Ей нравилось сидеть во дворе, ловя ласковые лучи солнца, проступавшие сквозь низкие осенние облака. Погода нас баловала, даря тепло в эти последние осенние дни.
Когда Кларисса окончательно поправилась, я спросил, что она планирует делать дальше.
- Вернусь в родные края, - пожала плечами Кларисса.
- Ты больше не планируешь убить меня? – спросил я шутливым тоном.
Она не ответила на мой вопрос, мрачно посмотрев в мою сторону, лишь спросила:
- Это было легко? Убить моего отца.
Я непонимающе уставился на нее.
- Пятнадцать лет назад, летним воскресным утром. Возле селения Картуш на берегу речки Ивы.
Я помнил ту охоту. Свою первую на оборотня.
Мы были вместе с отцом. Выслеживали этого волка несколько дней. Матерый. С переливающейся на солнце рыжей шкурой. Нам донесли, что оборотень скрывается за личиной добропорядочного селянина.
- Все они чудовища, - ворчал отец, - кровожадные убийцы. Им нет места среди обычных людей.
Когда волк вышел напиться к реке, отец протянул мне ружье, доверяя первый выстрел. Я прицелился. Волк словно почувствовал опасность. Обернулся, уставившись немигающим взглядом в заросли, глядя прямо мне в глаза. Я нажал на курок. Ранил, пробив плечо. Волк зарычал, обнажив клыки.
- Стреляй, целься в голову, - одернул меня отец, а я застыл, утонув в полном ярости и боли взгляде волка.
Волк оттолкнулся задними лапами от земли, выбрасывая мощное тело вперед, прямо в наше укрытие.
- Идиот, - шикнул на меня отец, вскидывая ружье. Раздался выстрел. Отец был меткий стрелок, да и цель была совсем рядом. Пуля попала прямо в лоб, промеж золотистых волчьих глаз.
Я вынырнул из воспоминаний, встретившись с пристальным взглядом Клариссы.
- Нет, не легко, - ответил я, глядя прямо ей в глаза.
- Я уйду завтра, - прошептала в ответ девушка.
Она отвернулась от меня и за тот вечер мы больше ни сказали друг другу ни слова.
***
Мой инстинкт вопит об опасности, вырывая меня из объятий крепкого сна. Я кожей почувствовал ее легкое дыхание, чутьем ощутил острое лезвие кинжала, занесенное над своей грудью.
Открыл глаза, столкнувшись с ее горящим яростью взглядом.
Я не шевелился, не пытался сопротивляться, а просто молча смотрел, как поблескивает в полумраке комнаты клинок в ее руке. Кларисса прочертила лезвием тонкую полоску на моей груди, скользя от области сердца к яремной ямке на шее, утыкаясь острием мне в горло.
Кларисса словно играла со мной, или сомневалась, примериваясь, куда лучше ударить.
Я давно мог ее разоружить, вывернуть запястье, заставляя выпустить кинжал, но вместо этого перехватил руку и направил острие кинжала себе в самое сердце, показывая, куда нужно ударить.
Мы застыли, обжигая друг друга взглядами, обдавая жаром сбившегося дыхания. Кинжал дрогнул в руке девушки, а я рывком притянул ее к себе, впиваясь жестким поцелуем в губы, сначала упрямые и твердые, но вскоре покорные и податливые.
Я рывком перевернул ее на спину, подмял под себя не жалея, грубо вторгаясь в лоно. Она не сопротивлялась, а ее хриплый стон еще больше распалил мое желание.
Никогда ранее у меня не было столь яростной и страстной ночи, когда мы в животной страсти терзали тела друг друга, царапались и кусались, вбиваясь в друг друга телами, утробно рыча от наслаждения.
Я проснулся поздно, потягиваясь от сладкой истомы, наполнившей все мое тело. С удовлетворением окинул взглядом длинные бороздки от ее ногтей на своей коже, следы мелких отметин от ее зубов.
«Никуда я тебя не отпущу, моя красавица», - хмыкнул я, представляя, как прижму к себе жаркое тело Клариссы.
