- А всё-таки? - допытывалась она. - А если мама и папа узнают.
- Я же вечерами тебя к себе не приглашаю, пусть они думают, что им хочется. Понимаешь сестрёнка, не все родители прислушиваются к своим детям, наши с тобой вот такие. Я их не осуждаю, но думаю, они, не понимая современных технологий, не очень верят, что всё вот это может приносить доход.
- К тебе же прислушиваются?
- Почему ты так решила? Я просто быстро понял, что надо быть послушным и тихим, и тогда можно получить от них всё, что захочешь. Я умею подстраиваться под обстоятельства, а ты нет. Вот и всё.
Вера Сергеевна заметила, как Захар стал общаться с сестрой, и нахваливала его перед всеми родственниками, рассказывая, как он, даже тут не смотря на непутёвость Инны, с сестрой общается и учит пользоваться современной техникой.
За три летних месяца Захар помог сестре освоиться в компьютере и в интернете. Девочка даже увлеклась, но поездки к кладбищенской стене не прекратила, продолжая обучаться граффити.
Уже в конце июля даже Дэн стал поглядывать на мелкую занозу (как он её величал при друге) с толикой уважения. Парень был в это компании только до сентября, так как поступил куда-то в другой город. Матвей как-то сказал Инне, что, скорее всего с отъездом Дениса они не будут сюда мотаться.
- Почему? - удивилась девочка.
- Может, поездим, пока краски не закончатся, а потом я весь спектр цветов за свой счёт обновить не потяну. Ну, а ты, как я понимаю, для поездок сюда еле денег наскребаешь, - пояснил Матвей.
Инна кивнула, моментально погрустнев.
- Мне сейчас брат помогает, но он тоже уедет, поступил учиться, как и Дэн, - сообщила девочка.
- Не грусти, мелкая, - Мотя потрепал девочку за чёлку. - Если вдруг у меня найдутся ещё желающие расписывать стены, я тебе обязательно позвоню. У тебя талант к рисунку, даже я рисую хуже.
Инночка заулыбалась от неожиданной похвалы и, вздохнув, ответила:
- Буду ждать звонка.
- Но у меня у самого одиннадцатый класс, поэтому в любом случае вылазки будут редкими.
Что уж там объяснял родителям Захар, Инна не знала, но к самому его отъезду компьютер перекочевал в комнату девочки. Занял своё место на столе и напутствие папы, приоткрыло завесу сказанного братом:
- Это тебе для учёбы, чтобы хорошо уроки делала.
- Папа и мама не знают, что в нём можно рисовать, - шепнул позже сестре Захар, убирая свой новенький ноутбук в специальную сумку.
Теперь девочка смотрела на технику под другим углом и ноут брата её очень даже интересовал. Захар продемонстрировал накануне возможности нового агрегата, и он впечатлил девочку.
Отъезд брата на учёбу огорчил Инночку, опять она оставалась одна, среди взрослых, которые не особо-то стремились понимать и принимать её. Теперь надо было быть осторожнее в компьютере, работать там, в нужных ей программках только когда родителей не было дома, а лучше всего стать совершенно незаметной.
Шестой класс прошёл как-то уж очень спокойно. Девочка училась, не так, чтобы во всю силу, но и не настолько, чтобы родителей вызывали в школу. Она была таким тихим и спокойным середнячком.
А ещё в этом классе у неё появилась подружка. Пришедшая в класс новенькая девочка с любопытным именем - Амина, которая почему-то стала предметом насмешек и подколок со стороны одноклассников. Инна, вечно сидящая в своих мыслях и рисунках, не сразу заметила движуху с негативным окрасом. Только услышав от соседки, сидевшей за партой сзади, слова:
- Опять эта нерусская выскочка…
Инночка тогда встрепенулась и огляделась, озадачившись, кого это они тут так величают.
Амина была очень красивой девочкой, но только какой-то южной и непривычной красотой. Чёрная коса толщиной в руку в классе стала предметом зависти и соответственно насмешек девочек. Большие глаза в обрамлении густых и чёрных ресниц тоже не вызывали восторга у одноклассниц, которые уже пытались краситься и конечно завидовали.
