Пролог.
Изначально это были всего лишь сны. Назвать конкретный возраст, когда всё началось, не получится, поскольку об их появлении известно только то, что они были всегда. Конечно, они запоминались, как крайне яркие и красочные. В них хотелось пропадать и погружаться снова и снова. Небытие, в котором либо приходилось принимать непосредственное участие, либо быть наблюдателем глазами героя.
С возрастом их правдоподобность становилась только качественнее. Раз за разом граница между сном и явью затирались настолько, что порой было сложно понять: является ли видение лишь частью моего воображения или же это реальный мир.
В какой-то момент пришло понимание, что просыпаться становится всё сложнее, и даже болезненно. Приходилось буквально прорываться сквозь незримую призму сна, когда я понимала, что всё не по-настоящему. И даже тогда мне и в голову не приходило, что в какой-то момент я просто не смогу проснуться. Пока, однажды, не забыла о себе. Прошло всего пара минут в мире грез. Но для меня время стало одновременно вечностью и мгновением. Безразличие вдруг сменилось страхом перед неизвестностью, когда в голове появилось слишком много вопросов, на которые я была не в состоянии ответить.
Моё замешательство продлилось минут пятнадцать. Этого хватило, чтобы испугаться «по-настоящему».
Было принято не самое удачное решение в моей жизни: я отказалась от сна.
Только вот сон стал частью реальности...
"Каждый раз, оказываясь в другом мире, я перестаю понимать, кто я такая. Мои мысли и чувства по максимуму стираются, и я превращаюсь в стороннего наблюдателя. И если, хоть на миг, предположить, что души бессмертны и способны перерождаться, то, наверняка, можно было оправдать такое равнодушие ко всему происходящему. Не вмешиваюсь. Просто смотрю.
В этот раз я лежала на краю пропасти. На возвышении одной из малочисленных скал неизвестного мне мира. Маленькая планета, кривоватая и деформированная, походила скорее на гигантский метеорит. Правда, если игнорировать тот факт, что эту Планету населяют люди.
Трудно назвать жизнью то, что я видела, с высоты своей скалы. Допускаю, эти люди провели здесь минимум несколько дней. Я просто знаю: они не нуждаются ни в еде, ни в других биологических потребностях. Это место будто ЧАСТИЛИЩЕ с неугомонными душами.
Там, далеко внизу, около самого края обрыва, люди теснились друг к другу, пытаясь прижаться к каменным стенкам. Удалиться от края. Оглушающие крики миллионов звенели в воздухе. Тогда я задалась вопросами:
«Чего они ждут? Почему же не поднимутся выше?»
Едва вопросы обрели четкую форму - появилось ОНО.
Подсознательно я увидела, как Оно выбирается из золотистого купола-панциря. Многоглавая гидра, головы которой столь огромны, что каждая способна поглотить множество людей. Обогнув вершину пика, на котором была, я взглянула в противоположную сторону. Змей находился и там. И пусть чувства мои были притуплены, вид Змея вызывал настоящий ужас. Стоило мне посмотреть на Него, как я потеряла способность отвести от Него взгляда. Холодный страх сковал тело.
«Неужели те люди знали, что Он появится?»
Прижавшись к земле, уподобившись людям внизу, я оставалась неподвижной, разглядывая широкую пасть и раздвоенный язык. Это стало моей фатальной ошибкой. Будто прочитав мысли, он обратил на меня свое внимание. После, хоть он и не разжимал свою челюсть, я услышала Его голос у себя в голове.
- Их дОлжно уничтожить. Они вирус, убивающий эту планету.
Слова не четкие, я могла и ошибиться в трактовке, но мысль была ясной.
Я поняла, что он жаждет всех убить. Только чудом он ещё не достал до меня и остальных. Как только я осознала это, в моей голове появилось понимание: тот панцирь, из которого Оно вылезло – Его сдерживает. Хватило бы одного шага в сторону, чтобы покатиться кубарем вниз, прямиком в пасть Ненасытного.
Как только и эта мысль сформировалась, я мгновенно оказалась на СТУПЕНЬ ниже. На целую СТУПЕНЬ ближе к смертникам внизу. Я думала, что он слишком близко, так как я его вижу. Но сейчас он близко, потому что может до меня достать, когда насытится несчастными, на низшем уровне. Тем, что жмутся к стене прячась за спины других, роя тонкую скалу, стремясь оказаться как можно дальше от Змея. Они не осознают: Он здесь, для того чтобы защищать эту планету от уменьшения. Его главы расположились в разных сторонах, каждая из которых ждет начала. Гидра смеётся, предвкушая. Я вдруг осознала: что мысли обладают большей силой, чем действия/бездействия.
- Скоро очередь дойдёт и до тебя, - был очередной его безмолвный посыл мне.