Я обошел все комнаты в поисках девушки, но дом оказался пуст.
«Ну и к лучшему», - устало подумал я, сделав очередной круг по улицам города, вглядываясь в лица прохожих с надеждой увидеть знакомые черты. Рыжая бестия как сквозь землю провалилась.
Дом встретил меня одиночеством и тишиной. Вилкс, прошаркав мне навстречу, поинтересовался, буду ли я ужинать. Я согласно кивнул и подумав, присовокупил к трапезе бутылку вина. Глупец, надеялся, что это заглушит боль от потери.
Простыни все еще хранили ее аромат, сводя меня сума. В шкафу оставались кое-какие вещи. Я приказал все выбросить, сменить постельное белье. Хотел убить в себе всякое воспоминание о Клариссе. Меня хватило на несколько дней, пытаться не думать, не искать ее образ в женских лицах, идущих мне на встречу, не замирать от блеснувшего в лучах солнца локона рыжих волос. Я устал с собой бороться.
Я разослал ее приметы другим охотникам, пообещав награду любому, кто нападет на ее след. Но все было напрасно. Она просто исчезла, прочертив короткий яркий след в моей судьбе.
Через несколько месяцев поиска я сдался. Увлекся обаятельной вдовушкой, год назад похоронившей престарелого мужа и готовую, по истечении траура пуститься по волнам романтических отношений. Ей хотелось непринужденных встреч, для взаимного удовольствия, без обязательств претензий с обоих сторон. Меня это устраивало. Большего я не искал.
Спустя год меня навестил Сьют, мой старый приятель, с которым во времена бушующей молодости немало побродили по свету, выискивая следы оборотней.
- Ты мне должен, - с порога пробасил он.
- Вот так сразу, - ухмыльнулся я, - пойдем, для начала пропустим по стаканчику.
- Я нашел твою волчицу, - сказал он мне некоторое время спустя, медленно потягивая бренди.
- С чего ты решил, что это она? – я недоверчиво покосился на приятеля.
- Она, - протянул тот, - нутром чувствую.
- Волчица меня больше не интересует, - жестко пресек я дальнейший разговор на эту тему.
- Ну, как знаешь, - пожал плечами Сьют.
Мы просидели до позднего вечера, вспоминая прошлое и разглагольствуя о будущем, о ценах на урожай и политике.
И все же, на прощание, слегка пошатываясь от количества выпитого спиртного, Сьют произнес, с усмешкой глядя мне в глаза.
- Может тебе больше и не интересно знать, что происходит с твоей рыжей волчицей, но я должен сказать, что видел ее не одну, а с дитем на руках. Важно тебе это или нет, решай сам.
Сьют ушел, громко хлопнув на прощание дверью.
На следующее утро я отправил на постоялый двор, где остановился Сьют, мальчишку-посыльного с запечатанным в конверте банковским чеком на сумму обещанного вознаграждения. В ответ получил огрызок мятого листа, на котором корявым подчерком Сьюта был выведено название селения.
Я добрался до туда к концу следующего дня. Небольшой поселок на окраине темного леса. Слегка покосившаяся избушка на отшибе.
Я встал напротив входа в дом, вглядываясь на подсвеченное изнутри занавешенное окно.
Дверь отворилась и на пороге избушки возникла она. Ступила на крыльцо, плотно прикрыв за собою дверь.
- Нашел все же…- Кларисса невесело усмехнулась.
- Не сразу…, ты хорошо скрывалась.
- И что теперь? – Она испытывающе сверлила мня зелеными глазищами.
Что теперь? Сам бы я хотел это знать. Моя цель достигнута, но принесет ли конечный результат счастья нам обоим. Я не сомневался в себе, Кларисса нравилась мне до безумия, но вот насколько это взаимно это и предстоит проверить.
Из дома раздался приглушенный плач ребенка. Резкий и заливистый, призывающий немедленно обратить на него внимания.
Волчица дернулась, плотнее заслоняя собою дверь. Колебалась, не решаясь вернуться в дом и явно желая прогнать меня.
