Подошел ближе, и вдруг взгляд выхватил Аурелию. Белая, с ужасом на лице. Нет, ни к чему ей смотреть на это еще несколько минут. Дан стиснул зубы. «Один удар. Добить. Ты сможешь».
Вторая молния получилась слабее, гораздо слабее. Но уже издыхающей мантикоре хватило. Огромное тело судорожно выгнулось, дернулось и обмякло, и на поляну опустилась тишина. И в этой тишине Дан почему-то до боли отчетливо представил, как рядом с издохшей мантикорой лежит не Волкогон с оторванной головой, а Аурелия.
Как ноги несли его через прогалину, он не помнил. Как схватил ее за плечи, тоже толком не осознал. Кажется, тряс и что-то орал, кажется, она даже что-то ответила, но тут его перемкнуло окончательно, он прижал ее к себе и впился губами в ее губы. Мягкие, почему-то соленые — она плакала? Или это кровь? Целовал и никак не мог остановиться, прекратить, оторваться. А стоило бы, наверное, хотя бы в лицо заглянуть, проверить, как она… нет, он не мог. Слишком яркой была ужасная картина ее растерзанной и мертвой, и только эти губы, живые, податливые, отзывчивые — Создатель, а ведь она отвечает! — убеждали, что все закончилось хорошо.
Никогда в жизни, ни в детстве, ни в юности, ни потом, Аурелия не испытывала такого смертельного ужаса. Внутри все будто заледенело, лютым холодом пробирало до самого сердца. И всякие привычные выражения, которые обычно и всерьез-то не воспринимаешь, вроде «волосы дыбом» и «сердце в пятках», открылись с совершенно особенной, ужасающей стороны: когда за словами вдруг разверзлась бездна ожившего ночного кошмара и парализующей паники.
С Руисом они разделились неподалеку отсюда. Когда он вроде бы заметил мелькнувшее впереди лазурное оперение. Он поехал туда, а Аурелия свернула к большой ложбине, на дальней стороне которой рос старый раскидистый дуб, такой огромный, что наверняка и вчетвером его не обхватишь. А под дубом в тенистой низине цвели самые настоящие пятнистые колокольчики! Как со страницы пособия по основам ботаники для первого курса! Такая редкость в паре часов от столицы! Да кем бы она была, если бы проехала мимо?! И ведь ничего не предвещало беды. Разве что по спине, от шеи к лопаткам тек подозрительный холодок неприятного предчувствия. От него Аурелия отмахнулась. Что такого может случиться в чахлом пролеске, который назвать настоящим лесом язык не повернется! Солана тоже вела себя спокойно. Радовалась солнышку, с интересом обнюхала колокольчики. А потом начался кошмар.
В первую секунду Аурелия не поняла ничего, только мгновенный холодок предчувствия сменился ощущением чужого взгляда. Не человеческого взгляда, но такого пристального и жуткого, что сразу прошибло холодным потом! Она как раз успела обернуться, когда из кустов в другом конце ложбины выпрыгнула эта тварь. Не заорать, как резаная, столкнувшись нос к носу с таким монстром, было просто невозможно.
Нет, мантикор она до этого видела не раз, но только на картинках! И однажды живую — в королевском зверинце, но та была совсем крошечной по сравнению с этой огромной жутью! Мощное тело напряглось, изготовилось к новому прыжку, кошмарная морда щерилась в оскале. Аурелия даже с такого расстояния отчетливо видела гигантские треугольные клыки! Три ряда острых, как кинжалы, клыков — о, да, она отлично помнила эти пугающие описания. Могла бы даже сказать, сколько сочленений на скорпионьем хвосте и сколько жал мантикора может выпустить в жертву за раз.
Как она сумела за считанные секунды расчертить под дубом защитную пентаграмму, засветить руны, опустить вокруг себя щит аж третьего уровня и равномерно напитать его силой, Аурелия не смогла бы сказать даже под пытками. Руки тряслись, колени подгибались, в голове не было ни одной связной мысли. Она даже ни на что не надеялась, просто действовала. Да и на что тут надеяться — щит, каким бы надежным ни был, недолго продержится, если мантикора возьмется за нее всерьез! Разве что замедлит на несколько минут. А что потом? Хотя о каком «потом» можно думать, когда тобой решила закусить такая тварь!
