И в наше время не редкость, когда родители пытаются реализовать собственные честолюбивые замыслы, безжалостно используя своих детей. Только теперь их не возводят на трон, а, к примеру, лепят из них "звёзд спорта", моделей, артистов балета, "великих музыкантов" и прочее. Не считаясь с их чувствами и склонностями, лишая их детства, заменяя родительскую поддержку и любовь жёстким давлением, оправдывая себя тем, что лучше знают, что нужно ребёнку, что стараются ради его же пользы.
Точно так же жестокая и амбициозная мать Джейн не дала дочери ни капли любви и тепла, она безжалостно муштровала своего ребёнка, готовя из него орудие для дальнейшего возвышения — своего и своей семьи. Разница, пожалуй, в том, что в то время подобным родителям даже самооправдание было ни к чему. Припев "ради твоей же пользы" в ту далёкую эпоху с успехом заменяло напоминание о "дочернем долге".
Единственной отрадой Джейн были книги и учёба, а также любовь няни. Немногие счастливые месяцы своей короткой жизни Джейн провела вне дома, служа фрейлиной при королеве Екатерине Парр, последней, шестой жене Генриха Восьмого. Екатерина, женщина с добрым сердцем, дала этой одинокой девочке больше любви и понимания, чем собственная мать за всю жизнь. Но этот краткий период закончился слишком быстро: Екатерина умерла в родах.
Не считаясь с желаниями Джейн, не слушая её возражений, родители втянули её в заговор и возвели на престол. Всего девять дней юная леди Джейн была королевой, и эти дни отнюдь не были счастливыми. Следом — месяцы в Тауэре и смертная казнь, которой можно было бы избежать, если бы отец Джейн не предпринял ещё одну попытку захвата власти! Тем самым он привёл на плаху и себя, и дочь.
Ей было всего шестнадцать лет. Её мужеством восхищался комендант Тауэра. В её вину не верил никто, даже королева Мария, в конце концов просто вынужденная подписать приговор. Заключительные страницы романа трудно читать без слёз.
В заключение приведу цитату из послесловия к роману и замечу только, что Элисон Уэйр, как всегда, справилась с задачей, и эта история меня действительно и очаровала, и ужаснула.
"История Джейн Грей покоряет и потрясает. Будучи человеком своего времени, с его предубеждениями по отношению к женщинам, со всеми его запретами, она осталась верна своим идеалам и верованиям. Не по годам развитая, высокоодаренная и умная, она была необычайно образованной для своего времени девушкой и понимала, что помимо замужества, рождения детей и ведения хозяйства женщина способна ко многому другому. Презирающая компромиссы, она была искренней, отважной и смело бросала вызов предрассудкам. В этом отношении ее можно считать современной героиней. Рассказывая о ее жизни, я пыталась, насколько возможно, говорить ее словами, хотя кое-где они были слегка изменены, с тем чтобы вместить их в контекст двадцать первого века.
Эпоха Тюдоров не перестает поражать воображение многих людей, и этот роман повествует об одном из ее самых драматических эпизодов. Я искренне надеюсь, что история, рассказанная на этих страницах, равно очаровала и ужаснула вас, читатель."
Нью-Йорк. Конец девятнадцатого века. В то время известные нам психология и психиатрия находились ещё в колыбели, а специалистов в этой области называли алиенистами. Один из них и стал главным героем исторического детектива Калеба Карра.
Мне трудно судить, насколько близок автор к реальным событиям. Но на мой взгляд, всё выглядит очень достоверно. По крайней мере, Теодор Рузвельт, который в романе ведёт дело о жестоких серийных убийствах мальчиков-подростков, действительно был в то время комиссаром полиции.
Хотела написать: следствие зашло в тупик, но это неверно. На самом деле оно вообще никуда не шло и даже не собиралось, потому что подавляющему большинству тех, кто должен этим заниматься, глубоко наплевать на несчастных детей, занимающихся проституцией на улицах города. Отцы города и даже благотворительные организации, что называется, в упор не видят происходящего.
"…насколько же много таких людей в прессе, не говоря о политиках и простых обывателях, кто готовы сознательно уравнять между собой умышленное игнорирование зла с его отсутствием."
