Птицам для ночёвки нужно было где-то снова зарыться в снег. А это казалось опасным. Сугробы были наполнены остатками разбитого наста. Остроугольные края сколов торчали отовсюду. И сломанные края лунок выглядели настолько пугающе, что птицы не решались погружаться в них.
Дваминка догадалась, что рано или поздно тетерева спустятся для сна в сугроб и - о ужас! - порежутся осколками льдинок. Что же делать? Ещё раз обойти поляну вдоль и поперёк, вынуть из снега осколки? Но тогда примнётся под сапожками снег, утопчется, перестанет быть рыхлым. В него тетеревам закопаться не получится. А, не зарывшись, как они проведут морозную ночь?
Надо звать людей! Дваминка сложила ладони лодочкой и поднесла к губам. "Ау!" - разнеслось по округе. "Мы здесь!" - немедленно ответил лес. К поляне выбежали люди. Они все были нарядно одеты. Видно, что впопыхах оставили бал. У девушек из-под наспех накинутых шуб пенной волной топорщились подолы капроновых платьев. А мужчины и вовсе держали свои куртки под мышками. Одеть их было невозможно, потому что руки у каждого были заняты, каждый держал в руке или лопату, или лом.
Первым к Дваминке подбежал Трианидис:
- Как можно уходить в лес? - упрекнул он. - Весь бал всполошился, когда узнал, что ты пропала! Идём скорее в помещение. Смеркается.
- Нет, не пойду! У меня тут важные дела. Нужно помочь тетеревам зарыться в снег, - Дваминка показала на перепуганных птиц, которые при приближении большого количества людей спустились с деревьев и по насту старались скрыться в гуще леса.
Трианидис задумался и стал вникать в проблему. Посовещавшись, прибывшие мужчины приняли предложение Трианидиса перейти на соседнюю поляну и там снять наст. Но снимать аккуратно, отламывать крупными пластами и складывать под дерево. Дваминка вызвалась принять участие в расчистке второй поляны. Длинной палкой, как посоветовал Трианидис, она поддевала слой наста, проводила палку горизонтально под ним. Затем срывала верхний слой и отваливала его вбок. Другие девушки подхватывали обрывок наста и относили в сторону.
Тетерева угомонились, расселись по пням и стали наблюдать за людьми. Казалось, птицы не сомневались, что люди стараются для них. А для кого ещё? Не для себя же Дваминка и Трианидис очищают от наста новую поляну! Не собираются же эти двое зарываться в сугроб! Впрочем, кто их знает... Вон как споро работают! Не отходят друг от друга. Взялись за одну палку, гребут, красоту наводят. Наверняка подустали. Самое время отдохнуть: плюхнуться на снег в обнимку и полюбоваться заходящим солнцем.
А солнце и впрямь с минуты на минуту собиралось скрыться за горизонтом. Оно принялось рисовать в лесу фиолетовые тени, накладывать малиновый тон на стволы берёз и забирать свои лучи из-под ёлок. Темнота наползала снизу, постепенно завоёвывая простраство.
- Пойдёмте отсюда. Не будем мешать тетеревам устраиваться на ночлег, - Трианидис подхватил Дваминку под локоток и повёл прочь из дебрей к светящимся окошкам, за которыми на время поисков пропавшей участницы бала стихла музыка.
Дваминка удивилась переменам, произошедшим с Трианидисом. Кроме того, она заметила косые взгляды других девушек, недоумённо поглядывавших на вновь образовавшуюся пару и перешёптывающихся о необъяснимом поведении Трианидиса. Но в этом поведении ничего нельзя было изменить. Дваминка и Трианидис шли под руку. Парень не сводил восхищённых глаз со своей спутницы. И Дваминка была уверена: это звёзды помогли зародиться чувству симпатии в душе Трианидиса.
