Я приняла фужер только для того, чтобы занять чем-то руку, которой постоянно хотелось проверить спрятанный на бедре кинжал. Лучия, конечно, попыталась возмутиться, но была послана далеко и надолго. Мне нужно было хоть что-то, что дарило уверенность. Мой клинок идеально для этого подходил. Конечно, я не отказалась бы и от пистолета, но его категорически некуда было спрятать. А в сумочку, которую всучила мне стилистка, поместился только мой телефон и тюбик с ненужной помадой.
Зал для приемов блестел в свете огромных люстр и женских украшений. Мне с легкой руки Стриги тоже достались длинные серьги с кучей бесцветных камней и браслет в том же стиле. Их холодный вес оттягивал мочки ушей и запястье. Я не разбиралась во всем этом, а Лучия сообщила, что на мне – бриллианты, и я просто решила ей поверить.
– Сеньора Орсини!
Ведьма ненавидела, когда ее называли «миссис». Она обосновывала все своими итальянскими корнями, но я предполагала, что ей просто не нравилось напоминание о собственном муже. Не могла ее винить за это – Антонио Орсини был той еще скотиной.
Поэтому Лучия требовала к себе обращения «сеньора», и все ее окружение придерживалось данного правила. И те, кто хотел угодить старой перечнице – тоже, как, например, управляющая музея, подскочившая к нам, едва мы вошли в распахнутые двери зала.
Несмотря на то, что Ведьма все еще цеплялась за мою руку, ее разговора с лебезящей женщиной я не слышала. Мой взгляд медленно скользил по гостям – нет, не выискивая Дона. Мне это не нужно было – я знала, где он. Едва переступив порог – уже знала. Каждая клетка моего тела определяла его координаты с точностью до миллиметра. Этот чертов внутренний компас никогда не подводил, даже когда я отчаянно хотела, чтобы он сломался.
Я делала все, чтобы не замечать Дона. Не смотрела влево – осматривала зал справа. Не тянулась глазами в сторону высокой фигуры в дальнем конце. Не замечала прижатое к его боку золотистое пятно.
Я представляла, что снова там – в подвале La Fortezza, в комнате за стеклом, с четырьмя камерами и одними настенными часами, отмеряющими минуты. Не Беатрис – Тень, палач Орсини. Та, которую боялись. Безэмоциональная стерва.
– Умница.
Крючковатые пальцы сильнее сжались на моем предплечье, и только тогда я сообразила, что слова Ведьмы были адресованы мне, а не управляющей – той вообще рядом не оказалось.
– Продолжай в том же духе, и наш Стальной Дон долго не продержится.
Я бросила на Лючию уничтожительный взгляд, но она делала ровно то, что и я еще секунду назад: не смотрела.
– Сколько еще раз тебе сказать, что я не играю в твои дешевые манипуляции?
– О, поверь, если бы ты знала стоимость этого платья и надетых на тебя украшений, ты бы никогда не назвала мои манипуляции дешевыми.
Тихо скрипнули зубы. Мои. Потому что я в очередной раз поняла, что Ведьма меня перехитрила. Я чувствовала себя марионеткой в чужих руках, и это ощущение только усиливалось тем фактом, что я была буквально прикована к Лучии, пока та вцепилась в меня, точно клещ.
– Пойдем, познакомлю тебя с полезными людьми, – она кивнула в сторону, где беседовала группа политиков. Я знала их по именам и в лицо только потому, что те сотрудничали с Орсини, но лично не была знакома. – И чуть позже найдем Томаса. Ему тоже полезно немного промариноваться.
Следующий час был самым скучным в моей жизни. Ла Стрига останавливалась у каждой человеческой кучки, улыбалась лживым комплиментам о своем прекрасном виде и дарила ответные, столь же лишенные правды. Где-то она задерживалась подольше, от кого-то стремилась уйти сразу же после приветствия. Я в эти моменты чувствовала себя живым манекеном, призванным оттенять ее величие, и в очередной раз задавала тот же самый вопрос: зачем я во все это ввязалась?
Ответ приходил один, настырный и нежеланный. Других вариантов не предлагалось, хоть я и пыталась их придумать.
