнце успело расщедриться теплом и залило мягким золотистым светом широкий двор бывшего особняка Виронье, который занимал Корпус Королевских пажей.
