— У него есть любовница? Из местной прислуги или деревенская чаровница? Сирма, не смей обманывать! Это серьезный вопрос. Он жениться на мне собирается, значит, я должна все про него знать, мне потом сюрпризы не нужны. Если еще не нагулялся - скатертью дорожка,
— У господина нет любовниц, я говорю правду! Он весьма равнодушен к женщинам…
«Этого мне только не хватало! Неужели у них тут то же самое безобразие, что и везде - жена нужна только для прикрытия запретных утех… Наверно, из-за тайных увлечений Веймара и в рыцари-то не взяли… А с виду такой брутальный мужчина...»
Катя строго посмотрела на съежившуюся под ее взглядом служанку:
— Послушай, я тебя никому не выдам, не скажу, что ты мне раскрыла его секрет. Сирма, он любит мальчиков, да?
Та несколько мгновений тупо смотрела на будущую хозяйку, словно пытаясь вникнуть в суть ее вопроса, а потом вытаращила глаза и начала мотать головой так, что Катя всерьез забеспокоилась, как бы она не слетела с шеи:
— Ах, госпожа! Как же вы могли такое подумать о нашем бароне?! Это же просто немыслимо! В наших краях даже никто не слышал о подобных бесчинствах, а вот, говорят, в столице… но я про это совсем ничего не знаю.
Катя повалилась на кровать, давясь от смеха, к которому немедленно присоединилось хихиканье Сирмы. Довольные тем, что недоразумение улажено и честь барона восстановлена, служанка с удвоенным старанием принялась за утренний туалет госпожи. Но Катя не думала прекращать допрос:
— Сирма, не таись, он же взрослый дядя, ему женщины нужны, как же он эти проблемы решает? Неужели у него в замке никогда не было подружки?
— Господин не смотрит на служанок, в его комнату позволено заходить только мужской прислуге и Нариде.
Эти новости Катю несколько приободрили, однако вопрос оставался открыт.
— Ну, может в каком-то ближайшем поселении ему девушка нравится?
— Я слышала, что за такими делами господин каждую неделю ездит в город. Всем известно, что в Блодсбурге можно найти удовольствия на любой вкус. Это же город-базар, там много разных увеселений, часто устраивают пышные ярмарки, проводят всевозможные игрища, турниры… есть много заведений с благосклонными девицами…
— Значит, там у него зазноба... - от странной досады Катя даже головой тряхнула, разбросав тонкие стальные заколочки, которыми Сирма пыталась обуздать ее непокорную «гриву».
— Ясно… мой будущий муженек привык таскаться по борделям. Какая чудная новость! Чтоб ему провалиться!
В одной тоненькой сорочке она подошла к окну и с трудом распахнула его тяжелые створки. Широкий мощеный двор был залит солнцем, внизу суетилась челядь: худощавый длинный старик подметал щепки возле огромного чурбака, молоденький паренек тащил на кухню корзину с недавно выловленной рыбой, старая Нарида уже покрикивала на девушек за то что слишком медленно развешивали белье.
И вдруг Катины глаза остановились на знакомом темно-зеленом плаще. Веймар стоял у каменной стены напротив и смотрел прямо в ее окно. Странно, почему она его раньше не заметила, видимо, в своем мрачном одеянии барон просто сливался с постройкой.
Подтянув сползающую с плеча сорочку и бросив на него самый уничтожающий взгляд, Катя кинулась вглубь комнаты, чтобы с разбега снова запрыгнуть на постель. Настроение начинало стремительно портиться, но следовало рассуждать здраво.
«А что ты собственно хотела? Служанок не тронь, деревенских - не тронь, с кем же ему барахтаться на феодальном ложе… А вот надо было раньше жениться, если «женилка» подросла! Так у нас в селе бабушки говорили.
Может, и меня бы не пришлось дергать из Березовки! Но тогда бы я не увидела всей красоты этого удивительного мира… Жила бы себе как придется, бродила днями по комбинату, следя за соблюдением всех норм и технологий хлебопечения, а потом нашелся бы какой-нибудь человек… Ипотека на двоих - это не так уж и накладно, наверно… Семья, дети… А здесь что меня ждет?