Как это всё знакомо… "В СССР проституции нет"… Вот и в Америке того времени её тоже не было, тем более — детской. Но Теодор Рузвельт действительно хочет разобраться в этом деле и остановить убийцу. Однако у него во многом связаны руки, ведь он ведёт нешуточную борьбу с коррупцией, и любой неверный шаг может его погубить.
Рузвельт находит нетривиальный выход: помогает своим друзьям — алиенисту Ласло Крайцлеру и журналисту Джону Муру — начать собственное неофициальное расследование. К ним в помощь отряжаются двое полицейских специалистов, которых, наверное, сейчас мы назвали бы криминалистами, и Сара Говард — первая женщина, сумевшая поступить на работу в полицейское управление Нью-Йорка вопреки предрассудкам и стремлению мужчин удержать свою монополию в этой области.
Такая вот своеобразная следственная группа, пользуясь неофициальной поддержкой Теодора Рузвельта, и будет пытаться вычислить преступника. А ведь в то время даже идентификация по отпечаткам пальцев была невиданным новаторством и не могла служить доказательством в суде!
Те методики, которые позже будут применяться для поиска серийных убийц и маньяков, в этом романе, можно сказать, рождаются на наших глазах, и лично мне было очень интересно за этим следить! Свидетелей нет, никто не хочет отвечать на вопросы и вообще иметь что бы ни было общее с этим делом, на руках имеются только сами жертвы, только то, что могут "рассказать" их искалеченные тела. Как, обладая только этими сведениями, понять, кто же убийца, как напасть на след? Род его занятий, обстоятельства жизни, его внешность и привычки — могут ли "поведать" об этом убитые?
Ласло Крайцлер, будучи новатором и непризнанным гением своего времени, уверял, что
"причины всех действий человека следовало искать в его предыдущем жизненном опыте; таким образом, не зная особенностей прошлого пациента, его поведение невозможно было правильно проанализировать и скорректировать."
Эту теорию он называл "контекстом", и она, такая понятная, даже очевидная, в наши дни, в то время была революционным прорывом.
Конечно же, человека формирует то, что с ним происходило, — особенно в детстве. Хотя теперь мы знаем, что также очень важна роль врождённых факторов. Как бы там ни было, теория Ласло Крайцлера получила реальное подтверждение: с помощью своей "группы поддержки", чьё участие невозможно переоценить, он сумел вычислить убийцу и предвидеть его дальнейшие действия.
Книга прекрасно передаёт атмосферу и дух того времени — насколько я могу об этом судить, конечно же. Герои яркие, живые, сюжет держал меня в напряжении до самого финала этого немаленького по объёму романа. Единственное, что мне не очень понравилось — немного раздражал Джон Мур, журналист, от имени которого и ведётся повествование. Он произвёл впечатление не самого умного и, одновременно, самого самоуверенного члена команды. Что, впрочем, тесно связано)) Самоуверенность и глупость часто идут рука об руку, но, возможно, я к нему не совсем справедлива, и он просто проигрывает на фоне своих друзей и соратников.
Стиль повествования неторопливый, затягивающий, да что там говорить — написано просто великолепно! Думаю, книга вполне заслуженно стала лауреатом различных призов и премий, а также была экранизирована.
Иногда молчание говорит больше, чем любые слова. Паузы, недоговорённости и просто тишина могут вместить многое, хотя в обычной жизни это не всегда хорошо, ведь молчание и недоговорённость могут быть истолкованы очень по-разному. Но в художественных произведениях это может оказаться не недостатком, а достоинством.
И для драматургии Шекспира недоговорённости, паузы, молчание героев в такие моменты, когда они, казалось бы, обязательно должны как-то реагировать, являются тем "воздухом", который позволяет каждому читателю, зрителю, постановщику, артисту и каждому времени заполнить его чем-то своим.
Об этом (и о многом другом) рассказывает в своей книге Эмма Смит, профессор Оксфордского университета, один из самых известных шекспироведов нашего времени.
"Молчание персонажа легко упустить из виду, читая текст. В отсутствие реплик можно просто забыть, кто участвует в сцене. Однако на театральных подмостках молчание игнорировать нереально: фигура актера сама по себе исполнена смысла. Актеры играют даже тогда — и особенно тогда, — когда не говорят."