– Знаешь, выпустить в него полную обойму было бы куда милосерднее, чем заявиться в таком виде и торчать на другом конце зала. – Чуть погодя раздалось мне на ухо.
За все время наших бессмысленных блужданий среди гостей, Лучия намеренно избегала только одной зоны: той, где пристроились Данте и русская братва под командованием Воронцова. Там же я замечала и Марко, но момента, когда от отделился от группы и оказался рядом, я не заметила.
– Не понимаю, о чем ты, – отрубила я, поворачиваясь. Мое лицо оставалось безэмоциональным, но где-то в глубине души мерзкий червь тщеславия заводил дикий рок-н-ролл. Платье вдруг показалось не таким уж и неудобным.
– Ты всерьез пытаешься обмануть меня? – Приподнял бровь и уголок губ Кардинал, протягивая мне фужер.
Я приняла, без раздумий, хотя у самой в руках все еще было нетронутое шампанское. Но если его я пить не собиралась, то напиток Марко пригубила сразу же.
Сок, разумеется. Ведь мой друг прекрасно знал, что алкоголь я употребляла только там, где не нужно постоянно ожидать ножа в спину.
Или там, где очень хотела его заполучить.
Но сегодня план был другим. Я не собиралась призывать смерть, равно как не собиралась отгонять ее от того, кого упрямо не замечала. Сегодня я марионетка в руках Лучии Орсини. И в какой-то степени эта роль мне нравилась.
– О, Марко! – Отвлекшись от своего собеседника, из-за моего плеча выглянула Ведьма. – Как хорошо, что ты подошел поздороваться. Жаль, что наш дорогой Данте не соблаговолил поступить так же.
Я закатила глаза. В этом вся Ла Стрига: в намеках, провокациях и манипуляциях. Даже если объект ее внимания вне зоны досягаемости, она все равно находила способы заставить его делать то, что нужно ей.
– Еще не вечер, сеньора Орсини, – вежливо ухмыльнулся Кардинал, забирая у меня шампанское и тут же делая глоток. – Но я передам дону, что вы по нему соскучились.
– Да-да. – Лучия покивала головой, одаривая улыбкой проходящую мимо пару. – Передай. И не забудь добавить, что я жду благодарности за такой откровенный подарок.
Я перевела непонимающий взгляд на старуху. О каком подарке она говорила? Нехорошее предчувствие буквально кричало, что я не понимаю чего-то очень важного, но, кажется, Марко подобной проблемой не страдал.
Он рассмеялся. Негромко, но сам факт! Кардинал не слишком смешливый человек. Точнее, вообще не смешливый.
– Боюсь, этот подарок нам всем придется отрабатывать ближайшую неделю, если обертка так и останется не сдернутой.
Теперь вопросительно я смотрела на друга, но тот лишь загадочно улыбался и молчал.
– Тогда, я думаю, наши интересы совпадают, – загадочно улыбнулась Ведьма и потянулась своим к фужеру Марко. Тихое «дзинь» ознаменовало заключение соглашения, которого я все еще не понимала. – Если сможешь отвлечь Ворона и его ворону, чтобы наш Дон ускользнул на минут пятнадцать, мы с Беатрис будем крайне благодарны.
– Мы? – не выдержала я, оборачиваясь к Лучии. – Что в моей просьбе не вмешиваться меня в свои козни тебе было непонятно?
– Дорогая, ты уже в них по самое «не хочу»! – Орсини заботливо похлопала меня по руке, за сгиб которой все это время цеплялась, словно она – моя заботливая бабуля, искренне переживающая за счастье единственной внучки. – Пойдем, нас ждет Томас. Он как раз беседует с мэром, нужно успеть застать их обоих.
И с упорством крейсера старуха потащила меня в нужную ей сторону. Лучше бы она так по лестнице поднималась! И откуда вообще в ней столько силы?
Я лишь успела бросить прощальный взгляд на Марко, прошептав одними губами «спаси меня», но этот предатель в ответ развел руками и подмигнул, поднося бокал к губам. Я мысленно пообещала ему долгую и мучительную смерть.
