Как ее пальцы крепче сжимали нож. Как она едва заметно хмурилась, стараясь провести особенно ровную линию. Как постукивала ногой по полу, ожидая, пока жертва сможет продолжить.
Все это – для меня. Для моих длинных вечеров, теперь наполненных не шахматными партиями, а поглощением рома в кресле, которое так полюбилось моей Тени.
Марко коротко кивнул, поставив тем самым точку в откровениях блондина. Обернулся к Трис и бросил ей всего одно слово. Я не слышал и не умел читать по губам, но точно знал, что это было.
Подписывай.
Ради этого Тень откладывала свои ножи и доставала из-за пояса кинжал. Тонкий, как змеиный язык. Острый, как ее взгляд. Не старинный, не усыпанный драгоценностями – но ее. И от этого – бесценный. В простых ножнах с маленьким секретом, не зная который достать клинок было невозможно.
С гравировкой. «Ad mortem fidelis». Верны до смерти.
Буква за буквой, она выводила на коже блондина клятву – ее клятву. Ту, что когда-то дала мне. Кинжал и три слова – ее личная подпись на всех, кого ей удалось сломать.
В этот момент я должен был исчезнуть, потому что дальше моя Тень будет заканчивать свою работу: аккуратно вытрет лезвие о собственную одежду, запрячет кинжал в ножны и уйдет. После здесь будут хозяйничать чистильщики и парни Марко, которым еще предстояло отправить мой подарок новому родственнику, но не она. Трис останется только принять душ, чтобы смыть с себя чужую кровь, и сжечь одежду – она никому не доверяла это действие, проводя сей бесхитростный обряд в камине собственной комнаты: только ради этого она его и использовала.
Но сегодня она не будет подниматься наверх. Возможно, не станет тратить время даже на душ, а просто вымоет руки, лишь бы побыстрее убраться с моей территории.
Поэтому я остался, поэтому не сдвинулся с места, пока она проделывала все то, что я уже мысленно перечислил: вытерла кинжал, вернула его в ножны. И шагнула к двери – той, другой, что вела сразу в коридор.
Но Марко, не говоря ни слова, открыл для нее другую дверь.
Ко мне.
Вот только я не удивился. Ни капли. Потому что в этот момент я понял: он все рассчитал. Он снова сталкивал нас лбами, чертов Кардинал. И почему я до сих пор ему верил?
Вероятно, по той же причине, по которой Трис шагнула в смотровую, не задумываясь, что ее подставляют. Думала, Марко хотел поговорить. Наедине.
Только Вителло остался снаружи. И аккуратно, беззвучно прикрыл за ней дверь.
Тишина. И взгляд. Ее – темный, упрямый, прямой. Как клинок в сердце. Брови хмурились, лицо вытягивалось, черты заострялись. На лицо быстро опускалась маска Тени.
Но я прекрасно знал Беатрис. Даже когда она – Тень. Даже когда ненавидела меня.
Особенно – когда ненавидела.
– Не думала, что Стальной Дон занимается вуайеризмом, – ледяным тоном бросила Тень, и в ее голосе мне слышались осколки разбитого стекла. – Какого черта ты здесь забыл?
Ни капли почтения. Услышь кто этот короткий монолог со стороны, всерьез предложил бы мне отрубить наглой бабе язык за дерзость. Но я знал, что поведение Беатрис не имело ничего общего с непочтением. Это – попытка скрыть уязвленное самолюбие. Трис на меня злилась. И я не собирался ей это запрещать.
Злость делала ее сильнее, хотя куда уж больше. Она и так была точно идеально сбалансированный кинжал – заточенный, отполированный, смертоносный. И сейчас направленный прямо в мое сердце.
– Хочу знать, что этот смертник тебе сказал, – я постарался, чтобы мой голос звучал ровно. Так, словно я не провел эти шесть с небольшим часов вместе с ней, а пришел сюда всего пару минут назад.
Беатрис на это не повелась.
– Четыре камеры и столько же микрофонов пишут каждое движение, – сложив руки за спиной, легко парировала она. – Записи возьмешь у охраны или Марко.
– Я хочу услышать отчет от тебя.