Возможно, что очень многие читатели пьес Шекспира, как и я когда-то, не придавали такому молчанию особого значения, но Эмма Смит обращает на него наше внимание, и знакомые истории начинают играть и переливаться совершенно новыми, порой неожиданными красками.
Вот характерный пример такого молчания героини Шекспира, о котором рассказывает автор:
"Изабелла не отвечает на предложение герцога, и это молчание — одно из самых проблемных и спорных мест в творчестве Шекспира. Первый известный нам читатель пьесы, некий шотландец, живший в начале XVII века, сделал на полях своего экземпляра пометку: «Герцог берет Изабеллу в жены». Очевидно, он полагал, что согласие героини сомнению не подлежит. Режиссеры и читатели, которым хочется счастливого комедийного финала, заполняют пробел бессловесными знаками, которые должны передать восторг Изабеллы при этом неожиданном повороте. Однако немало найдется и тех, кто воспринимает отсутствие прямого ответа как удар по устоям романтической комедии. А если Изабелла — подобно Оливии («Двенадцатая ночь») или Беатриче («Много шума из ничего») — задается крамольным вопросом: хочу ли я вообще выходить замуж?"
Или вот известная практически каждому пьеса "Укрощение строптивой". Обычно нам кажется, что героиня в финале и в самом деле укрощена — целиком и полностью. Хотя теперь мне вспоминается (возможно, это отчасти самообман:)) что и раньше мне казался каким-то фальшивым в своей избыточности этот финальный монолог героини, в котором она буквально воспевает мужчин, призывая женщин к бесконечной благодарности и покорности.
В конце концов, все мы — и современники Шекспира тоже — прекрасно знаем, что мужчины бывают очень разными и далеко не все из них ночей не спят в заботах и трудах, стараясь сделать жизнь своих жён лучше и приятнее. Многие не спят ночей по совершенно другим причинам — пьют и гуляют, к примеру. Среди мужчин встречаются и моты, и бездельники, проматывающие деньги жены, охотники за богатым приданым и т. д. Так что восторженная речь "перевоспитавшейся" Катарины и в самом деле не вызывает доверия. Но я, признаться, никогда раньше об этом не задумывалась, ограничиваясь смутными ощущениями. Вот что пишет Эмма Смит:
"Тон этой речи на удивление неясен. Сломлена ли героиня? Покорена, принижена, смирилась ли с подчиненной ролью? Кажется, ее слова о бесконечной женской слабости предполагают именно такое прочтение. Однако сам факт, что Катарине отведен непрерывный монолог из сорока пяти строк — во много раз длиннее всех остальных реплик в пьесе, — противоречит этой трактовке. Может быть, она заранее приготовила и отрепетировала речь о патриархальных ценностях и теперь декламирует ее с немалой долей сарказма? О чем говорят появившиеся под конец рифмы: слабы — могла бы, слабей — мужей, готова — лишь слово? О чеканной стройности ее новой картины мира или о том, что тирада давно заучена и отскакивает от зубов? Катарина так долго и упорно обличает собственный пол, что бесконечные повторы, возможно, придают ее речам ироническую окраску, опровергая видимый смысл."
Это лишь один пример, а в книге Эммы Смит вас ждёт множество интересных открытий, хотя ни одно из них не будет полностью однозначным и определённым. Нам остаётся только догадываться, что же подразумевал Шекспир в том или ином случае, но сам простор для этих догадок — весьма впечатляющ! И, вероятно, именно он и является одним из секретов неувядающей популярности и современности шекспировских пьес.
"Его произведения захватывают нас именно своей неполнотой: чтобы обрести смысл, им нужны мы, дети пестрого, многообразного и лоскутного постшекспировского мира. Читать Шекспира — не пассивная форма досуга, а активное действие. Совершать его — значит задавать вопросы, ставить под сомнение прописные истины, ниспровергать авторитеты, заглядывать дальше концовки."
В книге двадцать глав, каждая из которых посвящена отдельной пьесе и может читаться независимо от остальных. Лично мне было интересно открыть для себя этого неизвестного Шекспира — сложного, многозначного и просто невероятно современного! Автор пишет легко, увлекательно, с юмором, который очень оживляет книгу! Пожалуй, приведу ещё несколько цитат, чтобы вы получили более полное представление о книге. На мой взгляд — она замечательная!
