— Пусть он выйдет, я хочу с тобой поговорить.
Еще чего выдумал. У меня нет ни малейшего желания оставаться наедине. Обстановка комнаты немного напоминает кубикулюм на вилле Котта, тогда я, кажется, была немного пьяна и позволила Дакосу больше, чем следовало. И если он надеется на продолжение банкета, то очень напрасно.
— Можешь говорить при нем, у меня нет секретов от Элиава. А потом вы уйдете вместе, я устала и хочу отдыхать.
— Я буду гладить твои волосы и твою спинку, твои белые ножки… и не сделаю ничего, что ты не захочешь. Не нужно бояться, госпожа. Я буду тебе послушен, ты ведь в этом уже могла убедиться недавно.
Элиав вытаращил глаза и теперь смотрел на меня с нескрываемым удивлением. О стрелы Эрота! Когда же эти мужчины оставят меня в покое и уберутся восвояси!
— В услугах массажиста я не нуждаюсь. Так о чем ты хотел поговорить?
— Завтра с утра я пойду в город. Очень рано рано, пока ты еще будешь спать. Не думай, что сбежал, я не покину тебя, - миролюбиво заявил Дакос.
— И что ты собираешься на заре искать в Риме? - недоумевала я.
— Это мое дело. Хочу лишь предупредить.
— Да иди ты, куда хочешь, но… Послушай! Если ты затеял что-то плохое… Дакос! Даже не смей думать о том, чтобы кого-то ограбить или убить.
— Ты хочешь меня обидеть, женщина? По твоему я похож на вора или разбойника? - насупился он.
— Я тебя совершенно не знаю. Понятия не имею, что ты за человек. Но дерзости точно не занимать. Ты все сказал? Я тебя отпускаю на утреннюю прогулку, так и быть, походи, полюбуйся Римом.
— Я не ищу развлечений! А Рим я успел хорошо повидать в первые месяцы плена.
Он глухо произнес последние слова, и мое сердце дрогнуло. Вряд ли Дакос хотел разжалобить, но некоторое сочувствие его признание у меня вызвало. Оттого и речь дальше повела немного доброжелательней:
— Я тебя услышала. И не собираюсь держать взаперти. Я даже не знаю, как лучше подойти к этому вопросу. У меня никогда не было рабов.
— Это заметно! - хмыкнул наглец.
— Да ты, кажется, насмехаешься? Прочь с глаз моих! Оба! Выметайтесь отсюда, я хочу спать! И никакие помощники мне в этом деле не нужны.
— Я сейчас уйду, - буркнул фракиец и угрожающим тоном продолжил. - С завтрашнего дня именно я буду приносить тебе воду для вечернего умывания. Я! А не смазливый гречонок.
— Та-ак, интересно… а тебе не стыдно будет прислуживать женщине? Это не заденет твою мужскую гордость и воинскую честь? А?
— Ты помогла мне, и я умею быть благодарным, - увильнул он, сверкая глазами. - На моей родине принято уважать женщин, правда, ты еще не стала матерью, но когда-нибудь будешь ею. Мы поклоняемся Великой Богине, - она учит мужчин оберегать тех, кто дарят нам радость и продолжают род. Нет, служить тебе не будет для меня позором. К тому же ты вовсе не римлянка. И живешь очень скромно.
Мне осталось только руками всплеснуть и вознести негодующий взор к потолку с облупившейся краской.
— Чудесно! Просто чудесно! Всю жизнь мечтала о таком помощнике.
— Вот боги и послали тебе меня.
Он будто не уловил моей тонкой иронии, вот чурбан, еще возомнит о себе невесть что…
— Доброй ночи, Госпожа. Эй, ты, грек, ты тоже уходишь!
— Иди уже, Элиав! Ох... Всем доброй ночи.
Я строго посмотрела на Дакоса.
— Если узнаю, что ты обижаешь моего приятеля, если я только узнаю… Очень рассержусь и накажу тебя. Как-нибудь… эм-м... очень сурово! Не смей трогать парня! Ты меня понял?
— Если он больше не будет долго разговаривать с тобой, - продолжал настаивать Дакос.
— Нет, это уже не лезет ни в какие ворота! Ты что себе позволяешь? Ты здесь кто?