Как я его ненавидела в тот момент! Но Лучию Орсини ненавидела больше.
Она уже расплывалась в улыбке и протягивала свободную ладошку в сторону градоначальника Санта-Люминии.
– Оскар, как я рада вас видеть! – совершенно другим, медовым голосом говорила она, позволяя целовать свои пальцы. Меня от этого чуть не передернуло. – Спасибо, что сегодня вы с нами.
– Ну что вы, Лучия, разве я мог пропустить ваше мероприятие! – столь же лживо лебезил мистер Нолан, усаженный в главное кресло мэрии отцом Данте. Когда старый дон умер, Оскар Нолан попытался соскочить с крючка, но ему это, разумеется, не позволили. Поэтому теперь он упорно делал вид, что являлся лучшим другом семейства Орсини. – Вы, как всегда, обворожительны!
Чтобы не закатить глаза, пришлось перевести их в сторону. Но там меня ждал пристальный взгляд стоящего рядом мужчины.
Наверное, он был симпатичным, этот Томас. Золотистые кудри в творческом беспорядке, красивое, фотогеничное лицо – я вспомнила, что видела пару листовок с его изображением. Пухлые губы. Насыщенно-синий костюм выделялся пятном на фоне классических черных смокингов, как и светло-розовая рубашка без галстука или бабочки. Выглядело как вызов этому насыщенному обществу, что мне даже понравилось.
Но мне категорически не по нутру было то, как этот красавчик на меня смотрел. Он почти что пожирал меня глазами, прячась за бокалом с виски. Словно счищал с меня кожуру, резал на кусочки и облизывался в предвкушении.
Я росла с шестью парнями. Позже длительное время была единственной молодой девушкой на вилле, где кругом – отбитые на голову бандиты. Я прекрасно знала этот сальный, прожигающий взгляд.
Все, что он будил во мне – это желание выхватить кинжал из ножен и воткнуть в шею озабоченного мудака.
Лучия, словно прочитав мои мысли, сильнее сжала свои пальцы и повернулась.
– Томас, – кивнула она мужчине, и тот наконец-то оторвал от меня свои явно лишние глазищи. – Позвольте представить вам Беатрис Кастелли, она была так любезна, что согласилась меня сопровождать сегодня.
– Мы знакомы, – ответил Оскар, улыбаясь несколько натянуто.
Да, знакомы. Ведь именно я объясняла ему, почему угрожать Данте – это очень плохая идея.
– Как поживаете, мистер мэр?
Я и не пыталась скрыть насмешку. Надо же хоть как-то поднимать себе настроение во всем этом абсурде.
– Вашими молитвами, Беатрис, – сверкнул в меня блестящим взглядом Нолан.
Я хотела ему сказать, что ни разу в жизни не молилась, но не успела.
– А мы не знакомы, – прозвучало справа, и синий костюм шагнул вперед. – Томас Шейн, к вашим услугам.
Ведьма, словно зная наперед, что будет происходить дальше, отцепилась от меня, а ее наглый приемыш, не спрашивая разрешения, подхватил мою руку и поцеловал костяшки. Его губы были влажными и холодными. Меня натурально передернуло, и эту реакцию я не пыталась скрыть.
Кажется, Томас не заметил – во всяком случае, улыбки он не растерял и смотреть на меня иначе не стал. А жаль.
– Беатрис тоже очень рада, – с нажимом произнесла Лучия, когда пауза затянулась. То, что я не рада, было видно невооруженным взглядом, но ведьму это не остановило.
Как и самоуверенного Томаса.
– Тогда, может быть, позволите проводить вас к столику? Как я понимаю, аукцион начнется с минуту на минуту.
Я уже открыла рот, чтобы отказаться. Но кто бы меня спрашивал, верно?
– Ох, Томас, это очень мило с твоей стороны, – снова включала в себе заботливую бабулю Лучия. – Если Оскар составит мне компанию, я готова отпустить Беатрис с тобой.
– Разумеется! – тут же подорвался мэр, предлагая Ла Стриге локоть, в который та с радостью вцепилась.