Она щурилась, но я видел все то, что она так старалась скрыть. Боль. Обиду. Мое якобы предательство. Две недели я не звонил. Две недели избегал. А теперь требовал отчитаться, как будто ничего не произошло.
Но в этих гляделках победитель был определен заранее, поэтому все, что оставалось Трис – это подчиниться. Ведь мы оба знали, кто здесь главный. Или делали вид, что знали.
– У него был приказ не от Ворона, а от одного из его советников, – строго, по-деловому начала моя Тень, вытягиваясь в струну по-военному – так, как это делали рядовые Кустоди, когда давали мне отчет. Наглядно демонстрируя, что она приняла мои правила игры: лишь бизнес. Ничего личного. – Внедриться к Кустоди, получить доступ на виллу, чтобы присматривать за Анастасией.
Имя жены царапнуло слух. За прошедшие сутки я так и не привык к его наличию в моей жизни, и каждый раз, когда кто-то произносил его вслух, мне хотелось разнести башку говорившему. Нейтральное «миссис Орсини» нравилось мне гораздо больше – оставался хоть какой-то шанс абстрагироваться и притвориться, что за этим обращением скрывался кто-то другой.
Из уст Трис то же имя звучало как издевка. И пробивало броню.
– Когда он получил задание?
Я постарался обуздать эмоции. Мне удалось.
– Стать Кустоди – давно, больше четырех лет назад. Про твою жену – на прошлой неделе.
Она говорила так спокойно, что я почти верил в ее равнодушие. Но хотелось мне другого: чтобы Трис кричала, кидалась ядовитыми фразами, как ножами, или хотя бы обвиняла. Но нет, она выключала в себе Беатрис и включала Тень, словно это нам и было нужно.
Словно это было нужно мне.
Но не в этот раз.
– Что еще?
Я не хотел ее отпускать. Да, эгоистично. Да, очень глупо, особенно в свете того, что именно я прогнал Трис две чертовых недели назад. Но если уж мы застряли здесь – в темном подвале, без свидетелей и направленных на нас объективов камер, я готов пользоваться моментом по полной.
Трис пожала плечами, отводя взгляд в сторону, словно действительно не знала, что еще мне сказать, хотя на самом деле просто не видела смысла в беседе. Но она не была бы собой, если бы не добавила от себя:
– Я предупреждала, что от русских будут проблемы. И вот, пожалуйста, мы находим крыс даже у таких параноиков, как Эцио.
Она произносила это со вполне очевидной целью: задеть меня, и я с удовольствием велся на провокацию, сокращая расстояние между нами на один шаг.
– Сомневаешься в моих решениях?
Мой голос звучал низко, опасно. Он мог напугать кого угодно. Кого угодно, но не Трис. Она смело вскидывала на меня свой горящий яростью взгляд и с вызовом же заявляла:
– В тех, которые ведут к твоей смерти? Более чем!
Я чувствовал, как мой гнев снова поднимался, но на этот раз он был смешан с чем-то еще. Восхищением? Да, черт возьми. Даже сейчас, даже обиженная, она продолжала заботиться о моей безопасности. Моя преданная Тень.
– Я уже говорил, что меня защищают…
– Кустоди? – выплюнула она сквозь зубы и сама шагнула вперед, указывая рукой за стекло. – Посмотри на него. Он почти стал одним из них!
Смотреть я не стал – дела мне не было до чертового блондина, который в любом случае не добрался бы до места среди моей охраны: слишком много факторов. И мои ощущения, и негативные отзывы от Кустоди, которым я доверял. Да и Марко рано или поздно нашел бы то, за что можно зацепиться.
Но даже если бы я озвучил это вслух, Тень не услышала бы. Точнее, не восприняла как веский довод, ведь в ее системе координат имелось только одно нерушимое правило: никто, кроме нее, не справится с задачей лучше.
И она права, черт возьми!
Это понимал даже я, иначе палачом Орсини давно стал кто-то иной. Только Трис говорила не об этой стороне своей жизни. А о той, где она все еще была моей Тенью.
– Ты больше не защищаешь меня, Беатрис.