— Я - тот, кто теперь будет защищать и оберегать тебя. Со мной тебе не грозит никакая беда. Ни злые люди, ни голод. Я всегда сумею позаботиться о тебе, женщина.
Когда занавеси за поздними гостями опустились, и я осталась в комнатке одна, то долго не могла успокоиться. Дакос - опасный, самоуверенный тип. И наша вечерняя перепалка определенно не последняя. Мне надо быть настороже и не подпускать его близко.
И вообще, хочется поскорее отделаться от него, может, действительно, дать «вольную». Но я что-то не заметила восторга на лице гладиатора, когда завела речь о свободе. Хитрит, не хочет заранее поверить в такое чудо.
Конец страницы
* * *
Три последующих дня прошли довольно однообразно. Хотя, как сказать... Дакос уходил утром и возвращался ближе к вечеру, приносил нам еду на всех, и лично для меня что-нибудь особенно вкусненькое: жареные орешки - фундук или миндаль, медовые соты или пригоршню плодов земляничного дерева. И не только еду.
Например, сегодня гладиатор подарил мне оригинальный кулончик в виде эрегированного фаллоса - здесь это считается амулетом, дарующим благоденствие и отгоняющим злых духов. Такие фигурки из глины или терракота на каждом углу висят, у входа в каждую лавку, я уже привыкла, хотя, поначалу, глаза отводила и смеялась в кулачок. Римляне чуть ли не обожествляют мужские и женские гениталии. Забавно...
— Дакос, я же не римлянка, зачем мне такая штука? Не буду я на шее носить, не мечтай. Или ты меня решил заколдовать таким образом? Ничего не выйдет, я не поддаюсь твоим чарам.
Он блестел крепкими зубами в широкой улыбке и посматривал на меня лукаво. Я хмурилась, принимала суровый вид и грозилась выгнать его за ворота, и тогда Дакос начинал оправдываться:
— На чужбине не худо бы почитать и чужих Богов. Свои поймут и простят. А красивое и здоровое тело, способное давать сильное потомство, ценилось всегда и везде.
— Ты опять участвовал в поединках? Как только не надоест убивать за деньги?
— Римляне приучили меня к восторженному вою толпы. Я прежде не был убийцей, но стал им теперь. А если за это еще и платят... Я могу накормит вас всех. К тому же теперь сам могу выбирать соперника и никогда не подниму меч на выходца из моих земель.
Дакос снова дрался. Он предлагал свои услуги на специальной уличной арене, только теперь от моего "хозяйского" имени. Для этого Клодий нацарапал ему табличку с соответствующим текстом. Финансовую махинацию поначалу от меня скрывали, но я допросила дядю с пристрастием, а узнав их секрет, хотела всыпать и Дакосу.
Но как это сделать практически, я не знала, а потом махнула рукой, - ну, нравится человеку работать кривым кинжалом и пускать кровь проходимцам к тому тоже готовым, пусть орудует. Чаще всего подобные поединки обычно заканчивались мордобоем и вольной борьбой. Дакос побеждал, на него делали ставки, ведь слава уже бежала впереди него.
Ко мне в дом начали наведываться всякие мутные личности с предложением о продаже высокоценного раба, но грамотный Элиав растолковывал им документ о дарении, составленный госпожой Котта. Продать Дакоса я не имела права, и ушлые работорговцы уходили ни с чем.
Мои "особые дни" закончились, вернулось отличное настроение и природная любознательность. Я давно уже вызнала у Клодия причину его размолвки с Оливией и ничуть не была удивлена. Властная женщина предложила любовь "втроем", а именно в присутствии одного раба, который должен был... ой, как бы это корректно описать, помогать любовникам занимать определенные изысканные позы. Клодия этот факт жутко возмутил и он отказался участвовать в подобном бесстыдстве. Ну, моралист у меня дядюшка, что я могу поделать!
И еще нюанс... Оливия соскучилась по оральным ласкам, а для Клодия ублажать женщину языком ниже пояса было бесчестьем. Оказывается, ни один благородный патриций не будет осквернять свой рот подобным образом. Другое дело, если бы сама Оливия предложила Клодию нижние поцелуи - вот это было бы в порядке вещей.