– Ты что творишь, – прошипела я ей на ухо, глядя на другой отставленный локоть, но уже для меня.
– Убиваю двух зайцев, Беатрис, – не растеряв улыбки, туманно ответила Ведьма и двинулась прочь.
Стерва. Как же я ее ненавижу!
– Мисс Кастелли?
Нехотя я посмотрела на Томаса. Он улыбался с каким-то неприятным предвкушением. Его зубы были слишком белыми и ровными. Ненастоящими.
– Я, конечно, не столь занимательный собеседник, как сеньора Орсини, но скучать вам не дам.
В этом я искренне сомневалась, но куда мне было деваться? Гости уже потянулись к услужливо распахнутым дверям, за которыми скрывался банкетный зал, заставленный столами с белоснежными скатертями. Еще чуть-чуть, и здесь не останется никого. Это была бы прекрасная возможность сбежать, но я не могла.
Не потому, что блондин терпеливо ждал моего решения, протягивая руку. А потому, что между лопаток все горело от другого пристального взгляда, тяжелого и неумолимого, как прицел снайпера.
Сегодня я все делала для него, да. Почему бы и чужую компанию не принять, верно? Пусть видит, насколько легко его Тень может стать чьим-то солнцем. Пусть подавится этим зрелищем.
Данте Орсини. Настоящее. 2 часа и 43 минуты.
Фужер с остатками шампанского брызнул осколками в разные стороны ровно в тот момент, когда чужая лапа легла на обнаженный кусок заветной поясницы. Рядом вскрикнула Анастасия, хрюкнул, подавившись виски, ее жирный папаша, и лишь Кардинал хмыкнул без всякого удивления.
Его прибить хотелось не меньше, чем урода, уводившего мою Тень в сторону банкетного зала под довольным взглядом Лучии Орсини.
Старая ведьма нашла мое больное место, и теперь с удовольствием давила в него окурками своих чертовых сигарет. Вопрос «зачем» не поднимался – если Ла Стрига могла что-то сделать, она это делала. Но чего она пыталась добиться? Явно не моей порезанной руки.
– Ох, Данте, как же так? – кудахтала рядом моя жена, кидаясь из стороны в сторону. Где-то она умудрилась раздобыть салфетку, и теперь старательно вытирала с моей ладони капли шампанского, крошки стекла и кровь. – Неужели бокал был треснутый?
– Наверняка, – буркнул я, отбирая у нее больше не белоснежную ткань.
– Отвратительное обслуживание, – ворчал рядом Воронцов. Судя по его слишком расслабленной позе, настоящую причину порчи посуды он не заметил. – Лучии стоит сменить кейтеринг.
– Обязательно ей передам, – бросаю с изрядной долей насмешки, которую русский хрыч не распознает. В вопросе проявления эмоций и причинно-следственной связи он непередаваемо туп. – Думаю, нам тоже стоит переместиться в зал. Скоро начнется аукцион.
И очередная волна моей пытки, в которой Тень будет сидеть за самым дальним столиком не со мной.
Ворон, глядя на то, как я заматываю руку дурацкой салфеткой, предложил Анастасии проводить ее. К счастью, моя жена согласилась, давая мне выдохнуть с облегчением. Ее общество меня напрягало, а привычка постоянно цепляться за мои пальцы – бесила. Словно она – маленькая девочка, которая боялась потеряться. Невинная принцесса.
Как же она меня нервировала!
– Палишься, босс, – стоило только Воронцовым отойти, склонился ко мне Кардинал.
Я бросил на него гневный взгляд. В моем «палишься» он виноват не меньше – зачем только передавал мне «привет» от Лучии и Трис, в красках рассказывая, сколько внимания они к себе привлекли? Да еще и с такими огоньками в глазах, что я сразу понял: он с Ла Стригой за одно. Оба решили пройтись по моим нервам.
– Моя жена и ее папочка слишком увлечены собой, чтобы это заметить, – зачем-то оправдался я, закрепив уголок моей спонтанной повязки. Раны были не глубокие – больше царапины, но у меня всегда хреново сворачивалась кровь. Дурная наследственность, чтоб ее.