Солана, с диким ржанием ускакавшая прочь, вряд ли приведет подмогу! Да даже если кто-то ее заметит, сколько пройдет времени! От нее тут уже и клочков не останется!
А потом появился Дан на взмыленном гнедом. Создатель, как он вообще… От чудовищного облегчения она едва не отключилась. Накатила такая дикая слабость, что еще бы немного — и просто сползла по стволу вниз и провалилась в беспамятство. Но она должна держать щит! Не хватало только, чтобы он сейчас думал еще и о том, как прикрыть ее. А следом пришла другая мысль-воспоминание, которая отрезвила и заставила собраться: на мантикор не охотятся в одиночку. Слишком опасные и умные твари. Слишком сильные! Создатель! А она ничем не может помочь. Только под ногами путаться и кусать губы от ужаса.
Когда в воздух взмыла оторванная лошадиная голова — мантикоре хватило единственного взмаха лапой! — и фонтаном во все стороны плеснула кровь, к горлу поднялась дурнота, а в висках застучало от нового приступа паники. Еще одну голову, уже не лошадиную, она не переживет. Сдохнет следом даже без всякого участия твари! Потому что этого всего не должно было случиться! Просто не могло случиться в безопасном пролеске в угодьях Агидара в паре часов от столицы! Дан ехал сюда с самого севера не за тем, чтобы его сожрала проклятая мантикора!
Воздух потрескивал от буйства магии. Аурелия чувствовала всплески дикой силы, почти как на площади у особняка, когда архимагнус усмирял элементаля. Только эта сила была знакомой. Магию Дана за время их занятий Аурелия изучила достаточно хорошо, чтобы понимать — то, что он сейчас творит, грозит ему — даже ему — серьезным истощением. Одно за одним, с пугающей скоростью, несколько очень мощных заклинаний, от второго ощутимо дрогнул воздух, и даже земля едва не ушла из-под ног. Она снова видела его сеть — сейчас та была переполнена магией настолько, что от нее расходились во все стороны волны силы, да такие, что чувствовались даже через щит!
В сети билась и визжала ослабевшая мантикора, потом был еще один удар — последний — и все закончилось. Все. Закончилось. Эти два простых слова никак не укладывались в голове. Она просто стояла и смотрела, как Дан, живой, идет к ней. А вокруг истаивал ненужный больше щит.
Дан орал на нее, тряс за плечи, спрашивал, какого черта ее сюда понесло. Почему сразу не ускакала прочь, что-то о том, как бы он остался здесь без нее. И как вообще после этого жил бы. А она видела только его побледневшие щеки, испарину на лбу, заострившиеся скулы и неугасающую панику в глазах — будто отражение ее собственной.
А потом ее рвануло ближе. Сжало в тесном кольце его рук, и мир сузился до настойчивого, почти яростного, бесконечного поцелуя. Такого жаркого и жадного. Самого прекрасного и сумасшедшего в ее жизни.
— Великая мать! Что здесь случилось? — взволнованный голос тетушки Люцинии донесся словно сквозь вату. — Уго! Давай вниз! Адан! Тамирия! Вы целы?
— Судя по тому, что я вижу, они не просто целы, а даже дееспособны. А главная награда нашла истинного героя.
— Создатель! Как ты можешь?! В такой момент!
Дан осторожно отстранился, вернее, просто прекратил ее целовать, но из рук не выпустил. Спросил:
— Ты в порядке?
Глупейший вопрос для такого рода обстоятельств! А главное, ужас какой своевременный. Но, положа руку на сердце, сама Аурелия тоже вряд ли придумала бы сейчас что-нибудь более умное. Поэтому только тихо сказала:
— В порядке. Наверное. Если не считать того, что ночные кошмары мне, кажется, обеспечены надолго.
— Великолепный экземпляр, — донесся со стороны мантикоры голос Уго. — На вас, сэн Адан, прямо-таки сплываются и сбегаются потрясающие особи!
