— Знаешь первую заповедь любого чародея?
Тишка усердно замотал головой.
— Люди верят только в то, во что они хотят верить. И переубеждать их бесполезно.
Мальчик, довольный ответом, кивнул и умолк, созерцая просторы мимо которых неспешно ехал дорожный экипаж А мы с гномом тихо переговаривались, как представить это лопоухое чудо в академии.
То, что в ближайшем будущем кухня станет нам домом родным, где всё придётся чистить, скрести и драить, даже не сомневались. Но сожалений это почему-то не вызывало.
За разговорами вспомнилась история про призрак золотой тёщи. Гном внимательно слушал, хихикал и поддакивал, дивясь нашей сообразительности и удачливости. Особенно его впечатлила занимательная статуя с неведомой нежитью.
— Слушай, Варги, а что же ты сам не взялся за это дело?
— Да понимаешь, — гном замялся и потёр шею, — не ровно я дышу к их фирменному креплёному. А там такой выбор и такое искушение… Да и не повезло бы мне так, как вам с Бырогом. И призраков я как-то не очень уважаю. Покойники ещё куда не шло, но призраки… — и он передёрнул плечами.
— Как же в некроманты тебя занесло?
Гном печально вздохнул:
— Так же как и тебя. Круг выбрал, а с ним разве поспоришь?
Я понимающе кивнула. Да, с Кругом Силы спорить бесполезно. Или принимай выбор, как должное, или скатертью дорожка.
— Хотя, я не о чём не жалею, — продолжил Варги, — где ты ещё встретишь гнома-некроманта?
Действительно, где? Наша Академия и славилась в первую очередь Кругом Силы. Не ты выбираешь факультет, а Круг определяет твои врождённые способности и возможности. Подкупить или обмануть его невозможно. Бывало и такое, что он просто выбрасывал претендентов вон. Либо успели что-то натворить и не заслуживали звания мага, либо способности слишком малы и человек просто понапрасну потеряет время, как своё, так и чужое.
Первый семестр студенты учатся общим потоком, без знаковых отличий. И поверьте, это время далеко не безоблачное. Магистры и дня не дают продохнуть, загружая тебя работай и материалом так, что сил остаётся только на поспать. Это первое испытание, которое выдерживают далеко не все, и, как минимум, треть уходит за вороты, не дожидаясь Посвящения. Второе испытание — само посвящение. Ведь круг может избрать прямо противоположную дорогу.
Вы мечтали о карьере боевого мага, а он зачисляет вас в целители. Или наоборот, мечтали лечить и утешать, а он указывает на способности в некромантии. Всю жизнь думали, что вы огненный стихийник, а Круг в насмешку утверждает, что у вас огромнейший потенциал водника. С мнением Круга Силы соглашаются отнюдь не все. И ещё часть учащихся покидает Академию. Наверное, это самое сложное — принять и понять себя, даже если вы очень разочарованы распределением.
Третье испытание — это экзамены в конце года. Магистры исхитряются и устраивают каждый год что-нибудь эдакое. Фееричное и запоминающееся. Тебе чётко дают понять, что значит быть "магом". Это не просто слово, это образ жизни и мыслей, со своими определёнными критериями морали, этики и ответственности. Те, кто проходит третье испытание, как правило, покидают академию только с дипломом в кармане, отучившись положенный срок, ни капли не жалея ни о выборе Круга, ни о времени, проведённом в этих старых стенах.
Хоть нам с гномом до окончания обучения, ой, как далеко, но мы уже не жалели ни о чём.
— Да, Варги, ты у нас редкий экспонат, - искренне улыбнулась гному.
— Так хольте и лелейте меня, — просиял тот. — Ты не видела, как моя матушка перед соседками хвастает. Такой талантливый сынок растёт. Ремесленников и артефактников хоть пруд пруди, а я такой один!
Досталось нам от декана не сильно, но на долгую память. Одной кухней не отделались.