Работать не заставляют, шикарные комнаты, из щелей не дует, спи - сколько хочешь, кормят до отвала… Сказка? А ведь с этой «сказкой» мне еще и в кровать ложиться придется. Веймар не урод, конечно, но по всему видать, совершенно не ласковый… Не то, что Витя был - всю меня сначала исцелует, везде погладит… А Тиран, наверно, только рычать умеет!
Как помню, тетя Оля - соседка рассказывала про своего мужа, я еще маленькая была, случайно подслушала их с мамой откровенные беседы: «На постелю бросит, залезет... (неприличное слово) и даже слова не скажет, ну чисто зверь!» Неужели Веймар такой же? Не хочу я с таким-то «зверем», я нежность люблю… А где же ему нежности научиться, если он только по шлюхам ходок? Ох, горюшко… А если вдруг у него еще сюрпризы обнаружатся… если он чем-то таким нехорошим болеет, как все завсегдатаи «злачных мест».
Погруженная в грустные думы, Катя равнодушно надела новое платье, что подала Сирма, и спохватилась лишь когда служанка начала затягивать на груди шнуровку.
— Это еще откуда? Тоже из запасов бывшей хозяйки, матушки барона?
Сирма смущенно улыбнулась, разглаживая жемчужную шелковистую ткань.
— Как вам идет этот цвет, леди Катрин! Вы такая красавица, что весь Ульфенхолл только о вас и говорит с утра! Наконец-то наш господин будет по-настоящему счастлив! Ах, это такая честь служить вам, я даже не мечтала, что буду находиться при самой хозяйке!
Катя возвела очи к потолку и только довольно хмыкнула.
«А в сердце льстец всегда отыщет уголок...»
За окном раздались о громкие голоса, а потом звуки ударов металла о металл. Пришлось снова бежать к окну:
— У вас, что же, так людей на завтрак собирают?
Однако Сирма была встревожена не на шутку:
— Кажется, они все-таки доложили барону, ох, право, не стоило сейчас - он будет страшно сердит! Обычно, после ночной прогулки до обеда господин отдыхает у себя, но дело не терпит отлагательств… Надеюсь только, что его суд будет не слишком суров для малютки!
— Какой еще малютки? - вскинула брови Катя. - Выкладывай, что тут у вас за ночь стряслось?
Сирма руками всплеснула и затараторила, глотая слова от чрезвычайного волнения:
— Представляете, перед рассветом скотница обнаружила в яслях на соломе младенца! Маленький мальчик, ему всего неделя, а может и того меньше… Такая прелестная кроха! Мне Вирша проболталась, а Нарида хотела утаить от барона, он не любит сплетни.
— Так чей же это малыш? Где его мама? - спросила Катя с живейшим интересом.
— Вот в том-то и вопрос, что никто не знает! Ходят слухи, что ребенка заделал кто-то из наших воинов, девица скрывала позор, а теперь и вовсе решила избавиться от дитя.
Катя скрестила руки на груди и сурово сдвинула брови.
«Да-а… странное совпадение! Меня назвал невестой и тут же ребенка подкидывают в хлев! Много же у тебя секретов, Веймар!»
На улице становилось еще более шумно, теперь раздался скрежет железа по брусчатке, и Катя снова выглянула в окно, чтобы заметить как в тени широкой покатой крыши устанавливали кресло, рядом с которым собирался народ.
— Сирма, пошли-ка вниз! Там сейчас что-то серьезное будет происходить!
Она тут же подхватила подол своего «жемчужного» одеяния и выскочила за дверь.
— Но, вы же еще не умывались, Госпожа...
«С вашими церемониями все важные мероприятия пропустишь...»
Катя сбежала по лестнице и без труда нашла выход во двор, а там остановилась на широком крыльце, прищурившись от яркого солнца.
— Госпожа, сюда, под навес!
Сейчас Катя с благодарностью улыбнулась Торму, - он и проводил ее к группе суровых мужчин, стоящих рядом с массивным креслищем. В изголовье было воткнуто несколько огромных металлических мечей, среди которых, непонятно зачем торчала когтистая звериная лапа.