Инна не знала, какой национальности новенькая, но фамилия Алоян однозначно русской не являлась. Да собственно для неё это было не важно. Как только она поняла, что эту красивую девочку одноклассники пытаются гнобить, тут же встала на её защиту.
В классе к самой Инне относились настороженно, немного нелюдимая, но, тем не менее, не дающая себя в обиду, дружившая с тощим Богданом, и вечно что-то рисовавшая. Раз приняв, что их одноклассница странная ребята старались с ней просто не связываться. Все помнили, как она в третьем классе двинула в нос Валерке Ануфриеву, зато, что он у неё какой-то рисунок отобрал и бегал с ним по классу.
В общем, так Инна обзавелась своей первой и, наверное, самой верной подругой в своей жизни. Амина была рада дружбе, и помимо защиты от одноклассников получила ещё и массу собственных портретов, в различных техниках.
- Я бы хотела попробовать тебя написать маслом, - как-то в один из дней, в конце шестого класса мечтательно произнесла Инна.
- И в чём проблема? - удивилась Амина.
- Я не настолько профи, и давно не тренировалась. Очень хотела бы попробовать, но масляные краски дорогие, - с сожалением произнесла Инночка.
Мольберт уже давно стоял дома у Амины, так как именно тут подруга творила свои шедевры. Захар приезжал на новогодние каникулы и привёз сестре набор для рисования, там были и карандаши, и мелки пастельные и сепия, и угольные.
- Только родителям не показывай. Есть где спрятать? - предупредил брат. Инна в ответ улыбнулась и кивнула.
Весь набор перекочевал жить к подруге, где она собственно могла заниматься своими художествами каждый день. Амине нравилось позировать и смотреть, как занимается подруга. Самой рисовать ей не хотелось, хватало музыкальной школы.
Родители Амины были рады дружбе девочек, теперь их дочка с удовольствием ходила в новую школу, училась спокойно и не рыдала вечерами. А когда они увидели первый портрет дочери, нарисованный подругой, Инна стала любимицей в этой семье. Мать Амины бережно собирала все рисунки подруги дочери и непременно вставляла в рамочку. Пара портретов уже висела в разных комнатах, а некоторые уже были отправлены родственникам: бабушкам и дедушкам, которые имелись у семьи где-то далеко.
Инна любила бывать в этой семье, атмосфера в доме была всегда добрая и уютная. Не то, что дома. Мать смотрела на дочь всегда ожидая, что та выдаст какую-то пакость, а Инна не могла понять, почему от неё вечно ждут подвоха. Она не особо-то выделялась, старалась не отсвечивать, дома была тихой мышкой. Да и в школе собственно тоже. Но видимо для родителей этого было мало. Хоть Захар и пытался научить девочку хитрить и прикидываться хорошей, Инне такой вариант жутко не нравился, в итоге она предпочитала оставаться молчаливой и незаметной.
За обеденным столом мать и отец всегда обсуждали, какой у них хороший сын, учился хорошо, сам в ВУЗ поступил, теперь вот даже подрабатывать начал. И как только начинали вспоминать Захара, от матери в сторону дочери летел укоризненный взгляд, который Инна назвала так: «Не оправдала наших надежд». На такие взгляды она уже давно перестала реагировать.
Рисование граффити немного застопорилось, так как по осени у Матвея фактически не было времени, а потом наступила зима. Весной он объявился и сказал, что нашёл ещё одного художника, который разрисовывает заброшенные стройки.
Когда Вячеслав увидел, кого привёл с собой Матвей, то возмутился:
- Тебе сестру не с кем дома оставить?
- Ты сначала посмотри, как она рисует, а потом будешь возмущаться. У девчонки талантище, она обучается просто на ходу.
В этот раз Инна изобразила свою подругу и оба парня засмотрелись на красотку.
