Но сейчас я чувствую именно так – он склеил какую-то трещину в моей душе, соединил осколки и наполнил осознанием своей правоты и защищенности.
– Пару дней здесь поживешь, пока найдем квартиру в городе. От Рыжего тебе надо уходить, лучше снова учиться, незачем работу искать.
"Что он такое говорит? Зачем квартиру? И почему я увольняться должна..."
– А мы где с тобой видеться-то будем, радость моя? Я сюда приезжаю ближе к ночи, одной тебе весь день скучно станет.
– Так мне есть, где жить. И я останусь в «Перестройке», я хочу работать, а диплом и так получу через два года.
– Ты меня разве не слышишь? Ты теперь со мной. Я тебе помогу.
Я все слышу и догадываюсь, чего он добивается, но я ведь сразу ему сказала, что не претендую на какую-то роль в его жизни, он мне ничем не обязан. Так ему и сказала, а он вдруг разозлился, я даже испугалась.
– Ты чего себе там напридумывала в своей голове? Ни хера себе, поиграла с дяденькой, спасибо и прощай! Я тебе нужен был только для первого раза, как опытный пользователь? Ты совсем офигела, зайка?
– Не надо меня так называть...
– А как тебя называть? Ты себя ведешь, как дитя несмышленое, не пора ли уже взрослеть? Глазки открой свои! Перебиваешься с чая на хлеб, купить себе ничего не можешь, живешь у старухи в закутке. Настя! Хватит чудить, сниму квартиру, с учебой сама решай, но работа тебе точно нужна другая. Я подумаю об этом еще.
– А ты почему все решаешь за меня? Где мне жить и работать я сама знаю. И насчет чая ты преувеличиваешь, у меня нормальная зарплата, мне хватает.
– Так. Так… Ладно. Ну, и что теперь? Что ты дальше предлагаешь делать? Надо отвезти тебя обратно к твоей старухе? И все? Погоди, может, тебе не понравилось со мной сейчас? Ты это себе как-то иначе представляла, знаешь, я по другому-то не умею. И так уж старался как мог, исходя из ситуации. Нет, ты объясни, объясни, я че-то не врубаюсь пока.
Я сама не очень понимала, что делать дальше. И он ведь все очень заманчиво говорил, я даже этого втайне ждала и представляла, как мы будем вместе. То есть раньше представляла, а сейчас почему-то спорю с ним. Будто сейчас мы на равных и я не должна уступать. Это все трудно выразить, что у меня сейчас на душе творится – суматоха какая-то, но есть твердая уверенность, что я правильно поступаю. А он злится все больше и мне его даже было чуточку жаль.
– Ты чего сама-то хочешь от меня?
«Чтобы ты был только мой навсегда!»
Но я же не могла ему так сказать, мужчины заранее так не могут, чтобы «только мой» и тем более «навсегда». Этот урок я вынесла еще с детства на примере своего отца. И потом уже стала замечать, если и есть семьи, где мир и лад на виду, кто же знает, какие мышки скребутся в этой идеальной избушке по ночам.
Даже после многих лет видимой гармонии распадаются браки, мужчины уходят к другим женщинам, даже не обязательно более молодым, красивым и умным. Просто устают быть вместе, а иногда бывает, что женщина спокойно отпускает мужчину и находит себе другого. Все бывает, иногда кажется, что и самому себе в этом случае нельзя доверять. И свое сердце тебе не подвластно, будто по собственным законам живет. Можно его в клетку запереть, цепи накинуть, так оно же не перестанет любить и желать. А если вдруг перестанет, этого уже не изменить. Оно свое слово сказало, а ты живи и разбирайся потом.
– Сама ты не знаешь, чего хочешь, маленькая еще и глупая. Поэтому слушай взрослых и не капризничай. Ну, чего отвернулась-то, давай уже ближе ко мне.
Когда он меня целует, кажется, ничего в жизни не может быть лучше. Я просто не могу ни о чем думать, когда он держит меня в руках и прижимает к себе. Кажется, это самое главное, ради чего мы появляемся на свет. Чувствовать такое единение душой и телом с другим человеком, становиться с ним одним целым. Хотя бы на краткое время.