Я произносил это холодно. Уверенно. Так, будто отдавал ей приказ. Но при этом мысленно все равно добавлял:
Потому что теперь я защищаю тебя.
Тень вздрогнула. Ее глаза сощурились, выдавая крайнюю степень злости. Разумеется, она не слышала моих мыслей и не понимала, что мои слова несли за собой совершенно не тот смысл, о котором подумала она. И ей больно от того, что я якобы снова от нее отказался, хотя все точно наоборот.
Но Трис умела держать удар, и уже через секунду ее острый палец упирался мне в грудь, а глаза швыряли миллионы молний за раз.
– Я. Защищаю. Тебя. Всегда!
Она постоянно это делала, когда была в ярости: дробила предложения на отдельные слова, которые произносила такой интонацией, словно вколачивала гвозди. Трис думала, что так звучит убедительнее, и, наверное, кто-то с этим мог согласиться.
Но не я. В такие моменты я не проникался ее уверенностью или пониманием, что я не прав.
В такие моменты я думал лишь о том, что до одури хочу ее.
Потому что только она заставляла меня чувствовать. Быть живым. Злым. Нервным. Настоящим. Желающим то, что должно быть под запретом.
Но ведь я – Стальной Дон. Кто бы посмел мне помешать исполнять свои желания?
Уж точно не моя Тень, которая, конечно, дернулась ровно в тот момент, когда я протянул к ней руку. Но даже ее отточенная тренировками реакция не спасла от неизбежного: меня.
Мои пальцы путались в волосах на ее затылке, срывая дурацкую резинку. Тело – прижимало ее к холодной стене. Другой рукой я притягивал Трис к себе за талию, не обращая внимания на жалкие попытки сопротивления.
А губами уже пожирал ее губы.
Она и представить не могла, какое безумие во мне вызывала. Что ее близость – это единственная вещь на свете, способная вывести меня из себя. Что прикосновения к ней – это даже не наркотик, это что-то гораздо хуже. Помешательство? Секта. Она – моя секта, мое божество и мой дьявол в одном флаконе.
Ее руки пытались меня оттолкнуть. Зубы – укусить. Будто это могло меня остановить.
Мне было плевать, что ее пальцы пачкали мою белую рубашку. Что от нее пахло чужой кровью, потом и совсем немного – гелем для душа с ароматом лилий. Плевать, даже если она вдарит мне по яйцам, хотя вряд ли моя Тень до этого опустится. Скорее, вытащит свой кинжал и проткнет мне печень.
Но если когда-то это и случится, то явно не со мной. А если кто-то другой попытается дотронуться до моей Тени так – я лично вышибу ему мозги.
Она давалась и сдавалась только мне. Всегда. В разные временные промежутки, с разными эмоциями, но сдавалась.
Ей нужен был кто-то сильный, кто-то, рядом с кем она могла чувствовать себя в относительной безопасности. От кого не ждала предательства или ножа в спину. Пусть она никогда не говорила, но я знал, что именно в этом она нуждалась после всего, через что ей пришлось пройти.
Я готов был рвать глотки, чтобы быть для нее таким. И я им был в ее глазах… до определенного момента.
Но сейчас моя Тень забывала обо всем, поддаваясь инстинктам. Прижималась так крепко, что, если приподнять ее в воздух и отпустить, она никуда бы от меня не делась. Отвечала на мой поцелуй так, что единственным важным оставалось лишь количество одежды между нами.
И когда я привычным движением руки скользнул под водолазку, намереваясь сократить число преград, наткнулся вовсе не на бархатную кожу. И даже не на свежие шрамы или швы, к которым я морально был готов.
– Что за хрень?
Я не планировал от нее отрываться, но именно это и делал, чтобы задрать водолазку Трис до самого горла. Она, конечно, пришла в себя быстрее, чем я рассчитывал, но двух секунд мне было вполне достаточно, чтобы рассмотреть и спрятанный под одеждой корсет, и синяки разной степени свежести.
– Тебя не касается! – ее ладонь рубанула по моим запястьям, вынуждая меня выпустить из рук ткань. – За женой своей следи!