— Да, это вам не птички и не пучок розмарина, — едко ответила тетушка. Кажется, при виде «великолепного экземпляра» и оторванной головы гнедого у нее тоже сдали нервы. — Но как эта тварь попала в мой лес?!
Дан с заметной неохотой все-таки отстранился, выпустил ее из рук и пошел к туше. Что-то там осматривал со всех сторон, прощупывал, ворошил шерсть на брюхе и наконец сказал:
— Ее, наверное, с гнезда согнали. Надо бы выводок поискать. Она была злая и голодная.
— Их здесь может быть много?! — воскликнула Люциния. Аурелия не сдержала дрожь. Это уже совсем никуда не годилось. Она, в конце концов, не какая-нибудь истеричная неженка, хоть и перепугалась до смерти. И, сцепив зубы, она осторожно двинулась ближе, стараясь не смотреть на растерзанного коня.
— Ох, я вас напугал? Молочные котята не опасны, не бойтесь. Простите, — Дан смутился, как нашкодивший школьник. — Мне нужно отдохнуть немного, а потом займусь.
Уго отвернулся от мантикоры, придирчиво осмотрел Дана и покачал головой:
— Вам, юноша, нужно не «отдохнуть немного», а хорошо поесть и выпить восстановительное зелье. И пить его регулярно хотя бы пару дней, соблюдая вменяемый режим, то есть с полноценным отдыхом, спокойными прогулками и без таких вот… эксцессов. А то тоже будете, как молочный котенок. С одним воспоминанием о магии. А вам… — он неожиданно взглянул на нее.
— А мне зелье от кошмаров, пожалуйста, — через силу выдавила улыбку Аурелия.
— И горячего вина с травами! — подхватила тетушка. — Оно отлично успокаивает даже без всяких зелий.
Тут на поляне появилось еще одно действующее лицо, весьма, надо сказать, смущенное, крайне перепуганное и неожиданно потрепанное. Впрочем, подумала Аурелия, извинить Руиса могло то, что он держал под уздцы Солану.
— Как хорошо, — обрадовалась она, — я уж боялась, что придется тащиться пешком хотя бы до повозки.
— Пешком придется тащиться мне, — буркнул Дан. — Простите, тетушка, Волкогоном пришлось пожертвовать.
— О чем вы, Адан! — воскликнула Люциния, — Счастье, что не пришлось пожертвовать никем из вас! До лошади ли здесь!
— Поедем на Солане, — сказала Аурелия, ухватив Дана за запястье. От сладкого насыщенного запаха крови снова замутило. Остро захотелось выбраться уже наконец из этого проклятого леса и оказаться поближе к дому. И, пожалуй, правда выпить вина. Про «поесть» она пока думать не могла. Не тогда, когда прямо перед носом — два трупа.
— Поезжайте! — согласилась Люциния. — Мы подгоним сюда повозку, погрузим это… — она обвела рукой тушу мантикоры, — и тоже поедем следом. — Руис, ты же поможешь Уго?
Дан взял из рук Руиса повод, подвел Солану ближе. Сел в седло и, наклонившись, протянул руки:
— Давай подсажу.
Предложение было своевременным, вряд ли Аурелия справилась бы сейчас сама: у нее отчетливо подрагивали колени, подкашивались ноги и накатывала чудовищная усталость. Она подняла руки навстречу, и в следующий миг уже сидела в седле перед Даном, боком, крепко к нему прижатая и надежно взятая в кольцо рук. Он послал Солану шагом, Аурелия глубоко вздохнула и опустила голову ему на плечо. Было не очень удобно так сидеть, зато чертовски безопасно. Настолько безопасно и спокойно, что она расслабилась и закрыла глаза, а проснулась, когда Дан на руках нес ее в комнату. И как, интересно, он слезал вместе с ней со спины Соланы?!
Она еще каким-то чудом, уже лежа на кровати, умудрилась стянуть с себя сапоги, а потом снова отключилась. Будто ее опоили снотворным. Ничего себе реакция после встряски!
