Такаббир. Трон Знания

Знакомо вам это чувство грустного расставания с чем-то, совсем недавно ставшим для вас важным? Знакомо вам это чувство потери, когда за чем-то прекрасным закрывается дверь? Помните вы эту грусть, когда что-то происходит впервые и, даже зная, что всё ещё может повториться, вы так же прекрасно понимаете – ничто уже не будет как в первый раз.
И жить как прежде уже не получится.
Пять книг, пять лет повествования.
Три ночи. Без сна, без покоя, с полным погружением в мир, подаренный автором. В песках пустынь, на крутых обрывах побережья, во дворцах и лачугах, среди придворных, воров и «плебеев» - везде, где место истинному правителю, там место и нам с тобой, если ты так же, как и я, влюблён в эту книгу.
И я спешу, пока у меня перед глазами ещё лежит эта страна, спешу, пока ещё чувствую то, что подарила мне эта история, пока во мне ещё живы слова, образы, мысли, переживания.
Я спешу: мне нужно показать тебе, какой прекрасный мир способно создать человеческое воображение.
Протяни руку, прикоснись, почувствуй, пойми: трон знаний – это не тот искрящий мраморный престол, пред которым лицемерно склонят головы облечённые властью, богатством, надменностью крови. Трон знаний – то кресло: старое, затёртое временем и многими сидевшими в нём до тебя, теми, кто творил историю – или уничтожал её. Оно пахнет пылью, как те бумаги в архиве, которые откроют тебе в конце концов, кто ты есть на самом деле, когда избавишься от тени Великого за спиной. Оно – олицетворение всего, что предстоит пройти новообретённому правителю этой земли. Оно – олицетворение перемен.
Кто сказал, что они не меняются? Кто так говорит, тот не видел того, что видели мы:
Как будущий бывший наследник, проматывавший дни в сумрачном, болезненном веселье, в попойках, в бесчисленных актах суррогатной любви;
Тот, кто, не привыкнув опускать взгляд, никогда не видел тех, кто ниже, никогда не просил, никогда не любил, ничего не ждал, ничего не делал, ни к чему не стремился -
стал лучше того, с чьим призраком, с чьей славой, с чьей нелюбовью сражался всю свою жизнь. Стал лучше, человечнее – и победил. Для этого стоило только оторваться от трона предков, от тени отца, выпасть из гнезда и приземлиться на бесплодной, безрадостной, бедной земле, кинутой ему как кость собаке. Как подачка, как оскорбление.
Не сразу, не вмиг, не за день и даже не за год, но он менялся. Как в глупых мифах про оборотней, когда с криком и болью, ломая кости и разрывая плоть, выходит на свет существо, до сих пор спрятанное в твоей глубине – так Адер стал Адером. С работой, которую прежде счёл бы недостойной высокого титула. С людьми, о существовании которых раньше даже не задумался бы. С любовью, которую отрицал, от которой бежал, которую понял не сразу и принял не сразу. С чужой болью, скорбью, нищетой. Со всем тем, что внезапно и стало его жизнью – настоящей, бурлящей, яркой, болезненной, сладкой, прекрасной и ужасающей.
Тот Адер, что встретил нас на Совете Великого в начале первой книги – это не король Дэмора, будущий регент Тезара. Тот Адер никогда не смог бы стать королём Дэмора. Он стал бы наместником или правителем Грасс-Дэмора, наследником трона Тезара, мужем королевы Партикурама, отцом возможных наследников, сильнейшим из правителей, несчастнейшим из людей….
Тот Адер – мог ли он представить себя в вонючей бандитской лачуге на берегу, прикованным цепью, висящим на вывернутых руках над пропитанным кровью земляным полом? Сидящим за одним столом с простым воякой, с простолюдином – начальником прииска, с плебейкой, воспитанницей домоправителя? Отказывающимся от женщин, красивых, холёных, умелых, приходящих к нему по собственной воле? Продающим собственный дворец, чтобы удовлетворить нужды …кого бы? Тех же плебеев?! Просящим прощения – мог он представить себя – себя! – просящим прощения у кого бы то ни было? Отрекающимся от всего, что с рождения представляло собой самое ценное, самое важное в жизни и оказавшегося на поверку пустым, неважным, ненужным….
Та Малика, которая однажды встретила в саду заносчивого, надменного, презрительного повелителя, которая бежала от него при каждой возможности – и возвращалась по первому зову, которая умирала в муках каждый раз, когда он предавался постельным утехам с другими, которая – единственная – не спускала ему спеси, грубости, пренебрежения к «малым сим», которая учила его любить землю, которая станет его новой родиной – Боги, как далёк он тогда был от этого! – могла ли она рассчитывать на его любовь – безусловную, жертвенную, всепоглощающую, всепокоряющую? Верила она такому будущему? Нет. Такого будущего у них не было… не могло быть. Ни при каких условиях. И она училась – прощать, забывать, отдавать, чтобы успеть – успеть сделать его тем правителем, в котором нуждалась её земля….
Она меняла его, лепила как тугую, неподатливую глину, формировала его душу своими тонкими пальцами, закаляла огнём своего сердца, смягчала тёплым взглядом непроницаемо-чёрных глаз…. День за днём она меняла его.
И не только его. Ишвар и Ракшада, человек и страна - те, кто стали меняться из-за неё и ради неё.
Луга, тот, кто открылся ради неё, зная, чем это ему грозит.
Белые волки.
Вилар.
Советники.
Стоит ли продолжать? Любое имя в книге – имя того, чья жизнь, образ мыслей, мировоззрение так или иначе изменились после встречи с моруной.
Она – как медицинский скальпель, срезающий шелуху и гниль с человеческих душ…
Но и он её менял. Учил не чувствовать себя ответственной за все грехи человечества. Учил доверять – себе и ему. Учил верить в любовь. Учил верить в себя. Учил не чувствовать вину, когда вины нет. Учил надеяться.


Жизнь в «Троне Знания» потому и захватывает с головой, что она настоящая. Она такая же, как у нас с вами. Те же проблемы, та же боль, те же интриги, те же пороки….
Но и добродетели те же. Та же доброта, самоотверженность, честность. Преданность, верность, жертвенность – те же.
Любовь… есть ли на свете такая же любовь? Не знаю. Хотелось бы верить.
Настолько близко к жизни, что о принадлежности жанру забываешь. Народы – да, разные. Но все люди. Особенности – да, разные. Как и здесь. Пусть не такие, пусть нет среди нас климов, тезов, ветонов, ракшадцев, но у нас те же души, та же боль. Та же скорбь. И та же вера в… во что?
Вот тут каждый решает сам для себя.

***

Профдеформация, наверное. Не могу читать книгу, каким бы захватывающим ни был сюжет, если в ней много ошибок. Эту… Эту, наверное, не получилось бы отложить, будь в ней каждое слово написано с ошибкой (слава Автору, это не так).
Самое яркое, самое захватывающее повествование, которое мне встретилось за последнее время. Невероятно образный язык. Невероятно живые герои. Реальный мир. Боль настоящая и счастье – настоящее.
Настоящее счастье иметь возможность читать такие книги.