Моя Тень снова становилась мегерой, но теперь это не умиляло. Это бесило, ведь я наконец-то понял, о чем говорил Марко.
Трис не просто искала себе приключений на задницу. Она искала их там, где ее за это могли посадить на нож, что, видимо, и делали пару раз. Вот что не должно было мне понравится – и оно мне не нравилось.
Она отбросила волосы себе за спину, и я невольно залип на этом движении. Не из-за его красоты, хотя в этом что-то и было. В том, как именно темная копна упала назад.
Беатрис поняла, куда я смотрел, и попыталась отойти.
– Не смей, – предупредила она, но на ее предупреждения мне было плевать.
Я вновь обхватывал ее одной рукой за талию, не давая уйти, но на этот раз сдерживал себя, чтобы не причинить боль. А второй наматывал хвост на кулак. Один оборот, второй, третий.
На четвертый волос просто не хватило.
– Сходила к парикмахеру, Трис?
В нашем деле всем нужен якорь – то, что позволяло сохранить какие-то зачатки человечности. Что-то вечное, что-то настолько нерушимое, что способно было удержать тебя даже в самый лютый шторм.
Для моего отца таким якорем была Крепость. Для брата – возможность бухать без остановки.
Для меня якорем стала Беатрис. Замершая в том моменте, когда я это для себя решил. С четырьмя, мать его, оборотами волос на моем кулаке!
Но больше всего бесило даже не это несоответствие, и не то, что Трис вопреки моему желанию решила сменить прическу. Если бы она действительно этого захотела, то обрила бы голову налысо, лишь бы мне на зло.
Значит, это сделала не она. Значит, кто-то помог ей подправить стрижку, забыв спросить моего разрешения.
От этой мысли мир вокруг тут же окрасился в красный. Кто посмел? Кто осмелился прикоснуться к тому, что принадлежало мне?!
Я чувствовал, как живот сводило от ярости, но сквозь эту ярость прибивалось что-то другое.
Страх. Настоящий, леденящий душу страх.
Трис могла погибнуть. А я мог потерять ее.
– Иди к черту, Данте! – прорычала Тень и дернулась в сторону, но я держал ее крепко – гораздо крепче, чем до этого.
– Никто не может портить мое! – сквозь зубы выдавил я, цепляясь взглядом за синяки на ее шее, которые с текущего ракурса выделялись особенно сильно. Склонился ниже и провел губами по каждому из них, не в попытке убрать, но в попытке напомнить, что подобное право эксклюзивно принадлежало только мне.
Трис снова дернулась в попытке отстраниться, но ее волосы в моем кулаке значительно сокращали маневренность. И все же она пыталась: уперлась своими ладошками мне в плечи и надавила с тихим рычанием, но сдвинуть меня объективно было не в ее силах. Ей оставалось только смириться. Или сделать вид, что смирилась.
– Еще раз позволишь кому-то навредить тебе, – уже на ухо ей сообщал я, – и я запру тебя в своей спальне.
Меня едва ли не трясло – то ли от ярости, то ли от страха. И я прикладывал чертову уйму усилий, чтобы не демонстрировать это Трис. Потому что спустя несколько минут я буду вынужден ее отпустить, а разжимать руки мне совершенно не хотелось.
Но стоило признаться хотя бы самому себе: перед разрушенными планами и возможностью постоянно приглядывать за Трис я без раздумий выбрал бы последнее.
– По-моему, в твоей спальне сейчас слишком тесно, – ядовито сообщала моя стерва, всаживая кулак в мою грудь. – Или предлагаешь твою жену переселить в шкаф?
Я с предвкушением улыбнулся, прикусывая мочку ее уха, чтобы перестала дергаться. Трис не знала, что Анастасия жила в отдельной комнате. Пожалуй, не буду ей пока об этом сообщать.
– Это не твои проблемы, – ответил я ей, перебираясь губами на скулу и ниже.
Мне нужно было заклеймить ее собой. Прямо сейчас. Прямо здесь, чтобы больше ни одна сволочь не подумала, что может причинять боль моей Тени. Возможно, следовало набить ей кинжал на каком-то более видном месте, чтобы все знали, кому именно принадлежала Трис Кастелли. И кто именно будет за нее мстить.