А как было не зародиться? Дваминка после работы в зимнем лесу стала необыкновенно привлекательной: румянец во всю щёку становился всё ярче, усиливаясь красками заката; улыбка без слов рассказывала о покладистом характере девушки; выбившийся из-под шапки локон так задорно покачивался в такт шагам, что никакой спутник не устоял бы перед соблазном заглянуть в бездонные глаза такой прелестной подруги.
И Трианидис заглянул. Он обхватил Дваминку за плечи и с нескрываемой тревогой в голосе спросил:
- Скажи, для чего взбаламутила нас? Зачем одна пошла спасать тетеревов?
- Я не к тетеревам шла. Даже не знала, что они под снегом сидят. Это случайно произошло. Теперь каждую зиму буду к тетеревам наведываться, спасать их из из-под наста. И на этой неделе сюда вернусь. Пойдёшь со мной?
- Ты серьёзно?
- Вполне, - в глазах Дваминки заиграл озорной огонёк.
- Пойду, - пообещал Трианидис и поправил на лбу Дваминки завиток, непослушно ниспадавший на брови, своим разлётом напоминавшие крылья ласточки.
Такого подчёркнутого проявления нежности Дваминка не ожидала. Да и как можно было ожидать подобного от человека, который на балу танцевал не с нею? Что с Трианидисом случилось? Почему он после встречи в тетеревиных владениях растаял как та сосулька, что за день из холодного льда превращается в говорливый ручеёк?
Наверняка звёзды помогли. Других объяснений нет. Начинали сбываться слова незнакомки. А значит, следовало незамедлительно воспользоваться звёздной благосклонностью. Дваминка хорошо помнила слова загадочной дамы о том, что время искристого наста упускать нельзя.
Наутро Дваминка собралась посетить вчерашние места, дабы убедиться, что с тетеревами всё в порядке. Она зашла за Трианидисом, и они вместе отправились через парк до утонувших в сугробах ёлок.
В лесу было много следов. В основном вчерашние. Кроме одного - среди отпечатков сапожек и валенок выделялся нечеловеческий след. Он походил на отпечаток копыт и был совершенно новым. То, что он был свежим, стало ясно при ближайшем рассмотрении. У вчерашних отпечатков края за ночь сгладились и осыпались. А у свежего следа края были ровными и высокими.
- Кто тут скакал на коне? - удивилась Дваминка.
- Вчера никто, - Трианидис пожал плечами. - А сегодня в такую рань тоже вряд ли проезжал всадник. Никакой наездник не позволит коню в зимней темноте ломать ноги о коряги. Под сугробами ни пней не видно, ни оврагов. Можно кубарем рухнуть вместе с конём в низину и не выбраться оттуда. Зимний лес не для лихачей, не для скачек.
- Но копытное животное тут проходило.
- Поскольку след недавний, значит, животное находится недалеко. Если это лось, советую его угостить. Я прихватил вещевой мешок с провизией. Выложить припасы? Пусть лось полакомится.
Дваминка с восхищением смотрела на то, как Трианидис выгребает из заплечного мешка варёные овощи и хлебные лепёшки. Какой парень всё-таки молодец! Заботливый и запасливый. К походу в зимний лес загодя подготовился.
У Дваминки в сумочке тоже было съестное, но для птиц: просо, сальце. А вот про то, что в лесу можно встретить других обитателей дикой природы, она не подумала. Хотя и лоси, и косули, и кабаны, и зайцы - все в зимнем лесу испытывают голод, все ждут подкормки.
- Я частенько иду наискосок через глухие дебри, - пояснил Трианидис. - Лоси привыкли ко мне. Пищу из рук берут. Эти животные как правило миролюбивы. Не остерегайся их. Они привыкли, что я к ним прихожу с угощением, запомнили меня, не должны быть агрессивно настроены.
- У тебя на лице написано, что ты - благородный человек.
- Ты тоже молодец. Сегодня повторно отправилась на выручку ко братьям нашим меньшим. Не страшно?
- Вдвоём с тобой ничего не боюсь.