- Н-да, - почесал свою бороду Вячеслав. - Ну, пусть рисует.
Инна посмотрела на мужчину, а она воспринимала его как совершенного взрослого, из-за густой бороды она даже думала, что он такой же, как её папа.
Кто главный в этой команде стало понятно сразу, Мотя был на подхвате, а Инна так вообще принеси-подай. В один из дней, она сказала Матвею, что не пойдёт больше с ним.
- Чего так? - спросил Мотя, хотя сам и так понимал, что девочка не рисует совсем.
- Я устала быть подавателем баллончиков. Да и ты не рисуешь, всем этот Вячеслав заправляет. Если вдруг захочешь порисовать на кладбищенской стене, звони. С тобой я поеду, - она уже была не наивной девочкой, и прекрасно понимала, что финансово Матвей пока не состоятелен, собственно, поэтому больше они и не виделись.
К седьмому классу Инна сильно вытянулась в росте и чувствовала себя какой-то долговязой. Её вдруг стала волновать собственная внешность, и даже рисование начало отходить на второй план. Амина всегда твердила, что Инна красивая, но девочка не верила. Ей то нос казался длинным, но губы толстыми, то наоборот не очень пухлыми. И не сказать, что она начала засматриваться на мальчиков явно, но исподтишка поглядывала. Амина настроя подруги не замечала, ей казалось, что всё идёт как всегда.
Портрет подруги масляными красками Инна дописала к новому году, и на праздники сей шедевр уже висел на главной стене в гостиной.
- Инночка, тебе надо учиться, - басил отец Амины, глядя на портрет дочери.
- Родители узнают, проблем не оберёшься, - отмахивалась Инна.
- Может, я с ними поговорю, ну ведь задаром такой талант пропадает, - отец подруги говорил с забавным акцентом, и Инне просто нравилось, как он произносит слова.
- Нет, нет, не надо. Они ещё мне с Аминой запретят дружить, пусть уж всё остаётся, так как есть.
Больше данный разговор не поднимался, да Инна стала реже сама браться за краски и кисти. Наступил период упадка и внутренней неуверенности, её стали волновать другие аспекты жизни, да только посоветоваться было на эту тему ей не с кем.
Девочке всегда казалось, что мать смотрит на неё с опаской, как на инопланетного пришельца, поэтому идти за советами и задушевными разговорами к ней она не стремилась.
Седьмой класс завершился почти благополучно. Инна продолжала быть тихой и спокойной, только вот оценки укатились вниз, в сторону полноценных троек.
- Инна совсем не учится, - как-то подслушала девочка разговор отца с матерью. - Я видел её дневник, одни тройки.
- Я не знаю, с какой стороны к ней подходить, - устало ответила мать. - Она сама не идёт на контакт, и если я что-то и спрашиваю, то она отмахивается, говорит что всё нормально и уходит от разговоров. Как же было просто с Захаром, и переходный возраст прошёл незаметно, и вообще в целом он послушен и покладист. С Инной что-то пошло не так.
- Да, что-то пошло не так, - вздохнул отец. - Ремня давать ей уже, наверное, поздно. Привлекай её на кухне помогать, пусть учится готовить, девочка как-никак, ей всё-таки замуж идти.
Инна, услышав про готовку содрогнулась. Для неё уроки труда в период освоения кулинарных дел всегда были в тягость, она умудрялась испортить даже самое простое. С приходом Амины стало проще, подруга просто брала основную часть готовки на себя, оставив подруге шанс участвовать в нарезке ингредиентов и смешивании пары продуктов по рецепту.
А мать взялась рьяно выполнять просьбу отца, и как бы Инна не пыталась отвертеться от данного действа, у неё не получалось.
- Ну как можно испортить блины? - вопрошала в очередной раз Вера Сергеевна, глядя на какие-то рваные комки кулинарного шедевра. - Что же у тебя руки не стоят как надо, даже блины перевернуть не можешь.
- Они не переворачиваются, - упрямо твердила девочка, глядя как мать ловко переворачивает очередной блин.