Женщина может угождать мужчине, ровно как и его рабы, но не наоборот. Вызнав интимные древнеримские тонкости, я крепко задумалась - из каких мелочей может складываться семейное счастье. И ведь ни один из них не хочет уступать, оба те еще гордецы.
Я бы любимому мужчине сделала все или почти все. Думаю, Гай Марий не какой-нибудь там извращенец. А при чем здесь консул? Я хочу быть с ним, хочу узнать его ближе, я просто его хочу... А меня, кажется, хочет Дакос. Вот же свалился на мою голову, фаллосы вздыбленные дарит, а когда приносит вечером кувшин для умывания, то откровенно намекает на всякие ночные удовольствия.
Я ведь не железная, я могу и наказать его за такое поведение, как обещала. Вот только как? Эх, нелегка ты доля рабовладельца! Особенно без какого-либо опыта в данной сфере.
А сегодня и вовсе произошел вопиющий случай, Даркос чуть всю меня не облапал, но без его помощи я бы точно клюнула носом землю. Дело в том, что порвалась моя правая сандалия, я запнулась о болтающийся ремешок и чуть не упала, тогда гладиатор подхватил меня на руки и понес к скамье под апельсиновое дерево.
— Вот жалость какая... А можно туфлю починить? - робко спросила я.
Мне было обидно до слез, у единственной пары обуви расклеилась подошва и начали рваться хлястики. И в чем теперь я буду ходить по двору и городским улицам? Я уже хочу гулять, мне надоело сидеть дома.
Дакос уверенно заявил:
— Я куплю тебе новые сандалии, не плачь! Пойдем в лавку вместе, здесь совсем рядом, на соседней улице. А потом провожу тебя на Форум, посмотрим на горожан, послушаем болтунов - адвокатов, я вчера даже задержался на разборе дела о трех ворованных козах. Так смешно!
— И что же смешного в судебных процессах? Кстати, тебя разве свободно туда пустили?
— Я стоял у двери в толпе зевак. Адвокат говорил громко и размахивал руками, было занятно за ним наблюдать. А потом всем надоели его рассказы о доблестных победах Рима и великих императорах. Претор едва не заснул, народ уже начал расходиться. И тут произошло нечто забавное - земледелец из предместий, тот самый, что подал иск о пропаже своего скота, вдруг вскочил с места и заорал на всю залу:
«Не о насилии, не о кровопролитии, не о яде - я сужусь о трех козах! И я утверждаю, что сосед украл их у меня! Судья ждет доказательств, а ты толкуешь о битве при Каннах и Митридате, о гневе карфагенян… Ты твердишь о Сулле, Марии и Муции... Ну же, Постум, расскажи о моих трех козах!!! За что только я отдал тебе два денария?!"
— Ты бы видела, что случилось дальше: адвокат чуть свой язык не проглотил, вокруг все хохотали. Судья улыбался и решил дело в пользу возмущенного истца.
— Все это, конечно, интересно, но я не люблю судебные тяжбы, там творится много несправедливостей. Так что же с моей обувью? Сколько будет стоить новая пара? И-и … у тебя есть деньги? Разумеется, в долг.
Дакос ухмыльнулся и показал мне увесистый мешочек с бронзовыми монетками.
— Видишь, как бывает, Наталия! Раб порой богаче самой госпожи. Но я поделюсь с тобой всем, что у меня есть. Так будет честно.
— Ну, еще бы не честно! Тебе у нас неплохо живется, я бы сказала. И когда-нибудь я дам тебе свободу. Обещаю!
Дакос опустил голову, и я не видела выражение его лица, только слышала хрипловатый сдавленный голос:
— Я был свободен даже в цепях, они могли сломать мое тело, но не мой дух. А теперь… я и сам не хочу покидать Рим без тебя.
— Брось эти мысли! В смысле, обо мне прекрати думать, - смутилась я.
— Ты лгала, когда говорила о женихе. У тебя нет мужчины! - вдруг гневно воскликнул он, стиснув мою лодыжку.
— А вот и есть! Правда, он об этом еще не знает, но сдаваться так просто я не намерена. И тебя это не касается. Дакос, нам лучше быть друзьями, тогда все будет хорошо. Ты помогаешь нам, я помогу тебе и ничего больше, - убеждала я, пытаясь высвободить ногу из его цепких пальцев.