- Спасибо за доверие! А вот и две полянки. Первая вся изрыта. Это ты вчера открывала птицам путь к синему небу. А вторая гладкая. Снегопад её за ночь припорошил. Так что тетерева спят спокойно. Не будем им мешать. Наста нет. Выберутся сами. Уходим?
- Да. Только кормушки развешу на деревьях. Кто из птиц захочет, поклюёт принесённых зёрен, - Дваминка переходила от дереву к дереву и закрепляла самодельные кормушки тесьмой. - Вчера до полуночи мастерила птичьи столовые. Все ленты извела, всю фанеру из столярки отца вытащила. Но зато теперь пташки не пропадут. Кормушки отлично держатся на перекрещивающихся завязках. Правда, я отлично придумала?
В ответ Дваминка услышала ржанье. В следующую минуту около её лица метнулась розоватая грива единорога.
- О, единорог! Откуда? Это ты наследил в лесу? - Дваминка окинула непонимающим взглядом грациозную лошадку.
- Я наследил.., - недовольно качнув головой, повторил единорог. - Как вы все вчера тут натоптали - мне далеко до вас!
- Не сердись. Поешь морковки.
- Поел. Вон из того мешка. Спасибо!
- Трианидиса не видел?
- Я его ударил копытом и припёр к дереву. Сейчас проткну рогом - и делу конец.
- Не смей! Это же он тебе еды оставил!
- Не знал, что он. Ладно, отпущу его, коли ты заступилась. А вообще я людей всех выгоняю из леса. Только некоторых девушек терплю. Они безобидные. Хочешь, тебя покатаю на спине? Садись.
- Некогда кататься. Надо Трианидиса в чувство приводить.
- Он не скоро очухается. Я ему не слабо врезал.
- Единороги так суровы?
- Очень!
- А на картинках вы добродушные.
- Картинки, наверное, девушки на скатертях вышивают?
- Хватит о девушках! Помоги мне Трианидиса довезти до дома.
- Сам дойдёт. А мне в общество людей нельзя. Я там волшебство потеряю. Люди прямо вытягивают его из меня, как будто я стаканчик с лимонадом, а не персонаж древних сказаний.
- Что же со мной разговариваешь, если из тебя люди берут магическую энергию? Не боишься после этого разговора стать легче на несколько бочек волшебства?
- Ха-ха-ха! Из тебя самой волшебство так и прёт!
- Где?
- Вон льётся.
- Не вижу.
- Его чувствовать надо. Где это ты так им напиталась? Обычно его даруют звёздные лучи. Я потому и пришёл сюда, что учуял потоки живительного свечения. Не подкинешь мне своих лучей для подзарядки?
- Как?
- Взмахни пригоршней в мою сторону, словно хочешь меня водой обрызгать.
Дваминка так и сделала. Набрала в ладони солнечных лучей и плеснула в сторону единорога. Тот выпрямился, тряхнул гривой. Дваминка взмахнула ещё раз. Единорог согнул одну ногу в колене, оттолкнулся от земли, взмыл над лесом и скрылся за дымкой горизонта.
В ту же секунду Трианидис очнулся и подивился тому, что лежит около дерева, что ужасно ноет бедро, что невероятно замёрз и что Дваминка стоит над ним, держа ладони "лодочкой".
- Я что, потерял сознание? Ох, как затылок остыл, - Трианидис принялся искать шапку. - Что тут произошло?
- Попался вздорный единорог.
- Чего ему не хватало?
- Сказал, что учуял потоки магического свечения. Пришёл, чтобы подзарядиться. Я поняла, он охраняет лес. Тебе опасно здесь появляться.
- То есть? Что ж ты, одна, что ли, будешь к диким птицам наведываться? Так нельзя. Я тебя не оставлю. Всегда буду рядом.
