Это был настоящий удар для Грато. Уже больше двух столетий венчаний венценосных особ в Храме не было. Это и понятно, политические браки очень далеки от счастливых семейных уз. Родители Ингора даже не пытались просить благословения Богини, поскольку, они бы его ни за что не получили. Ингор, судя по всему, надеялся именно на это. Он не боялся. Если богиня не соединит их, то весь позор падет на голову невесты. Это ей после пережитого только и останется, что удалится в монастырь, он же с чистой совестью сможет поискать себе другую невесту.
Когда Росете сообщили об этом условии, она согласилась на него, не колеблясь ни секунды. Ее любовь к Ингору была чиста, как родник. Ей было безразлично, что он король. Если бы он был простым рыцарем или шутом, ее любовь не стала бы меньше, и она так же молила бы отца о разрешении на брак, а в случае отказа, ушла бы в монастырь, не желая быть ни с одним мужчиной, кроме него.
Боль, которую она ощутила, когда брачный браслет раскалился, впаиваясь ей в кожу, не была для нее неожиданной. Ей матушка Настоятельница рассказала, что так и должно быть когда Богиня благословляет союз, а вот для Ингора… Во-первых он заорал, это было тем более позорно, что Росета, как раз, не издала ни звука. Но он заорал скорее не от боли, а от неожиданности, поскольку совсем не ожидал, что этот ненавистный для него брак получит благословение Всевидящей.
Когда браслеты связали их намертво и новоявленные супруги повернулись от чаши с огнем к гостям, Ингор заметил насмешливые, тщательно спрятанные улыбки некоторых из своих подданных. Позор за свое собственное малодушие, обрушился… на Росету. С этой секунды, его ненависть, которую он испытывал бы к любой избраннице, нашла свое конкретное воплощение в этой худой, как жердь девушке. И Ингор показал себя «во всей красе». Сначала была та кошмарная первая ночь, о которой даже он не мог думать без отвращения, потом потекли суровые будни. Суровые для молодой королевы, поскольку Ингора раздражало в ней абсолютно все: начиная от внешности, одежды, манеры ходить, заканчивая звуками ее голоса, который ему, казался невыразимо противным.
А еще он узнал, что она, чуть не с первого дня стала лезть во все государственные дела. Он хотел запретить ей это, но граф де Грато, неожиданно поддержал Росету в этом стремлении.
Впрочем, Ингору «было, где разгуляться», то есть выместить на своей жене, гнев и недовольство.
Когда Росете шили к свадьбе несколько платьев, то немедленно на консультацию прибыли две ее тети. Обе восторженно поахали, поздравляя Росету с таким удачным замужеством, потом критически оглядев невесту вынесли единодушный вердикт: чтобы не привлекать излишнего внимания к своей не самой соблазнительной фигуре (в частности к груди), надо цвет ткани платьев и их фасон выбирать таким, чтобы они привлекали как можно меньше внимания к таким проблемным частям фигуры Росеты. Вот так и появились в ее гардеробе платья самых унылых расцветок, платья, глухо застегнутые до самой шеи, платья, один взгляд на которые заставлял поспешно отворачиваться в поисках более ярких красок. В королевском дворце Ингора эти платья стали визитной карточкой королевы, вызывая целый град насмешек, большую часть которых инициировал сам Ингор.
Росета пыталась изменить свой стиль, желая разнообразить его. Но все портнихи предлагали ей ткани точные копии тех, из которых были пошиты ее платья, возмущение и гнев Росеты не оказывал никакого действия. Что делать в этой ситуации она не знала, Ингору пожаловаться не решалась. Да и как она могла с ним разговаривать, если они не виделись целыми днями, а во время коротких и редких встреч он смотрел на нее так холодно, так враждебно, что у ней от страха замирало сердце. Росете не у кого было спросить совета, что ей делать, как изменить такое к себе отношение. Тетям и отцу она писать не решалась, боясь, что расстроит их, близких и искренних подруг у нее не было, единственный, кто горячо сочувствовал ей, был граф де Грато, но и он ничего не мог ей посоветовать, кроме как терпеть и надеяться на лучшее. И она терпела, и она надеялась. Надеялась до тех пор, пока не увидела ту страшную картину. Ингор и фрейлина. До этой минуты Росета почему-то даже не подозревала, что Ингор может ей изменять. Может, потому что Богиня благословила их. Ведь это благословение было знаком, что союз будет очень счастливым. И Росета ждала. Ждала, ждала и дождалась.