Следующее пробуждение принесло не то чтобы кошмар, но отголосок кошмара. И, открыв глаза, Аурелия сразу поняла, почему: она все еще лежала в одежде, в охотничьем костюме, который провонял лошадьми, мантикорой, кровью и страхом. Она разделась даже не с наслаждением, а с каким-то остервенением, вызвала служанку и велела быстро приготовить ванну. Завернулась в простыню — что-то надеть сейчас означало просто выкинуть и ту одежду тоже. Создатель, как избавиться от этой вони?! Как она вообще смогла заснуть и не чувствовать?!
Служанка, умница, щедро накапала в воду лавандового масла и мыло положила тоже лавандовое, а для волос поставила очищающее зелье, свежесваренное — спасибо сэну Уго, и когда успел? А главное, как догадался? Аурелия провела в ванной не меньше часа, отмывая волосы, отмокая в лавандовом аромате и постепенно успокаиваясь. А когда вылезла, вдруг ощутила, что зверски голодна. И только тогда догадалась посмотреть на часы.
Восемь. И, судя по солнцу за окном, восемь утра, а не вечера. Ничего себе поспала! Что ж, самое время идти на завтрак.
В столовой оказались только сэнья Люциния и сэн Уго. Куда же подевались остальные? Дан может тоже отсыпаться после вчерашнего, но Руис обычно не изменял своим привычкам. А Иниго? Интересно, здесь он тоже нашел какой-нибудь подвал с камнями, или… ах да, прииск! Это даже не подвал, это целая сокровищница!
— Доброе утро, — Аурелия прошла к своему месту, перед ней тут же оказалась чашка кофе, тарелка с омлетом и еще одна — с булочками. — Тетушка, вы решили меня откормить?
— Хорошая еда успокаивает нервы, — Уго поднес к губам свою чашку. — К тому же вы не ужинали вчера. И не обедали.
— Поэтому нужно восстановить силы самым простым способом, — договорила Люциния, а Аурелии вдруг пришло в голову то, что раньше не приходило. Прямо внезапное просветление! Ведь сэнья Люциния и сэн Уго почти всегда разговаривали именно так: один начинает, другой — подхватывает. А иногда и вовсе едва не в один голос. Да и сэн Уго что в столичном особняке, что здесь чувствовал себя как дома. И вел себя порой очень по-хозяйски. Может ли быть, что они… не просто близкие друзья? Создатель, где были ее глаза и мозги все это время!
— Тамирия? — обеспокоенно спросила Люциния. — Все хорошо?
— Замечательно! — торопливо ответила Аурелия, хватая булочку. — Все просто прекрасно! И не беспокойтесь, я в порядке.
— Даже кошмары не снились? — усмехнулся сэн Уго. — Какие у вас на диво крепкие нервы.
— Снились, — призналась Аурелия, вздохнув, — но, слава Создателю, я их не запомнила.
— Иногда сон — лучший лекарь, — заметила Люциния. — Но я распорядилась оставить у вас в комнате успокоительные настои на всякий случай. И я надеюсь, вы простите меня за вчерашнее. Я, как хозяйка, должна была приказать тщательно проверить лес, в который повезла гостей. Но такого никогда не случалось! Бродячие мантикоры! В моем лесу! Какой вопиющий кошмар.
— Не кошмар, а вопиющее безобразие. Ваших егерей давно пора выставить вон. Дармоеды.
— Я найду нового смотрителя. Бэзил уже никуда не годится, он совсем стар, а его воспитанник нынешней весной подался в столицу в поисках себя и счастья. Создатель, я в самом деле даже подумать не могла…
— Вы не виноваты, — качнула головой Аурелия. — Будем считать это случайностью.
— Которая чуть не стала трагической, — сэн Уго, конечно, как обычно — не собирался сглаживать острые углы.
— Но ведь не стала, — Аурелия поднесла к губам чашечку. Кофе приятно горчил, а запах настраивал на умиротворенный лад. Отсюда, из солнечной столовой, все, что случилось вчера, выглядело не таким беспросветно ужасным. И хотелось быть великодушной.
— Не стала благодаря Адану, — вздохнула тетушка. — Какое счастье, что он был вчера с нами.
Какое счастье, что он успел вовремя, надо было бы сказать. А то случайность и правда могла оказаться трагической не только для гнедого.