– Ты чего ревешь-то? Нась, я же тебя люблю, не плачь.
Вот зачем он это сказал, это было вовсе не обязательно. Но теперь я тоже могу ему так сказать, теперь не будет считаться, что я навязываюсь со своей любовью. И даже, если он просто хотел меня утешить, не так уж важно. На краткое время я смогу в это поверить легко.
А что будет дальше
Владимир.
Я не ожидал, что она окажется такой упертой! "Ничего не хочу, ничего не надо". Так не бывает, золотце! Дядя Володя не вчера родился и кое-чего понимает в этой жизни. Если женщина говорит «не надо ничего», значит, ей надо все. Решил почву прощупать:
– Нася, а если я разведусь, будешь здесь со мной жить?
– Зачем тебе разводиться? Из-за меня точно не надо этого делать.
Опять не надо. А я точно разводиться собрался? Черт знает. Придется тогда делить с Ларкой добро, нажитое непосильным трудом. А что, собственно, делить-то? Весь бизнес на друганах, я с боку припека, много чего неофициально. Я Ларке уже как-то говорил, что в случае чего ей законные алименты на Лизку – пшик, а не деньги. Квартира, конечно, общая, ну, «Субарика» ей придется отдать. Дом в Успенке по наследству мой, тут я подстраховался. Должна быть у мужика собственная нора или нет? Вот хотя бы на случай такой вот нежданной любви под старую жопу.
Это Наська тут заявила, что у нее ко мне "любовная любовь". Ни больше, ни меньше. Серьезно сказала так, проникновенно, я очень растрогался. Вот же смешная. Хочет казаться самодостаточной взрослой тетей. А ей до взрослой тети как до Луны. Я даже думал Наську сразу в Успенке оставить, закрыться здесь с ней на пару дней и просто валяться под одним одеялом с перерывами на еду. Заманчивая перспектива. А что? Работа у меня такая, что сама себя делает, пару звонков и внеплановый отпуск вполне себе устроить могу.
Так нет, ей приспичило в город уже к обеду. Неуютно себя она чувствует в этом доме, надо же, какая принцесса – будто на горошине спала. А спали мы, кстати, мало. Правда, не трогал ее уже, вроде нельзя сразу, хоть денек обождать. Зато нацеловал вдоволь, всяко и везде.
Наська стеснялась, уворачивалась, а глаза были довольные, как у сытой кошки, этим меня еще больше распаляла. Сдерживался, сколько мог, а потом попросил ее немного помочь, ну что поделать, всему в этой жизни надо учиться, все бывает в первый раз. А целоваться ей понравилось, уже осмелела под утро, сама начала приставать, пока я притворялся спящим.
Сперва носом потерлась об руку, потом прижалась губами, а меня уже стрельнуло куда надо и так по утрам хороший «стояк», грех жаловаться.
Я в деда Гришу, наверно, тетка говорила, у него и на восьмом десятке водились бабенки лет на тридцать младше. Озорной был дедуля, хороший генофонд передал. Будет чем Наську порадовать, когда попривыкнет. Даже не помню, когда и с кем мне в последний раз было так хорошо. И не хочу вспоминать, когда держу ее в руках и она вся такая гладкая и горячая, тает на мне как воск. Кажется, душа замирает. Чего мне еще желать? И вот надо ей в город, на работу завтра собралась, а ночевать будет у своей бабки на Энергетиков.
Не понравился мне такой расклад. Но виду не подал. Еще не хватало за нее хвататься, как утопающему за соломинку. Сама должна знать, что теперь я от нее не отстану. А мыслишки скверные царапали изнутри – «первый раз хочу с тобой» - это как понимать? Первый с тобой, а десятый - как получится? Разберемся, нам не привыкать, и не такие заварушки расхлебывали. Просто настроение боевое с утра, наверно, правду говорят, ночь с молодой мужику пару лет убавляет.
– Нася, цветов хочешь? Ну, смотри, вон салон рядом. Давай тогда в «Райт» заедем, я тебе продуктов куплю. Даже не спорь, слышишь! Ты худая и тощая, не за что подержаться почти.
Долго ходили по магазину, набрал ей кучу еды, она молчала, наверно, думала, что я себе половину заберу.