Ее гнев, ее ярость не поддавалась измерению, и эти чувства продолжали бушевать в ее душе, даже когда она вернулась домой к отцу. Планы мести один страшнее другого рождались в ее сознании.
Смысл всех ее фантазий был один: раздавить и уничтожить.
Но однажды, когда она в бессильной ярости металась по своей комнате, господин Эллертель попросил разрешения переговорить с ней. С того момента, как Росета вернулась к отцу она его не видела, вернее избегала встречи с ним любым способом. Она хорошо помнила, как рассказывала ему о своей любви к Ингору, мечтая о браке с королем, как о самом большом счастье, какое только может быть. Ей было стыдно вспоминать свой восторг, который она испытывала к своему возлюбленному. Стыдно было вспоминать, в каких словах она описывала мужество, благородство своего любимого. Но назад ничего нельзя было вернуть, Росета твердо сжала губы, вскинула подбородок и пригласила своего бывшего учителя в свою гостиную. Почему-то она решила, что он начнет насмехаться над ней, или даже упрекать за ее глупый выбор, за ее недальновидность, но как оказалось, у Эллертеля и в мыслях не было высказывать ей нечто подобное. Говорить с ней он хотел совсем о другом.
- Ваше Величество, - осторожно начал Эллертель, хорошо понимая, сколь щекотлива тема, о которой он собирался говорить с Росетой. Эллертель надолго замолчал, как всегда, в минуты неуверенности или беспокойства, покусывая губы.
- Говорите прямо, что Вы хотите! – первой не выдержала Росета, которую такие долгие приготовления разволновали не на шутку.
- Ваше Величество, - повторил Эллертель и сразу же продолжил: - Я глубоко сочувствую Вам, и также негодую и возмущаюсь поведением короля Ингора, поведением – недостойным короля! Но наказывая его, Вы наказываете и его народ, а это уже недостойно звания королевы!
Росета потрясено смотрела на учителя, не понимая, о чем он ей говорит. Потом ее лицо приняло жесткое и холодное выражение, и она непреклонно сказала:
- Я озвучила сумму в полтора миллиона, и Ингор выплатит ее до последнего сантима.
Эллертель прижал руки к сердцу.
- Я не о деньгах сейчас говорил. В этом вопросе Вы полностью правы!
- Тогда о чем Вы говорите? – удивилась Росета.
- Я говорю о закрытии порталов, - объяснил Эллертель.
- Вы считаете, что мы не должны закрывать порталы? – не понимая, к чему он ведет, переспросила Росета.
- Должны! Разумеется, должны! – замахал руками Эллертель. – Вот только я считаю, что мы не должны этого делать немедленно. Понимаете, - заторопился он, боясь, что Росета его прервет и даст объяснить ему свои слова, - Вы же помните, как де Грато рассказывал Вам о трехлетней засухе, случившейся в Лессадии перед самой вашей свадьбой с Ингором, и что только плодородные земли Вашего приданного подарили надежду избежать неминуемого голода. Часть этих земель была расчищена, вспахана и засеяна. До уборки урожая еще месяц, потом нужно еще де недели, чтобы все собрать и вывезти. Ваше Величество, - голос старика дрогнул, - я прошу Вас попросить отца не закрывать порталы всего два месяца. Он никого не послушает, кроме Вас!
Я знаю, как Вам горько и обидно, но, Ваше Величество, те люди, что пострадают, были какое-то время и Вашими подданными! Не позволяйте Вашему гневу, направленному на конкретного человека наказать вместе с ним и ни в чем, ни повинных.
- А почему я должна их жалеть? – гневно спросила Росета.
- Потому что Вы умны, добры и благородны, - без запинки ответил старик. – Потому что Вы не мелочны и не мстительны, потому что Вы настоящая королева! – Росета растеряно смотрела на своего учителя, не зная, что ему отвечать, а он, между тем, продолжил: - То, что Ваш муж не понял, какая замечательная женщина досталась ему в жены, говорит о его душевной слепоте и может быть даже глупости. Он пожалеет, что потерял Вас, страшно пожалеет, - убежденно, нисколько е сомневаясь, что так оно и будет, сказал Эллертель. И вот эти-то слова и сломали Росету. Вначале они тихонько всхлипнула, потом громче, громче, и вскоре безудержные рыдания стали сотрясать ее тело, старик гладил ее по голове, словно маленькую, приговаривая что-то успокаивающее. Росете стало легче, она это сразу почувствовала, словно со слезами выплеснулась часть боли, что скручивала мучительным узлом ее душу.