За воспоминаниями о гнедом пришли мысли о Солане — та вчера тоже натерпелась.
Вторая молния получилась слабее, гораздо слабее. Но уже издыхающей мантикоре хватило. Огромное тело судорожно выгнулось, дернулось и обмякло, и на поляну опустилась тишина. И в этой тишине Дан почему-то до боли отчетливо представил, как рядом с издохшей мантикорой лежит не Волкогон с оторванной головой, а Аурелия.
Как ноги несли его через прогалину, он не помнил. Как схватил ее за плечи, тоже толком не осознал. Кажется, тряс и что-то орал, кажется, она даже что-то ответила, но тут его перемкнуло окончательно, он прижал ее к себе и впился губами в ее губы. Мягкие, почему-то соленые — она плакала? Или это кровь? Целовал и никак не мог остановиться, прекратить, оторваться. А стоило бы, наверное, хотя бы в лицо заглянуть, проверить, как она… нет, он не мог. Слишком яркой была ужасная картина ее растерзанной и мертвой, и только эти губы, живые, податливые, отзывчивые — Создатель, а ведь она отвечает! — убеждали, что все закончилось хорошо.
ГЛАВА 13
Никогда в жизни, ни в детстве, ни в юности, ни потом, Аурелия не испытывала такого смертельного ужаса. Внутри все будто заледенело, лютым холодом пробирало до самого сердца. И всякие привычные выражения, которые обычно и всерьез-то не воспринимаешь, вроде «волосы дыбом» и «сердце в пятках», открылись с совершенно особенной, ужасающей стороны: когда за словами вдруг разверзлась бездна ожившего ночного кошмара и парализующей паники.
С Руисом они разделились неподалеку отсюда. Когда он вроде бы заметил мелькнувшее впереди лазурное оперение. Он поехал туда, а Аурелия свернула к большой ложбине, на дальней стороне которой рос старый раскидистый дуб, такой огромный, что наверняка и вчетвером его не обхватишь. А под дубом в тенистой низине цвели самые настоящие пятнистые колокольчики! Как со страницы пособия по основам ботаники для первого курса! Такая редкость в паре часов от столицы! Да кем бы она была, если бы проехала мимо?! И ведь ничего не предвещало беды. Разве что по спине, от шеи к лопаткам тек подозрительный холодок неприятного предчувствия. От него Аурелия отмахнулась. Что такого может случиться в чахлом пролеске, который назвать настоящим лесом язык не повернется! Солана тоже вела себя спокойно. Радовалась солнышку, с интересом обнюхала колокольчики. А потом начался кошмар.
В первую секунду Аурелия не поняла ничего, только мгновенный холодок предчувствия сменился ощущением чужого взгляда. Не человеческого взгляда, но такого пристального и жуткого, что сразу прошибло холодным потом! Она как раз успела обернуться, когда из кустов в другом конце ложбины выпрыгнула эта тварь. Не заорать, как резаная, столкнувшись нос к носу с таким монстром, было просто невозможно.
Нет, мантикор она до этого видела не раз, но только на картинках! И однажды живую — в королевском зверинце, но та была совсем крошечной по сравнению с этой огромной жутью! Мощное тело напряглось, изготовилось к новому прыжку, кошмарная морда щерилась в оскале. Аурелия даже с такого расстояния отчетливо видела гигантские треугольные клыки! Три ряда острых, как кинжалы, клыков — о, да, она отлично помнила эти пугающие описания. Могла бы даже сказать, сколько сочленений на скорпионьем хвосте и сколько жал мантикора может выпустить в жертву за раз.
Как она сумела за считанные секунды расчертить под дубом защитную пентаграмму, засветить руны, опустить вокруг себя щит аж третьего уровня и равномерно напитать его силой, Аурелия не смогла бы сказать даже под пытками. Руки тряслись, колени подгибались, в голове не было ни одной связной мысли. Она даже ни на что не надеялась, просто действовала. Да и на что тут надеяться — щит, каким бы надежным ни был, недолго продержится, если мантикора возьмется за нее всерьез! Разве что замедлит на несколько минут. А что потом? Хотя о каком «потом» можно думать, когда тобой решила закусить такая тварь!