– Зато кто-то другой вполне мог, – голосом ментора парировал Марко. – Ты слишком откровенно пожираешь ее глазами. Или прекращай, или повесь на нее табличку «собственность Стального Дона».
Второй вариант мне нравился больше.
Зал для приемов блестел в свете огромных люстр и женских украшений. Мне с легкой руки Стриги тоже достались длинные серьги с кучей бесцветных камней и браслет в том же стиле. Их холодный вес оттягивал мочки ушей и запястье. Я не разбиралась во всем этом, а Лучия сообщила, что на мне – бриллианты, и я просто решила ей поверить.
– Сеньора Орсини!
Ведьма ненавидела, когда ее называли «миссис». Она обосновывала все своими итальянскими корнями, но я предполагала, что ей просто не нравилось напоминание о собственном муже. Не могла ее винить за это – Антонио Орсини был той еще скотиной.
Поэтому Лучия требовала к себе обращения «сеньора», и все ее окружение придерживалось данного правила. И те, кто хотел угодить старой перечнице – тоже, как, например, управляющая музея, подскочившая к нам, едва мы вошли в распахнутые двери зала.
Несмотря на то, что Ведьма все еще цеплялась за мою руку, ее разговора с лебезящей женщиной я не слышала. Мой взгляд медленно скользил по гостям – нет, не выискивая Дона. Мне это не нужно было – я знала, где он. Едва переступив порог – уже знала. Каждая клетка моего тела определяла его координаты с точностью до миллиметра. Этот чертов внутренний компас никогда не подводил, даже когда я отчаянно хотела, чтобы он сломался.
Я делала все, чтобы не замечать Дона. Не смотрела влево – осматривала зал справа. Не тянулась глазами в сторону высокой фигуры в дальнем конце. Не замечала прижатое к его боку золотистое пятно.
Я представляла, что снова там – в подвале La Fortezza, в комнате за стеклом, с четырьмя камерами и одними настенными часами, отмеряющими минуты. Не Беатрис – Тень, палач Орсини. Та, которую боялись. Безэмоциональная стерва.
– Умница.
Крючковатые пальцы сильнее сжались на моем предплечье, и только тогда я сообразила, что слова Ведьмы были адресованы мне, а не управляющей – той вообще рядом не оказалось.
– Продолжай в том же духе, и наш Стальной Дон долго не продержится.
Я бросила на Лючию уничтожительный взгляд, но она делала ровно то, что и я еще секунду назад: не смотрела.
– Сколько еще раз тебе сказать, что я не играю в твои дешевые манипуляции?
– О, поверь, если бы ты знала стоимость этого платья и надетых на тебя украшений, ты бы никогда не назвала мои манипуляции дешевыми.
Тихо скрипнули зубы. Мои. Потому что я в очередной раз поняла, что Ведьма меня перехитрила. Я чувствовала себя марионеткой в чужих руках, и это ощущение только усиливалось тем фактом, что я была буквально прикована к Лучии, пока та вцепилась в меня, точно клещ.
– Пойдем, познакомлю тебя с полезными людьми, – она кивнула в сторону, где беседовала группа политиков. Я знала их по именам и в лицо только потому, что те сотрудничали с Орсини, но лично не была знакома. – И чуть позже найдем Томаса. Ему тоже полезно немного промариноваться.
Глава 11.2
Следующий час был самым скучным в моей жизни. Ла Стрига останавливалась у каждой человеческой кучки, улыбалась лживым комплиментам о своем прекрасном виде и дарила ответные, столь же лишенные правды. Где-то она задерживалась подольше, от кого-то стремилась уйти сразу же после приветствия. Я в эти моменты чувствовала себя живым манекеном, призванным оттенять ее величие, и в очередной раз задавала тот же самый вопрос: зачем я во все это ввязалась?
Ответ приходил один, настырный и нежеланный. Других вариантов не предлагалось, хоть я и пыталась их придумать.
– Знаешь, выпустить в него полную обойму было бы куда милосерднее, чем заявиться в таком виде и торчать на другом конце зала. – Чуть погодя раздалось мне на ухо.