Вытирая глаза кружевным платком, она спросила глухо и с болью:
- Зачем, зачем он на мне женился?
- Потому что его к этому принудили, - спокойно ответил Эллертель. Он больше не жалел чувств Росеты, если бы он раньше также честно и правдиво говорил с ней, может, и не было бы ни этого замужества, ни этой трагедии. Росета пораженно взглянула на старика.
- Ингора принудили жениться на мне? – не веряще, спросила она.
- Да, девочка, - мягко, с глубоким сочувствием сказал Эллертель. – Понимаешь, ты так сильно хотела стать его женой, и так хорошо подходила на роль королевы, что мы… - он не договорил, но Росета и так все поняла, на короля надавили, очень сильно надавили, вынуждая заключить брак, которого он не хотел. - Он отбивался как мог, - продолжал учитель, - но долг перед страной и народом вынудил его уступить.
- Это я виновата, - прошептала Росета. – Это я одна виновата во всем, - еще тише сказала она.
- Нет, девочка, нет! – протестующее закричал Эллертель. – Даже если Ингор женился на тебе без любви, он все равно не должен был вести себя, как последний негодяй!
Но Росета его уже не слушала, только теперь, только в эту минуту она, словно со стороны увидела и себя, и Ингора. Она, в ослеплении собственных чувств, совсем не думала о том, что чувствует он. Ей казалось, что если она его любит, то и он обязан полюбить ее в ответ. Ей даже в голову не приходило, что может быть как-то по-другому.
Ей показалось, что пред ней разверзлась бездна, а самой себе она показалась мерзкой, противной, жадной ведьмой, думающей только о себе и собственных удовольствиях. Она ведь считала, что любит Ингора, но ведь если бы это было так, она в первую очередь думала бы о нем, о его счастье, и должна была бы отступиться, не заставляя его жениться на ней против его желания.
- А почему Богиня благословила наш брак? – вдруг спросила она у Эллертеля.
- Не знаю, девочка. Одно могу сказать, что Ингор очень сильно надеялся, что этого не произойдет.
От таких жестоких слов слезы снова хлынули из глаз Росеты, и снова старик гладил ее по голове, бормоча какие-то ласковые, тихие слова.
Росете стало легче. Уже через несколько часов после этого тяжелого разговора, она начала успокаиваться. Поступкам Ингора нашлись разумные, понятные объяснения. Они лишь жалела, что не знала и не понимала этого раньше, иначе она никогда бы так не поступила. Она ведь могла любить его тайно много-много лет. Лелея и храня свое чувство к нему. Теперь же… Ингор ее не просто не любит – он ее ненавидит, Росета в этом не сомневалась ни капельки. Ей было больно от этой мысли. Захотелось ему объяснить свои поступки, как-то оправдаться за то, что она натворила. Она уже была готова писать ему письмо, и только стыд удержал ее от этого.
Она снова стала собирать о нем сведения, но только на каждый известный ей факт смотрела уже совсем под другим углом.
Что почувствовал он, когда остался совсем один после смерти отца и брата? Росете даже стало зябко, когда она вдруг ощутила, какую растерянность, какое одиночество испытал ее муж. Он остался один, совсем один. Друзья и придворные не в счет. Управлять королевством, принимать решения и нести за них ответственность ему придется самому. Единственным близким человеком для него могла бы стать жена. При этой мысли она горько усмехнулась. Разве она пыталась его понять? Разве она пыталась как-то пробиться к нему? Нет. Она лишь пыталась быть тихой и покорной, словно ему мало было слуг. Она совершала ошибку за ошибкой, не пытаясь что-то понять и исправить. Она видела, что Ингор поступает неправильно по многим государственным вопросам, и де Грато был с ней согласен. Она хоть раз попыталась сказать об этом Ингору? Нет. Она молчала, молчала всегда, он, наверное, считал, что она совсем безмозглая, тупая дура, купившая себе место жены.
Росета чуть не стонала от таких мыслей, и снова появлялось горячее желание поговорить с ним, объяснить ему… может, даже извинится перед ним. Хорошо, что Росета догадалась сначала посоветоваться со своим учителем.