— Он богат, да? У него большой дом и множество рабов? Ты мечтаешь о красивой, беззаботной жизни?
— Почему я должна обсуждать с тобой личные дела? Просто возмутительно… и отпусти уже меня, ай!
— Больно? Где?
Его жесткие, мозолистые ладони сначала заскользили по моей щиколотке, а потом начали ощупывать ступню. Я чувствовала, что у меня щеки пылают.
— Ничего, скоро пройдет, наверно, немного растянула связки, когда запнулась, хватит уже трогать.
Я наклонилась и толкнула его в плечо, он как раз стоял на коленях передо мной, держа мою ножку в своих огромных лапах. Мне стало не по себе от его тяжелого взгляда. Я не знала, как правильно себя вести в такой ситуации. Накричать на него, что ли?
«Ты такой - сякой, жалкий раб... как ты смеешь?» Но Дакос отнюдь не выглядел жалким и обижать его было особенно не за что. Он хочет мне помочь и себе заодно. Что же тут непонятного, мне ведь, слава Богу, не пятнадцать лет, а двадцать пять.
— Ты звал в город? Ну, так пойдем! - прошептала я.
— А ты сможешь идти?
— Как только ты отпустишь мою ногу, попробую.
Дакос улыбнулся, а потом поцеловал мое колено через льняное платье.
— Я послушен тебе, госпожа! И так будет всегда.
Он сказал мне неправду. Хотя в тот момент я не очень-то задумывалась о его словах. И вряд ли он лгал нарочно. Порой мы и сами себя не знаем, а что уж говорить про других людей.
Я переоделась в свой цветастый сарафанчик «а-ля двадцать первый век», а потом, с помощью Элиава, конечно, и под ревнивыми взглядами Дакоса заплела волосы в несколько кос вокруг головы. Вот теперь можно отправляться в город, пока еще не закрылись лавки, где я смогу выбрать себе подходящую обувь.
Мастерские сапожников, как и прочие местные магазинчики на соседних улицах, занимали первые этажи жилых домов - инсул. Дакос еще во дворе каким-то чудом подремонтировал мою правую сандалию так, чтобы она не развалилась до вечера. Мы медленно прошли мимо гончарной лавочки, товар которой был выложен на широком прилавке, на открытом воздухе.
Напротив бойко торговали скобяными изделиями, а также горшками, котлами и прочей домашней утварью. Рядом располагалась лавка бронзовиков, чуть дальше шли ряды стеклодувов и серебряных дел мастеров.
Из пекарни впереди доносился запах свежевыпеченного хлеба, и я невольно сделала шумный вдох, что тотчас заметил мой спутник.
— Сначала отыщем тебе обувь, а после зайдем в термополий, где продают еду. Ты сегодня еще ничего не ела.
Я согласно кивнула, поскольку была совершенно не против перекусить. Дакос продолжил:
— Знаю одно заведение возле улицы Сапожников, где готовят отменную похлебку из чечевицы и мясо, запеченное с розмарином. Задержимся там.
Сандалии мы выбрали быстро, они оказались даже удобнее моих прежних, китайского производства. Теперь я ношу настоящую итальянскую обувь от самого древнего дизайнера. Подружки из моего прошлого "будущего" точно бы обзавидовались.
И обошлось это удовольствие моему состоятельному рабу всего-то в несколько ассов или в полтора денария. Это два-три евро, кажется, в переводе на современные европейские деньги. При учете, что тарелка супа в харчевне будет стоить нам всего один асс - полтора евро. Вот такие здесь интересные цены.
Мы отправились дальше и пару минут глазели, как из винной лавки под руки выводят полупьяного гостя. Он, верно, зашел сюда до обеда пропустить кубок вина и закусить мятной лепешкой, но что называется, перебрал. Потом мое внимание привлек молодой мужчина, который безо всякого смущения, повернувшись спиной к прохожим, справлял малую нужду у специального желоба со стоком в канализацию, которая была весьма продумана уже в стародавние дни.
Это правда, римляне не стыдятся своего тела и всех его естественных отправлений. Шершавые поверхности инсул испещрены разнообразными граффити с непристойными надписями.