Дваминка даже не нашлась, что ответить. Подарки любви так и сыпались к её ногам. При этом никаких особых усилий со стороны девушки не предпринималось. Она вела себя как обычно. И потому невозможно было объяснить, почему судьба вдруг стала благоволить ей. Загадочное могущество зимы приводило в трепет. Казалось, Дваминка находится полностью в её власти. Но власть эта была так чудесна! Сколько радости она принесла! Поистине сила звёзд неодолима. Сила снежных звёзд.
- Да и вообще, откуда здесь взяться единорогу? - Трианидис, чуть-чуть постанывая, отряхивал с себя остатки древесной коры. - Вспомни, единорог-то, по мифологии, житель совсем других земель.
- Он заблудился?
- Думаю, да. Значит надо вернуть его в привычные для него места обитания. У нас тут и без него своих волшебных сущностей хватает. Не ровен час, единорог встретится с ними, и начнётся перепалка.
- Он не уступит первенства.
- Конечно. Встанет на дыбы.
- Как быть?
- Будем ждать, когда он придёт подкормиться. И мы ему укажем, в какой стороне находится его родное жилище.
- Разве он туда доскачет? Сам говорил, что занесённые метелью коряги не для лошадок.
- Это проблема. Получается, он до весны с нами останется? И будет вечно задираться?
- Надо его приструнить.
- Не позволит.
- Тогда осадить. Пригрозить, что позовём на твою защиту львов. Львы вроде бы по мифологии частенько донимали единорогов. Можно попробовать заменить львов на других подобных животных семейства кошачьих. Одно и то же получится. Но не так страшно. И в то же время угрожающе.
- Идея! Буду таскать кота с собой в надежде, что он усмирит единорога.
- Единорог мне признался, что близко к поселениям людей не подходит. Возможно, одна из причин - его пугает кошачья порода, что мяукает из-под каждого крыльца.
- Надо попробовать этот мягкий способ отвадить единорога от ближнего леса. Не сидеть же взаперти из-за того, что он заблудился...
Договорившись посещать тетеревиную ночёвку в присутсвии кота, Дваминка и Трианидис разошлись по домам. Дваминка была счастлива. Её радовало, что тесное общение с любимым человеком продолжалось. Трианидис тоже был доволен начавшейся дружбой, так как благодаря встречам с Дваминкой смог раскрыть свой потенциал: блеснуть сноровкой, мужеством, выносливостью.
Зимнее время способствовало исполнению желаний. И Дваминка, и Трианидис нуждались во взаимной поддержке. У каждого из них накопилось много претензий к себе. И главная заключалась в бездействии. Юношеский задор требовал решения невиданных задач, покорения недосягаемых вершин, обдумывания необычных перспектив. И как раз желание помогать зимующим животным стало той точкой соприкосновения, которая превратила дружбу двух добрых людей в прочное сотрудничество.
На следующее утро Трианидис еле дождался назначенного времени встречи и зашёл за Дваминкой пораньше.
- Ну что, Дваминка, уговорила кота мышковать в снегу? - спросил он, войдя в гостиную.
- Нет у меня кота. Я думала, у тебя есть.
- Это никуда не годится! Пойдём искать какого-нибудь бродячего кота. Должен же где-нибудь найтись любитель поваляться в снегу. Походим по городским закоулкам. Там часто отдыхают мяукающие лохмачи.
Дваминка приняла предложение пройтись по закоулкам с восторгом. Это же так чудесно - целый день ходить с Трианидисом! Совсем недавно она всего лишь мечтала об этом. И вот теперь может даже отказаться от затеи приманить бродячего кота. Но не будет. Ведь осуществилось желание. Трианидис симпатизирует ей! Возможно, что вскоре в нём проснутся и более глубокие чувства.
Дваминка побежала прихорашиваться. А Трианидис прошёл в маленькую кухонку и принялся прихлёбывать чай, похрустывая сухариком. Этот хруст перекрывал все остальные звуки. И то, что на улице за окном скрипел снег, прошло мимо внимания Трианидиса.