– Сама-то чего хочешь?
– Вот эти розовые давай возьмем.
– Что еще за ерунда? Имбирь ма-ри-нованый! Ого! Это зачем? Его к суши подают, вроде? Сама, что ли собралась их стряпать?
– Нет, я просто пробовала на дне рождения такие, мне нравятся. А суши я не очень...
Вот же чудо в перьях! Ни фига еще в жизни не видела, не испытывала, не знает. Имбирь! Херня какая-то в рассоле. Смотрю на Настю и понимаю, что хочу ее. Прямо здесь и сейчас. И не хочу отпускать к этой ее старухе-хозяйке.
– Может, покатались уже, поедем обратно ко мне. Ну, давай заберем твои вещички, что там тебе надо, я заскочу-проверю как на мойке дела и обратно махнем.
Смотрю, у нее вроде глазки горят, а лобик хмурится, вроде тянет ее ко мне, а принципы какие-то дурацкие мешают.
– Мне надо дома побыть.
– Настя, какой на фиг дом! Не хочешь в Успенке, давай возле «Перестройки» двушку тебе найду. Будешь на работу пешком ходить, зима скоро, не придется мерзнуть на остановках. И о чем речь вообще? Дался тебе этот магазин! Другого занятия найти не пробовала? По душе.
– В «Айболите» была вакансия, но, наверно, взяли уже человека.
– Ты опять про зоологию свою? Забудь – несерьезно.
– Это моя жизнь, и мне решать, что в ней серьезно, а что нет. Я же за тебя не планирую.
– Еще чего! Я за себя уже все давно спланировал сам, пока ты в памперсах ползала.
– Их тогда еще не продавали. Я писала в штаны.
Погляди-ка на нее, какие мы стали боевые! Дерзит на каждом шагу, вот тебе и цыпленок. Так хотелось ее затащить в машину и скорей увезти, а дома отшлепать прямо, а потом это же самое место зацеловать. Точно, старею, никогда так слюни не распускал на милую мордашку. Да тут другое еще, где-то в душе саднит, что она мне чистенькой досталась, ни с кем до меня не была, и отдавать ее сразу никому не хочется.
Впрочем, я на «любовь до гроба» и не рассчитываю, трястись над ней потом – с кем она, да где она, этого геморроя мне не надо, а запугивать ее не хочу. Ларку я в свое время сразу поставил на место, чуть чего – сидеть! А здесь даже хочется обойтись без поводка. Захочет уйти, пусть идет, держать я не буду. Но это потом пусть идет, не сейчас, конечно. Сейчас, я ее отпустить не могу. Она мне нужна. Будоражит душу, заставляет играть кровь. А что еще надо мужчине от женщины?
Настя.
Мне надо остаться одной, просто посидеть в своей комнате, слушая этот нудный дождь за окном четвертого этажа, и попытаться уложить в голове все, что недавно случилось. А я ведь чуть было не согласилась уехать с Володей обратно в Успенку, но пришло чувство, что надо сделать передышку, просто оторваться от него на некоторое время и будто посмотреть со стороны.
И что я тогда пойму? Как только увижу его снова, так у меня сердце будет рваться навстречу и только одного надо, чтобы он обнял и держал возле себя долго-долго, бесконечно. Но это же невозможно. Тем более с ним так не может быть, хотя он сказал, что сейчас один и с женой уже не живет. Я сама себе делаюсь противна, когда представляю, что сошлась с женатым мужчиной. Это уму не постижимо! Если бы мне сказали раньше – ни за что бы не поверила в такую клевету. Это подло! И вот ничего же, и поехала с ним и на все согласилась, даже сама захотела. А на что потом надеялась?
Ничего, думала, просто отвезет обратно, раз получил, что хотел. Настроилась на то, что он потом будет меня избегать, а я просто начну жить, как жила, только уже по-настоящему взрослой женщиной. А с чего он должен избегать меня, его все устраивает, кажется. И даже пытается свои распоряжения раздавать – "квартиру сниму, продукты куплю".