Еще чего выдумал. У меня нет ни малейшего желания оставаться наедине. Обстановка комнаты немного напоминает кубикулюм на вилле Котта, тогда я, кажется, была немного пьяна и позволила Дакосу больше, чем следовало. И если он надеется на продолжение банкета, то очень напрасно.
— Можешь говорить при нем, у меня нет секретов от Элиава. А потом вы уйдете вместе, я устала и хочу отдыхать.
— Я буду гладить твои волосы и твою спинку, твои белые ножки… и не сделаю ничего, что ты не захочешь. Не нужно бояться, госпожа. Я буду тебе послушен, ты ведь в этом уже могла убедиться недавно.
Элиав вытаращил глаза и теперь смотрел на меня с нескрываемым удивлением. О стрелы Эрота! Когда же эти мужчины оставят меня в покое и уберутся восвояси!
— В услугах массажиста я не нуждаюсь. Так о чем ты хотел поговорить?
— Завтра с утра я пойду в город. Очень рано рано, пока ты еще будешь спать. Не думай, что сбежал, я не покину тебя, - миролюбиво заявил Дакос.
— И что ты собираешься на заре искать в Риме? - недоумевала я.
— Это мое дело. Хочу лишь предупредить.
— Да иди ты, куда хочешь, но… Послушай! Если ты затеял что-то плохое… Дакос! Даже не смей думать о том, чтобы кого-то ограбить или убить.
— Ты хочешь меня обидеть, женщина? По твоему я похож на вора или разбойника? - насупился он.
— Я тебя совершенно не знаю. Понятия не имею, что ты за человек. Но дерзости точно не занимать. Ты все сказал? Я тебя отпускаю на утреннюю прогулку, так и быть, походи, полюбуйся Римом.
— Я не ищу развлечений! А Рим я успел хорошо повидать в первые месяцы плена.
Он глухо произнес последние слова, и мое сердце дрогнуло. Вряд ли Дакос хотел разжалобить, но некоторое сочувствие его признание у меня вызвало. Оттого и речь дальше повела немного доброжелательней:
— Я тебя услышала. И не собираюсь держать взаперти. Я даже не знаю, как лучше подойти к этому вопросу. У меня никогда не было рабов.
— Это заметно! - хмыкнул наглец.
— Да ты, кажется, насмехаешься? Прочь с глаз моих! Оба! Выметайтесь отсюда, я хочу спать! И никакие помощники мне в этом деле не нужны.
— Я сейчас уйду, - буркнул фракиец и угрожающим тоном продолжил. - С завтрашнего дня именно я буду приносить тебе воду для вечернего умывания. Я! А не смазливый гречонок.
— Та-ак, интересно… а тебе не стыдно будет прислуживать женщине? Это не заденет твою мужскую гордость и воинскую честь? А?
— Ты помогла мне, и я умею быть благодарным, - увильнул он, сверкая глазами. - На моей родине принято уважать женщин, правда, ты еще не стала матерью, но когда-нибудь будешь ею. Мы поклоняемся Великой Богине, - она учит мужчин оберегать тех, кто дарят нам радость и продолжают род. Нет, служить тебе не будет для меня позором. К тому же ты вовсе не римлянка. И живешь очень скромно.
Мне осталось только руками всплеснуть и вознести негодующий взор к потолку с облупившейся краской.
— Чудесно! Просто чудесно! Всю жизнь мечтала о таком помощнике.
— Вот боги и послали тебе меня.
Он будто не уловил моей тонкой иронии, вот чурбан, еще возомнит о себе невесть что…
— Доброй ночи, Госпожа. Эй, ты, грек, ты тоже уходишь!
— Иди уже, Элиав! Ох... Всем доброй ночи.
Я строго посмотрела на Дакоса.
— Если узнаю, что ты обижаешь моего приятеля, если я только узнаю… Очень рассержусь и накажу тебя. Как-нибудь… эм-м... очень сурово! Не смей трогать парня! Ты меня понял?
— Если он больше не будет долго разговаривать с тобой, - продолжал настаивать Дакос.
— Нет, это уже не лезет ни в какие ворота! Ты что себе позволяешь? Ты здесь кто?