- Не подойдешь к ребенку? –жестко спросил я.
- Уходи, - зло выплюнула она в мою сторону, скрываясь по ту сторону двери.
Я вошел следом.
Кларисса стояла, склонившись над подвешенной к низкому потолку колыбельке, покачивая ее и что-то ласково нашептывая ребенку. Малыш угомонился, давая о себе знать редкими всхлипами.
Я подошел и встал рядом, вглядываясь в пухлого младенца, завернутого в одеяльце. Рыжий пушок волос на голове, темные глазенки внимательно смотрят в мою сторону.
«Неужели мой?» - затрепетали мысли в голове.
- Посмотрел, теперь уходи, - Кларисса не смотрела в мою сторону. Вынула ребенка из люльки и развернувшись ко мне спиной, скрыла от меня малыша.
- Мне его покормить надо. Он голоден.
- Кларисса, он мой? – не удержался я от вопроса.
- Это имеет значение? – она обернулась, иронично сверкнув глазами.
- Нет, - попытался сказать я как можно тверже, хотя сердце грызла шальная мысль – «не обманываю ли я ее и себя. Смогу ли я принять чужого ребенка, полюбить его так же, как и его мать».
- Сомневаешься, - Кларисса покачала головой, цокая языком, - так зачем же ты пришел?
- Вернуть тебя.
- Возьмешь с чужим ребенком?
- Возьму. Воспитаю, как своего.
Кларисса с минуту молчала, покачивая на руках малыша.
- Он твой. Твой сын. И он оборотень.
Обожгла меня взглядом, крепче прижимая ребенка к груди.
- Что будешь делать, убьешь его? Ведь это же твоя работа.
- Уже нет, - покачал я головой и, подойдя к ним вплотную, заключил в бережные объятья.
Не отпущу.
***
После скромной брачной церемонии я перевез Клариссу с сыном на виллу «Соленый ветер». Нам хорошо будет здесь жить. Совсем рядом дом Брендона и Аделии. У них тоже подрастает сынишка, так что сам бог велел дружить семьями.
При первой встрече с соседями Кларисса заметно волновалась.
- Меня только одно звучание их титула пугает. Я представления не имею, о чем с ними говорить, - жаловалась Кларисса, ища моей поддержки.
- Все будет хорошо. Аделия прекрасная женщина. Вы подружитесь, вот увидишь, - убеждал я жену.
Я не ошибся. Дамы быстро нашли общий язык, оставив нас с Брендоном нянчиться с детьми. Их сын Сол был на год старше нашего Глена. Обычный подвижный ребенок, не унаследовавший сущность своего отца. Я крепко прижал к себе своего волчонка, спокойно посапывавшего во сне на моих руках. Все в твоей жизни будет хорошо, сынок, папа обязательно об этом позаботится.
Шли годы.
Глену уже пять. С Солом они большие друзья, дня не могут обойтись друг без друга.
Аделия часто отправляет сына к нам погостить. У нее вторая беременность проходит тяжело, и она постоянно ищет тишину и уединение.
В тот вечер мы всей семьей неспешно прогуливались до «Жемчужины», провожая Сола домой. Брендон прислал известие, что Аделия родила ребенка, и Солу не терпелось поскорее познакомиться с сестричкой.
Брендон вышел из дома, покачивая младенца на руках.
- С Аделией все хорошо, она крепко спит, - со счастливой улыбкой на губах сказал он, - а это, познакомьтесь, Мари.
Мальчишки подбежали к Брендону, с интересом разглядывая спящую малышку на его руках, норовя к ней прикоснуться.
- Осторожней, Глен, - забеспокоилась Кларисса, - она еще очень маленькая и хрупкая.
- Я тихонечко, - протянул сын, - только еще подышу рядом с ней. Она так восхитительно пахнет.
Мы переглянулись, осененные предположением.
- И еще, - добавил серьезным тоном Глен, - я теперь всегда буду рядом с Мари. Она самая лучшая девочка на земле.
Нам оставалось только с этим согласится.
С истинностью не поспоришь.
Конец.