Солана, с диким ржанием ускакавшая прочь, вряд ли приведет подмогу! Да даже если кто-то ее заметит, сколько пройдет времени! От нее тут уже и клочков не останется!
А потом появился Дан на взмыленном гнедом. Создатель, как он вообще… От чудовищного облегчения она едва не отключилась. Накатила такая дикая слабость, что еще бы немного — и просто сползла по стволу вниз и провалилась в беспамятство. Но она должна держать щит! Не хватало только, чтобы он сейчас думал еще и о том, как прикрыть ее. А следом пришла другая мысль-воспоминание, которая отрезвила и заставила собраться: на мантикор не охотятся в одиночку. Слишком опасные и умные твари. Слишком сильные! Создатель! А она ничем не может помочь. Только под ногами путаться и кусать губы от ужаса.
Когда в воздух взмыла оторванная лошадиная голова — мантикоре хватило единственного взмаха лапой! — и фонтаном во все стороны плеснула кровь, к горлу поднялась дурнота, а в висках застучало от нового приступа паники. Еще одну голову, уже не лошадиную, она не переживет. Сдохнет следом даже без всякого участия твари! Потому что этого всего не должно было случиться! Просто не могло случиться в безопасном пролеске в угодьях Агидара в паре часов от столицы! Дан ехал сюда с самого севера не за тем, чтобы его сожрала проклятая мантикора!
Воздух потрескивал от буйства магии. Аурелия чувствовала всплески дикой силы, почти как на площади у особняка, когда архимагнус усмирял элементаля. Только эта сила была знакомой. Магию Дана за время их занятий Аурелия изучила достаточно хорошо, чтобы понимать — то, что он сейчас творит, грозит ему — даже ему — серьезным истощением. Одно за одним, с пугающей скоростью, несколько очень мощных заклинаний, от второго ощутимо дрогнул воздух, и даже земля едва не ушла из-под ног. Она снова видела его сеть — сейчас та была переполнена магией настолько, что от нее расходились во все стороны волны силы, да такие, что чувствовались даже через щит!
В сети билась и визжала ослабевшая мантикора, потом был еще один удар — последний — и все закончилось. Все. Закончилось. Эти два простых слова никак не укладывались в голове. Она просто стояла и смотрела, как Дан, живой, идет к ней. А вокруг истаивал ненужный больше щит.
Дан орал на нее, тряс за плечи, спрашивал, какого черта ее сюда понесло. Почему сразу не ускакала прочь, что-то о том, как бы он остался здесь без нее. И как вообще после этого жил бы. А она видела только его побледневшие щеки, испарину на лбу, заострившиеся скулы и неугасающую панику в глазах — будто отражение ее собственной.
А потом ее рвануло ближе. Сжало в тесном кольце его рук, и мир сузился до настойчивого, почти яростного, бесконечного поцелуя. Такого жаркого и жадного. Самого прекрасного и сумасшедшего в ее жизни.
— Великая мать! Что здесь случилось? — взволнованный голос тетушки Люцинии донесся словно сквозь вату. — Уго! Давай вниз! Адан! Тамирия! Вы целы?
— Судя по тому, что я вижу, они не просто целы, а даже дееспособны. А главная награда нашла истинного героя.
— Создатель! Как ты можешь?! В такой момент!
Дан осторожно отстранился, вернее, просто прекратил ее целовать, но из рук не выпустил. Спросил:
— Ты в порядке?
Глупейший вопрос для такого рода обстоятельств! А главное, ужас какой своевременный. Но, положа руку на сердце, сама Аурелия тоже вряд ли придумала бы сейчас что-нибудь более умное. Поэтому только тихо сказала:
— В порядке. Наверное. Если не считать того, что ночные кошмары мне, кажется, обеспечены надолго.
— Великолепный экземпляр, — донесся со стороны мантикоры голос Уго. — На вас, сэн Адан, прямо-таки сплываются и сбегаются потрясающие особи!
— Да, это вам не птички и не пучок розмарина, — едко ответила тетушка. Кажется, при виде «великолепного экземпляра» и оторванной головы гнедого у нее тоже сдали нервы. — Но как эта тварь попала в мой лес?!