— Я - тот, кто теперь будет защищать и оберегать тебя. Со мной тебе не грозит никакая беда. Ни злые люди, ни голод. Я всегда сумею позаботиться о тебе, женщина.
Когда занавеси за поздними гостями опустились, и я осталась в комнатке одна, то долго не могла успокоиться. Дакос - опасный, самоуверенный тип. И наша вечерняя перепалка определенно не последняя. Мне надо быть настороже и не подпускать его близко.
И вообще, хочется поскорее отделаться от него, может, действительно, дать «вольную». Но я что-то не заметила восторга на лице гладиатора, когда завела речь о свободе. Хитрит, не хочет заранее поверить в такое чудо.
Конец страницы
* * *
Три последующих дня прошли довольно однообразно. Хотя, как сказать... Дакос уходил утром и возвращался ближе к вечеру, приносил нам еду на всех, и лично для меня что-нибудь особенно вкусненькое: жареные орешки - фундук или миндаль, медовые соты или пригоршню плодов земляничного дерева. И не только еду.
Например, сегодня гладиатор подарил мне оригинальный кулончик в виде эрегированного фаллоса - здесь это считается амулетом, дарующим благоденствие и отгоняющим злых духов. Такие фигурки из глины или терракота на каждом углу висят, у входа в каждую лавку, я уже привыкла, хотя, поначалу, глаза отводила и смеялась в кулачок. Римляне чуть ли не обожествляют мужские и женские гениталии. Забавно...
— Дакос, я же не римлянка, зачем мне такая штука? Не буду я на шее носить, не мечтай. Или ты меня решил заколдовать таким образом? Ничего не выйдет, я не поддаюсь твоим чарам.
Он блестел крепкими зубами в широкой улыбке и посматривал на меня лукаво. Я хмурилась, принимала суровый вид и грозилась выгнать его за ворота, и тогда Дакос начинал оправдываться:
— На чужбине не худо бы почитать и чужих Богов. Свои поймут и простят. А красивое и здоровое тело, способное давать сильное потомство, ценилось всегда и везде.
— Ты опять участвовал в поединках? Как только не надоест убивать за деньги?
— Римляне приучили меня к восторженному вою толпы. Я прежде не был убийцей, но стал им теперь. А если за это еще и платят... Я могу накормит вас всех. К тому же теперь сам могу выбирать соперника и никогда не подниму меч на выходца из моих земель.
Дакос снова дрался. Он предлагал свои услуги на специальной уличной арене, только теперь от моего "хозяйского" имени. Для этого Клодий нацарапал ему табличку с соответствующим текстом. Финансовую махинацию поначалу от меня скрывали, но я допросила дядю с пристрастием, а узнав их секрет, хотела всыпать и Дакосу.
Но как это сделать практически, я не знала, а потом махнула рукой, - ну, нравится человеку работать кривым кинжалом и пускать кровь проходимцам к тому тоже готовым, пусть орудует. Чаще всего подобные поединки обычно заканчивались мордобоем и вольной борьбой. Дакос побеждал, на него делали ставки, ведь слава уже бежала впереди него.
Ко мне в дом начали наведываться всякие мутные личности с предложением о продаже высокоценного раба, но грамотный Элиав растолковывал им документ о дарении, составленный госпожой Котта. Продать Дакоса я не имела права, и ушлые работорговцы уходили ни с чем.
Мои "особые дни" закончились, вернулось отличное настроение и природная любознательность. Я давно уже вызнала у Клодия причину его размолвки с Оливией и ничуть не была удивлена. Властная женщина предложила любовь "втроем", а именно в присутствии одного раба, который должен был... ой, как бы это корректно описать, помогать любовникам занимать определенные изысканные позы. Клодия этот факт жутко возмутил и он отказался участвовать в подобном бесстыдстве. Ну, моралист у меня дядюшка, что я могу поделать!
И еще нюанс... Оливия соскучилась по оральным ласкам, а для Клодия ублажать женщину языком ниже пояса было бесчестьем. Оказывается, ни один благородный патриций не будет осквернять свой рот подобным образом. Другое дело, если бы сама Оливия предложила Клодию нижние поцелуи - вот это было бы в порядке вещей.