«Ух, ты - прямо как в «Игре престолов» - оружия бы только побольше и вылитый железный трон! Да уж, видно, предки барона были так себе вояки, мало земель покорили".
Время от времени Катя следила за развертыванием событий в популярном сериале и теперь с нескрываемым восхищением глазела на то, как внезапно появившийся Веймар тяжело усаживается на подобие трона. Лицо барона было грозно, вокруг мгновенно установилась тишина.
— Ну, что тут еще у вас…. - прозвучал раздраженный голос Тирана.
«Наш-то бедняжка не выспался, шлялся где-то всю ночь, а теперь придется баиньки отложить, дела житейские одолели. Без господского слова они же и шагу сами ступить не могут… холопы!»
Вперед выступил высокий мощный дядька, лицо которого прикрывала почти до глаз черная густая щетина. Этот самый Кабан, как немедленно прозвала его Катя, остановился, не доходя пары шагов до подножия кресла Веймара и уложил на мостовую перед бароном какой-то чуть шевелящийся сверток.
— Ребенка нашли в лошадиных яслях, кто родители - неизвестно, мы послали людей во все ближайшие селения, но там считают, что отродье Скотного Двора принесет только несчастье. Мы не хотели беспокоить вас такими мелочами, господин, но никто из нас не желает решать судьбу этого гаденыша. Что велите с ним делать?
Барон только зубами скрипнул от злости. Из-за такой ерунды его отвлекли от заслуженного отдыха...
— Утопить, как паршивого котенка, если никакая женщина не сжалится и до сумерек не заберет к себе!
Люди в толпе ахнули, в ответ барону не прозвучало ни слова, но ведь и сердобольной тетушки не было видно вблизи малыша. Катя гневно сжала кулачки и громко воскликнула:
— То есть как утопить? Вы что такое говорите? Это живой ребенок! Мне и котят-то жалко, а тут человек! И вовсе он не гаденыш, как у вас только язык повернулся!
Последняя фраза была брошено в адрес Кабана, что теперь стоял удивленно, разглядывая Катарину из-под лохматых бровей. "Прямо питекантроп какой-то... "
— Ты сама-то кто будешь… что-то я не замечал тебя прежде?
Катя краем глаза увидела, как мужчина помоложе и без растительности на лице дернул соседа за полу длинной красной рубахи, торчащей из-под расшнурованной безрукавки. По небольшой толпе, окружавшей кресло барона пробежал приглушенный шепот: «Сама будущая хозяйка… госпожа….»
Катя уже ничего не желала слушать, хотелось только высказаться не совсем приличными словами. «Да они совсем тут ополоумели, бросили лялечку на холодные камни, он наверно мокренький уже... или она».
На волне жалости и гнева Катя быстро подошла к свертку посреди людского круга, без раздумий опустилась на колени и осторожно отогнула край серой мешковины с личика младенца, а потом удостоверилась насчет пола и, не сдержав умиления, воскликнула вслух:
— Господи, какой же хорошенький! И ведь даже не плачет. Папочка точно был храбрецом в сражениях, да только сейчас смелости не хватает признать своего сынка! Ничего-ничего, малыш вырастет, возмужает, прославит свое имя многими подвигами… А отец его будет встречать одинокую старость в обнимку с кружкой пива, хотя мог бы гордиться своим «отродьем»!
Катя обвела глазами собравшихся, стараясь не останавливать взор на бароне, тот сидел как каменный истукан, даже бровью не двинул в ответ на ее гневную речь. Тогда она решилась на самые серьезные меры, откуда ей пришла в голову такая идея, даже сама не знала. Просто порыв души…
Она сняла с шеи тоненькую цепочку, на которой висел золотой кулон в виде иконки Божьей матери с маленьким Иисусом на руках. «Раз ты тоже родился в хлеву и лежал в яслях, может, и тебе уготована удивительная судьба… лишь бы только не закончилась крестом, хотя и крест - это, оказывается, не всегда конец. Может, и твой папочка до тебя потом снизойдет и в одно мгновение возвысит».