За все время наших бессмысленных блужданий среди гостей, Лучия намеренно избегала только одной зоны: той, где пристроились Данте и русская братва под командованием Воронцова. Там же я замечала и Марко, но момента, когда от отделился от группы и оказался рядом, я не заметила.
– Не понимаю, о чем ты, – отрубила я, поворачиваясь. Мое лицо оставалось безэмоциональным, но где-то в глубине души мерзкий червь тщеславия заводил дикий рок-н-ролл. Платье вдруг показалось не таким уж и неудобным.
– Ты всерьез пытаешься обмануть меня? – Приподнял бровь и уголок губ Кардинал, протягивая мне фужер.
Я приняла, без раздумий, хотя у самой в руках все еще было нетронутое шампанское. Но если его я пить не собиралась, то напиток Марко пригубила сразу же.
Сок, разумеется. Ведь мой друг прекрасно знал, что алкоголь я употребляла только там, где не нужно постоянно ожидать ножа в спину.
Или там, где очень хотела его заполучить.
Но сегодня план был другим. Я не собиралась призывать смерть, равно как не собиралась отгонять ее от того, кого упрямо не замечала. Сегодня я марионетка в руках Лучии Орсини. И в какой-то степени эта роль мне нравилась.
– О, Марко! – Отвлекшись от своего собеседника, из-за моего плеча выглянула Ведьма. – Как хорошо, что ты подошел поздороваться. Жаль, что наш дорогой Данте не соблаговолил поступить так же.
Я закатила глаза. В этом вся Ла Стрига: в намеках, провокациях и манипуляциях. Даже если объект ее внимания вне зоны досягаемости, она все равно находила способы заставить его делать то, что нужно ей.
– Еще не вечер, сеньора Орсини, – вежливо ухмыльнулся Кардинал, забирая у меня шампанское и тут же делая глоток. – Но я передам дону, что вы по нему соскучились.
– Да-да. – Лучия покивала головой, одаривая улыбкой проходящую мимо пару. – Передай. И не забудь добавить, что я жду благодарности за такой откровенный подарок.
Я перевела непонимающий взгляд на старуху. О каком подарке она говорила? Нехорошее предчувствие буквально кричало, что я не понимаю чего-то очень важного, но, кажется, Марко подобной проблемой не страдал.
Он рассмеялся. Негромко, но сам факт! Кардинал не слишком смешливый человек. Точнее, вообще не смешливый.
– Боюсь, этот подарок нам всем придется отрабатывать ближайшую неделю, если обертка так и останется не сдернутой.
Теперь вопросительно я смотрела на друга, но тот лишь загадочно улыбался и молчал.
– Тогда, я думаю, наши интересы совпадают, – загадочно улыбнулась Ведьма и потянулась своим к фужеру Марко. Тихое «дзинь» ознаменовало заключение соглашения, которого я все еще не понимала. – Если сможешь отвлечь Ворона и его ворону, чтобы наш Дон ускользнул на минут пятнадцать, мы с Беатрис будем крайне благодарны.
– Мы? – не выдержала я, оборачиваясь к Лучии. – Что в моей просьбе не вмешиваться меня в свои козни тебе было непонятно?
– Дорогая, ты уже в них по самое «не хочу»! – Орсини заботливо похлопала меня по руке, за сгиб которой все это время цеплялась, словно она – моя заботливая бабуля, искренне переживающая за счастье единственной внучки. – Пойдем, нас ждет Томас. Он как раз беседует с мэром, нужно успеть застать их обоих.
И с упорством крейсера старуха потащила меня в нужную ей сторону. Лучше бы она так по лестнице поднималась! И откуда вообще в ней столько силы?
Я лишь успела бросить прощальный взгляд на Марко, прошептав одними губами «спаси меня», но этот предатель в ответ развел руками и подмигнул, поднося бокал к губам. Я мысленно пообещала ему долгую и мучительную смерть.
Как я его ненавидела в тот момент! Но Лучию Орсини ненавидела больше.
Она уже расплывалась в улыбке и протягивала свободную ладошку в сторону градоначальника Санта-Люминии.