Зато на ушастого Текхельма сбежались посмотреть почти все преподаватели. Мальчик робел, пытался спрятаться за наши спины, а в мою вцепился так, что дыхание перехватило. После того, как я накормила его разными вкусностями в одной из придорожных харчевен, где пережидали очередной ливень, стала для ушастика персональным божеством. Весь перемазанный, с прилипшими крошками, он светился таким безбрежным счастьем и преданностью, что у всех присутствующих волей-неволей лица расплывались в умилительных улыбках. А растроганный владелец заведения даже расщедрился на пучок карамельных петушков в дорогу.
Мальчишку не могли отлепить от его "божества" никакие сладкие посулы и уговоры. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы в кабинет, ставший до невозможности тесным, не вошёл профессор Бертаниэль.
От неприличной красоты этого эльфа даже у меня перехватывало дыхание. Перед его лекциями ученицы наряжались и прихорашивались так, что и королевские фаворитки удавились бы от зависти.
У него была своя стайка почитательниц, которые не ленились вставать в шесть утра, ради счастья поприсутствовать на дополнительном факультативе по эльфийскому. Подозреваю, он специально ставил его так рано. Все преподаватели — садисты.
Но дамы не унывали и смело шли к цели. А вдруг, старания не пройдут даром, и именно сегодня на кого-нибудь из них падёт лучезарный взгляд этого красавца. Я же в пылкую и неземную любовь между учителем и ученицей не верила, более того, на утренние лекции закономерно опаздывала, вламываясь в аудиторию заспанная, нечёсаная, со зверским выражением лица, конечно, забывая постучаться и извиниться. Наверное, поэтому он так хорошо меня запомнил. О том, как я пересдавала эльфийскую драму два раза, даже вспоминать не хочется.
Бертаниель лениво окинул собравшихся коронным взглядом и опустился передо мной на одно колено. Я на мгновение потеряла дар речи, так неожиданно и грациозно это было проделано. О том, что причина этого рыцарского жеста сопит у меня за спиной, думать не хотелось. Не каждый день вот такой экземпляр падает к твоим ногам. Видели бы наши кумушки! Хотя нет, хорошо, что не видят. Иначе, я ходила бы на тренировочное кладбище только как наглядное пособие.
— Милое дитя, вам нечего бояться, — пропел Бертаниель где-то в район моего живота. — Здесь никто и ничто вам не угрожает, а напротив, только жаждут помочь.
Видно, любопытство взяло вверх над мальчишкой и он медленно выглянул из укрытия:
— У тебя красивые уши, — ответил Тишка на чистейшем эльфийском.
Да, ушки у Бертаниеля были красивые, даже по меркам соотечественников, к тому же в левом поблёскивали три серёжки: одна в форме не то лепестка, не то слезинки, а две другие — неизвестных мне соцветий, соединённых тонкой цепочкой.
— Ты знаешь наш язык, дитя. Это прекрасно, — продолжал вещать коленопреклонённый преподаватель. — Кто же научил тебя ему?
Тиша окончательно отлепился от моей многострадальной спины и робко подошёл к эльфу.
— Моя мама. Она любила петь на нём, — ребёнок с восхищением рассматривал украшения на левом ухе. Бертаниель замер, позволив мальчику прикоснуться к серьгам.
— Нравится? Я подарю тебе одну из них, если ты перестанешь бояться и покажешь нам свои умения.
У Тишки задорно загорелись глаза, а я закусила губу, представив это лопоухое чудо с серьгой. И, воспользовавшись моментом, когда все взоры были устремлены на эту парочку, тихонько выскользнула из душного кабинета. Из него ещё долго раздавалось дружное "О-о! А-а! У-у!", заставляя испуганно вздрагивать всяк мимо проходящего.
За судьбу Тишки я была спокойна: Бертаниель не даст его в обиду.
В конце коридора я столкнулась с недовольным Фарнелем.
— Людвик, где же тебя носит? Я уже ревновать начал.
— С чего бы это? — опешила злостная некроманта, обнимая полукровка.
— Ты же моя дама сердца, забыла? – нотки упрёка сменились на полное удовлетворение. Он прижал меня покрепче и судорожно выдохнул: - Я ведь слоняюсь тут один-одинёшенек, никто не приголубит, не приласкает, слово доброго не скажет. В общем, выглядим мы с тобой неправдоподобно, — уже шёпотом добавил парень.