Все это – для меня. Для моих длинных вечеров, теперь наполненных не шахматными партиями, а поглощением рома в кресле, которое так полюбилось моей Тени.
Марко коротко кивнул, поставив тем самым точку в откровениях блондина. Обернулся к Трис и бросил ей всего одно слово. Я не слышал и не умел читать по губам, но точно знал, что это было.
Подписывай.
Ради этого Тень откладывала свои ножи и доставала из-за пояса кинжал. Тонкий, как змеиный язык. Острый, как ее взгляд. Не старинный, не усыпанный драгоценностями – но ее. И от этого – бесценный. В простых ножнах с маленьким секретом, не зная который достать клинок было невозможно.
С гравировкой. «Ad mortem fidelis». Верны до смерти.
Буква за буквой, она выводила на коже блондина клятву – ее клятву. Ту, что когда-то дала мне. Кинжал и три слова – ее личная подпись на всех, кого ей удалось сломать.
В этот момент я должен был исчезнуть, потому что дальше моя Тень будет заканчивать свою работу: аккуратно вытрет лезвие о собственную одежду, запрячет кинжал в ножны и уйдет. После здесь будут хозяйничать чистильщики и парни Марко, которым еще предстояло отправить мой подарок новому родственнику, но не она. Трис останется только принять душ, чтобы смыть с себя чужую кровь, и сжечь одежду – она никому не доверяла это действие, проводя сей бесхитростный обряд в камине собственной комнаты: только ради этого она его и использовала.
Но сегодня она не будет подниматься наверх. Возможно, не станет тратить время даже на душ, а просто вымоет руки, лишь бы побыстрее убраться с моей территории.
Поэтому я остался, поэтому не сдвинулся с места, пока она проделывала все то, что я уже мысленно перечислил: вытерла кинжал, вернула его в ножны. И шагнула к двери – той, другой, что вела сразу в коридор.
Но Марко, не говоря ни слова, открыл для нее другую дверь.
Ко мне.
Вот только я не удивился. Ни капли. Потому что в этот момент я понял: он все рассчитал. Он снова сталкивал нас лбами, чертов Кардинал. И почему я до сих пор ему верил?
Вероятно, по той же причине, по которой Трис шагнула в смотровую, не задумываясь, что ее подставляют. Думала, Марко хотел поговорить. Наедине.
Только Вителло остался снаружи. И аккуратно, беззвучно прикрыл за ней дверь.
Глава 7.4
Тишина. И взгляд. Ее – темный, упрямый, прямой. Как клинок в сердце. Брови хмурились, лицо вытягивалось, черты заострялись. На лицо быстро опускалась маска Тени.
Но я прекрасно знал Беатрис. Даже когда она – Тень. Даже когда ненавидела меня.
Особенно – когда ненавидела.
– Не думала, что Стальной Дон занимается вуайеризмом, – ледяным тоном бросила Тень, и в ее голосе мне слышались осколки разбитого стекла. – Какого черта ты здесь забыл?
Ни капли почтения. Услышь кто этот короткий монолог со стороны, всерьез предложил бы мне отрубить наглой бабе язык за дерзость. Но я знал, что поведение Беатрис не имело ничего общего с непочтением. Это – попытка скрыть уязвленное самолюбие. Трис на меня злилась. И я не собирался ей это запрещать.
Злость делала ее сильнее, хотя куда уж больше. Она и так была точно идеально сбалансированный кинжал – заточенный, отполированный, смертоносный. И сейчас направленный прямо в мое сердце.
– Хочу знать, что этот смертник тебе сказал, – я постарался, чтобы мой голос звучал ровно. Так, словно я не провел эти шесть с небольшим часов вместе с ней, а пришел сюда всего пару минут назад.
Беатрис на это не повелась.
– Четыре камеры и столько же микрофонов пишут каждое движение, – сложив руки за спиной, легко парировала она. – Записи возьмешь у охраны или Марко.
– Я хочу услышать отчет от тебя.