"В наши дни «Венецианский купец» прочитывается как удивительно современная пьеса о потребительских отношениях, романтическом и коммерческом азарте и темных транзакционных сетях кредитного финансирования."
"В силу непревзойденной мрачности «Король Лир» давно стал наглядным пособием для любых попыток понять нравственный смысл шекспировской трагедии. Изучив всю теорию этого жанра со времен Аристотеля, британский литературовед Терри Иглтон пришел к непритязательному выводу: «Из всех определений трагедии по-настоящему работает лишь одно: трагедия — это очень печально»."
"Я назвала книгу «И все это Шекспир» не для того, чтобы у вас в голове возник образ монумента, единой и цельной глыбы. Совсем наоборот: великого Шекспира создают наши интерпретации. Его творения живут за счет нашей готовности наделить их смыслом. И это все — чтение, осмысление, вопрошание, истолкование, оживление текста — и есть Шекспир."
"Наверное, такой Шекспир нам сейчас нужен больше всего — не вещатель истин о природе человека, а собеседник, который не перестает нас удивлять."
Я редко читаю любовные романы, но иногда случается со мной и такое. Книга была выбрана для совместных чтений в группе "Книжный винегрет", и я решила попробовать. Открыла — и оказалась очарована. Очаровательная — именно такое определение приходит мне в голову, когда я о ней думаю. Очень симпатичные главные герои, лёгкий стиль написания, юмор и оптимизм, пронизывающий текст, — такие остались впечатления, хотя в книге затронуты и тяжёлые темы.
Во-первых, главный герой работает в хосписе, а это само по себе заставляет прикоснуться к тяжёлым вещам, от которых в нашей жизни, к сожалению, не убежать… Во-вторых, у главной героини в наличии разрушительные отношения, из которых она почти весь роман пытается выбраться. А это очень нелегко…
Я совершенно не ожидала, что в романе окажется затронута эта тема — отношения с психопатической личностью и то, как они меняют и ломают человека. Это важно и интересно, потому что, к сожалению, касается многих — куда большего количества людей, особенно женщин, чем принято думать.
Точно так же жестокая и амбициозная мать Джейн не дала дочери ни капли любви и тепла, она безжалостно муштровала своего ребёнка, готовя из него орудие для дальнейшего возвышения — своего и своей семьи. Разница, пожалуй, в том, что в то время подобным родителям даже самооправдание было ни к чему. Припев "ради твоей же пользы" в ту далёкую эпоху с успехом заменяло напоминание о "дочернем долге".
Единственной отрадой Джейн были книги и учёба, а также любовь няни. Немногие счастливые месяцы своей короткой жизни Джейн провела вне дома, служа фрейлиной при королеве Екатерине Парр, последней, шестой жене Генриха Восьмого. Екатерина, женщина с добрым сердцем, дала этой одинокой девочке больше любви и понимания, чем собственная мать за всю жизнь. Но этот краткий период закончился слишком быстро: Екатерина умерла в родах.
Не считаясь с желаниями Джейн, не слушая её возражений, родители втянули её в заговор и возвели на престол. Всего девять дней юная леди Джейн была королевой, и эти дни отнюдь не были счастливыми. Следом — месяцы в Тауэре и смертная казнь, которой можно было бы избежать, если бы отец Джейн не предпринял ещё одну попытку захвата власти! Тем самым он привёл на плаху и себя, и дочь.
Ей было всего шестнадцать лет. Её мужеством восхищался комендант Тауэра. В её вину не верил никто, даже королева Мария, в конце концов просто вынужденная подписать приговор. Заключительные страницы романа трудно читать без слёз.
В заключение приведу цитату из послесловия к роману и замечу только, что Элисон Уэйр, как всегда, справилась с задачей, и эта история меня действительно и очаровала, и ужаснула.
"История Джейн Грей покоряет и потрясает. Будучи человеком своего времени, с его предубеждениями по отношению к женщинам, со всеми его запретами, она осталась верна своим идеалам и верованиям. Не по годам развитая, высокоодаренная и умная, она была необычайно образованной для своего времени девушкой и понимала, что помимо замужества, рождения детей и ведения хозяйства женщина способна ко многому другому. Презирающая компромиссы, она была искренней, отважной и смело бросала вызов предрассудкам. В этом отношении ее можно считать современной героиней. Рассказывая о ее жизни, я пыталась, насколько возможно, говорить ее словами, хотя кое-где они были слегка изменены, с тем чтобы вместить их в контекст двадцать первого века.