— Извини, - вдруг пришло чёткое осознание, что действительно скучала. И мы почти не виделись последнюю неделю. То у Факела были важные дела, то меня полностью поглотила учёба.
— Придётся теперь работать в ускоренном варианте, — задумчиво сказал эльф и достал свёрнутую бумажку из кармана. — Вот, держи. Выучи и отрепетируй.
— Что это?
— Сценарий нашего спектакля, вечером премьера в одной славной компании местных бардов. В случае аншлага — получишь маленький подарок, — щёлкнул удивлённую меня по носу, и, не дав опомниться и что-либо возразить, умчался по своим делам.
Я обречённо взглянула на листок. А ведь так мечтала поспать. Не судьба.
Фарнель не обманул, компания была весёлой и разношёрстной. Что взять с бардов?..
Мы пробирались сквозь аляповатую толпу, передвигаясь от одной хохочущей компании к другой. Со стороны они смотрелись дико и забавно: будто балаган уехал, а бродячие артисты остались. И пытаются друг друга перещеголять в импозантности - у одного башмаки от разных пар обуви, у другого рубашка на изнанку вывернута, у третьей берет с вороньем пером, четвёртый и вовсе пришёл в гхм… женском платье. Даже Осенний пир эльфов не мог похвастаться таким количеством безумцев, собравшихся в одном месте.
Фарнель легко лавировал между ними, радостно приветствуя знакомых и небрежно отшучиваясь от желающих выпить. Я бледной тенью следовала за ним, боясь отступить хоть на шаг. Если этот водоворот непонятной эйфории утащит, то выбраться получится не скоро.
- Люд, ты дрожишь, как на экзамене по алхимии без шпаргалок, - полукровка ободряюще улыбнулся и приобнял. – И не скажешь, что суровая некромантка и неизменная звезда «Пьяной блохи».
А меня словно на три года назад отбросила. К состоянию серой пугливой мыши первого курса факультета некромантии. Не объяснять же ему про боязнь толпы.
И прежде, чем успела придумать, что ответить, Фарнель подтащил нас к очередной компании за столом. И если в этот чудный вечер что-то и могло пошатнуть восприятие мироздания, так это чинно сидящие рядом и распивающие пиво кобольд и дриада. Я даже не знала, чему удивляться больше: изысканному костюму и манерам кобольда, который при виде дамы, тут же подскочил с места, или нечеловеческой красоте дриады, которая мазнула взглядом по Фарнелю и пристально уставилась на меня.
- Тёмное, светлое или белаорский эль? – без всяких вступлений поинтересовалась дочь леса.
- Тёмное, - не задумываясь ответила я.
- Наш человек! – радостно крякнул кобольд, хлопнул в ладоши и продекламировал нараспев: -Тёмная ночь. Некроманты ползут по степи… Никого нам теперь не спасти. Зомби всех покусают.
- А зачем они ползут и куда? – спросил рядом сидящий юноша, который из-за слишком необычной парочки был до сих пор незаметным.
- Да и с рифмой беда, дорогой друг. Фарнель, мальчик мой, не стой столбом, представь нам это очаровательное создание смерти и тьмы.
- Прошу любить и жаловать – гордость и печаль факультета некромантии, а по совместительству и моя девушка – Людвик Линтер.
Руки так и зачесались дать этой рыжей морде по... морде. Фарнель бодро отрапортовал, представляя своих друзей:
- Руфус Неиссякаемый, - кобольд вновь подпрыгнул, прямо на стул и склонился в театральном поклоне.
- Сольменда Искристая, - дриада лишь качнула головой, всё так же пристально разглядывая меня. От пяток до макушки.
- А это…
- Тень, - прервал Фарнеля на полуслове худощавый юноша. – Просто Тень.
- Почему?
- Не заслужил пока прозвища.
- А у тебя какое? - обернулась к полукровке с ехидным вопросом.
- Пепельный, - ответила за него Сольменда.