Казалось, я должна проснуться. Ведь по закону снов - кошмары заставляют пробудиться. Но я не могла проснуться. Мне захотелось вернуться назад, на вершину скалы, но я могла лишь взирать вверх, где когда-то была. Здесь движение возможно только ВНИЗ. А те люди попросту не способны вскарабкаться по гладкому склону и подняться выше.
Неизбежность произошедшего затопила сознание целиком. Я не желаю умирать так!
Внезапно началось странное. Сквозь землю постепенно проступил мох, медленно затягивающие людские фигуры, погружая их в глубокий сон. Через мгновение голоса смолкли. Все уснули. Люди, как куклы, безвольно покатились вниз… в его пасть. Казалось, я одна не сплю.
- Пробужденная...
Это последнее, что услышала я в своей голове. Больше он на меня не обращал внимания.
Меня накрыла апатия. Страх исчез. Я больше не смотрела на Змея. Только в бескрайнее небо. Когда Многоглавый перестал меня контролировать, стало ясно, что Планета октана густым маревом. Пришло знание, что за мной наблюдают люди из департамента, восседающие на самой верхушке, куда нам не добраться. В их силах решить нашу проблему, но они не знают о нас... или не хотят знать.
Здесь, над пропастью, я рада, что выше людей в бездне. Ведь, пока их пожирает Зверь, у меня есть ещё время.
Забвение настигает меня.
Последний образ, сохранившийся в памяти, был образом храброго юноши, намеревающегося нас спасти, но не знающий способа. Смелый молодой человек подошёл ближе к краю пропасти, чтобы заглянуть вниз. Однажды и я была там, сверху, созерцая происходящее свысока, бездействуя. Сейчас он не видит меня, а я - его. Мы видим только это марево. Но я его жду, потому, что хочу быть спасенной."
Глаза открываются, когда видение отпускает меня из своего плена. Сердце гулко колотится о рёбра, захлёбываясь. Как будто тело ещё не осознаёт, что всё закончилось.
— Спокойно. Я дома. В своей постели.
Сажусь, подбираю колени к груди и закрываю лицо дрожащими пальцами. Лишь спустя некоторое время удаётся спокойно вдохнуть. Нужно просто успокоиться, ведь ничего не произошло. Это был всего лишь очередной чёртов сон! Но кого я пытаюсь обмануть? Нормальным людям вообще сны не снятся. Со мной явно что-то не так…
Возникает слабое желание, чтобы видение что-нибудь значило. Раньше я не видела ничего подобного. Да, яркие сны бывали раньше, но они никогда не пытались со мной взаимодействовать. Меня не оставляло чувство неизбежности. Теперь в моей голове настойчиво пульсирует слово — «пробуждённая». Оно должно было подсказать мне какие-то дальнейшие шаги?
Ирония в том, что я ощущаю себя посторонней даже вне сна… Просто сторонним наблюдателем собственной жизни.
1.
Сон необходим живым, как базовая потребность. Её отсутствие неизбежно приведет к саморазрушению организма.
Другими словами, моё решение было малость непродуманным. Особенно, на фоне популярной статьи "об эксперименте над сном в СССР". Не хотелось бы стать "абсолютным злом", пожирающим человеческую плоть.
Усмешка скользит по искусанным губам.
На дисплее высветился будильник, напоминая об окончании очередной бессонной ночи. Выключить.
С каждым днем держаться становится всё сложнее... Несмотря на то, что прошло всего пару дней, время превратилось в непрерывную линию ожидания неотвратимого.
Отступить не могу из принципа. Чувствую, если сдамся - это будет последнее, что сделаю в своей жизни, потому что после меня ожидает только МРАК.
Страх не единственное, благодаря чему держусь. Непонятный, по своей природе, интерес подстегивает узнать предел человеческих возможностей...
Первые сутки дались практически без потерь. Крепкий чай или кофе справлялись неплохо. К тому же, я опустошила железную банку с "вкусняшками", увеличивая сахар в крови. Остатки сладких подарков, всё равно, никто и не думал есть. Подобные угощения, обычно, считаются низкосортными и остаются на дне банки годами.
Дальнейшие пара суток познакомили меня с нестерпимой головной болью. Шум и яркий свет время от времени продолжают "взрывать" мой мозг. Когда подобное происходит - перед глазами витают белые мушки, движения становятся резкими, а координация хаотичной. Сложно сосредоточиться на действительности. Но я всё ещё держусь, хоть и напоминаю сама себе системный глюк.
Если кто-то думает, что старшие непременно заметят метаморфозы, то спешу огорчить наивных: взрослые - это совершенно иной вид людей, способный контролировать всё и не замечать очевидного перед носом. Поэтому: учителями не будут вызваны родителей в школу, для дисциплинарной беседы, а я до талого продолжу творить с собой эту херь.