Инна умудрялась даже вкус испортить, это для Веры Сергеевны оставалось загадкой. Она даже стояла над дочерью, пока та смешивала ингредиенты, следя за дозировкой и нужной последовательностью. У неё по этому рецепту блины всегда были вкусные, у дочери нет.
- Как же ты жить-то будешь? Я же не буду тебя до старости кормить, да и не вечная я, - сокрушалась мать, понимая, что дочь совершенно не кулинар.
Правда отварить картошку, макароны, рис и гречу девочка могла, сварить сосиски или сардельки тоже. И ещё нарезать самый простой салат, из помидоров и огурцов. Вот тут у неё если и случался конфуз, то только в излишней солёности.
Мучилась Вера Сергеевна с дочерью с полгода, а потом махнула рукой и перестала насиловать и себя, и девочку.
Восьмой класс ознаменовался приходом в класс нового мальчика, в которого тут же влюбилась большая часть девочек. И Инна не стала исключением.
Вадим Прохоров очень отличался от уже надоевших одноклассников, и помимо спортивной фигуры обладал ещё и красивым лицом. Он выглядел взрослее всех ребят в классе, и ни одна девчонка не заметила в его глазах надменности.
Все красотки класса выстроились в очередь в погоне за красавцем, Инна очереди не любила и только поглядывала на Вадима, когда этого никто не видел. Только Амина знала, кого постоянно рисует подруга.
- А тебе он не нравится? - поинтересовалась как-то у подружки Инна. - Красавчик, все девочки по нему вздыхают, и не только из нашего класса.
- Мне смысла нет, на него заглядываться, - с грустной улыбкой ответила Амина. - Мне уже подобрали жениха, и папа сказал, что когда я закончу институт, уеду в Грузию. Семья жениха живёт там, хотя они и не грузины.
Инна опешила от этого ответа и очень долго не могла ничего сказать подруге. Она потом долго прокручивала в голове сказанное Аминой и поражалась, как такое может быть.
А потом, на новогодней дискотеке Вадим пригласил Инну потанцевать, и она впервые оказалась так близко с мальчиком. Да не абы с каким, а с тем, который очень нравился.
Инна перестала замечать что-то вокруг, мир засиял разноцветными красками, в это период она начала рисовать какие-то цветочные и фантазийные композиции. Парень был уже давно обласкан женским вниманием, поэтому быстро уловил, что девочка готова. И воспользовался. Повстречавшись с Инной два месяца, он лишил девочку девственности, а ещё через неделю бросил её.
Только после этого Инночка узнала, что в классе есть ещё пара девочек, прошедших через такой же сценарий. Рассказывать о своей неудаче никому не хотелось, она даже перестала откровенничать с Аминой, и сдружилась с теми двумя девочками, которых успел обидеть Вадим.
В один из дней она была замечена на кладбище, среди готической тусовки. Позже перекрасилась в чёрный цвет и стала ходить в такого же цвета одежде. Домой могла явиться ближе к полуночи, и ей было совершенно всё равно, что говорят родители. Учёба была заброшена, и восьмой класс она закончила на тройки, в большей степени натянутые учителями.
Как-то вечером она сидела у подъезда Богдана, и из подвала, где она когда-то пряталась, вышел долговязый парень, немного пошатываясь. Завидев одинокую фигурку на скамейке, он пригласил девушку в компанию и Инна пошла.
- У нас пополнение, наливай новенькой, - радостно сообщил он всей компании, тут были и парни, и девчонки, уже подвыпившие и весёлые.
Инне протянули рюмку с прозрачной жидкостью и скомандовали:
- Пей, угощайся.
И она выпила. Прозрачная жидкость обожгла горло, и стало противно, но тут же кто-то сунул ей по нос кусочек хлеба, со словами:
- На, заешь.
Этот вечер Инна потом вспоминала как во сне. Вот после третьей рюмки она примостилась на тёплой батарее, потом её стало мутить, и она вышла на улицу. Еле успела добежать до палисадника, когда её вывернуло.