Фарнель лукаво сверкнул глазами, видно гордясь таким чудным именем. И пока я не успела засыпать его новыми вопросами, усадив за стол, умчался на поиски тёмного пива. Быстро так умчался. Подозрительно.
В это время на импровизированную сцену взлез высокий плечистый бард с лютней. Такого скорее представишь в роли вышибалы, чем заподозришь в тонкой и ранимой натуре. Очень уж странно смотрелся хрупкий инструмент в огромных лапищах с толстыми, наподобие сосисок, пальцами. Ещё больше настораживала реакция товарищей по классу, которые, как по команде, разом смолкли и уставились на сцену. Громила-бард радостно оповестил всех хорошо поставленным басом о начале битвы и о том, что пусть победит сильнейший, а злобный критик сдохнет в сточной яме. И выразительно так зыркнул из под густых бровей, будто выискивая злокозненных критиков.
Затем тренькнул по струнам и запел что-то весёленькое и игривое про пастуха и овечку. Толпа радостно загудела и пустилась в пляс вокруг лютниста. Мои ноги сами собой начали выстукивать ритм под столом. Сольменда снисходительно улыбнулась и, наклонившись через стол, мазнула мне по лбу большим пальцем.
- Так будет честнее, - одобрительно хмыкнул Тень, наблюдая за подругой.
- Что это было?
- Магия, - отмахнулся Руфус.
- Священных елей, - поддакнул Тень.
Дриада ничего не сказала, продолжая загадочно улыбаться, глядя на меня немигающими глазами цвета молодой ели. Кажется, именно из этого дерева делали лютни.
Я тоже решила не стесняться и внимательно рассмотреть дочь леса. Дриаду редко встретишь в городе, ещё реже в такой чудной компании. Волосы цвета спелой пшеницы свободными кудрями рассыпались по плечам, округлое, как луна, лицо с широкими скулами, маленький аккуратный нос, чуть вздёрнутый вверх, абсолютно обычные уши. Её легко можно было принять за человека, если бы не дивный древесный рисунок, прорисованный неровными, расплывающимися штрихами по всей коже. Да ещё эти удивительные немигающие глаза.
- Я вам кого-то напоминаю? – голос – шум дождя в измученный зноем полдень.
- Меч.
Дриада вопросительно изогнула тонкую бровь.
- Меч, выкованный лесными богами в осеннюю, полную ритуальных огней, ночь.
- А девочка не так безнадёжно, - довольно крякнул кобольд.
- Посмотрим, - ответила ему дриада, оборачиваясь к сцене.
И я вдруг поняла, что забыла, как надо дышать.
В чувство привела с шумом водружённая на стол кружка, полная тёмного прохладно пива с островком пены сверху. С жадностью опустошила её за пару мгновений. Фарнель даже ухом не повёл, просто пододвинул ко мне свою. Догадливый.
В это время крепкого на нрав и фигуру лютниста сменил субтильный мужичок с арфой. Он не пел, а декламировал о тщетности мироздания под минорные звуки несчастного инструмента. Казалось арфа стенала не в унисон барду, а от безысходности бытия, периодически выдавая фальшивые ноты.
Мы дружно скривились. Даже мне, не имеющей и искры бардовского таланта, было тяжело это слушать.
- Как будто голодный упырь в зимнюю ночь воет.
Тень подавился пивом от такого сравнения.
- Метко сказано, - хихикнул кобольд. – Только ему об этом не додумайся брякнуть.
- Почему?
- Эрик Печальный злопамятный. И в основном специализируется на похоронах. Может и отомстить.
- Как? Пропоёт пару серенад над моей могилой? Лучше не надо. Могу и восстать!
Тень очередной раз хрюкнул и уткнулся лицом в стол. Со стороны могло показаться, что парню дурно. Душно тут всё-таки. Но мелко сотрясающиеся от хохота плечи выдавали его с головой.
- Такое мне как-то в голову не приходило, - всерьёз задумался кобольд.
- Вы бы его поверили на способности к малефиции. На всякий случай.
Арфа издала очередную жалобную трель и умолкла, отделавшись от музыканта одной лопнувшей струной. По залу пронёсся облегчённый стон.