- Что ты, девочка! – Эллертель после того разговора снова начал называть ее деточкой, когда они оставались одни. – Даже не вздумай ему ни писать, ни как-то просить его о встрече! Росета, - продолжал убеждать старик, - малейший подобный шаг с твоей стороны – Ингор сочтет слабостью, и ты потеряешь последние капли его уважения.
- Мне надо с ним поговорить! – не соглашалась Росета. – Мне не хочется остаться в его памяти серой незаметной тенью, о которую он вытирал ноги. Я хочу ему сказать, что я… - она задумалась, не зная как сформулировать свою мысль, как сказать, что она умна, дальновидна, предусмотрительна, и напрочь лишена порывов и импульсов, толкающих человека на необдуманные поступки. Однако Эллертель и и так все понял.
- Хорошо, - немного поразмыслив, сказал он, - я постараюсь устроить вам встречу, только надо продумать, как это сделать, чтобы инициатива о подобной встречи исходила от Ингора.
С этого дня Росета стала жить в ожидании этой встречи и этого разговора. Она боялась, что речь ее будет сумбурной, эмоциональной и не позволит Ингору изменить свое отношение к ней. Поэтому, она записала по пунктам о том, что хочет ему сказать, потом спокойно нашла подходящие аргументы, чтобы ее слова не были голословными, потом чуть задрожавшей рукой записала свои пожелания и советы по выбору следующей королевы. Честно расписав все достоинства и недостатки будущих невест Ингора. Когда работа была закончена Росета подошла к окну, пытаясь понять, почему ей так трудно дышать, почему от одной мысли о будущей свадьбе Ингора удушье сдавливает ей горло. Ведь она не любит его! Разлюбила в миг той чудовищной боли в Храме Богини, почему же ей тогда так больно?
Потянулись долгие дни ожидания. Чтобы хоть немного отвлечь себя от душевных страданий, Росета стала раздумывать над обстоятельствами гибели отца и брата Ингора. Оказалось, что эти смерти не оставили равнодушными никого. Отец Росеты очень много ей рассказал о том, что он знал, и главное о чем подозревал в связи с той трагедией. Сначала она не понимала, зачем ему так скрупулезно было вникать во все детали, этих смертей. Ни с королевством Зария, ни с королевством Ингора Лигария не имела границ и располагалась от них на достаточном удалении. И только внимательно послушав отца, она поняла, почему он не мог остаться безучастным и почему никто до сих пор не знал о мыслях и выводах, что сделал Эдрус, вернее начальник, возглавляющий его Тайную канцелярию.
Когда Росете сообщили об этом условии, она согласилась на него, не колеблясь ни секунды. Ее любовь к Ингору была чиста, как родник. Ей было безразлично, что он король. Если бы он был простым рыцарем или шутом, ее любовь не стала бы меньше, и она так же молила бы отца о разрешении на брак, а в случае отказа, ушла бы в монастырь, не желая быть ни с одним мужчиной, кроме него.
Боль, которую она ощутила, когда брачный браслет раскалился, впаиваясь ей в кожу, не была для нее неожиданной. Ей матушка Настоятельница рассказала, что так и должно быть когда Богиня благословляет союз, а вот для Ингора… Во-первых он заорал, это было тем более позорно, что Росета, как раз, не издала ни звука. Но он заорал скорее не от боли, а от неожиданности, поскольку совсем не ожидал, что этот ненавистный для него брак получит благословение Всевидящей.
Когда браслеты связали их намертво и новоявленные супруги повернулись от чаши с огнем к гостям, Ингор заметил насмешливые, тщательно спрятанные улыбки некоторых из своих подданных. Позор за свое собственное малодушие, обрушился… на Росету. С этой секунды, его ненависть, которую он испытывал бы к любой избраннице, нашла свое конкретное воплощение в этой худой, как жердь девушке. И Ингор показал себя «во всей красе». Сначала была та кошмарная первая ночь, о которой даже он не мог думать без отвращения, потом потекли суровые будни. Суровые для молодой королевы, поскольку Ингора раздражало в ней абсолютно все: начиная от внешности, одежды, манеры ходить, заканчивая звуками ее голоса, который ему, казался невыразимо противным.
А еще он узнал, что она, чуть не с первого дня стала лезть во все государственные дела. Он хотел запретить ей это, но граф де Грато, неожиданно поддержал Росету в этом стремлении.
Впрочем, Ингору «было, где разгуляться», то есть выместить на своей жене, гнев и недовольство.