Я, конечно, не бедствую, но когда он занес в квартиру бабы Вали эти пакеты с едой, то мне было неловко. Будто расплатился. Да я уже давно поняла, что у меня в жизни все идет неправильно, другие как-то проще могут, дружат с одним и вторым, встречаются, расстаются – легко или с истериками, подарки принимают и сами подпрашивают. А я будто сбоку, наблюдаю со стороны и боюсь сама сделать шаг в гущу событий. Ну, вот и сделала. И куда теперь?
Не верю, что у него с женой окончательный разрыв, тем более дочка маленькая и, наверно, общая фирма. Так просто через все это не переступить. Значит, если я с ним дальше буду встречаться, я ему буду кто? Любовница-содержанка. Противно. Стыдно. Мне стыдно, а некоторым ничего. А если он будет и с женой и со мной, из дома ко мне бегать… Гадость какая!
Даже не хочу этого представлять. Запуталась я совсем. Говорят, если человека любишь, надо его принимать таким, какой он есть, любовь все оправдывает. А вдруг у меня не любовь, а просто мания какая-то, зависимость, одержимость. Разве смогу теперь забыть эту ночь, что мы делали вместе... И пусть больно было и не приятно ни капельки, но почему-то хочется попробовать еще. Когда он ко мне прикасается, целует, трогает меня, то просто хочется его обхватить руками и соединиться. Тело к телу, а душа…
Не знаю, кажется, я тогда совсем забываю про всякую душу и она вовсе не нужна, как и всякие умные разглагольствования о том о сем. На какой-то миг все теряется, исчезает, только чувствуешь его тепло, его силу, как он тебя сжимает и владеет тобой. Как-то это все по-книжному, даже смешно такими словами это описывать. «Он мной овладел!» Только тело само реагирует даже на эту короткую фразу, будто женщины были созданы лишь для того, чтобы подчиняться мужчине, быть их призом, предметом удовольствия и удобства.
А что я хочу? Самой командовать? Нет, да пусть он владеет, как хочет, но при этом хоть немножечко уважает меня и позволяет быть самой по себе. Иногда это тоже нужно. Мне точно. Но позже. А сейчас я только и думаю о том, чтобы вернуться к нему и снова оказаться голышом под одним одеялом. Мы прижмемся друг к другу близко, и нам будет совсем тепло. Может, даже одеяло не понадобится.
Зима близко
Владимир.
Лиза позвонила. Говорит, «мама просит приехать домой". Я даже знаю, зачем это Ларе и как она меня встретит. Но сегодня ошибся. В этот раз ни застолья, ни танцев у шеста, ни слез покаяния. Лариса стояла в кухне у приоткрытого окна, курила открыто и смотрела на меня с решимостью идиотки.
– У нас с тобой есть два варианта. Жить вместе ради дочери, но, как соседи или по-хорошему разойтись. Меня устроит любой. Выбирай.
– Так, давай разбежимся уже. Дочь против меня настраивать не будешь, ничего для тебя в финансовом плане не изменится. Квартира ваша с Лизой, я себе конуру найду. Но своих новых ебарей сюда водить ты не будешь, узнаю, сильно придется пожалеть.
Хмыкнула и кашлем зашлась. Глаза у Ларки равнодушные, пустые, похудела за эти дни – высохла как щепка, может, болеет чем. Смотрю на нее и сам себе удивляюсь, прожили больше десяти лет вместе, а сейчас она мне почти чужой человек. Вот исчезнет из моей жизни и я даже не замечу, будто сломанный утюг вынес на свалку.
Но ведь Ларка – близкий, вроде, человек, она мне здоровую дочь родила, с ней же так нельзя. А как можно? Возвращаться в «семью» я тоже не собираюсь, нет у нас никакой семьи - каждый сам по себе всегда был, кто во что горазд, у всех свои личные заботы и радости. И в этом, наверно, тоже моя вина, но ничего уже не получится склеить. Не умею, не знаю как.
И с Ларой уже не хочу. Холодно мне с ней. Вечный напряг. Доверия нет. Кажется, если где оступлюсь, сразу выпустит когти и добьет, надо всегда быть настороже. Раньше это даже помогало тонус держать, а сейчас все чаще хочется расслабиться, контроль отпустить и просто тихонько ползти дальше. Наверно, правда, старею. Кресло-качалка и теплый плед замаячили впереди.