Тишка усердно замотал головой.
— Люди верят только в то, во что они хотят верить. И переубеждать их бесполезно.
Мальчик, довольный ответом, кивнул и умолк, созерцая просторы мимо которых неспешно ехал дорожный экипаж А мы с гномом тихо переговаривались, как представить это лопоухое чудо в академии.
То, что в ближайшем будущем кухня станет нам домом родным, где всё придётся чистить, скрести и драить, даже не сомневались. Но сожалений это почему-то не вызывало.
За разговорами вспомнилась история про призрак золотой тёщи. Гном внимательно слушал, хихикал и поддакивал, дивясь нашей сообразительности и удачливости. Особенно его впечатлила занимательная статуя с неведомой нежитью.
— Слушай, Варги, а что же ты сам не взялся за это дело?
— Да понимаешь, — гном замялся и потёр шею, — не ровно я дышу к их фирменному креплёному. А там такой выбор и такое искушение… Да и не повезло бы мне так, как вам с Бырогом. И призраков я как-то не очень уважаю. Покойники ещё куда не шло, но призраки… — и он передёрнул плечами.
— Как же в некроманты тебя занесло?
Гном печально вздохнул:
— Так же как и тебя. Круг выбрал, а с ним разве поспоришь?
Я понимающе кивнула. Да, с Кругом Силы спорить бесполезно. Или принимай выбор, как должное, или скатертью дорожка.
— Хотя, я не о чём не жалею, — продолжил Варги, — где ты ещё встретишь гнома-некроманта?
Действительно, где? Наша Академия и славилась в первую очередь Кругом Силы. Не ты выбираешь факультет, а Круг определяет твои врождённые способности и возможности. Подкупить или обмануть его невозможно. Бывало и такое, что он просто выбрасывал претендентов вон. Либо успели что-то натворить и не заслуживали звания мага, либо способности слишком малы и человек просто понапрасну потеряет время, как своё, так и чужое.
Первый семестр студенты учатся общим потоком, без знаковых отличий. И поверьте, это время далеко не безоблачное. Магистры и дня не дают продохнуть, загружая тебя работай и материалом так, что сил остаётся только на поспать. Это первое испытание, которое выдерживают далеко не все, и, как минимум, треть уходит за вороты, не дожидаясь Посвящения. Второе испытание — само посвящение. Ведь круг может избрать прямо противоположную дорогу.
Вы мечтали о карьере боевого мага, а он зачисляет вас в целители. Или наоборот, мечтали лечить и утешать, а он указывает на способности в некромантии. Всю жизнь думали, что вы огненный стихийник, а Круг в насмешку утверждает, что у вас огромнейший потенциал водника. С мнением Круга Силы соглашаются отнюдь не все. И ещё часть учащихся покидает Академию. Наверное, это самое сложное — принять и понять себя, даже если вы очень разочарованы распределением.
Третье испытание — это экзамены в конце года. Магистры исхитряются и устраивают каждый год что-нибудь эдакое. Фееричное и запоминающееся. Тебе чётко дают понять, что значит быть "магом". Это не просто слово, это образ жизни и мыслей, со своими определёнными критериями морали, этики и ответственности. Те, кто проходит третье испытание, как правило, покидают академию только с дипломом в кармане, отучившись положенный срок, ни капли не жалея ни о выборе Круга, ни о времени, проведённом в этих старых стенах.
Хоть нам с гномом до окончания обучения, ой, как далеко, но мы уже не жалели ни о чём.
— Да, Варги, ты у нас редкий экспонат, - искренне улыбнулась гному.
— Так хольте и лелейте меня, — просиял тот. — Ты не видела, как моя матушка перед соседками хвастает. Такой талантливый сынок растёт. Ремесленников и артефактников хоть пруд пруди, а я такой один!
***
Досталось нам от декана не сильно, но на долгую память. Одной кухней не отделались.