Дан с заметной неохотой все-таки отстранился, выпустил ее из рук и пошел к туше. Что-то там осматривал со всех сторон, прощупывал, ворошил шерсть на брюхе и наконец сказал:
— Ее, наверное, с гнезда согнали. Надо бы выводок поискать. Она была злая и голодная.
— Их здесь может быть много?! — воскликнула Люциния. Аурелия не сдержала дрожь. Это уже совсем никуда не годилось. Она, в конце концов, не какая-нибудь истеричная неженка, хоть и перепугалась до смерти. И, сцепив зубы, она осторожно двинулась ближе, стараясь не смотреть на растерзанного коня.
— Ох, я вас напугал? Молочные котята не опасны, не бойтесь. Простите, — Дан смутился, как нашкодивший школьник. — Мне нужно отдохнуть немного, а потом займусь.
Уго отвернулся от мантикоры, придирчиво осмотрел Дана и покачал головой:
— Вам, юноша, нужно не «отдохнуть немного», а хорошо поесть и выпить восстановительное зелье. И пить его регулярно хотя бы пару дней, соблюдая вменяемый режим, то есть с полноценным отдыхом, спокойными прогулками и без таких вот… эксцессов. А то тоже будете, как молочный котенок. С одним воспоминанием о магии. А вам… — он неожиданно взглянул на нее.
— А мне зелье от кошмаров, пожалуйста, — через силу выдавила улыбку Аурелия.
— И горячего вина с травами! — подхватила тетушка. — Оно отлично успокаивает даже без всяких зелий.
Тут на поляне появилось еще одно действующее лицо, весьма, надо сказать, смущенное, крайне перепуганное и неожиданно потрепанное. Впрочем, подумала Аурелия, извинить Руиса могло то, что он держал под уздцы Солану.
— Как хорошо, — обрадовалась она, — я уж боялась, что придется тащиться пешком хотя бы до повозки.
— Пешком придется тащиться мне, — буркнул Дан. — Простите, тетушка, Волкогоном пришлось пожертвовать.
— О чем вы, Адан! — воскликнула Люциния, — Счастье, что не пришлось пожертвовать никем из вас! До лошади ли здесь!
— Поедем на Солане, — сказала Аурелия, ухватив Дана за запястье. От сладкого насыщенного запаха крови снова замутило. Остро захотелось выбраться уже наконец из этого проклятого леса и оказаться поближе к дому. И, пожалуй, правда выпить вина. Про «поесть» она пока думать не могла. Не тогда, когда прямо перед носом — два трупа.
— Поезжайте! — согласилась Люциния. — Мы подгоним сюда повозку, погрузим это… — она обвела рукой тушу мантикоры, — и тоже поедем следом. — Руис, ты же поможешь Уго?
Дан взял из рук Руиса повод, подвел Солану ближе. Сел в седло и, наклонившись, протянул руки:
— Давай подсажу.
Предложение было своевременным, вряд ли Аурелия справилась бы сейчас сама: у нее отчетливо подрагивали колени, подкашивались ноги и накатывала чудовищная усталость. Она подняла руки навстречу, и в следующий миг уже сидела в седле перед Даном, боком, крепко к нему прижатая и надежно взятая в кольцо рук. Он послал Солану шагом, Аурелия глубоко вздохнула и опустила голову ему на плечо. Было не очень удобно так сидеть, зато чертовски безопасно. Настолько безопасно и спокойно, что она расслабилась и закрыла глаза, а проснулась, когда Дан на руках нес ее в комнату. И как, интересно, он слезал вместе с ней со спины Соланы?!
Она еще каким-то чудом, уже лежа на кровати, умудрилась стянуть с себя сапоги, а потом снова отключилась. Будто ее опоили снотворным. Ничего себе реакция после встряски!
Следующее пробуждение принесло не то чтобы кошмар, но отголосок кошмара. И, открыв глаза, Аурелия сразу поняла, почему: она все еще лежала в одежде, в охотничьем костюме, который провонял лошадьми, мантикорой, кровью и страхом. Она разделась даже не с наслаждением, а с каким-то остервенением, вызвала служанку и велела быстро приготовить ванну. Завернулась в простыню — что-то надеть сейчас означало просто выкинуть и ту одежду тоже. Создатель, как избавиться от этой вони?! Как она вообще смогла заснуть и не чувствовать?!