Подвеску подарили родители на двадцатилетие, но Катя не долго раздумывала, отдавая скромный подарок малютке. Едва сдерживая слезы, она взяла малыша на руки и ловко поднялась с колен. Пару мгновений в полной тишине собиралась с духом, а потом как можно спокойней и значительнее произнесла:
— Ваш господин вчера назвал меня своей невестой и я считаю, что мое слово здесь уже кое-что значит. Я уверенно заявляю, что этот ребенок - подарок Богов и послан в Ульфенхолл в знак Их особого расположения ко всем нам. Пусть мальчика так и назовут - Дар.
Тут Катя не выдержала и поцеловала крохотный красный кулачок, что вдруг выскользнул из-под серой дерюги, словно в подтверждение ее слов. Малыш, и правда, был весь мокрый, но еще не успел замерзнуть. Однако уже выражал свое недовольство громких кряхтением, грозящим скоро перейти в плач.
— Я дарю мальчику амулет с изображением счастливой Матери и здорового малыша, а также милость нашего Господина.
На этих словах Катя бросила выразительный взгляд в сторону Веймара и к ее великому облегчению он медленно кивнул головой в знак согласия. Глаза застилали слезы, но голос ее дрогнул только в конце речи.
— Ну… кто желает взять в свой дом дар Богов и расположение хозяина Ульфенхолл?
По толпе пробежался легкий шепоток, а потом вперед вышел тот самый Представительный, что вчера лично привез Катю во владения барона. Сейчас был он слегка бледноват, а тонкие губы нервно подрагивали:
— Мы с супругой уже не молоды, наш единственный сын погиб, защищая короля во время восстания Гроз. Больше детей нам Боги не дали, хотя мы много лет просили об этом, так может теперь они посылают знак свыше... Позвольте нам взять этого мальчика на воспитание, госпожа!
К величайшему удивлению Кати, мужчина опустился перед ней на одно колено и склонил голову чуть ли не до земли.
Тихонько укачивая на руках вовсю хнычущего младенчика, Катя подошла ближе.
— Это очень благородно с вашей стороны, простите, кажется, ваше имя Баар, мы уже немного знакомы со вчерашнего дня… м-м-м… поднимитесь, пожалуйста, и уже примите своего… сына, надо его переодеть.
Передавая сверток будущему папаше, Катя закрепила на ручке Дара свою цепочку и прошептала, глядя прямо в глаза Баара:
— Интуиция мне подсказывает, что у него будут такие же синие глаза как у вас, и такие же смоляные кудри... А когда он вырастет, король лично посвятит его в рыцари и Дар покорит много дамских сердец, а уж выигранным турнирам и счета не будет.
Суровое лицо воина окрасилось румянцем, по тонким губам мелькнула улыбка.
— Благодарю вас, добрая госпожа… Великое счастье, что в Ульфенхолл будет такая хозяйка!
— Неужели вы бы позволили его утопить?
— Конечно же нет… до вечера я нашел бы кормилицу и забрал мальчика к себе... гм... А после ваших слов это будет выглядеть совсем иначе, чем если бы я просто притащил домой найденыша... вы же не знаете мою супругу... она очень ревнива, хотя безумно любит детей.
У Кати просто гора спала с плеч, а вместе с тем вдруг накатила непонятная слабость. Пришлось отступить назад, чтобы поскорее найти надежную опору и очень кстати пришлись крепкие руки Тирана.
— Пожалуй, тебе лучше вернуться в дом!
— Скажи, ты передал письмо?
— И даже привез ответ.
— Веймар!
От избытка чувств Катя едва не схватила его в объятия, но вовремя остановилась, однако от барона не укрылся счастливый блеск ее глаз, полуоткрытый в радостном изумлении ротик, ее маленькие руки, что почти легли на его грудь. Хорошо, что Волк сейчас спал… Иначе совладать с Ним сейчас было бы очень трудно.
Больше всего на свете Веймару сейчас хотелось схватит Катарину в охапку и утащить в свою комнату. И Зверь тут был уже совсем не причем. Но, словно опомнившись, она стояла теперь немного отчужденная и растерянная, пока дворовые люди расходились по своим делам, с любопытством поглядывая на Хозяина и его избранницу.