- Я же вечерами тебя к себе не приглашаю, пусть они думают, что им хочется. Понимаешь сестрёнка, не все родители прислушиваются к своим детям, наши с тобой вот такие. Я их не осуждаю, но думаю, они, не понимая современных технологий, не очень верят, что всё вот это может приносить доход.
- К тебе же прислушиваются?
- Почему ты так решила? Я просто быстро понял, что надо быть послушным и тихим, и тогда можно получить от них всё, что захочешь. Я умею подстраиваться под обстоятельства, а ты нет. Вот и всё.
Вера Сергеевна заметила, как Захар стал общаться с сестрой, и нахваливала его перед всеми родственниками, рассказывая, как он, даже тут не смотря на непутёвость Инны, с сестрой общается и учит пользоваться современной техникой.
За три летних месяца Захар помог сестре освоиться в компьютере и в интернете. Девочка даже увлеклась, но поездки к кладбищенской стене не прекратила, продолжая обучаться граффити.
Уже в конце июля даже Дэн стал поглядывать на мелкую занозу (как он её величал при друге) с толикой уважения. Парень был в это компании только до сентября, так как поступил куда-то в другой город. Матвей как-то сказал Инне, что, скорее всего с отъездом Дениса они не будут сюда мотаться.
- Почему? - удивилась девочка.
- Может, поездим, пока краски не закончатся, а потом я весь спектр цветов за свой счёт обновить не потяну. Ну, а ты, как я понимаю, для поездок сюда еле денег наскребаешь, - пояснил Матвей.
Инна кивнула, моментально погрустнев.
- Мне сейчас брат помогает, но он тоже уедет, поступил учиться, как и Дэн, - сообщила девочка.
- Не грусти, мелкая, - Мотя потрепал девочку за чёлку. - Если вдруг у меня найдутся ещё желающие расписывать стены, я тебе обязательно позвоню. У тебя талант к рисунку, даже я рисую хуже.
Инночка заулыбалась от неожиданной похвалы и, вздохнув, ответила:
- Буду ждать звонка.
- Но у меня у самого одиннадцатый класс, поэтому в любом случае вылазки будут редкими.
Что уж там объяснял родителям Захар, Инна не знала, но к самому его отъезду компьютер перекочевал в комнату девочки. Занял своё место на столе и напутствие папы, приоткрыло завесу сказанного братом:
- Это тебе для учёбы, чтобы хорошо уроки делала.
- Папа и мама не знают, что в нём можно рисовать, - шепнул позже сестре Захар, убирая свой новенький ноутбук в специальную сумку.
Теперь девочка смотрела на технику под другим углом и ноут брата её очень даже интересовал. Захар продемонстрировал накануне возможности нового агрегата, и он впечатлил девочку.
Отъезд брата на учёбу огорчил Инночку, опять она оставалась одна, среди взрослых, которые не особо-то стремились понимать и принимать её. Теперь надо было быть осторожнее в компьютере, работать там, в нужных ей программках только когда родителей не было дома, а лучше всего стать совершенно незаметной.
Шестой класс прошёл как-то уж очень спокойно. Девочка училась, не так, чтобы во всю силу, но и не настолько, чтобы родителей вызывали в школу. Она была таким тихим и спокойным середнячком.
А ещё в этом классе у неё появилась подружка. Пришедшая в класс новенькая девочка с любопытным именем - Амина, которая почему-то стала предметом насмешек и подколок со стороны одноклассников. Инна, вечно сидящая в своих мыслях и рисунках, не сразу заметила движуху с негативным окрасом. Только услышав от соседки, сидевшей за партой сзади, слова:
- Опять эта нерусская выскочка…
Инночка тогда встрепенулась и огляделась, озадачившись, кого это они тут так величают.
Амина была очень красивой девочкой, но только какой-то южной и непривычной красотой. Чёрная коса толщиной в руку в классе стала предметом зависти и соответственно насмешек девочек. Большие глаза в обрамлении густых и чёрных ресниц тоже не вызывали восторга у одноклассниц, которые уже пытались краситься и конечно завидовали.