Зато на ушастого Текхельма сбежались посмотреть почти все преподаватели. Мальчик робел, пытался спрятаться за наши спины, а в мою вцепился так, что дыхание перехватило. После того, как я накормила его разными вкусностями в одной из придорожных харчевен, где пережидали очередной ливень, стала для ушастика персональным божеством. Весь перемазанный, с прилипшими крошками, он светился таким безбрежным счастьем и преданностью, что у всех присутствующих волей-неволей лица расплывались в умилительных улыбках. А растроганный владелец заведения даже расщедрился на пучок карамельных петушков в дорогу.
Мальчишку не могли отлепить от его "божества" никакие сладкие посулы и уговоры. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы в кабинет, ставший до невозможности тесным, не вошёл профессор Бертаниэль.
От неприличной красоты этого эльфа даже у меня перехватывало дыхание. Перед его лекциями ученицы наряжались и прихорашивались так, что и королевские фаворитки удавились бы от зависти.
У него была своя стайка почитательниц, которые не ленились вставать в шесть утра, ради счастья поприсутствовать на дополнительном факультативе по эльфийскому. Подозреваю, он специально ставил его так рано. Все преподаватели — садисты.
Но дамы не унывали и смело шли к цели. А вдруг, старания не пройдут даром, и именно сегодня на кого-нибудь из них падёт лучезарный взгляд этого красавца. Я же в пылкую и неземную любовь между учителем и ученицей не верила, более того, на утренние лекции закономерно опаздывала, вламываясь в аудиторию заспанная, нечёсаная, со зверским выражением лица, конечно, забывая постучаться и извиниться. Наверное, поэтому он так хорошо меня запомнил. О том, как я пересдавала эльфийскую драму два раза, даже вспоминать не хочется.
Бертаниель лениво окинул собравшихся коронным взглядом и опустился передо мной на одно колено. Я на мгновение потеряла дар речи, так неожиданно и грациозно это было проделано. О том, что причина этого рыцарского жеста сопит у меня за спиной, думать не хотелось. Не каждый день вот такой экземпляр падает к твоим ногам. Видели бы наши кумушки! Хотя нет, хорошо, что не видят. Иначе, я ходила бы на тренировочное кладбище только как наглядное пособие.
— Милое дитя, вам нечего бояться, — пропел Бертаниель где-то в район моего живота. — Здесь никто и ничто вам не угрожает, а напротив, только жаждут помочь.
Видно, любопытство взяло вверх над мальчишкой и он медленно выглянул из укрытия:
— У тебя красивые уши, — ответил Тишка на чистейшем эльфийском.
Да, ушки у Бертаниеля были красивые, даже по меркам соотечественников, к тому же в левом поблёскивали три серёжки: одна в форме не то лепестка, не то слезинки, а две другие — неизвестных мне соцветий, соединённых тонкой цепочкой.
— Ты знаешь наш язык, дитя. Это прекрасно, — продолжал вещать коленопреклонённый преподаватель. — Кто же научил тебя ему?
Тиша окончательно отлепился от моей многострадальной спины и робко подошёл к эльфу.
— Моя мама. Она любила петь на нём, — ребёнок с восхищением рассматривал украшения на левом ухе. Бертаниель замер, позволив мальчику прикоснуться к серьгам.
— Нравится? Я подарю тебе одну из них, если ты перестанешь бояться и покажешь нам свои умения.
У Тишки задорно загорелись глаза, а я закусила губу, представив это лопоухое чудо с серьгой. И, воспользовавшись моментом, когда все взоры были устремлены на эту парочку, тихонько выскользнула из душного кабинета. Из него ещё долго раздавалось дружное "О-о! А-а! У-у!", заставляя испуганно вздрагивать всяк мимо проходящего.
За судьбу Тишки я была спокойна: Бертаниель не даст его в обиду.
В конце коридора я столкнулась с недовольным Фарнелем.
— Людвик, где же тебя носит? Я уже ревновать начал.
— С чего бы это? — опешила злостная некроманта, обнимая полукровка.
— Ты же моя дама сердца, забыла? – нотки упрёка сменились на полное удовлетворение. Он прижал меня покрепче и судорожно выдохнул: - Я ведь слоняюсь тут один-одинёшенек, никто не приголубит, не приласкает, слово доброго не скажет. В общем, выглядим мы с тобой неправдоподобно, — уже шёпотом добавил парень.