– Оскар, как я рада вас видеть! – совершенно другим, медовым голосом говорила она, позволяя целовать свои пальцы. Меня от этого чуть не передернуло. – Спасибо, что сегодня вы с нами.
– Ну что вы, Лучия, разве я мог пропустить ваше мероприятие! – столь же лживо лебезил мистер Нолан, усаженный в главное кресло мэрии отцом Данте. Когда старый дон умер, Оскар Нолан попытался соскочить с крючка, но ему это, разумеется, не позволили. Поэтому теперь он упорно делал вид, что являлся лучшим другом семейства Орсини. – Вы, как всегда, обворожительны!
Чтобы не закатить глаза, пришлось перевести их в сторону. Но там меня ждал пристальный взгляд стоящего рядом мужчины.
Наверное, он был симпатичным, этот Томас. Золотистые кудри в творческом беспорядке, красивое, фотогеничное лицо – я вспомнила, что видела пару листовок с его изображением. Пухлые губы. Насыщенно-синий костюм выделялся пятном на фоне классических черных смокингов, как и светло-розовая рубашка без галстука или бабочки. Выглядело как вызов этому насыщенному обществу, что мне даже понравилось.
Но мне категорически не по нутру было то, как этот красавчик на меня смотрел. Он почти что пожирал меня глазами, прячась за бокалом с виски. Словно счищал с меня кожуру, резал на кусочки и облизывался в предвкушении.
Я росла с шестью парнями. Позже длительное время была единственной молодой девушкой на вилле, где кругом – отбитые на голову бандиты. Я прекрасно знала этот сальный, прожигающий взгляд.
Все, что он будил во мне – это желание выхватить кинжал из ножен и воткнуть в шею озабоченного мудака.
Лучия, словно прочитав мои мысли, сильнее сжала свои пальцы и повернулась.
– Томас, – кивнула она мужчине, и тот наконец-то оторвал от меня свои явно лишние глазищи. – Позвольте представить вам Беатрис Кастелли, она была так любезна, что согласилась меня сопровождать сегодня.
– Мы знакомы, – ответил Оскар, улыбаясь несколько натянуто.
Да, знакомы. Ведь именно я объясняла ему, почему угрожать Данте – это очень плохая идея.
– Как поживаете, мистер мэр?
Я и не пыталась скрыть насмешку. Надо же хоть как-то поднимать себе настроение во всем этом абсурде.
– Вашими молитвами, Беатрис, – сверкнул в меня блестящим взглядом Нолан.
Я хотела ему сказать, что ни разу в жизни не молилась, но не успела.
– А мы не знакомы, – прозвучало справа, и синий костюм шагнул вперед. – Томас Шейн, к вашим услугам.
Ведьма, словно зная наперед, что будет происходить дальше, отцепилась от меня, а ее наглый приемыш, не спрашивая разрешения, подхватил мою руку и поцеловал костяшки. Его губы были влажными и холодными. Меня натурально передернуло, и эту реакцию я не пыталась скрыть.
Кажется, Томас не заметил – во всяком случае, улыбки он не растерял и смотреть на меня иначе не стал. А жаль.
– Беатрис тоже очень рада, – с нажимом произнесла Лучия, когда пауза затянулась. То, что я не рада, было видно невооруженным взглядом, но ведьму это не остановило.
Как и самоуверенного Томаса.
– Тогда, может быть, позволите проводить вас к столику? Как я понимаю, аукцион начнется с минуту на минуту.
Я уже открыла рот, чтобы отказаться. Но кто бы меня спрашивал, верно?
– Ох, Томас, это очень мило с твоей стороны, – снова включала в себе заботливую бабулю Лучия. – Если Оскар составит мне компанию, я готова отпустить Беатрис с тобой.
– Разумеется! – тут же подорвался мэр, предлагая Ла Стриге локоть, в который та с радостью вцепилась.
– Ты что творишь, – прошипела я ей на ухо, глядя на другой отставленный локоть, но уже для меня.
– Убиваю двух зайцев, Беатрис, – не растеряв улыбки, туманно ответила Ведьма и двинулась прочь.
Стерва. Как же я ее ненавижу!