– Пару дней здесь поживешь, пока найдем квартиру в городе. От Рыжего тебе надо уходить, лучше снова учиться, незачем работу искать.
"Что он такое говорит? Зачем квартиру? И почему я увольняться должна..."
– А мы где с тобой видеться-то будем, радость моя? Я сюда приезжаю ближе к ночи, одной тебе весь день скучно станет.
– Так мне есть, где жить. И я останусь в «Перестройке», я хочу работать, а диплом и так получу через два года.
– Ты меня разве не слышишь? Ты теперь со мной. Я тебе помогу.
Я все слышу и догадываюсь, чего он добивается, но я ведь сразу ему сказала, что не претендую на какую-то роль в его жизни, он мне ничем не обязан. Так ему и сказала, а он вдруг разозлился, я даже испугалась.
– Ты чего себе там напридумывала в своей голове? Ни хера себе, поиграла с дяденькой, спасибо и прощай! Я тебе нужен был только для первого раза, как опытный пользователь? Ты совсем офигела, зайка?
– Не надо меня так называть...
– А как тебя называть? Ты себя ведешь, как дитя несмышленое, не пора ли уже взрослеть? Глазки открой свои! Перебиваешься с чая на хлеб, купить себе ничего не можешь, живешь у старухи в закутке. Настя! Хватит чудить, сниму квартиру, с учебой сама решай, но работа тебе точно нужна другая. Я подумаю об этом еще.
– А ты почему все решаешь за меня? Где мне жить и работать я сама знаю. И насчет чая ты преувеличиваешь, у меня нормальная зарплата, мне хватает.
– Так. Так… Ладно. Ну, и что теперь? Что ты дальше предлагаешь делать? Надо отвезти тебя обратно к твоей старухе? И все? Погоди, может, тебе не понравилось со мной сейчас? Ты это себе как-то иначе представляла, знаешь, я по другому-то не умею. И так уж старался как мог, исходя из ситуации. Нет, ты объясни, объясни, я че-то не врубаюсь пока.
Я сама не очень понимала, что делать дальше. И он ведь все очень заманчиво говорил, я даже этого втайне ждала и представляла, как мы будем вместе. То есть раньше представляла, а сейчас почему-то спорю с ним. Будто сейчас мы на равных и я не должна уступать. Это все трудно выразить, что у меня сейчас на душе творится – суматоха какая-то, но есть твердая уверенность, что я правильно поступаю. А он злится все больше и мне его даже было чуточку жаль.
– Ты чего сама-то хочешь от меня?
«Чтобы ты был только мой навсегда!»
Но я же не могла ему так сказать, мужчины заранее так не могут, чтобы «только мой» и тем более «навсегда». Этот урок я вынесла еще с детства на примере своего отца. И потом уже стала замечать, если и есть семьи, где мир и лад на виду, кто же знает, какие мышки скребутся в этой идеальной избушке по ночам.
Даже после многих лет видимой гармонии распадаются браки, мужчины уходят к другим женщинам, даже не обязательно более молодым, красивым и умным. Просто устают быть вместе, а иногда бывает, что женщина спокойно отпускает мужчину и находит себе другого. Все бывает, иногда кажется, что и самому себе в этом случае нельзя доверять. И свое сердце тебе не подвластно, будто по собственным законам живет. Можно его в клетку запереть, цепи накинуть, так оно же не перестанет любить и желать. А если вдруг перестанет, этого уже не изменить. Оно свое слово сказало, а ты живи и разбирайся потом.
– Сама ты не знаешь, чего хочешь, маленькая еще и глупая. Поэтому слушай взрослых и не капризничай. Ну, чего отвернулась-то, давай уже ближе ко мне.
Когда он меня целует, кажется, ничего в жизни не может быть лучше. Я просто не могу ни о чем думать, когда он держит меня в руках и прижимает к себе. Кажется, это самое главное, ради чего мы появляемся на свет. Чувствовать такое единение душой и телом с другим человеком, становиться с ним одним целым. Хотя бы на краткое время.
– Ты чего ревешь-то? Нась, я же тебя люблю, не плачь.