Она щурилась, но я видел все то, что она так старалась скрыть. Боль. Обиду. Мое якобы предательство. Две недели я не звонил. Две недели избегал. А теперь требовал отчитаться, как будто ничего не произошло.
Но в этих гляделках победитель был определен заранее, поэтому все, что оставалось Трис – это подчиниться. Ведь мы оба знали, кто здесь главный. Или делали вид, что знали.
– У него был приказ не от Ворона, а от одного из его советников, – строго, по-деловому начала моя Тень, вытягиваясь в струну по-военному – так, как это делали рядовые Кустоди, когда давали мне отчет. Наглядно демонстрируя, что она приняла мои правила игры: лишь бизнес. Ничего личного. – Внедриться к Кустоди, получить доступ на виллу, чтобы присматривать за Анастасией.
Имя жены царапнуло слух. За прошедшие сутки я так и не привык к его наличию в моей жизни, и каждый раз, когда кто-то произносил его вслух, мне хотелось разнести башку говорившему. Нейтральное «миссис Орсини» нравилось мне гораздо больше – оставался хоть какой-то шанс абстрагироваться и притвориться, что за этим обращением скрывался кто-то другой.
Из уст Трис то же имя звучало как издевка. И пробивало броню.
– Когда он получил задание?
Я постарался обуздать эмоции. Мне удалось.
– Стать Кустоди – давно, больше четырех лет назад. Про твою жену – на прошлой неделе.
Она говорила так спокойно, что я почти верил в ее равнодушие. Но хотелось мне другого: чтобы Трис кричала, кидалась ядовитыми фразами, как ножами, или хотя бы обвиняла. Но нет, она выключала в себе Беатрис и включала Тень, словно это нам и было нужно.
Словно это было нужно мне.
Но не в этот раз.
– Что еще?
Я не хотел ее отпускать. Да, эгоистично. Да, очень глупо, особенно в свете того, что именно я прогнал Трис две чертовых недели назад. Но если уж мы застряли здесь – в темном подвале, без свидетелей и направленных на нас объективов камер, я готов пользоваться моментом по полной.
Трис пожала плечами, отводя взгляд в сторону, словно действительно не знала, что еще мне сказать, хотя на самом деле просто не видела смысла в беседе. Но она не была бы собой, если бы не добавила от себя:
– Я предупреждала, что от русских будут проблемы. И вот, пожалуйста, мы находим крыс даже у таких параноиков, как Эцио.
Она произносила это со вполне очевидной целью: задеть меня, и я с удовольствием велся на провокацию, сокращая расстояние между нами на один шаг.
– Сомневаешься в моих решениях?
Мой голос звучал низко, опасно. Он мог напугать кого угодно. Кого угодно, но не Трис. Она смело вскидывала на меня свой горящий яростью взгляд и с вызовом же заявляла:
– В тех, которые ведут к твоей смерти? Более чем!
Я чувствовал, как мой гнев снова поднимался, но на этот раз он был смешан с чем-то еще. Восхищением? Да, черт возьми. Даже сейчас, даже обиженная, она продолжала заботиться о моей безопасности. Моя преданная Тень.
– Я уже говорил, что меня защищают…
– Кустоди? – выплюнула она сквозь зубы и сама шагнула вперед, указывая рукой за стекло. – Посмотри на него. Он почти стал одним из них!
Смотреть я не стал – дела мне не было до чертового блондина, который в любом случае не добрался бы до места среди моей охраны: слишком много факторов. И мои ощущения, и негативные отзывы от Кустоди, которым я доверял. Да и Марко рано или поздно нашел бы то, за что можно зацепиться.
Но даже если бы я озвучил это вслух, Тень не услышала бы. Точнее, не восприняла как веский довод, ведь в ее системе координат имелось только одно нерушимое правило: никто, кроме нее, не справится с задачей лучше.
И она права, черт возьми!
Это понимал даже я, иначе палачом Орсини давно стал кто-то иной. Только Трис говорила не об этой стороне своей жизни. А о той, где она все еще была моей Тенью.
– Ты больше не защищаешь меня, Беатрис.
Я произносил это холодно. Уверенно. Так, будто отдавал ей приказ. Но при этом мысленно все равно добавлял:
Потому что теперь я защищаю тебя.