Женщина может угождать мужчине, ровно как и его рабы, но не наоборот. Вызнав интимные древнеримские тонкости, я крепко задумалась - из каких мелочей может складываться семейное счастье. И ведь ни один из них не хочет уступать, оба те еще гордецы.
Я бы любимому мужчине сделала все или почти все. Думаю, Гай Марий не какой-нибудь там извращенец. А при чем здесь консул? Я хочу быть с ним, хочу узнать его ближе, я просто его хочу... А меня, кажется, хочет Дакос. Вот же свалился на мою голову, фаллосы вздыбленные дарит, а когда приносит вечером кувшин для умывания, то откровенно намекает на всякие ночные удовольствия.
Я ведь не железная, я могу и наказать его за такое поведение, как обещала. Вот только как? Эх, нелегка ты доля рабовладельца! Особенно без какого-либо опыта в данной сфере.
А сегодня и вовсе произошел вопиющий случай, Даркос чуть всю меня не облапал, но без его помощи я бы точно клюнула носом землю. Дело в том, что порвалась моя правая сандалия, я запнулась о болтающийся ремешок и чуть не упала, тогда гладиатор подхватил меня на руки и понес к скамье под апельсиновое дерево.
— Вот жалость какая... А можно туфлю починить? - робко спросила я.
Мне было обидно до слез, у единственной пары обуви расклеилась подошва и начали рваться хлястики. И в чем теперь я буду ходить по двору и городским улицам? Я уже хочу гулять, мне надоело сидеть дома.
Дакос уверенно заявил:
— Я куплю тебе новые сандалии, не плачь! Пойдем в лавку вместе, здесь совсем рядом, на соседней улице. А потом провожу тебя на Форум, посмотрим на горожан, послушаем болтунов - адвокатов, я вчера даже задержался на разборе дела о трех ворованных козах. Так смешно!
— И что же смешного в судебных процессах? Кстати, тебя разве свободно туда пустили?
— Я стоял у двери в толпе зевак. Адвокат говорил громко и размахивал руками, было занятно за ним наблюдать. А потом всем надоели его рассказы о доблестных победах Рима и великих императорах. Претор едва не заснул, народ уже начал расходиться. И тут произошло нечто забавное - земледелец из предместий, тот самый, что подал иск о пропаже своего скота, вдруг вскочил с места и заорал на всю залу:
«Не о насилии, не о кровопролитии, не о яде - я сужусь о трех козах! И я утверждаю, что сосед украл их у меня! Судья ждет доказательств, а ты толкуешь о битве при Каннах и Митридате, о гневе карфагенян… Ты твердишь о Сулле, Марии и Муции... Ну же, Постум, расскажи о моих трех козах!!! За что только я отдал тебе два денария?!"
— Ты бы видела, что случилось дальше: адвокат чуть свой язык не проглотил, вокруг все хохотали. Судья улыбался и решил дело в пользу возмущенного истца.
— Все это, конечно, интересно, но я не люблю судебные тяжбы, там творится много несправедливостей. Так что же с моей обувью? Сколько будет стоить новая пара? И-и … у тебя есть деньги? Разумеется, в долг.
Дакос ухмыльнулся и показал мне увесистый мешочек с бронзовыми монетками.
— Видишь, как бывает, Наталия! Раб порой богаче самой госпожи. Но я поделюсь с тобой всем, что у меня есть. Так будет честно.
— Ну, еще бы не честно! Тебе у нас неплохо живется, я бы сказала. И когда-нибудь я дам тебе свободу. Обещаю!
Дакос опустил голову, и я не видела выражение его лица, только слышала хрипловатый сдавленный голос:
— Я был свободен даже в цепях, они могли сломать мое тело, но не мой дух. А теперь… я и сам не хочу покидать Рим без тебя.
— Брось эти мысли! В смысле, обо мне прекрати думать, - смутилась я.
— Ты лгала, когда говорила о женихе. У тебя нет мужчины! - вдруг гневно воскликнул он, стиснув мою лодыжку.
— А вот и есть! Правда, он об этом еще не знает, но сдаваться так просто я не намерена. И тебя это не касается. Дакос, нам лучше быть друзьями, тогда все будет хорошо. Ты помогаешь нам, я помогу тебе и ничего больше, - убеждала я, пытаясь высвободить ногу из его цепких пальцев.