Вот зачем он это сказал, это было вовсе не обязательно. Но теперь я тоже могу ему так сказать, теперь не будет считаться, что я навязываюсь со своей любовью. И даже, если он просто хотел меня утешить, не так уж важно. На краткое время я смогу в это поверить легко.
А что будет дальше
Владимир.
Я не ожидал, что она окажется такой упертой! "Ничего не хочу, ничего не надо". Так не бывает, золотце! Дядя Володя не вчера родился и кое-чего понимает в этой жизни. Если женщина говорит «не надо ничего», значит, ей надо все. Решил почву прощупать:
– Нася, а если я разведусь, будешь здесь со мной жить?
– Зачем тебе разводиться? Из-за меня точно не надо этого делать.
Опять не надо. А я точно разводиться собрался? Черт знает. Придется тогда делить с Ларкой добро, нажитое непосильным трудом. А что, собственно, делить-то? Весь бизнес на друганах, я с боку припека, много чего неофициально. Я Ларке уже как-то говорил, что в случае чего ей законные алименты на Лизку – пшик, а не деньги. Квартира, конечно, общая, ну, «Субарика» ей придется отдать. Дом в Успенке по наследству мой, тут я подстраховался. Должна быть у мужика собственная нора или нет? Вот хотя бы на случай такой вот нежданной любви под старую жопу.
Это Наська тут заявила, что у нее ко мне "любовная любовь". Ни больше, ни меньше. Серьезно сказала так, проникновенно, я очень растрогался. Вот же смешная. Хочет казаться самодостаточной взрослой тетей. А ей до взрослой тети как до Луны. Я даже думал Наську сразу в Успенке оставить, закрыться здесь с ней на пару дней и просто валяться под одним одеялом с перерывами на еду. Заманчивая перспектива. А что? Работа у меня такая, что сама себя делает, пару звонков и внеплановый отпуск вполне себе устроить могу.
Так нет, ей приспичило в город уже к обеду. Неуютно себя она чувствует в этом доме, надо же, какая принцесса – будто на горошине спала. А спали мы, кстати, мало. Правда, не трогал ее уже, вроде нельзя сразу, хоть денек обождать. Зато нацеловал вдоволь, всяко и везде.
Наська стеснялась, уворачивалась, а глаза были довольные, как у сытой кошки, этим меня еще больше распаляла. Сдерживался, сколько мог, а потом попросил ее немного помочь, ну что поделать, всему в этой жизни надо учиться, все бывает в первый раз. А целоваться ей понравилось, уже осмелела под утро, сама начала приставать, пока я притворялся спящим.
Сперва носом потерлась об руку, потом прижалась губами, а меня уже стрельнуло куда надо и так по утрам хороший «стояк», грех жаловаться.
Я в деда Гришу, наверно, тетка говорила, у него и на восьмом десятке водились бабенки лет на тридцать младше. Озорной был дедуля, хороший генофонд передал. Будет чем Наську порадовать, когда попривыкнет. Даже не помню, когда и с кем мне в последний раз было так хорошо. И не хочу вспоминать, когда держу ее в руках и она вся такая гладкая и горячая, тает на мне как воск. Кажется, душа замирает. Чего мне еще желать? И вот надо ей в город, на работу завтра собралась, а ночевать будет у своей бабки на Энергетиков.
Не понравился мне такой расклад. Но виду не подал. Еще не хватало за нее хвататься, как утопающему за соломинку. Сама должна знать, что теперь я от нее не отстану. А мыслишки скверные царапали изнутри – «первый раз хочу с тобой» - это как понимать? Первый с тобой, а десятый - как получится? Разберемся, нам не привыкать, и не такие заварушки расхлебывали. Просто настроение боевое с утра, наверно, правду говорят, ночь с молодой мужику пару лет убавляет.
– Нася, цветов хочешь? Ну, смотри, вон салон рядом. Давай тогда в «Райт» заедем, я тебе продуктов куплю. Даже не спорь, слышишь! Ты худая и тощая, не за что подержаться почти.
Долго ходили по магазину, набрал ей кучу еды, она молчала, наверно, думала, что я себе половину заберу.
– Сама-то чего хочешь?