Инна не знала, какой национальности новенькая, но фамилия Алоян однозначно русской не являлась. Да собственно для неё это было не важно. Как только она поняла, что эту красивую девочку одноклассники пытаются гнобить, тут же встала на её защиту.
В классе к самой Инне относились настороженно, немного нелюдимая, но, тем не менее, не дающая себя в обиду, дружившая с тощим Богданом, и вечно что-то рисовавшая. Раз приняв, что их одноклассница странная ребята старались с ней просто не связываться. Все помнили, как она в третьем классе двинула в нос Валерке Ануфриеву, зато, что он у неё какой-то рисунок отобрал и бегал с ним по классу.
В общем, так Инна обзавелась своей первой и, наверное, самой верной подругой в своей жизни. Амина была рада дружбе, и помимо защиты от одноклассников получила ещё и массу собственных портретов, в различных техниках.
- Я бы хотела попробовать тебя написать маслом, - как-то в один из дней, в конце шестого класса мечтательно произнесла Инна.
- И в чём проблема? - удивилась Амина.
- Я не настолько профи, и давно не тренировалась. Очень хотела бы попробовать, но масляные краски дорогие, - с сожалением произнесла Инночка.
Мольберт уже давно стоял дома у Амины, так как именно тут подруга творила свои шедевры. Захар приезжал на новогодние каникулы и привёз сестре набор для рисования, там были и карандаши, и мелки пастельные и сепия, и угольные.
- Только родителям не показывай. Есть где спрятать? - предупредил брат. Инна в ответ улыбнулась и кивнула.
Весь набор перекочевал жить к подруге, где она собственно могла заниматься своими художествами каждый день. Амине нравилось позировать и смотреть, как занимается подруга. Самой рисовать ей не хотелось, хватало музыкальной школы.
Родители Амины были рады дружбе девочек, теперь их дочка с удовольствием ходила в новую школу, училась спокойно и не рыдала вечерами. А когда они увидели первый портрет дочери, нарисованный подругой, Инна стала любимицей в этой семье. Мать Амины бережно собирала все рисунки подруги дочери и непременно вставляла в рамочку. Пара портретов уже висела в разных комнатах, а некоторые уже были отправлены родственникам: бабушкам и дедушкам, которые имелись у семьи где-то далеко.
Инна любила бывать в этой семье, атмосфера в доме была всегда добрая и уютная. Не то, что дома. Мать смотрела на дочь всегда ожидая, что та выдаст какую-то пакость, а Инна не могла понять, почему от неё вечно ждут подвоха. Она не особо-то выделялась, старалась не отсвечивать, дома была тихой мышкой. Да и в школе собственно тоже. Но видимо для родителей этого было мало. Хоть Захар и пытался научить девочку хитрить и прикидываться хорошей, Инне такой вариант жутко не нравился, в итоге она предпочитала оставаться молчаливой и незаметной.
За обеденным столом мать и отец всегда обсуждали, какой у них хороший сын, учился хорошо, сам в ВУЗ поступил, теперь вот даже подрабатывать начал. И как только начинали вспоминать Захара, от матери в сторону дочери летел укоризненный взгляд, который Инна назвала так: «Не оправдала наших надежд». На такие взгляды она уже давно перестала реагировать.
Рисование граффити немного застопорилось, так как по осени у Матвея фактически не было времени, а потом наступила зима. Весной он объявился и сказал, что нашёл ещё одного художника, который разрисовывает заброшенные стройки.
Когда Вячеслав увидел, кого привёл с собой Матвей, то возмутился:
- Тебе сестру не с кем дома оставить?
- Ты сначала посмотри, как она рисует, а потом будешь возмущаться. У девчонки талантище, она обучается просто на ходу.
В этот раз Инна изобразила свою подругу и оба парня засмотрелись на красотку.
- Н-да, - почесал свою бороду Вячеслав. - Ну, пусть рисует.