Когда Росете шили к свадьбе несколько платьев, то немедленно на консультацию прибыли две ее тети. Обе восторженно поахали, поздравляя Росету с таким удачным замужеством, потом критически оглядев невесту вынесли единодушный вердикт: чтобы не привлекать излишнего внимания к своей не самой соблазнительной фигуре (в частности к груди), надо цвет ткани платьев и их фасон выбирать таким, чтобы они привлекали как можно меньше внимания к таким проблемным частям фигуры Росеты. Вот так и появились в ее гардеробе платья самых унылых расцветок, платья, глухо застегнутые до самой шеи, платья, один взгляд на которые заставлял поспешно отворачиваться в поисках более ярких красок. В королевском дворце Ингора эти платья стали визитной карточкой королевы, вызывая целый град насмешек, большую часть которых инициировал сам Ингор.
Росета пыталась изменить свой стиль, желая разнообразить его. Но все портнихи предлагали ей ткани точные копии тех, из которых были пошиты ее платья, возмущение и гнев Росеты не оказывал никакого действия. Что делать в этой ситуации она не знала, Ингору пожаловаться не решалась. Да и как она могла с ним разговаривать, если они не виделись целыми днями, а во время коротких и редких встреч он смотрел на нее так холодно, так враждебно, что у ней от страха замирало сердце. Росете не у кого было спросить совета, что ей делать, как изменить такое к себе отношение. Тетям и отцу она писать не решалась, боясь, что расстроит их, близких и искренних подруг у нее не было, единственный, кто горячо сочувствовал ей, был граф де Грато, но и он ничего не мог ей посоветовать, кроме как терпеть и надеяться на лучшее. И она терпела, и она надеялась. Надеялась до тех пор, пока не увидела ту страшную картину. Ингор и фрейлина. До этой минуты Росета почему-то даже не подозревала, что Ингор может ей изменять. Может, потому что Богиня благословила их. Ведь это благословение было знаком, что союз будет очень счастливым. И Росета ждала. Ждала, ждала и дождалась.
Глава 17
Ее гнев, ее ярость не поддавалась измерению, и эти чувства продолжали бушевать в ее душе, даже когда она вернулась домой к отцу. Планы мести один страшнее другого рождались в ее сознании.
Смысл всех ее фантазий был один: раздавить и уничтожить.
Но однажды, когда она в бессильной ярости металась по своей комнате, господин Эллертель попросил разрешения переговорить с ней. С того момента, как Росета вернулась к отцу она его не видела, вернее избегала встречи с ним любым способом. Она хорошо помнила, как рассказывала ему о своей любви к Ингору, мечтая о браке с королем, как о самом большом счастье, какое только может быть. Ей было стыдно вспоминать свой восторг, который она испытывала к своему возлюбленному. Стыдно было вспоминать, в каких словах она описывала мужество, благородство своего любимого. Но назад ничего нельзя было вернуть, Росета твердо сжала губы, вскинула подбородок и пригласила своего бывшего учителя в свою гостиную. Почему-то она решила, что он начнет насмехаться над ней, или даже упрекать за ее глупый выбор, за ее недальновидность, но как оказалось, у Эллертеля и в мыслях не было высказывать ей нечто подобное. Говорить с ней он хотел совсем о другом.
- Ваше Величество, - осторожно начал Эллертель, хорошо понимая, сколь щекотлива тема, о которой он собирался говорить с Росетой. Эллертель надолго замолчал, как всегда, в минуты неуверенности или беспокойства, покусывая губы.
- Говорите прямо, что Вы хотите! – первой не выдержала Росета, которую такие долгие приготовления разволновали не на шутку.
- Ваше Величество, - повторил Эллертель и сразу же продолжил: - Я глубоко сочувствую Вам, и также негодую и возмущаюсь поведением короля Ингора, поведением – недостойным короля! Но наказывая его, Вы наказываете и его народ, а это уже недостойно звания королевы!
Росета потрясено смотрела на учителя, не понимая, о чем он ей говорит. Потом ее лицо приняло жесткое и холодное выражение, и она непреклонно сказала:
- Я озвучила сумму в полтора миллиона, и Ингор выплатит ее до последнего сантима.
Эллертель прижал руки к сердцу.
- Я не о деньгах сейчас говорил. В этом вопросе Вы полностью правы!
- Тогда о чем Вы говорите? – удивилась Росета.
- Я говорю о закрытии порталов, - объяснил Эллертель.