Настроение было чудесным. А мысль о предстоящей ловле котов вызывала улыбку. Когда одетая Дваминка вышла к Трианидису, тот убедился, что не зря потратит день.
Дваминка догадалась, что рано или поздно тетерева спустятся для сна в сугроб и - о ужас! - порежутся осколками льдинок. Что же делать? Ещё раз обойти поляну вдоль и поперёк, вынуть из снега осколки? Но тогда примнётся под сапожками снег, утопчется, перестанет быть рыхлым. В него тетеревам закопаться не получится. А, не зарывшись, как они проведут морозную ночь?
Надо звать людей! Дваминка сложила ладони лодочкой и поднесла к губам. "Ау!" - разнеслось по округе. "Мы здесь!" - немедленно ответил лес. К поляне выбежали люди. Они все были нарядно одеты. Видно, что впопыхах оставили бал. У девушек из-под наспех накинутых шуб пенной волной топорщились подолы капроновых платьев. А мужчины и вовсе держали свои куртки под мышками. Одеть их было невозможно, потому что руки у каждого были заняты, каждый держал в руке или лопату, или лом.
Первым к Дваминке подбежал Трианидис:
- Как можно уходить в лес? - упрекнул он. - Весь бал всполошился, когда узнал, что ты пропала! Идём скорее в помещение. Смеркается.
- Нет, не пойду! У меня тут важные дела. Нужно помочь тетеревам зарыться в снег, - Дваминка показала на перепуганных птиц, которые при приближении большого количества людей спустились с деревьев и по насту старались скрыться в гуще леса.
Трианидис задумался и стал вникать в проблему. Посовещавшись, прибывшие мужчины приняли предложение Трианидиса перейти на соседнюю поляну и там снять наст. Но снимать аккуратно, отламывать крупными пластами и складывать под дерево. Дваминка вызвалась принять участие в расчистке второй поляны. Длинной палкой, как посоветовал Трианидис, она поддевала слой наста, проводила палку горизонтально под ним. Затем срывала верхний слой и отваливала его вбок. Другие девушки подхватывали обрывок наста и относили в сторону.
Тетерева угомонились, расселись по пням и стали наблюдать за людьми. Казалось, птицы не сомневались, что люди стараются для них. А для кого ещё? Не для себя же Дваминка и Трианидис очищают от наста новую поляну! Не собираются же эти двое зарываться в сугроб! Впрочем, кто их знает... Вон как споро работают! Не отходят друг от друга. Взялись за одну палку, гребут, красоту наводят. Наверняка подустали. Самое время отдохнуть: плюхнуться на снег в обнимку и полюбоваться заходящим солнцем.
А солнце и впрямь с минуты на минуту собиралось скрыться за горизонтом. Оно принялось рисовать в лесу фиолетовые тени, накладывать малиновый тон на стволы берёз и забирать свои лучи из-под ёлок. Темнота наползала снизу, постепенно завоёвывая простраство.
- Пойдёмте отсюда. Не будем мешать тетеревам устраиваться на ночлег, - Трианидис подхватил Дваминку под локоток и повёл прочь из дебрей к светящимся окошкам, за которыми на время поисков пропавшей участницы бала стихла музыка.
Дваминка удивилась переменам, произошедшим с Трианидисом. Кроме того, она заметила косые взгляды других девушек, недоумённо поглядывавших на вновь образовавшуюся пару и перешёптывающихся о необъяснимом поведении Трианидиса. Но в этом поведении ничего нельзя было изменить. Дваминка и Трианидис шли под руку. Парень не сводил восхищённых глаз со своей спутницы. И Дваминка была уверена: это звёзды помогли зародиться чувству симпатии в душе Трианидиса.
А как было не зародиться? Дваминка после работы в зимнем лесу стала необыкновенно привлекательной: румянец во всю щёку становился всё ярче, усиливаясь красками заката; улыбка без слов рассказывала о покладистом характере девушки; выбившийся из-под шапки локон так задорно покачивался в такт шагам, что никакой спутник не устоял бы перед соблазном заглянуть в бездонные глаза такой прелестной подруги.