Инна посмотрела на мужчину, а она воспринимала его как совершенного взрослого, из-за густой бороды она даже думала, что он такой же, как её папа.
Кто главный в этой команде стало понятно сразу, Мотя был на подхвате, а Инна так вообще принеси-подай. В один из дней, она сказала Матвею, что не пойдёт больше с ним.
- Чего так? - спросил Мотя, хотя сам и так понимал, что девочка не рисует совсем.
- Я устала быть подавателем баллончиков. Да и ты не рисуешь, всем этот Вячеслав заправляет. Если вдруг захочешь порисовать на кладбищенской стене, звони. С тобой я поеду, - она уже была не наивной девочкой, и прекрасно понимала, что финансово Матвей пока не состоятелен, собственно, поэтому больше они и не виделись.
К седьмому классу Инна сильно вытянулась в росте и чувствовала себя какой-то долговязой. Её вдруг стала волновать собственная внешность, и даже рисование начало отходить на второй план. Амина всегда твердила, что Инна красивая, но девочка не верила. Ей то нос казался длинным, но губы толстыми, то наоборот не очень пухлыми. И не сказать, что она начала засматриваться на мальчиков явно, но исподтишка поглядывала. Амина настроя подруги не замечала, ей казалось, что всё идёт как всегда.
Портрет подруги масляными красками Инна дописала к новому году, и на праздники сей шедевр уже висел на главной стене в гостиной.
- Инночка, тебе надо учиться, - басил отец Амины, глядя на портрет дочери.
- Родители узнают, проблем не оберёшься, - отмахивалась Инна.
- Может, я с ними поговорю, ну ведь задаром такой талант пропадает, - отец подруги говорил с забавным акцентом, и Инне просто нравилось, как он произносит слова.
- Нет, нет, не надо. Они ещё мне с Аминой запретят дружить, пусть уж всё остаётся, так как есть.
Больше данный разговор не поднимался, да Инна стала реже сама браться за краски и кисти. Наступил период упадка и внутренней неуверенности, её стали волновать другие аспекты жизни, да только посоветоваться было на эту тему ей не с кем.
Девочке всегда казалось, что мать смотрит на неё с опаской, как на инопланетного пришельца, поэтому идти за советами и задушевными разговорами к ней она не стремилась.
Седьмой класс завершился почти благополучно. Инна продолжала быть тихой и спокойной, только вот оценки укатились вниз, в сторону полноценных троек.
- Инна совсем не учится, - как-то подслушала девочка разговор отца с матерью. - Я видел её дневник, одни тройки.
- Я не знаю, с какой стороны к ней подходить, - устало ответила мать. - Она сама не идёт на контакт, и если я что-то и спрашиваю, то она отмахивается, говорит что всё нормально и уходит от разговоров. Как же было просто с Захаром, и переходный возраст прошёл незаметно, и вообще в целом он послушен и покладист. С Инной что-то пошло не так.
- Да, что-то пошло не так, - вздохнул отец. - Ремня давать ей уже, наверное, поздно. Привлекай её на кухне помогать, пусть учится готовить, девочка как-никак, ей всё-таки замуж идти.
Инна, услышав про готовку содрогнулась. Для неё уроки труда в период освоения кулинарных дел всегда были в тягость, она умудрялась испортить даже самое простое. С приходом Амины стало проще, подруга просто брала основную часть готовки на себя, оставив подруге шанс участвовать в нарезке ингредиентов и смешивании пары продуктов по рецепту.
А мать взялась рьяно выполнять просьбу отца, и как бы Инна не пыталась отвертеться от данного действа, у неё не получалось.
- Ну как можно испортить блины? - вопрошала в очередной раз Вера Сергеевна, глядя на какие-то рваные комки кулинарного шедевра. - Что же у тебя руки не стоят как надо, даже блины перевернуть не можешь.
- Они не переворачиваются, - упрямо твердила девочка, глядя как мать ловко переворачивает очередной блин.