- Вы считаете, что мы не должны закрывать порталы? – не понимая, к чему он ведет, переспросила Росета.
- Должны! Разумеется, должны! – замахал руками Эллертель. – Вот только я считаю, что мы не должны этого делать немедленно. Понимаете, - заторопился он, боясь, что Росета его прервет и даст объяснить ему свои слова, - Вы же помните, как де Грато рассказывал Вам о трехлетней засухе, случившейся в Лессадии перед самой вашей свадьбой с Ингором, и что только плодородные земли Вашего приданного подарили надежду избежать неминуемого голода. Часть этих земель была расчищена, вспахана и засеяна. До уборки урожая еще месяц, потом нужно еще де недели, чтобы все собрать и вывезти. Ваше Величество, - голос старика дрогнул, - я прошу Вас попросить отца не закрывать порталы всего два месяца. Он никого не послушает, кроме Вас!
Я знаю, как Вам горько и обидно, но, Ваше Величество, те люди, что пострадают, были какое-то время и Вашими подданными! Не позволяйте Вашему гневу, направленному на конкретного человека наказать вместе с ним и ни в чем, ни повинных.
- А почему я должна их жалеть? – гневно спросила Росета.
- Потому что Вы умны, добры и благородны, - без запинки ответил старик. – Потому что Вы не мелочны и не мстительны, потому что Вы настоящая королева! – Росета растеряно смотрела на своего учителя, не зная, что ему отвечать, а он, между тем, продолжил: - То, что Ваш муж не понял, какая замечательная женщина досталась ему в жены, говорит о его душевной слепоте и может быть даже глупости. Он пожалеет, что потерял Вас, страшно пожалеет, - убежденно, нисколько е сомневаясь, что так оно и будет, сказал Эллертель. И вот эти-то слова и сломали Росету. Вначале они тихонько всхлипнула, потом громче, громче, и вскоре безудержные рыдания стали сотрясать ее тело, старик гладил ее по голове, словно маленькую, приговаривая что-то успокаивающее. Росете стало легче, она это сразу почувствовала, словно со слезами выплеснулась часть боли, что скручивала мучительным узлом ее душу.
Вытирая глаза кружевным платком, она спросила глухо и с болью:
- Зачем, зачем он на мне женился?
- Потому что его к этому принудили, - спокойно ответил Эллертель. Он больше не жалел чувств Росеты, если бы он раньше также честно и правдиво говорил с ней, может, и не было бы ни этого замужества, ни этой трагедии. Росета пораженно взглянула на старика.
- Ингора принудили жениться на мне? – не веряще, спросила она.
- Да, девочка, - мягко, с глубоким сочувствием сказал Эллертель. – Понимаешь, ты так сильно хотела стать его женой, и так хорошо подходила на роль королевы, что мы… - он не договорил, но Росета и так все поняла, на короля надавили, очень сильно надавили, вынуждая заключить брак, которого он не хотел. - Он отбивался как мог, - продолжал учитель, - но долг перед страной и народом вынудил его уступить.
- Это я виновата, - прошептала Росета. – Это я одна виновата во всем, - еще тише сказала она.
- Нет, девочка, нет! – протестующее закричал Эллертель. – Даже если Ингор женился на тебе без любви, он все равно не должен был вести себя, как последний негодяй!
Но Росета его уже не слушала, только теперь, только в эту минуту она, словно со стороны увидела и себя, и Ингора. Она, в ослеплении собственных чувств, совсем не думала о том, что чувствует он. Ей казалось, что если она его любит, то и он обязан полюбить ее в ответ. Ей даже в голову не приходило, что может быть как-то по-другому.
Ей показалось, что пред ней разверзлась бездна, а самой себе она показалась мерзкой, противной, жадной ведьмой, думающей только о себе и собственных удовольствиях. Она ведь считала, что любит Ингора, но ведь если бы это было так, она в первую очередь думала бы о нем, о его счастье, и должна была бы отступиться, не заставляя его жениться на ней против его желания.
- А почему Богиня благословила наш брак? – вдруг спросила она у Эллертеля.
- Не знаю, девочка. Одно могу сказать, что Ингор очень сильно надеялся, что этого не произойдет.
От таких жестоких слов слезы снова хлынули из глаз Росеты, и снова старик гладил ее по голове, бормоча какие-то ласковые, тихие слова.