Эпоха Тюдоров не перестает поражать воображение многих людей, и этот роман повествует об одном из ее самых драматических эпизодов. Я искренне надеюсь, что история, рассказанная на этих страницах, равно очаровала и ужаснула вас, читатель."
ГЛАВА 49. Контекст жизни в романе "Алиенист" автора Калеб Карр
Нью-Йорк. Конец девятнадцатого века. В то время известные нам психология и психиатрия находились ещё в колыбели, а специалистов в этой области называли алиенистами. Один из них и стал главным героем исторического детектива Калеба Карра.
Мне трудно судить, насколько близок автор к реальным событиям. Но на мой взгляд, всё выглядит очень достоверно. По крайней мере, Теодор Рузвельт, который в романе ведёт дело о жестоких серийных убийствах мальчиков-подростков, действительно был в то время комиссаром полиции.
Хотела написать: следствие зашло в тупик, но это неверно. На самом деле оно вообще никуда не шло и даже не собиралось, потому что подавляющему большинству тех, кто должен этим заниматься, глубоко наплевать на несчастных детей, занимающихся проституцией на улицах города. Отцы города и даже благотворительные организации, что называется, в упор не видят происходящего.
"…насколько же много таких людей в прессе, не говоря о политиках и простых обывателях, кто готовы сознательно уравнять между собой умышленное игнорирование зла с его отсутствием."
Как это всё знакомо… "В СССР проституции нет"… Вот и в Америке того времени её тоже не было, тем более — детской. Но Теодор Рузвельт действительно хочет разобраться в этом деле и остановить убийцу. Однако у него во многом связаны руки, ведь он ведёт нешуточную борьбу с коррупцией, и любой неверный шаг может его погубить.
Рузвельт находит нетривиальный выход: помогает своим друзьям — алиенисту Ласло Крайцлеру и журналисту Джону Муру — начать собственное неофициальное расследование. К ним в помощь отряжаются двое полицейских специалистов, которых, наверное, сейчас мы назвали бы криминалистами, и Сара Говард — первая женщина, сумевшая поступить на работу в полицейское управление Нью-Йорка вопреки предрассудкам и стремлению мужчин удержать свою монополию в этой области.
Такая вот своеобразная следственная группа, пользуясь неофициальной поддержкой Теодора Рузвельта, и будет пытаться вычислить преступника. А ведь в то время даже идентификация по отпечаткам пальцев была невиданным новаторством и не могла служить доказательством в суде!
Те методики, которые позже будут применяться для поиска серийных убийц и маньяков, в этом романе, можно сказать, рождаются на наших глазах, и лично мне было очень интересно за этим следить! Свидетелей нет, никто не хочет отвечать на вопросы и вообще иметь что бы ни было общее с этим делом, на руках имеются только сами жертвы, только то, что могут "рассказать" их искалеченные тела. Как, обладая только этими сведениями, понять, кто же убийца, как напасть на след? Род его занятий, обстоятельства жизни, его внешность и привычки — могут ли "поведать" об этом убитые?
Ласло Крайцлер, будучи новатором и непризнанным гением своего времени, уверял, что
"причины всех действий человека следовало искать в его предыдущем жизненном опыте; таким образом, не зная особенностей прошлого пациента, его поведение невозможно было правильно проанализировать и скорректировать."
Эту теорию он называл "контекстом", и она, такая понятная, даже очевидная, в наши дни, в то время была революционным прорывом.
Конечно же, человека формирует то, что с ним происходило, — особенно в детстве. Хотя теперь мы знаем, что также очень важна роль врождённых факторов. Как бы там ни было, теория Ласло Крайцлера получила реальное подтверждение: с помощью своей "группы поддержки", чьё участие невозможно переоценить, он сумел вычислить убийцу и предвидеть его дальнейшие действия.