– Вот эти розовые давай возьмем.
– Что еще за ерунда? Имбирь ма-ри-нованый! Ого! Это зачем? Его к суши подают, вроде? Сама, что ли собралась их стряпать?
– Нет, я просто пробовала на дне рождения такие, мне нравятся. А суши я не очень...
Вот же чудо в перьях! Ни фига еще в жизни не видела, не испытывала, не знает. Имбирь! Херня какая-то в рассоле. Смотрю на Настю и понимаю, что хочу ее. Прямо здесь и сейчас. И не хочу отпускать к этой ее старухе-хозяйке.
– Может, покатались уже, поедем обратно ко мне. Ну, давай заберем твои вещички, что там тебе надо, я заскочу-проверю как на мойке дела и обратно махнем.
Смотрю, у нее вроде глазки горят, а лобик хмурится, вроде тянет ее ко мне, а принципы какие-то дурацкие мешают.
– Мне надо дома побыть.
– Настя, какой на фиг дом! Не хочешь в Успенке, давай возле «Перестройки» двушку тебе найду. Будешь на работу пешком ходить, зима скоро, не придется мерзнуть на остановках. И о чем речь вообще? Дался тебе этот магазин! Другого занятия найти не пробовала? По душе.
– В «Айболите» была вакансия, но, наверно, взяли уже человека.
– Ты опять про зоологию свою? Забудь – несерьезно.
– Это моя жизнь, и мне решать, что в ней серьезно, а что нет. Я же за тебя не планирую.
– Еще чего! Я за себя уже все давно спланировал сам, пока ты в памперсах ползала.
– Их тогда еще не продавали. Я писала в штаны.
Погляди-ка на нее, какие мы стали боевые! Дерзит на каждом шагу, вот тебе и цыпленок. Так хотелось ее затащить в машину и скорей увезти, а дома отшлепать прямо, а потом это же самое место зацеловать. Точно, старею, никогда так слюни не распускал на милую мордашку. Да тут другое еще, где-то в душе саднит, что она мне чистенькой досталась, ни с кем до меня не была, и отдавать ее сразу никому не хочется.
Впрочем, я на «любовь до гроба» и не рассчитываю, трястись над ней потом – с кем она, да где она, этого геморроя мне не надо, а запугивать ее не хочу. Ларку я в свое время сразу поставил на место, чуть чего – сидеть! А здесь даже хочется обойтись без поводка. Захочет уйти, пусть идет, держать я не буду. Но это потом пусть идет, не сейчас, конечно. Сейчас, я ее отпустить не могу. Она мне нужна. Будоражит душу, заставляет играть кровь. А что еще надо мужчине от женщины?
Настя.
Мне надо остаться одной, просто посидеть в своей комнате, слушая этот нудный дождь за окном четвертого этажа, и попытаться уложить в голове все, что недавно случилось. А я ведь чуть было не согласилась уехать с Володей обратно в Успенку, но пришло чувство, что надо сделать передышку, просто оторваться от него на некоторое время и будто посмотреть со стороны.
И что я тогда пойму? Как только увижу его снова, так у меня сердце будет рваться навстречу и только одного надо, чтобы он обнял и держал возле себя долго-долго, бесконечно. Но это же невозможно. Тем более с ним так не может быть, хотя он сказал, что сейчас один и с женой уже не живет. Я сама себе делаюсь противна, когда представляю, что сошлась с женатым мужчиной. Это уму не постижимо! Если бы мне сказали раньше – ни за что бы не поверила в такую клевету. Это подло! И вот ничего же, и поехала с ним и на все согласилась, даже сама захотела. А на что потом надеялась?
Ничего, думала, просто отвезет обратно, раз получил, что хотел. Настроилась на то, что он потом будет меня избегать, а я просто начну жить, как жила, только уже по-настоящему взрослой женщиной. А с чего он должен избегать меня, его все устраивает, кажется. И даже пытается свои распоряжения раздавать – "квартиру сниму, продукты куплю".