Глава 18
Росете стало легче. Уже через несколько часов после этого тяжелого разговора, она начала успокаиваться. Поступкам Ингора нашлись разумные, понятные объяснения. Они лишь жалела, что не знала и не понимала этого раньше, иначе она никогда бы так не поступила. Она ведь могла любить его тайно много-много лет. Лелея и храня свое чувство к нему. Теперь же… Ингор ее не просто не любит – он ее ненавидит, Росета в этом не сомневалась ни капельки. Ей было больно от этой мысли. Захотелось ему объяснить свои поступки, как-то оправдаться за то, что она натворила. Она уже была готова писать ему письмо, и только стыд удержал ее от этого.
Она снова стала собирать о нем сведения, но только на каждый известный ей факт смотрела уже совсем под другим углом.
Что почувствовал он, когда остался совсем один после смерти отца и брата? Росете даже стало зябко, когда она вдруг ощутила, какую растерянность, какое одиночество испытал ее муж. Он остался один, совсем один. Друзья и придворные не в счет. Управлять королевством, принимать решения и нести за них ответственность ему придется самому. Единственным близким человеком для него могла бы стать жена. При этой мысли она горько усмехнулась. Разве она пыталась его понять? Разве она пыталась как-то пробиться к нему? Нет. Она лишь пыталась быть тихой и покорной, словно ему мало было слуг. Она совершала ошибку за ошибкой, не пытаясь что-то понять и исправить. Она видела, что Ингор поступает неправильно по многим государственным вопросам, и де Грато был с ней согласен. Она хоть раз попыталась сказать об этом Ингору? Нет. Она молчала, молчала всегда, он, наверное, считал, что она совсем безмозглая, тупая дура, купившая себе место жены.
Росета чуть не стонала от таких мыслей, и снова появлялось горячее желание поговорить с ним, объяснить ему… может, даже извинится перед ним. Хорошо, что Росета догадалась сначала посоветоваться со своим учителем.
- Что ты, девочка! – Эллертель после того разговора снова начал называть ее деточкой, когда они оставались одни. – Даже не вздумай ему ни писать, ни как-то просить его о встрече! Росета, - продолжал убеждать старик, - малейший подобный шаг с твоей стороны – Ингор сочтет слабостью, и ты потеряешь последние капли его уважения.
- Мне надо с ним поговорить! – не соглашалась Росета. – Мне не хочется остаться в его памяти серой незаметной тенью, о которую он вытирал ноги. Я хочу ему сказать, что я… - она задумалась, не зная как сформулировать свою мысль, как сказать, что она умна, дальновидна, предусмотрительна, и напрочь лишена порывов и импульсов, толкающих человека на необдуманные поступки. Однако Эллертель и и так все понял.
- Хорошо, - немного поразмыслив, сказал он, - я постараюсь устроить вам встречу, только надо продумать, как это сделать, чтобы инициатива о подобной встречи исходила от Ингора.
С этого дня Росета стала жить в ожидании этой встречи и этого разговора. Она боялась, что речь ее будет сумбурной, эмоциональной и не позволит Ингору изменить свое отношение к ней. Поэтому, она записала по пунктам о том, что хочет ему сказать, потом спокойно нашла подходящие аргументы, чтобы ее слова не были голословными, потом чуть задрожавшей рукой записала свои пожелания и советы по выбору следующей королевы. Честно расписав все достоинства и недостатки будущих невест Ингора. Когда работа была закончена Росета подошла к окну, пытаясь понять, почему ей так трудно дышать, почему от одной мысли о будущей свадьбе Ингора удушье сдавливает ей горло. Ведь она не любит его! Разлюбила в миг той чудовищной боли в Храме Богини, почему же ей тогда так больно?
Потянулись долгие дни ожидания. Чтобы хоть немного отвлечь себя от душевных страданий, Росета стала раздумывать над обстоятельствами гибели отца и брата Ингора. Оказалось, что эти смерти не оставили равнодушными никого. Отец Росеты очень много ей рассказал о том, что он знал, и главное о чем подозревал в связи с той трагедией. Сначала она не понимала, зачем ему так скрупулезно было вникать во все детали, этих смертей. Ни с королевством Зария, ни с королевством Ингора Лигария не имела границ и располагалась от них на достаточном удалении. И только внимательно послушав отца, она поняла, почему он не мог остаться безучастным и почему никто до сих пор не знал о мыслях и выводах, что сделал Эдрус, вернее начальник, возглавляющий его Тайную канцелярию.