— Извини, - вдруг пришло чёткое осознание, что действительно скучала. И мы почти не виделись последнюю неделю. То у Факела были важные дела, то меня полностью поглотила учёба.
— Придётся теперь работать в ускоренном варианте, — задумчиво сказал эльф и достал свёрнутую бумажку из кармана. — Вот, держи. Выучи и отрепетируй.
— Что это?
— Сценарий нашего спектакля, вечером премьера в одной славной компании местных бардов. В случае аншлага — получишь маленький подарок, — щёлкнул удивлённую меня по носу, и, не дав опомниться и что-либо возразить, умчался по своим делам.
Я обречённо взглянула на листок. А ведь так мечтала поспать. Не судьба.
Глава 7. Делайте ставки, господа!
Фарнель не обманул, компания была весёлой и разношёрстной. Что взять с бардов?..
Мы пробирались сквозь аляповатую толпу, передвигаясь от одной хохочущей компании к другой. Со стороны они смотрелись дико и забавно: будто балаган уехал, а бродячие артисты остались. И пытаются друг друга перещеголять в импозантности - у одного башмаки от разных пар обуви, у другого рубашка на изнанку вывернута, у третьей берет с вороньем пером, четвёртый и вовсе пришёл в гхм… женском платье. Даже Осенний пир эльфов не мог похвастаться таким количеством безумцев, собравшихся в одном месте.
Фарнель легко лавировал между ними, радостно приветствуя знакомых и небрежно отшучиваясь от желающих выпить. Я бледной тенью следовала за ним, боясь отступить хоть на шаг. Если этот водоворот непонятной эйфории утащит, то выбраться получится не скоро.
- Люд, ты дрожишь, как на экзамене по алхимии без шпаргалок, - полукровка ободряюще улыбнулся и приобнял. – И не скажешь, что суровая некромантка и неизменная звезда «Пьяной блохи».
А меня словно на три года назад отбросила. К состоянию серой пугливой мыши первого курса факультета некромантии. Не объяснять же ему про боязнь толпы.
И прежде, чем успела придумать, что ответить, Фарнель подтащил нас к очередной компании за столом. И если в этот чудный вечер что-то и могло пошатнуть восприятие мироздания, так это чинно сидящие рядом и распивающие пиво кобольд и дриада. Я даже не знала, чему удивляться больше: изысканному костюму и манерам кобольда, который при виде дамы, тут же подскочил с места, или нечеловеческой красоте дриады, которая мазнула взглядом по Фарнелю и пристально уставилась на меня.
- Тёмное, светлое или белаорский эль? – без всяких вступлений поинтересовалась дочь леса.
- Тёмное, - не задумываясь ответила я.
- Наш человек! – радостно крякнул кобольд, хлопнул в ладоши и продекламировал нараспев: -Тёмная ночь. Некроманты ползут по степи… Никого нам теперь не спасти. Зомби всех покусают.
- А зачем они ползут и куда? – спросил рядом сидящий юноша, который из-за слишком необычной парочки был до сих пор незаметным.
- Да и с рифмой беда, дорогой друг. Фарнель, мальчик мой, не стой столбом, представь нам это очаровательное создание смерти и тьмы.
- Прошу любить и жаловать – гордость и печаль факультета некромантии, а по совместительству и моя девушка – Людвик Линтер.
Руки так и зачесались дать этой рыжей морде по... морде. Фарнель бодро отрапортовал, представляя своих друзей:
- Руфус Неиссякаемый, - кобольд вновь подпрыгнул, прямо на стул и склонился в театральном поклоне.
- Сольменда Искристая, - дриада лишь качнула головой, всё так же пристально разглядывая меня. От пяток до макушки.
- А это…
- Тень, - прервал Фарнеля на полуслове худощавый юноша. – Просто Тень.
- Почему?
- Не заслужил пока прозвища.
- А у тебя какое? - обернулась к полукровке с ехидным вопросом.
- Пепельный, - ответила за него Сольменда.