— У господина нет любовниц, я говорю правду! Он весьма равнодушен к женщинам…
«Этого мне только не хватало! Неужели у них тут то же самое безобразие, что и везде - жена нужна только для прикрытия запретных утех… Наверно, из-за тайных увлечений Веймара и в рыцари-то не взяли… А с виду такой брутальный мужчина...»
Катя строго посмотрела на съежившуюся под ее взглядом служанку:
— Послушай, я тебя никому не выдам, не скажу, что ты мне раскрыла его секрет. Сирма, он любит мальчиков, да?
Та несколько мгновений тупо смотрела на будущую хозяйку, словно пытаясь вникнуть в суть ее вопроса, а потом вытаращила глаза и начала мотать головой так, что Катя всерьез забеспокоилась, как бы она не слетела с шеи:
— Ах, госпожа! Как же вы могли такое подумать о нашем бароне?! Это же просто немыслимо! В наших краях даже никто не слышал о подобных бесчинствах, а вот, говорят, в столице… но я про это совсем ничего не знаю.
Катя повалилась на кровать, давясь от смеха, к которому немедленно присоединилось хихиканье Сирмы. Довольные тем, что недоразумение улажено и честь барона восстановлена, служанка с удвоенным старанием принялась за утренний туалет госпожи. Но Катя не думала прекращать допрос:
— Сирма, не таись, он же взрослый дядя, ему женщины нужны, как же он эти проблемы решает? Неужели у него в замке никогда не было подружки?
— Господин не смотрит на служанок, в его комнату позволено заходить только мужской прислуге и Нариде.
Эти новости Катю несколько приободрили, однако вопрос оставался открыт.
— Ну, может в каком-то ближайшем поселении ему девушка нравится?
— Я слышала, что за такими делами господин каждую неделю ездит в город. Всем известно, что в Блодсбурге можно найти удовольствия на любой вкус. Это же город-базар, там много разных увеселений, часто устраивают пышные ярмарки, проводят всевозможные игрища, турниры… есть много заведений с благосклонными девицами…
— Значит, там у него зазноба... - от странной досады Катя даже головой тряхнула, разбросав тонкие стальные заколочки, которыми Сирма пыталась обуздать ее непокорную «гриву».
— Ясно… мой будущий муженек привык таскаться по борделям. Какая чудная новость! Чтоб ему провалиться!
В одной тоненькой сорочке она подошла к окну и с трудом распахнула его тяжелые створки. Широкий мощеный двор был залит солнцем, внизу суетилась челядь: худощавый длинный старик подметал щепки возле огромного чурбака, молоденький паренек тащил на кухню корзину с недавно выловленной рыбой, старая Нарида уже покрикивала на девушек за то что слишком медленно развешивали белье.
И вдруг Катины глаза остановились на знакомом темно-зеленом плаще. Веймар стоял у каменной стены напротив и смотрел прямо в ее окно. Странно, почему она его раньше не заметила, видимо, в своем мрачном одеянии барон просто сливался с постройкой.
Подтянув сползающую с плеча сорочку и бросив на него самый уничтожающий взгляд, Катя кинулась вглубь комнаты, чтобы с разбега снова запрыгнуть на постель. Настроение начинало стремительно портиться, но следовало рассуждать здраво.
«А что ты собственно хотела? Служанок не тронь, деревенских - не тронь, с кем же ему барахтаться на феодальном ложе… А вот надо было раньше жениться, если «женилка» подросла! Так у нас в селе бабушки говорили.
Может, и меня бы не пришлось дергать из Березовки! Но тогда бы я не увидела всей красоты этого удивительного мира… Жила бы себе как придется, бродила днями по комбинату, следя за соблюдением всех норм и технологий хлебопечения, а потом нашелся бы какой-нибудь человек… Ипотека на двоих - это не так уж и накладно, наверно… Семья, дети… А здесь что меня ждет?