И Трианидис заглянул. Он обхватил Дваминку за плечи и с нескрываемой тревогой в голосе спросил:
- Скажи, для чего взбаламутила нас? Зачем одна пошла спасать тетеревов?
- Я не к тетеревам шла. Даже не знала, что они под снегом сидят. Это случайно произошло. Теперь каждую зиму буду к тетеревам наведываться, спасать их из из-под наста. И на этой неделе сюда вернусь. Пойдёшь со мной?
- Ты серьёзно?
- Вполне, - в глазах Дваминки заиграл озорной огонёк.
- Пойду, - пообещал Трианидис и поправил на лбу Дваминки завиток, непослушно ниспадавший на брови, своим разлётом напоминавшие крылья ласточки.
Такого подчёркнутого проявления нежности Дваминка не ожидала. Да и как можно было ожидать подобного от человека, который на балу танцевал не с нею? Что с Трианидисом случилось? Почему он после встречи в тетеревиных владениях растаял как та сосулька, что за день из холодного льда превращается в говорливый ручеёк?
Наверняка звёзды помогли. Других объяснений нет. Начинали сбываться слова незнакомки. А значит, следовало незамедлительно воспользоваться звёздной благосклонностью. Дваминка хорошо помнила слова загадочной дамы о том, что время искристого наста упускать нельзя.
Наутро Дваминка собралась посетить вчерашние места, дабы убедиться, что с тетеревами всё в порядке. Она зашла за Трианидисом, и они вместе отправились через парк до утонувших в сугробах ёлок.
В лесу было много следов. В основном вчерашние. Кроме одного - среди отпечатков сапожек и валенок выделялся нечеловеческий след. Он походил на отпечаток копыт и был совершенно новым. То, что он был свежим, стало ясно при ближайшем рассмотрении. У вчерашних отпечатков края за ночь сгладились и осыпались. А у свежего следа края были ровными и высокими.
- Кто тут скакал на коне? - удивилась Дваминка.
- Вчера никто, - Трианидис пожал плечами. - А сегодня в такую рань тоже вряд ли проезжал всадник. Никакой наездник не позволит коню в зимней темноте ломать ноги о коряги. Под сугробами ни пней не видно, ни оврагов. Можно кубарем рухнуть вместе с конём в низину и не выбраться оттуда. Зимний лес не для лихачей, не для скачек.
- Но копытное животное тут проходило.
- Поскольку след недавний, значит, животное находится недалеко. Если это лось, советую его угостить. Я прихватил вещевой мешок с провизией. Выложить припасы? Пусть лось полакомится.
Дваминка с восхищением смотрела на то, как Трианидис выгребает из заплечного мешка варёные овощи и хлебные лепёшки. Какой парень всё-таки молодец! Заботливый и запасливый. К походу в зимний лес загодя подготовился.
У Дваминки в сумочке тоже было съестное, но для птиц: просо, сальце. А вот про то, что в лесу можно встретить других обитателей дикой природы, она не подумала. Хотя и лоси, и косули, и кабаны, и зайцы - все в зимнем лесу испытывают голод, все ждут подкормки.
- Я частенько иду наискосок через глухие дебри, - пояснил Трианидис. - Лоси привыкли ко мне. Пищу из рук берут. Эти животные как правило миролюбивы. Не остерегайся их. Они привыкли, что я к ним прихожу с угощением, запомнили меня, не должны быть агрессивно настроены.
- У тебя на лице написано, что ты - благородный человек.
- Ты тоже молодец. Сегодня повторно отправилась на выручку ко братьям нашим меньшим. Не страшно?
- Вдвоём с тобой ничего не боюсь.
- Спасибо за доверие! А вот и две полянки. Первая вся изрыта. Это ты вчера открывала птицам путь к синему небу. А вторая гладкая. Снегопад её за ночь припорошил. Так что тетерева спят спокойно. Не будем им мешать. Наста нет. Выберутся сами. Уходим?