– Мисс Кастелли?
Нехотя я посмотрела на Томаса. Он улыбался с каким-то неприятным предвкушением. Его зубы были слишком белыми и ровными. Ненастоящими.
– Я, конечно, не столь занимательный собеседник, как сеньора Орсини, но скучать вам не дам.
В этом я искренне сомневалась, но куда мне было деваться? Гости уже потянулись к услужливо распахнутым дверям, за которыми скрывался банкетный зал, заставленный столами с белоснежными скатертями. Еще чуть-чуть, и здесь не останется никого. Это была бы прекрасная возможность сбежать, но я не могла.
Не потому, что блондин терпеливо ждал моего решения, протягивая руку. А потому, что между лопаток все горело от другого пристального взгляда, тяжелого и неумолимого, как прицел снайпера.
Сегодня я все делала для него, да. Почему бы и чужую компанию не принять, верно? Пусть видит, насколько легко его Тень может стать чьим-то солнцем. Пусть подавится этим зрелищем.
Глава 11.3
Данте Орсини. Настоящее. 2 часа и 43 минуты.
Фужер с остатками шампанского брызнул осколками в разные стороны ровно в тот момент, когда чужая лапа легла на обнаженный кусок заветной поясницы. Рядом вскрикнула Анастасия, хрюкнул, подавившись виски, ее жирный папаша, и лишь Кардинал хмыкнул без всякого удивления.
Его прибить хотелось не меньше, чем урода, уводившего мою Тень в сторону банкетного зала под довольным взглядом Лучии Орсини.
Старая ведьма нашла мое больное место, и теперь с удовольствием давила в него окурками своих чертовых сигарет. Вопрос «зачем» не поднимался – если Ла Стрига могла что-то сделать, она это делала. Но чего она пыталась добиться? Явно не моей порезанной руки.
– Ох, Данте, как же так? – кудахтала рядом моя жена, кидаясь из стороны в сторону. Где-то она умудрилась раздобыть салфетку, и теперь старательно вытирала с моей ладони капли шампанского, крошки стекла и кровь. – Неужели бокал был треснутый?
– Наверняка, – буркнул я, отбирая у нее больше не белоснежную ткань.
– Отвратительное обслуживание, – ворчал рядом Воронцов. Судя по его слишком расслабленной позе, настоящую причину порчи посуды он не заметил. – Лучии стоит сменить кейтеринг.
– Обязательно ей передам, – бросаю с изрядной долей насмешки, которую русский хрыч не распознает. В вопросе проявления эмоций и причинно-следственной связи он непередаваемо туп. – Думаю, нам тоже стоит переместиться в зал. Скоро начнется аукцион.
И очередная волна моей пытки, в которой Тень будет сидеть за самым дальним столиком не со мной.
Ворон, глядя на то, как я заматываю руку дурацкой салфеткой, предложил Анастасии проводить ее. К счастью, моя жена согласилась, давая мне выдохнуть с облегчением. Ее общество меня напрягало, а привычка постоянно цепляться за мои пальцы – бесила. Словно она – маленькая девочка, которая боялась потеряться. Невинная принцесса.
Как же она меня нервировала!
– Палишься, босс, – стоило только Воронцовым отойти, склонился ко мне Кардинал.
Я бросил на него гневный взгляд. В моем «палишься» он виноват не меньше – зачем только передавал мне «привет» от Лучии и Трис, в красках рассказывая, сколько внимания они к себе привлекли? Да еще и с такими огоньками в глазах, что я сразу понял: он с Ла Стригой за одно. Оба решили пройтись по моим нервам.
– Моя жена и ее папочка слишком увлечены собой, чтобы это заметить, – зачем-то оправдался я, закрепив уголок моей спонтанной повязки. Раны были не глубокие – больше царапины, но у меня всегда хреново сворачивалась кровь. Дурная наследственность, чтоб ее.
– Зато кто-то другой вполне мог, – голосом ментора парировал Марко. – Ты слишком откровенно пожираешь ее глазами. Или прекращай, или повесь на нее табличку «собственность Стального Дона».
Второй вариант мне нравился больше.