Я, конечно, не бедствую, но когда он занес в квартиру бабы Вали эти пакеты с едой, то мне было неловко. Будто расплатился. Да я уже давно поняла, что у меня в жизни все идет неправильно, другие как-то проще могут, дружат с одним и вторым, встречаются, расстаются – легко или с истериками, подарки принимают и сами подпрашивают. А я будто сбоку, наблюдаю со стороны и боюсь сама сделать шаг в гущу событий. Ну, вот и сделала. И куда теперь?
Не верю, что у него с женой окончательный разрыв, тем более дочка маленькая и, наверно, общая фирма. Так просто через все это не переступить. Значит, если я с ним дальше буду встречаться, я ему буду кто? Любовница-содержанка. Противно. Стыдно. Мне стыдно, а некоторым ничего. А если он будет и с женой и со мной, из дома ко мне бегать… Гадость какая!
Даже не хочу этого представлять. Запуталась я совсем. Говорят, если человека любишь, надо его принимать таким, какой он есть, любовь все оправдывает. А вдруг у меня не любовь, а просто мания какая-то, зависимость, одержимость. Разве смогу теперь забыть эту ночь, что мы делали вместе... И пусть больно было и не приятно ни капельки, но почему-то хочется попробовать еще. Когда он ко мне прикасается, целует, трогает меня, то просто хочется его обхватить руками и соединиться. Тело к телу, а душа…
Не знаю, кажется, я тогда совсем забываю про всякую душу и она вовсе не нужна, как и всякие умные разглагольствования о том о сем. На какой-то миг все теряется, исчезает, только чувствуешь его тепло, его силу, как он тебя сжимает и владеет тобой. Как-то это все по-книжному, даже смешно такими словами это описывать. «Он мной овладел!» Только тело само реагирует даже на эту короткую фразу, будто женщины были созданы лишь для того, чтобы подчиняться мужчине, быть их призом, предметом удовольствия и удобства.
А что я хочу? Самой командовать? Нет, да пусть он владеет, как хочет, но при этом хоть немножечко уважает меня и позволяет быть самой по себе. Иногда это тоже нужно. Мне точно. Но позже. А сейчас я только и думаю о том, чтобы вернуться к нему и снова оказаться голышом под одним одеялом. Мы прижмемся друг к другу близко, и нам будет совсем тепло. Может, даже одеяло не понадобится.
Зима близко
Владимир.
Лиза позвонила. Говорит, «мама просит приехать домой". Я даже знаю, зачем это Ларе и как она меня встретит. Но сегодня ошибся. В этот раз ни застолья, ни танцев у шеста, ни слез покаяния. Лариса стояла в кухне у приоткрытого окна, курила открыто и смотрела на меня с решимостью идиотки.
– У нас с тобой есть два варианта. Жить вместе ради дочери, но, как соседи или по-хорошему разойтись. Меня устроит любой. Выбирай.
– Так, давай разбежимся уже. Дочь против меня настраивать не будешь, ничего для тебя в финансовом плане не изменится. Квартира ваша с Лизой, я себе конуру найду. Но своих новых ебарей сюда водить ты не будешь, узнаю, сильно придется пожалеть.
Хмыкнула и кашлем зашлась. Глаза у Ларки равнодушные, пустые, похудела за эти дни – высохла как щепка, может, болеет чем. Смотрю на нее и сам себе удивляюсь, прожили больше десяти лет вместе, а сейчас она мне почти чужой человек. Вот исчезнет из моей жизни и я даже не замечу, будто сломанный утюг вынес на свалку.
Но ведь Ларка – близкий, вроде, человек, она мне здоровую дочь родила, с ней же так нельзя. А как можно? Возвращаться в «семью» я тоже не собираюсь, нет у нас никакой семьи - каждый сам по себе всегда был, кто во что горазд, у всех свои личные заботы и радости. И в этом, наверно, тоже моя вина, но ничего уже не получится склеить. Не умею, не знаю как.
И с Ларой уже не хочу. Холодно мне с ней. Вечный напряг. Доверия нет. Кажется, если где оступлюсь, сразу выпустит когти и добьет, надо всегда быть настороже. Раньше это даже помогало тонус держать, а сейчас все чаще хочется расслабиться, контроль отпустить и просто тихонько ползти дальше. Наверно, правда, старею. Кресло-качалка и теплый плед замаячили впереди.