- Да. Только кормушки развешу на деревьях. Кто из птиц захочет, поклюёт принесённых зёрен, - Дваминка переходила от дереву к дереву и закрепляла самодельные кормушки тесьмой. - Вчера до полуночи мастерила птичьи столовые. Все ленты извела, всю фанеру из столярки отца вытащила. Но зато теперь пташки не пропадут. Кормушки отлично держатся на перекрещивающихся завязках. Правда, я отлично придумала?
В ответ Дваминка услышала ржанье. В следующую минуту около её лица метнулась розоватая грива единорога.
- О, единорог! Откуда? Это ты наследил в лесу? - Дваминка окинула непонимающим взглядом грациозную лошадку.
- Я наследил.., - недовольно качнув головой, повторил единорог. - Как вы все вчера тут натоптали - мне далеко до вас!
- Не сердись. Поешь морковки.
- Поел. Вон из того мешка. Спасибо!
- Трианидиса не видел?
- Я его ударил копытом и припёр к дереву. Сейчас проткну рогом - и делу конец.
- Не смей! Это же он тебе еды оставил!
- Не знал, что он. Ладно, отпущу его, коли ты заступилась. А вообще я людей всех выгоняю из леса. Только некоторых девушек терплю. Они безобидные. Хочешь, тебя покатаю на спине? Садись.
- Некогда кататься. Надо Трианидиса в чувство приводить.
- Он не скоро очухается. Я ему не слабо врезал.
- Единороги так суровы?
- Очень!
- А на картинках вы добродушные.
- Картинки, наверное, девушки на скатертях вышивают?
- Хватит о девушках! Помоги мне Трианидиса довезти до дома.
- Сам дойдёт. А мне в общество людей нельзя. Я там волшебство потеряю. Люди прямо вытягивают его из меня, как будто я стаканчик с лимонадом, а не персонаж древних сказаний.
- Что же со мной разговариваешь, если из тебя люди берут магическую энергию? Не боишься после этого разговора стать легче на несколько бочек волшебства?
- Ха-ха-ха! Из тебя самой волшебство так и прёт!
- Где?
- Вон льётся.
- Не вижу.
- Его чувствовать надо. Где это ты так им напиталась? Обычно его даруют звёздные лучи. Я потому и пришёл сюда, что учуял потоки живительного свечения. Не подкинешь мне своих лучей для подзарядки?
- Как?
- Взмахни пригоршней в мою сторону, словно хочешь меня водой обрызгать.
Дваминка так и сделала. Набрала в ладони солнечных лучей и плеснула в сторону единорога. Тот выпрямился, тряхнул гривой. Дваминка взмахнула ещё раз. Единорог согнул одну ногу в колене, оттолкнулся от земли, взмыл над лесом и скрылся за дымкой горизонта.
В ту же секунду Трианидис очнулся и подивился тому, что лежит около дерева, что ужасно ноет бедро, что невероятно замёрз и что Дваминка стоит над ним, держа ладони "лодочкой".
- Я что, потерял сознание? Ох, как затылок остыл, - Трианидис принялся искать шапку. - Что тут произошло?
- Попался вздорный единорог.
- Чего ему не хватало?
- Сказал, что учуял потоки магического свечения. Пришёл, чтобы подзарядиться. Я поняла, он охраняет лес. Тебе опасно здесь появляться.
- То есть? Что ж ты, одна, что ли, будешь к диким птицам наведываться? Так нельзя. Я тебя не оставлю. Всегда буду рядом.
Дваминка даже не нашлась, что ответить. Подарки любви так и сыпались к её ногам. При этом никаких особых усилий со стороны девушки не предпринималось. Она вела себя как обычно. И потому невозможно было объяснить, почему судьба вдруг стала благоволить ей. Загадочное могущество зимы приводило в трепет. Казалось, Дваминка находится полностью в её власти. Но власть эта была так чудесна! Сколько радости она принесла! Поистине сила звёзд неодолима. Сила снежных звёзд.