Книга прекрасно передаёт атмосферу и дух того времени — насколько я могу об этом судить, конечно же. Герои яркие, живые, сюжет держал меня в напряжении до самого финала этого немаленького по объёму романа. Единственное, что мне не очень понравилось — немного раздражал Джон Мур, журналист, от имени которого и ведётся повествование. Он произвёл впечатление не самого умного и, одновременно, самого самоуверенного члена команды. Что, впрочем, тесно связано)) Самоуверенность и глупость часто идут рука об руку, но, возможно, я к нему не совсем справедлива, и он просто проигрывает на фоне своих друзей и соратников.
Стиль повествования неторопливый, затягивающий, да что там говорить — написано просто великолепно! Думаю, книга вполне заслуженно стала лауреатом различных призов и премий, а также была экранизирована.
ГЛАВА 50. И тишина умеет говорить: "И все это Шекспир" автора Эмма Смит
Иногда молчание говорит больше, чем любые слова. Паузы, недоговорённости и просто тишина могут вместить многое, хотя в обычной жизни это не всегда хорошо, ведь молчание и недоговорённость могут быть истолкованы очень по-разному. Но в художественных произведениях это может оказаться не недостатком, а достоинством.
И для драматургии Шекспира недоговорённости, паузы, молчание героев в такие моменты, когда они, казалось бы, обязательно должны как-то реагировать, являются тем "воздухом", который позволяет каждому читателю, зрителю, постановщику, артисту и каждому времени заполнить его чем-то своим.
Об этом (и о многом другом) рассказывает в своей книге Эмма Смит, профессор Оксфордского университета, один из самых известных шекспироведов нашего времени.
"Молчание персонажа легко упустить из виду, читая текст. В отсутствие реплик можно просто забыть, кто участвует в сцене. Однако на театральных подмостках молчание игнорировать нереально: фигура актера сама по себе исполнена смысла. Актеры играют даже тогда — и особенно тогда, — когда не говорят."
Возможно, что очень многие читатели пьес Шекспира, как и я когда-то, не придавали такому молчанию особого значения, но Эмма Смит обращает на него наше внимание, и знакомые истории начинают играть и переливаться совершенно новыми, порой неожиданными красками.
Вот характерный пример такого молчания героини Шекспира, о котором рассказывает автор:
"Изабелла не отвечает на предложение герцога, и это молчание — одно из самых проблемных и спорных мест в творчестве Шекспира. Первый известный нам читатель пьесы, некий шотландец, живший в начале XVII века, сделал на полях своего экземпляра пометку: «Герцог берет Изабеллу в жены». Очевидно, он полагал, что согласие героини сомнению не подлежит. Режиссеры и читатели, которым хочется счастливого комедийного финала, заполняют пробел бессловесными знаками, которые должны передать восторг Изабеллы при этом неожиданном повороте. Однако немало найдется и тех, кто воспринимает отсутствие прямого ответа как удар по устоям романтической комедии. А если Изабелла — подобно Оливии («Двенадцатая ночь») или Беатриче («Много шума из ничего») — задается крамольным вопросом: хочу ли я вообще выходить замуж?"
Или вот известная практически каждому пьеса "Укрощение строптивой". Обычно нам кажется, что героиня в финале и в самом деле укрощена — целиком и полностью. Хотя теперь мне вспоминается (возможно, это отчасти самообман:)) что и раньше мне казался каким-то фальшивым в своей избыточности этот финальный монолог героини, в котором она буквально воспевает мужчин, призывая женщин к бесконечной благодарности и покорности.
В конце концов, все мы — и современники Шекспира тоже — прекрасно знаем, что мужчины бывают очень разными и далеко не все из них ночей не спят в заботах и трудах, стараясь сделать жизнь своих жён лучше и приятнее. Многие не спят ночей по совершенно другим причинам — пьют и гуляют, к примеру. Среди мужчин встречаются и моты, и бездельники, проматывающие деньги жены, охотники за богатым приданым и т. д. Так что восторженная речь "перевоспитавшейся" Катарины и в самом деле не вызывает доверия. Но я, признаться, никогда раньше об этом не задумывалась, ограничиваясь смутными ощущениями. Вот что пишет Эмма Смит:
"Тон этой речи на удивление неясен. Сломлена ли героиня? Покорена, принижена, смирилась ли с подчиненной ролью? Кажется, ее слова о бесконечной женской слабости предполагают именно такое прочтение. Однако сам факт, что Катарине отведен непрерывный монолог из сорока пяти строк — во много раз длиннее всех остальных реплик в пьесе, — противоречит этой трактовке. Может быть, она заранее приготовила и отрепетировала речь о патриархальных ценностях и теперь декламирует ее с немалой долей сарказма? О чем говорят появившиеся под конец рифмы: слабы — могла бы, слабей — мужей, готова — лишь слово? О чеканной стройности ее новой картины мира или о том, что тирада давно заучена и отскакивает от зубов? Катарина так долго и упорно обличает собственный пол, что бесконечные повторы, возможно, придают ее речам ироническую окраску, опровергая видимый смысл."