Работать не заставляют, шикарные комнаты, из щелей не дует, спи - сколько хочешь, кормят до отвала… Сказка? А ведь с этой «сказкой» мне еще и в кровать ложиться придется. Веймар не урод, конечно, но по всему видать, совершенно не ласковый… Не то, что Витя был - всю меня сначала исцелует, везде погладит… А Тиран, наверно, только рычать умеет!
Как помню, тетя Оля - соседка рассказывала про своего мужа, я еще маленькая была, случайно подслушала их с мамой откровенные беседы: «На постелю бросит, залезет... (неприличное слово) и даже слова не скажет, ну чисто зверь!» Неужели Веймар такой же? Не хочу я с таким-то «зверем», я нежность люблю… А где же ему нежности научиться, если он только по шлюхам ходок? Ох, горюшко… А если вдруг у него еще сюрпризы обнаружатся… если он чем-то таким нехорошим болеет, как все завсегдатаи «злачных мест».
Погруженная в грустные думы, Катя равнодушно надела новое платье, что подала Сирма, и спохватилась лишь когда служанка начала затягивать на груди шнуровку.
— Это еще откуда? Тоже из запасов бывшей хозяйки, матушки барона?
Сирма смущенно улыбнулась, разглаживая жемчужную шелковистую ткань.
— Как вам идет этот цвет, леди Катрин! Вы такая красавица, что весь Ульфенхолл только о вас и говорит с утра! Наконец-то наш господин будет по-настоящему счастлив! Ах, это такая честь служить вам, я даже не мечтала, что буду находиться при самой хозяйке!
Катя возвела очи к потолку и только довольно хмыкнула.
«А в сердце льстец всегда отыщет уголок...»
За окном раздались о громкие голоса, а потом звуки ударов металла о металл. Пришлось снова бежать к окну:
— У вас, что же, так людей на завтрак собирают?
Однако Сирма была встревожена не на шутку:
— Кажется, они все-таки доложили барону, ох, право, не стоило сейчас - он будет страшно сердит! Обычно, после ночной прогулки до обеда господин отдыхает у себя, но дело не терпит отлагательств… Надеюсь только, что его суд будет не слишком суров для малютки!
— Какой еще малютки? - вскинула брови Катя. - Выкладывай, что тут у вас за ночь стряслось?
Сирма руками всплеснула и затараторила, глотая слова от чрезвычайного волнения:
— Представляете, перед рассветом скотница обнаружила в яслях на соломе младенца! Маленький мальчик, ему всего неделя, а может и того меньше… Такая прелестная кроха! Мне Вирша проболталась, а Нарида хотела утаить от барона, он не любит сплетни.
— Так чей же это малыш? Где его мама? - спросила Катя с живейшим интересом.
— Вот в том-то и вопрос, что никто не знает! Ходят слухи, что ребенка заделал кто-то из наших воинов, девица скрывала позор, а теперь и вовсе решила избавиться от дитя.
Катя скрестила руки на груди и сурово сдвинула брови.
«Да-а… странное совпадение! Меня назвал невестой и тут же ребенка подкидывают в хлев! Много же у тебя секретов, Веймар!»
На улице становилось еще более шумно, теперь раздался скрежет железа по брусчатке, и Катя снова выглянула в окно, чтобы заметить как в тени широкой покатой крыши устанавливали кресло, рядом с которым собирался народ.
— Сирма, пошли-ка вниз! Там сейчас что-то серьезное будет происходить!
Она тут же подхватила подол своего «жемчужного» одеяния и выскочила за дверь.
— Но, вы же еще не умывались, Госпожа...
«С вашими церемониями все важные мероприятия пропустишь...»
Катя сбежала по лестнице и без труда нашла выход во двор, а там остановилась на широком крыльце, прищурившись от яркого солнца.
— Госпожа, сюда, под навес!
Сейчас Катя с благодарностью улыбнулась Торму, - он и проводил ее к группе суровых мужчин, стоящих рядом с массивным креслищем. В изголовье было воткнуто несколько огромных металлических мечей, среди которых, непонятно зачем торчала когтистая звериная лапа.