Тень вздрогнула. Ее глаза сощурились, выдавая крайнюю степень злости. Разумеется, она не слышала моих мыслей и не понимала, что мои слова несли за собой совершенно не тот смысл, о котором подумала она. И ей больно от того, что я якобы снова от нее отказался, хотя все точно наоборот.
Но Трис умела держать удар, и уже через секунду ее острый палец упирался мне в грудь, а глаза швыряли миллионы молний за раз.
– Я. Защищаю. Тебя. Всегда!
Она постоянно это делала, когда была в ярости: дробила предложения на отдельные слова, которые произносила такой интонацией, словно вколачивала гвозди. Трис думала, что так звучит убедительнее, и, наверное, кто-то с этим мог согласиться.
Но не я. В такие моменты я не проникался ее уверенностью или пониманием, что я не прав.
В такие моменты я думал лишь о том, что до одури хочу ее.
Потому что только она заставляла меня чувствовать. Быть живым. Злым. Нервным. Настоящим. Желающим то, что должно быть под запретом.
Но ведь я – Стальной Дон. Кто бы посмел мне помешать исполнять свои желания?
Уж точно не моя Тень, которая, конечно, дернулась ровно в тот момент, когда я протянул к ней руку. Но даже ее отточенная тренировками реакция не спасла от неизбежного: меня.
Глава 7.5
Мои пальцы путались в волосах на ее затылке, срывая дурацкую резинку. Тело – прижимало ее к холодной стене. Другой рукой я притягивал Трис к себе за талию, не обращая внимания на жалкие попытки сопротивления.
А губами уже пожирал ее губы.
Она и представить не могла, какое безумие во мне вызывала. Что ее близость – это единственная вещь на свете, способная вывести меня из себя. Что прикосновения к ней – это даже не наркотик, это что-то гораздо хуже. Помешательство? Секта. Она – моя секта, мое божество и мой дьявол в одном флаконе.
Ее руки пытались меня оттолкнуть. Зубы – укусить. Будто это могло меня остановить.
Мне было плевать, что ее пальцы пачкали мою белую рубашку. Что от нее пахло чужой кровью, потом и совсем немного – гелем для душа с ароматом лилий. Плевать, даже если она вдарит мне по яйцам, хотя вряд ли моя Тень до этого опустится. Скорее, вытащит свой кинжал и проткнет мне печень.
Но если когда-то это и случится, то явно не со мной. А если кто-то другой попытается дотронуться до моей Тени так – я лично вышибу ему мозги.
Она давалась и сдавалась только мне. Всегда. В разные временные промежутки, с разными эмоциями, но сдавалась.
Ей нужен был кто-то сильный, кто-то, рядом с кем она могла чувствовать себя в относительной безопасности. От кого не ждала предательства или ножа в спину. Пусть она никогда не говорила, но я знал, что именно в этом она нуждалась после всего, через что ей пришлось пройти.
Я готов был рвать глотки, чтобы быть для нее таким. И я им был в ее глазах… до определенного момента.
Но сейчас моя Тень забывала обо всем, поддаваясь инстинктам. Прижималась так крепко, что, если приподнять ее в воздух и отпустить, она никуда бы от меня не делась. Отвечала на мой поцелуй так, что единственным важным оставалось лишь количество одежды между нами.
И когда я привычным движением руки скользнул под водолазку, намереваясь сократить число преград, наткнулся вовсе не на бархатную кожу. И даже не на свежие шрамы или швы, к которым я морально был готов.
– Что за хрень?
Я не планировал от нее отрываться, но именно это и делал, чтобы задрать водолазку Трис до самого горла. Она, конечно, пришла в себя быстрее, чем я рассчитывал, но двух секунд мне было вполне достаточно, чтобы рассмотреть и спрятанный под одеждой корсет, и синяки разной степени свежести.
– Тебя не касается! – ее ладонь рубанула по моим запястьям, вынуждая меня выпустить из рук ткань. – За женой своей следи!
Моя Тень снова становилась мегерой, но теперь это не умиляло. Это бесило, ведь я наконец-то понял, о чем говорил Марко.