Это лишь один пример, а в книге Эммы Смит вас ждёт множество интересных открытий, хотя ни одно из них не будет полностью однозначным и определённым. Нам остаётся только догадываться, что же подразумевал Шекспир в том или ином случае, но сам простор для этих догадок — весьма впечатляющ! И, вероятно, именно он и является одним из секретов неувядающей популярности и современности шекспировских пьес.
"Его произведения захватывают нас именно своей неполнотой: чтобы обрести смысл, им нужны мы, дети пестрого, многообразного и лоскутного постшекспировского мира. Читать Шекспира — не пассивная форма досуга, а активное действие. Совершать его — значит задавать вопросы, ставить под сомнение прописные истины, ниспровергать авторитеты, заглядывать дальше концовки."
В книге двадцать глав, каждая из которых посвящена отдельной пьесе и может читаться независимо от остальных. Лично мне было интересно открыть для себя этого неизвестного Шекспира — сложного, многозначного и просто невероятно современного! Автор пишет легко, увлекательно, с юмором, который очень оживляет книгу! Пожалуй, приведу ещё несколько цитат, чтобы вы получили более полное представление о книге. На мой взгляд — она замечательная!
***
"В наши дни «Венецианский купец» прочитывается как удивительно современная пьеса о потребительских отношениях, романтическом и коммерческом азарте и темных транзакционных сетях кредитного финансирования."
***
"В силу непревзойденной мрачности «Король Лир» давно стал наглядным пособием для любых попыток понять нравственный смысл шекспировской трагедии. Изучив всю теорию этого жанра со времен Аристотеля, британский литературовед Терри Иглтон пришел к непритязательному выводу: «Из всех определений трагедии по-настоящему работает лишь одно: трагедия — это очень печально»."
***
"Я назвала книгу «И все это Шекспир» не для того, чтобы у вас в голове возник образ монумента, единой и цельной глыбы. Совсем наоборот: великого Шекспира создают наши интерпретации. Его творения живут за счет нашей готовности наделить их смыслом. И это все — чтение, осмысление, вопрошание, истолкование, оживление текста — и есть Шекспир."
***
"Наверное, такой Шекспир нам сейчас нужен больше всего — не вещатель истин о природе человека, а собеседник, который не перестает нас удивлять."
Прода от 19.12.2020, 15:25
ГЛАВА 51. Скорее сказка, чем любовный роман, но сказка очаровательная в романе Бет О’Лири "Квартира на двоих"
Я редко читаю любовные романы, но иногда случается со мной и такое. Книга была выбрана для совместных чтений в группе "Книжный винегрет", и я решила попробовать. Открыла — и оказалась очарована. Очаровательная — именно такое определение приходит мне в голову, когда я о ней думаю. Очень симпатичные главные герои, лёгкий стиль написания, юмор и оптимизм, пронизывающий текст, — такие остались впечатления, хотя в книге затронуты и тяжёлые темы.
Во-первых, главный герой работает в хосписе, а это само по себе заставляет прикоснуться к тяжёлым вещам, от которых в нашей жизни, к сожалению, не убежать… Во-вторых, у главной героини в наличии разрушительные отношения, из которых она почти весь роман пытается выбраться. А это очень нелегко…
Я совершенно не ожидала, что в романе окажется затронута эта тема — отношения с психопатической личностью и то, как они меняют и ломают человека. Это важно и интересно, потому что, к сожалению, касается многих — куда большего количества людей, особенно женщин, чем принято думать.