Инна умудрялась даже вкус испортить, это для Веры Сергеевны оставалось загадкой. Она даже стояла над дочерью, пока та смешивала ингредиенты, следя за дозировкой и нужной последовательностью. У неё по этому рецепту блины всегда были вкусные, у дочери нет.
- Как же ты жить-то будешь? Я же не буду тебя до старости кормить, да и не вечная я, - сокрушалась мать, понимая, что дочь совершенно не кулинар.
Правда отварить картошку, макароны, рис и гречу девочка могла, сварить сосиски или сардельки тоже. И ещё нарезать самый простой салат, из помидоров и огурцов. Вот тут у неё если и случался конфуз, то только в излишней солёности.
Мучилась Вера Сергеевна с дочерью с полгода, а потом махнула рукой и перестала насиловать и себя, и девочку.
ГЛАВА 5. Такая любовь
Восьмой класс ознаменовался приходом в класс нового мальчика, в которого тут же влюбилась большая часть девочек. И Инна не стала исключением.
Вадим Прохоров очень отличался от уже надоевших одноклассников, и помимо спортивной фигуры обладал ещё и красивым лицом. Он выглядел взрослее всех ребят в классе, и ни одна девчонка не заметила в его глазах надменности.
Все красотки класса выстроились в очередь в погоне за красавцем, Инна очереди не любила и только поглядывала на Вадима, когда этого никто не видел. Только Амина знала, кого постоянно рисует подруга.
- А тебе он не нравится? - поинтересовалась как-то у подружки Инна. - Красавчик, все девочки по нему вздыхают, и не только из нашего класса.
- Мне смысла нет, на него заглядываться, - с грустной улыбкой ответила Амина. - Мне уже подобрали жениха, и папа сказал, что когда я закончу институт, уеду в Грузию. Семья жениха живёт там, хотя они и не грузины.
Инна опешила от этого ответа и очень долго не могла ничего сказать подруге. Она потом долго прокручивала в голове сказанное Аминой и поражалась, как такое может быть.
А потом, на новогодней дискотеке Вадим пригласил Инну потанцевать, и она впервые оказалась так близко с мальчиком. Да не абы с каким, а с тем, который очень нравился.
Инна перестала замечать что-то вокруг, мир засиял разноцветными красками, в это период она начала рисовать какие-то цветочные и фантазийные композиции. Парень был уже давно обласкан женским вниманием, поэтому быстро уловил, что девочка готова. И воспользовался. Повстречавшись с Инной два месяца, он лишил девочку девственности, а ещё через неделю бросил её.
Только после этого Инночка узнала, что в классе есть ещё пара девочек, прошедших через такой же сценарий. Рассказывать о своей неудаче никому не хотелось, она даже перестала откровенничать с Аминой, и сдружилась с теми двумя девочками, которых успел обидеть Вадим.
В один из дней она была замечена на кладбище, среди готической тусовки. Позже перекрасилась в чёрный цвет и стала ходить в такого же цвета одежде. Домой могла явиться ближе к полуночи, и ей было совершенно всё равно, что говорят родители. Учёба была заброшена, и восьмой класс она закончила на тройки, в большей степени натянутые учителями.
Как-то вечером она сидела у подъезда Богдана, и из подвала, где она когда-то пряталась, вышел долговязый парень, немного пошатываясь. Завидев одинокую фигурку на скамейке, он пригласил девушку в компанию и Инна пошла.
- У нас пополнение, наливай новенькой, - радостно сообщил он всей компании, тут были и парни, и девчонки, уже подвыпившие и весёлые.
Инне протянули рюмку с прозрачной жидкостью и скомандовали:
- Пей, угощайся.
И она выпила. Прозрачная жидкость обожгла горло, и стало противно, но тут же кто-то сунул ей по нос кусочек хлеба, со словами:
- На, заешь.
Этот вечер Инна потом вспоминала как во сне. Вот после третьей рюмки она примостилась на тёплой батарее, потом её стало мутить, и она вышла на улицу. Еле успела добежать до палисадника, когда её вывернуло.