Трис не просто искала себе приключений на задницу. Она искала их там, где ее за это могли посадить на нож, что, видимо, и делали пару раз. Вот что не должно было мне понравится – и оно мне не нравилось.
Она отбросила волосы себе за спину, и я невольно залип на этом движении. Не из-за его красоты, хотя в этом что-то и было. В том, как именно темная копна упала назад.
Беатрис поняла, куда я смотрел, и попыталась отойти.
– Не смей, – предупредила она, но на ее предупреждения мне было плевать.
Я вновь обхватывал ее одной рукой за талию, не давая уйти, но на этот раз сдерживал себя, чтобы не причинить боль. А второй наматывал хвост на кулак. Один оборот, второй, третий.
На четвертый волос просто не хватило.
– Сходила к парикмахеру, Трис?
В нашем деле всем нужен якорь – то, что позволяло сохранить какие-то зачатки человечности. Что-то вечное, что-то настолько нерушимое, что способно было удержать тебя даже в самый лютый шторм.
Для моего отца таким якорем была Крепость. Для брата – возможность бухать без остановки.
Для меня якорем стала Беатрис. Замершая в том моменте, когда я это для себя решил. С четырьмя, мать его, оборотами волос на моем кулаке!
Но больше всего бесило даже не это несоответствие, и не то, что Трис вопреки моему желанию решила сменить прическу. Если бы она действительно этого захотела, то обрила бы голову налысо, лишь бы мне на зло.
Значит, это сделала не она. Значит, кто-то помог ей подправить стрижку, забыв спросить моего разрешения.
От этой мысли мир вокруг тут же окрасился в красный. Кто посмел? Кто осмелился прикоснуться к тому, что принадлежало мне?!
Я чувствовал, как живот сводило от ярости, но сквозь эту ярость прибивалось что-то другое.
Страх. Настоящий, леденящий душу страх.
Трис могла погибнуть. А я мог потерять ее.
– Иди к черту, Данте! – прорычала Тень и дернулась в сторону, но я держал ее крепко – гораздо крепче, чем до этого.
– Никто не может портить мое! – сквозь зубы выдавил я, цепляясь взглядом за синяки на ее шее, которые с текущего ракурса выделялись особенно сильно. Склонился ниже и провел губами по каждому из них, не в попытке убрать, но в попытке напомнить, что подобное право эксклюзивно принадлежало только мне.
Трис снова дернулась в попытке отстраниться, но ее волосы в моем кулаке значительно сокращали маневренность. И все же она пыталась: уперлась своими ладошками мне в плечи и надавила с тихим рычанием, но сдвинуть меня объективно было не в ее силах. Ей оставалось только смириться. Или сделать вид, что смирилась.
– Еще раз позволишь кому-то навредить тебе, – уже на ухо ей сообщал я, – и я запру тебя в своей спальне.
Меня едва ли не трясло – то ли от ярости, то ли от страха. И я прикладывал чертову уйму усилий, чтобы не демонстрировать это Трис. Потому что спустя несколько минут я буду вынужден ее отпустить, а разжимать руки мне совершенно не хотелось.
Но стоило признаться хотя бы самому себе: перед разрушенными планами и возможностью постоянно приглядывать за Трис я без раздумий выбрал бы последнее.
– По-моему, в твоей спальне сейчас слишком тесно, – ядовито сообщала моя стерва, всаживая кулак в мою грудь. – Или предлагаешь твою жену переселить в шкаф?
Я с предвкушением улыбнулся, прикусывая мочку ее уха, чтобы перестала дергаться. Трис не знала, что Анастасия жила в отдельной комнате. Пожалуй, не буду ей пока об этом сообщать.
– Это не твои проблемы, – ответил я ей, перебираясь губами на скулу и ниже.
Мне нужно было заклеймить ее собой. Прямо сейчас. Прямо здесь, чтобы больше ни одна сволочь не подумала, что может причинять боль моей Тени. Возможно, следовало набить ей кинжал на каком-то более видном месте, чтобы все знали, кому именно принадлежала Трис Кастелли. И кто именно будет за нее мстить.