Фарнель лукаво сверкнул глазами, видно гордясь таким чудным именем. И пока я не успела засыпать его новыми вопросами, усадив за стол, умчался на поиски тёмного пива. Быстро так умчался. Подозрительно.
В это время на импровизированную сцену взлез высокий плечистый бард с лютней. Такого скорее представишь в роли вышибалы, чем заподозришь в тонкой и ранимой натуре. Очень уж странно смотрелся хрупкий инструмент в огромных лапищах с толстыми, наподобие сосисок, пальцами. Ещё больше настораживала реакция товарищей по классу, которые, как по команде, разом смолкли и уставились на сцену. Громила-бард радостно оповестил всех хорошо поставленным басом о начале битвы и о том, что пусть победит сильнейший, а злобный критик сдохнет в сточной яме. И выразительно так зыркнул из под густых бровей, будто выискивая злокозненных критиков.
Затем тренькнул по струнам и запел что-то весёленькое и игривое про пастуха и овечку. Толпа радостно загудела и пустилась в пляс вокруг лютниста. Мои ноги сами собой начали выстукивать ритм под столом. Сольменда снисходительно улыбнулась и, наклонившись через стол, мазнула мне по лбу большим пальцем.
- Так будет честнее, - одобрительно хмыкнул Тень, наблюдая за подругой.
- Что это было?
- Магия, - отмахнулся Руфус.
- Священных елей, - поддакнул Тень.
Дриада ничего не сказала, продолжая загадочно улыбаться, глядя на меня немигающими глазами цвета молодой ели. Кажется, именно из этого дерева делали лютни.
Я тоже решила не стесняться и внимательно рассмотреть дочь леса. Дриаду редко встретишь в городе, ещё реже в такой чудной компании. Волосы цвета спелой пшеницы свободными кудрями рассыпались по плечам, округлое, как луна, лицо с широкими скулами, маленький аккуратный нос, чуть вздёрнутый вверх, абсолютно обычные уши. Её легко можно было принять за человека, если бы не дивный древесный рисунок, прорисованный неровными, расплывающимися штрихами по всей коже. Да ещё эти удивительные немигающие глаза.
- Я вам кого-то напоминаю? – голос – шум дождя в измученный зноем полдень.
- Меч.
Дриада вопросительно изогнула тонкую бровь.
- Меч, выкованный лесными богами в осеннюю, полную ритуальных огней, ночь.
- А девочка не так безнадёжно, - довольно крякнул кобольд.
- Посмотрим, - ответила ему дриада, оборачиваясь к сцене.
И я вдруг поняла, что забыла, как надо дышать.
В чувство привела с шумом водружённая на стол кружка, полная тёмного прохладно пива с островком пены сверху. С жадностью опустошила её за пару мгновений. Фарнель даже ухом не повёл, просто пододвинул ко мне свою. Догадливый.
В это время крепкого на нрав и фигуру лютниста сменил субтильный мужичок с арфой. Он не пел, а декламировал о тщетности мироздания под минорные звуки несчастного инструмента. Казалось арфа стенала не в унисон барду, а от безысходности бытия, периодически выдавая фальшивые ноты.
Мы дружно скривились. Даже мне, не имеющей и искры бардовского таланта, было тяжело это слушать.
- Как будто голодный упырь в зимнюю ночь воет.
Тень подавился пивом от такого сравнения.
- Метко сказано, - хихикнул кобольд. – Только ему об этом не додумайся брякнуть.
- Почему?
- Эрик Печальный злопамятный. И в основном специализируется на похоронах. Может и отомстить.
- Как? Пропоёт пару серенад над моей могилой? Лучше не надо. Могу и восстать!
Тень очередной раз хрюкнул и уткнулся лицом в стол. Со стороны могло показаться, что парню дурно. Душно тут всё-таки. Но мелко сотрясающиеся от хохота плечи выдавали его с головой.
- Такое мне как-то в голову не приходило, - всерьёз задумался кобольд.
- Вы бы его поверили на способности к малефиции. На всякий случай.
Арфа издала очередную жалобную трель и умолкла, отделавшись от музыканта одной лопнувшей струной. По залу пронёсся облегчённый стон.