- Да и вообще, откуда здесь взяться единорогу? - Трианидис, чуть-чуть постанывая, отряхивал с себя остатки древесной коры. - Вспомни, единорог-то, по мифологии, житель совсем других земель.
- Он заблудился?
- Думаю, да. Значит надо вернуть его в привычные для него места обитания. У нас тут и без него своих волшебных сущностей хватает. Не ровен час, единорог встретится с ними, и начнётся перепалка.
- Он не уступит первенства.
- Конечно. Встанет на дыбы.
- Как быть?
- Будем ждать, когда он придёт подкормиться. И мы ему укажем, в какой стороне находится его родное жилище.
- Разве он туда доскачет? Сам говорил, что занесённые метелью коряги не для лошадок.
- Это проблема. Получается, он до весны с нами останется? И будет вечно задираться?
- Надо его приструнить.
- Не позволит.
- Тогда осадить. Пригрозить, что позовём на твою защиту львов. Львы вроде бы по мифологии частенько донимали единорогов. Можно попробовать заменить львов на других подобных животных семейства кошачьих. Одно и то же получится. Но не так страшно. И в то же время угрожающе.
- Идея! Буду таскать кота с собой в надежде, что он усмирит единорога.
- Единорог мне признался, что близко к поселениям людей не подходит. Возможно, одна из причин - его пугает кошачья порода, что мяукает из-под каждого крыльца.
- Надо попробовать этот мягкий способ отвадить единорога от ближнего леса. Не сидеть же взаперти из-за того, что он заблудился...
Договорившись посещать тетеревиную ночёвку в присутсвии кота, Дваминка и Трианидис разошлись по домам. Дваминка была счастлива. Её радовало, что тесное общение с любимым человеком продолжалось. Трианидис тоже был доволен начавшейся дружбой, так как благодаря встречам с Дваминкой смог раскрыть свой потенциал: блеснуть сноровкой, мужеством, выносливостью.
Зимнее время способствовало исполнению желаний. И Дваминка, и Трианидис нуждались во взаимной поддержке. У каждого из них накопилось много претензий к себе. И главная заключалась в бездействии. Юношеский задор требовал решения невиданных задач, покорения недосягаемых вершин, обдумывания необычных перспектив. И как раз желание помогать зимующим животным стало той точкой соприкосновения, которая превратила дружбу двух добрых людей в прочное сотрудничество.
На следующее утро Трианидис еле дождался назначенного времени встречи и зашёл за Дваминкой пораньше.
- Ну что, Дваминка, уговорила кота мышковать в снегу? - спросил он, войдя в гостиную.
- Нет у меня кота. Я думала, у тебя есть.
- Это никуда не годится! Пойдём искать какого-нибудь бродячего кота. Должен же где-нибудь найтись любитель поваляться в снегу. Походим по городским закоулкам. Там часто отдыхают мяукающие лохмачи.
Дваминка приняла предложение пройтись по закоулкам с восторгом. Это же так чудесно - целый день ходить с Трианидисом! Совсем недавно она всего лишь мечтала об этом. И вот теперь может даже отказаться от затеи приманить бродячего кота. Но не будет. Ведь осуществилось желание. Трианидис симпатизирует ей! Возможно, что вскоре в нём проснутся и более глубокие чувства.
Дваминка побежала прихорашиваться. А Трианидис прошёл в маленькую кухонку и принялся прихлёбывать чай, похрустывая сухариком. Этот хруст перекрывал все остальные звуки. И то, что на улице за окном скрипел снег, прошло мимо внимания Трианидиса.
Настроение было чудесным. А мысль о предстоящей ловле котов вызывала улыбку. Когда одетая Дваминка вышла к Трианидису, тот убедился, что не зря потратит день.