«Ух, ты - прямо как в «Игре престолов» - оружия бы только побольше и вылитый железный трон! Да уж, видно, предки барона были так себе вояки, мало земель покорили".
Время от времени Катя следила за развертыванием событий в популярном сериале и теперь с нескрываемым восхищением глазела на то, как внезапно появившийся Веймар тяжело усаживается на подобие трона. Лицо барона было грозно, вокруг мгновенно установилась тишина.
— Ну, что тут еще у вас…. - прозвучал раздраженный голос Тирана.
«Наш-то бедняжка не выспался, шлялся где-то всю ночь, а теперь придется баиньки отложить, дела житейские одолели. Без господского слова они же и шагу сами ступить не могут… холопы!»
Вперед выступил высокий мощный дядька, лицо которого прикрывала почти до глаз черная густая щетина. Этот самый Кабан, как немедленно прозвала его Катя, остановился, не доходя пары шагов до подножия кресла Веймара и уложил на мостовую перед бароном какой-то чуть шевелящийся сверток.
— Ребенка нашли в лошадиных яслях, кто родители - неизвестно, мы послали людей во все ближайшие селения, но там считают, что отродье Скотного Двора принесет только несчастье. Мы не хотели беспокоить вас такими мелочами, господин, но никто из нас не желает решать судьбу этого гаденыша. Что велите с ним делать?
Барон только зубами скрипнул от злости. Из-за такой ерунды его отвлекли от заслуженного отдыха...
— Утопить, как паршивого котенка, если никакая женщина не сжалится и до сумерек не заберет к себе!
Люди в толпе ахнули, в ответ барону не прозвучало ни слова, но ведь и сердобольной тетушки не было видно вблизи малыша. Катя гневно сжала кулачки и громко воскликнула:
— То есть как утопить? Вы что такое говорите? Это живой ребенок! Мне и котят-то жалко, а тут человек! И вовсе он не гаденыш, как у вас только язык повернулся!
Последняя фраза была брошено в адрес Кабана, что теперь стоял удивленно, разглядывая Катарину из-под лохматых бровей. "Прямо питекантроп какой-то... "
— Ты сама-то кто будешь… что-то я не замечал тебя прежде?
Катя краем глаза увидела, как мужчина помоложе и без растительности на лице дернул соседа за полу длинной красной рубахи, торчащей из-под расшнурованной безрукавки. По небольшой толпе, окружавшей кресло барона пробежал приглушенный шепот: «Сама будущая хозяйка… госпожа….»
Катя уже ничего не желала слушать, хотелось только высказаться не совсем приличными словами. «Да они совсем тут ополоумели, бросили лялечку на холодные камни, он наверно мокренький уже... или она».
На волне жалости и гнева Катя быстро подошла к свертку посреди людского круга, без раздумий опустилась на колени и осторожно отогнула край серой мешковины с личика младенца, а потом удостоверилась насчет пола и, не сдержав умиления, воскликнула вслух:
— Господи, какой же хорошенький! И ведь даже не плачет. Папочка точно был храбрецом в сражениях, да только сейчас смелости не хватает признать своего сынка! Ничего-ничего, малыш вырастет, возмужает, прославит свое имя многими подвигами… А отец его будет встречать одинокую старость в обнимку с кружкой пива, хотя мог бы гордиться своим «отродьем»!
Катя обвела глазами собравшихся, стараясь не останавливать взор на бароне, тот сидел как каменный истукан, даже бровью не двинул в ответ на ее гневную речь. Тогда она решилась на самые серьезные меры, откуда ей пришла в голову такая идея, даже сама не знала. Просто порыв души…
Она сняла с шеи тоненькую цепочку, на которой висел золотой кулон в виде иконки Божьей матери с маленьким Иисусом на руках. «Раз ты тоже родился в хлеву и лежал в яслях, может, и тебе уготована удивительная судьба… лишь бы только не закончилась крестом, хотя и крест - это, оказывается, не всегда конец. Может, и твой папочка до тебя потом снизойдет и в одно мгновение возвысит».