Шёл гребаный седьмой день с тех пор, как я перестала посещать призму сновидений. Вернуться в её для меня означает - навеки остаться в там, а это не входит в дальнейшие планы на жизнь.
Неуверенной походкой выбираюсь из комнаты. Аппетит, который ранее виделся для опекунов, как признак растущего организма, пропал вовсе. На смену ему возникла непрекращающаяся тошнота и режущая боли в животе. Приходится заставлять себя съесть хотя бы минимум. Жаловаться глупо, поскольку сама загнала себя в "темный угол".
На кухню зашла помятой. Необходимо позавтракать перед учебным днём.
Тёмные круги украшают серое лицо. Глаза нестерпимо щиплет, они закрываются и отказываются видеть этот яркий свет ламп. Клюю носом, в очередной раз улетая в прострацию.
- Завтрак на столе, - неожиданно раздается знакомый голос, - Паршиво выглядишь, - приветствует меня Грэг, указывая на тарелку с овсянкой. Отчем считал, что утро должно начинаться с этой склизкой каши, что по идеи должна поднимать настроение на целый день. Вряд ли бы мужчина обрадуется, узнав, что я об этом думаю.
- Спасибо, - невнятно бормочу себе под нос, усаживаясь за стол. В молчании поглощаю содержимое, не ощущая вкуса. Когда употребляешь подобное каждое утро - быстро привыкаешь не обращать внимания на субстанцию у себя в тарелке.
Рыхлый мужчина лет сорока варил кашу для Иввет и Дэниел, поглядывая на экран приглушенного телевизора. Девочки, проснутся гораздо позднее.
Уставилась на экран, пропуская мимо ушей местные новости. Кажется, там женщина с тонкими длинными бровями и такими же тонкими губами. Подведенный алым её рот вещает нечто важное, только смысл продолжает ускользать от меня:
"... Вакцинация БЦЖ против туберкулёза вызвала споры у врачей! В свете новых данных эксперты обсуждают, насколько эффективна вакцина, которую вводят подкожно младенцам в первые дни жизни.
По мнению американских коллег, будущее за введением этой вакцины — внутривенно. Однако ряд российских экспертов опровергают эту теорию, объясняя, что и действующая норма не всегда защищает от тяжёлых форм туберкулёза. РегенЛайн разбирался в перспективах распространения туберкулёза и средствах защиты вместе с иммунологами и генетиками, ведущими разработки новых вакцин в России... "
Когда собираюсь выходить, на кухню забегает девятилетка. Дэни сначала обнимает своего отца, забирая у Грэга полагающуюся ей порцию, а после меня.
- Доброе утро, па, Эл! - малютка схватывает пульт и переключает канал на яркий мультик.
- А я надеялся насладиться утренними новостями, - ворчит про себя мужчина, принимаясь за грязную посуду.
Краски на экране меняются с "... РегенЛайн предлагает новую версию БЦЖ! Поскольку бактерии эволюционируют... " на "... бесстрашие феи снова идут в бой! ... ".
- Утро, Малявка, - улыбаюсь в ответ, трепля белокурые волосы сестренки, - Чего так рано встала?
- Я не видела, как ты ложишься, - обеспокоенно проворчала мисс наблюдательность, - Тебе ничего не снилось с того раза?
Мой рот кривится в усмешке. Конечно, её интересуют эти чертовы сны. Как иначе, учитывая её непоколебимую убежденность в моих пророческих способностях:
- Нет. Не снилось, - отвечаю сухо, - Ты же знаешь правило.
Не вру, ведь не спала же.
- Угу..., - поджимает губы, неохотно ковыряясь в своей тарелке, - у всего есть последствия..., - после неуверенно улыбается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, - Я буду ждать, когда появится следующий "светляк"!
Название для очередного яркого сна, после которого накрывает откат. Ненавижу.
Устало смотрю в большие, доверчивые глаза, прекрасно понимая, что следующего раза не будет. Девчушке не обязательно об этом знать. Будучи крайне впечатлительной натурой, она и так умудрилась "привязаться" слишком сильно...
- Как хочешь.
На выходе сталкиваюсь с мамой. Она, вернувшаяся после ночной смены, тянет на себя ручку, чтобы открыть дверь. Но я распахиваю входную дверь раньше. Ещё с минуту женщина фокусирует на мне удивленный взгляд:
- Эли...?
- Привет. Мне пора, - говорю прежде, чем услышу "я устала". Торопливо сбегаю по ступеням вниз.
Её "я устала" всегда значит только то, что на меня у неё нет времени. Хотелось бы верить, что мама заметит что-то неладное. Но ничего не происходит. Во взгляде нет отклика.
- Ладно, - доносится тихое, до того, как дверь закроется.
Дыра продолжает расти, причиняя боль.
Обычно, я ухожу прежде, чем увижу её.