Служанка, умница, щедро накапала в воду лавандового масла и мыло положила тоже лавандовое, а для волос поставила очищающее зелье, свежесваренное — спасибо сэну Уго, и когда успел? А главное, как догадался? Аурелия провела в ванной не меньше часа, отмывая волосы, отмокая в лавандовом аромате и постепенно успокаиваясь. А когда вылезла, вдруг ощутила, что зверски голодна. И только тогда догадалась посмотреть на часы.
Восемь. И, судя по солнцу за окном, восемь утра, а не вечера. Ничего себе поспала! Что ж, самое время идти на завтрак.
В столовой оказались только сэнья Люциния и сэн Уго. Куда же подевались остальные? Дан может тоже отсыпаться после вчерашнего, но Руис обычно не изменял своим привычкам. А Иниго? Интересно, здесь он тоже нашел какой-нибудь подвал с камнями, или… ах да, прииск! Это даже не подвал, это целая сокровищница!
— Доброе утро, — Аурелия прошла к своему месту, перед ней тут же оказалась чашка кофе, тарелка с омлетом и еще одна — с булочками. — Тетушка, вы решили меня откормить?
— Хорошая еда успокаивает нервы, — Уго поднес к губам свою чашку. — К тому же вы не ужинали вчера. И не обедали.
— Поэтому нужно восстановить силы самым простым способом, — договорила Люциния, а Аурелии вдруг пришло в голову то, что раньше не приходило. Прямо внезапное просветление! Ведь сэнья Люциния и сэн Уго почти всегда разговаривали именно так: один начинает, другой — подхватывает. А иногда и вовсе едва не в один голос. Да и сэн Уго что в столичном особняке, что здесь чувствовал себя как дома. И вел себя порой очень по-хозяйски. Может ли быть, что они… не просто близкие друзья? Создатель, где были ее глаза и мозги все это время!
— Тамирия? — обеспокоенно спросила Люциния. — Все хорошо?
— Замечательно! — торопливо ответила Аурелия, хватая булочку. — Все просто прекрасно! И не беспокойтесь, я в порядке.
— Даже кошмары не снились? — усмехнулся сэн Уго. — Какие у вас на диво крепкие нервы.
— Снились, — призналась Аурелия, вздохнув, — но, слава Создателю, я их не запомнила.
— Иногда сон — лучший лекарь, — заметила Люциния. — Но я распорядилась оставить у вас в комнате успокоительные настои на всякий случай. И я надеюсь, вы простите меня за вчерашнее. Я, как хозяйка, должна была приказать тщательно проверить лес, в который повезла гостей. Но такого никогда не случалось! Бродячие мантикоры! В моем лесу! Какой вопиющий кошмар.
— Не кошмар, а вопиющее безобразие. Ваших егерей давно пора выставить вон. Дармоеды.
— Я найду нового смотрителя. Бэзил уже никуда не годится, он совсем стар, а его воспитанник нынешней весной подался в столицу в поисках себя и счастья. Создатель, я в самом деле даже подумать не могла…
— Вы не виноваты, — качнула головой Аурелия. — Будем считать это случайностью.
— Которая чуть не стала трагической, — сэн Уго, конечно, как обычно — не собирался сглаживать острые углы.
— Но ведь не стала, — Аурелия поднесла к губам чашечку. Кофе приятно горчил, а запах настраивал на умиротворенный лад. Отсюда, из солнечной столовой, все, что случилось вчера, выглядело не таким беспросветно ужасным. И хотелось быть великодушной.
— Не стала благодаря Адану, — вздохнула тетушка. — Какое счастье, что он был вчера с нами.
Какое счастье, что он успел вовремя, надо было бы сказать. А то случайность и правда могла оказаться трагической не только для гнедого.
ГЛАВА 14
За воспоминаниями о гнедом пришли мысли о Солане — та вчера тоже натерпелась.