Подвеску подарили родители на двадцатилетие, но Катя не долго раздумывала, отдавая скромный подарок малютке. Едва сдерживая слезы, она взяла малыша на руки и ловко поднялась с колен. Пару мгновений в полной тишине собиралась с духом, а потом как можно спокойней и значительнее произнесла:
— Ваш господин вчера назвал меня своей невестой и я считаю, что мое слово здесь уже кое-что значит. Я уверенно заявляю, что этот ребенок - подарок Богов и послан в Ульфенхолл в знак Их особого расположения ко всем нам. Пусть мальчика так и назовут - Дар.
Тут Катя не выдержала и поцеловала крохотный красный кулачок, что вдруг выскользнул из-под серой дерюги, словно в подтверждение ее слов. Малыш, и правда, был весь мокрый, но еще не успел замерзнуть. Однако уже выражал свое недовольство громких кряхтением, грозящим скоро перейти в плач.
— Я дарю мальчику амулет с изображением счастливой Матери и здорового малыша, а также милость нашего Господина.
На этих словах Катя бросила выразительный взгляд в сторону Веймара и к ее великому облегчению он медленно кивнул головой в знак согласия. Глаза застилали слезы, но голос ее дрогнул только в конце речи.
— Ну… кто желает взять в свой дом дар Богов и расположение хозяина Ульфенхолл?
По толпе пробежался легкий шепоток, а потом вперед вышел тот самый Представительный, что вчера лично привез Катю во владения барона. Сейчас был он слегка бледноват, а тонкие губы нервно подрагивали:
— Мы с супругой уже не молоды, наш единственный сын погиб, защищая короля во время восстания Гроз. Больше детей нам Боги не дали, хотя мы много лет просили об этом, так может теперь они посылают знак свыше... Позвольте нам взять этого мальчика на воспитание, госпожа!
К величайшему удивлению Кати, мужчина опустился перед ней на одно колено и склонил голову чуть ли не до земли.
Тихонько укачивая на руках вовсю хнычущего младенчика, Катя подошла ближе.
— Это очень благородно с вашей стороны, простите, кажется, ваше имя Баар, мы уже немного знакомы со вчерашнего дня… м-м-м… поднимитесь, пожалуйста, и уже примите своего… сына, надо его переодеть.
Передавая сверток будущему папаше, Катя закрепила на ручке Дара свою цепочку и прошептала, глядя прямо в глаза Баара:
— Интуиция мне подсказывает, что у него будут такие же синие глаза как у вас, и такие же смоляные кудри... А когда он вырастет, король лично посвятит его в рыцари и Дар покорит много дамских сердец, а уж выигранным турнирам и счета не будет.
Суровое лицо воина окрасилось румянцем, по тонким губам мелькнула улыбка.
— Благодарю вас, добрая госпожа… Великое счастье, что в Ульфенхолл будет такая хозяйка!
— Неужели вы бы позволили его утопить?
— Конечно же нет… до вечера я нашел бы кормилицу и забрал мальчика к себе... гм... А после ваших слов это будет выглядеть совсем иначе, чем если бы я просто притащил домой найденыша... вы же не знаете мою супругу... она очень ревнива, хотя безумно любит детей.
У Кати просто гора спала с плеч, а вместе с тем вдруг накатила непонятная слабость. Пришлось отступить назад, чтобы поскорее найти надежную опору и очень кстати пришлись крепкие руки Тирана.
— Пожалуй, тебе лучше вернуться в дом!
— Скажи, ты передал письмо?
— И даже привез ответ.
— Веймар!
От избытка чувств Катя едва не схватила его в объятия, но вовремя остановилась, однако от барона не укрылся счастливый блеск ее глаз, полуоткрытый в радостном изумлении ротик, ее маленькие руки, что почти легли на его грудь. Хорошо, что Волк сейчас спал… Иначе совладать с Ним сейчас было бы очень трудно.
Больше всего на свете Веймару сейчас хотелось схватит Катарину в охапку и утащить в свою комнату. И Зверь тут был уже совсем не причем. Но, словно опомнившись, она стояла теперь немного отчужденная и растерянная, пока дворовые люди расходились по своим делам, с любопытством поглядывая на Хозяина и его избранницу.