— Он богат, да? У него большой дом и множество рабов? Ты мечтаешь о красивой, беззаботной жизни?
— Почему я должна обсуждать с тобой личные дела? Просто возмутительно… и отпусти уже меня, ай!
— Больно? Где?
Его жесткие, мозолистые ладони сначала заскользили по моей щиколотке, а потом начали ощупывать ступню. Я чувствовала, что у меня щеки пылают.
— Ничего, скоро пройдет, наверно, немного растянула связки, когда запнулась, хватит уже трогать.
Я наклонилась и толкнула его в плечо, он как раз стоял на коленях передо мной, держа мою ножку в своих огромных лапах. Мне стало не по себе от его тяжелого взгляда. Я не знала, как правильно себя вести в такой ситуации. Накричать на него, что ли?
«Ты такой - сякой, жалкий раб... как ты смеешь?» Но Дакос отнюдь не выглядел жалким и обижать его было особенно не за что. Он хочет мне помочь и себе заодно. Что же тут непонятного, мне ведь, слава Богу, не пятнадцать лет, а двадцать пять.
— Ты звал в город? Ну, так пойдем! - прошептала я.
— А ты сможешь идти?
— Как только ты отпустишь мою ногу, попробую.
Дакос улыбнулся, а потом поцеловал мое колено через льняное платье.
— Я послушен тебе, госпожа! И так будет всегда.
Он сказал мне неправду. Хотя в тот момент я не очень-то задумывалась о его словах. И вряд ли он лгал нарочно. Порой мы и сами себя не знаем, а что уж говорить про других людей.
Я переоделась в свой цветастый сарафанчик «а-ля двадцать первый век», а потом, с помощью Элиава, конечно, и под ревнивыми взглядами Дакоса заплела волосы в несколько кос вокруг головы. Вот теперь можно отправляться в город, пока еще не закрылись лавки, где я смогу выбрать себе подходящую обувь.
Мастерские сапожников, как и прочие местные магазинчики на соседних улицах, занимали первые этажи жилых домов - инсул. Дакос еще во дворе каким-то чудом подремонтировал мою правую сандалию так, чтобы она не развалилась до вечера. Мы медленно прошли мимо гончарной лавочки, товар которой был выложен на широком прилавке, на открытом воздухе.
Напротив бойко торговали скобяными изделиями, а также горшками, котлами и прочей домашней утварью. Рядом располагалась лавка бронзовиков, чуть дальше шли ряды стеклодувов и серебряных дел мастеров.
Из пекарни впереди доносился запах свежевыпеченного хлеба, и я невольно сделала шумный вдох, что тотчас заметил мой спутник.
— Сначала отыщем тебе обувь, а после зайдем в термополий, где продают еду. Ты сегодня еще ничего не ела.
Я согласно кивнула, поскольку была совершенно не против перекусить. Дакос продолжил:
— Знаю одно заведение возле улицы Сапожников, где готовят отменную похлебку из чечевицы и мясо, запеченное с розмарином. Задержимся там.
Сандалии мы выбрали быстро, они оказались даже удобнее моих прежних, китайского производства. Теперь я ношу настоящую итальянскую обувь от самого древнего дизайнера. Подружки из моего прошлого "будущего" точно бы обзавидовались.
И обошлось это удовольствие моему состоятельному рабу всего-то в несколько ассов или в полтора денария. Это два-три евро, кажется, в переводе на современные европейские деньги. При учете, что тарелка супа в харчевне будет стоить нам всего один асс - полтора евро. Вот такие здесь интересные цены.
Мы отправились дальше и пару минут глазели, как из винной лавки под руки выводят полупьяного гостя. Он, верно, зашел сюда до обеда пропустить кубок вина и закусить мятной лепешкой, но что называется, перебрал. Потом мое внимание привлек молодой мужчина, который безо всякого смущения, повернувшись спиной к прохожим, справлял малую нужду у специального желоба со стоком в канализацию, которая была весьма продумана уже в стародавние дни.
Это правда, римляне не стыдятся своего тела и всех его естественных отправлений. Шершавые поверхности инсул испещрены разнообразными граффити с непристойными надписями.
