– Госпожа Ольга разрешила быть здесь этому...? – прошипел Фост от входа.
Девушка едва успевала переводить взгляд то на одного, то на другого. Альноан отреагировал быстрее:
– Ну-у, не ревнуй! – И вдруг остроухий парень похлопал рукой по покрывалу рядом с собой. – Или, если хочешь, присоединяйся к нам.
– Эй! – наконец отмерла Ольга, возмущенная до глубины души выходкой наглеца. И пнула разошедшегося альва ногой в колено. – Да ты не эльф! Ты тролль!
И на этот раз она специально употребила столь неприятное для альва название.
– Всё, выметайся прочь из моей кровати! Тебя не звали. И не смей еще и своих друзей сюда приглашать!
– О! Насчет этого ведьма может не волноваться, – ехидно улыбался Альноан, тем не менее плавно поднимаясь с кровати. – Раб мне не друг. Я хотя бы свободный...
– Свободный от любых понятий этикета и этики? – кипятилась девушка, терпение которой иссякло. – А как насчет того, что эльфы должны быть вежливыми и повернутыми на искусстве и правилах занудами?! Ты точно из эльфов? Не подкидыш?
Но Альноан лишь вновь сверкнул своими белоснежными клыками в ответ. "Этот подлец реально забавляется?! – поразилась Ольга. – Да что не так с этим миром?! Мне попался какой-то бракованный эльф? Или вся человеческая мифология нагло врет об этих сказочных персонажах?!".
Широко улыбающийся альв ласково промурчал:
– Продолжим с моими фокусами в другой раз, ведьма, – и мгновенно испарился в направлении одного из окон.
Ольга задумчиво смотрела вслед мелькнувшей тени и никак не могла вспомнить, а оставляла ли она это окно открытым на ночь. Затем перевела взгляд на насупленного Фоста, всё еще стоящего у входа. Второй теронец исчез следом за альвом, только в направлении двери.
– А вы зачем пришли? – спросила Ольга, стараясь не рассматривать обнаженного по пояс мускулистого мужчину и смущенно отводя взгляд в сторону.
– Дом тряхнуло пару раз, – буркнул Фост.
– Да? Не заметила, – всё еще куталась в покрывало девушка.
Мужчина шагнул к двери.
– Но у меня есть к вам вопросы!
Раз всё равно уже все проснулись, так почему бы не пообщаться.
Фост повернулся обратно к Ольге. Девушка хотела прояснить для себя важные моменты, о которых обмолвился альв, но которые они не успели обсудить из-за вмешательства новых гостей.
– Так у сатиров должны быть рога или нет?
Брови теронца удивленно поползли наверх.
– Думаю, это лучше спросить у старейшины Гворха. Мы не общаемся с арендаторами.
– А какой альв и почему не может теперь стрелять из лука?
– Здесь только один альв – этот... Альноан, – процедил мужчина. – И он теперь не может стрелять, потому что у него нет левой кисти.
– Как нет? – ахнула Ольга. А она ничего такого не заметила. – Что случилось?
– Это тоже лучше спросить у Гворха.
– А почему теронские рабы особенно ценны? И почему вы должны были... наложить на себя руки? И почему Сот ехал в город, чтобы умереть? – посмотрела в упор на Фоста Ольга. – И не посылай меня и это спросить у Гворха.
Мужчина сжал губы, заходили желваки под скулами.
– Теронцы – очень сильные и выносливые, – нехотя цедил он. – Лучшие воины. И гордые.
То, что некоторые здесь слишком гордые, Ольга уже успела заметить.
– Но умирать-то зачем?
– Жизнь в ошейниках не для нас! – Мужчина помолчал, но, словно решившись, добавил. – Пленных теронцев обычно опаивают зельями, чтобы успеть продать какому-нибудь глуп... не очень разбирающемуся покупателю. Когда теронец приходит в ясное сознание уже с ошейником, то обычно вскоре убивает себя. И, если повезет, прихватывает с собой и хозяина. Чтобы было не скучно по дороге к предкам. Так что живой теронец-раб – это большая редкость.
"Ох же ж! Катя, Катя, тебе подсунули непросто бракованный, а взрывоопасный товар?! Как же ты с ними разобралась? – И Ольга заволновалась не на шутку. – А уезжала ли Катя?! Ведь теронцев, по их словам, купили за пару дней до отъезда Катриэн! Достаточный срок, чтобы прийти в себя после зелья и найти нож на кухне". И у девушки спёрло дыхание. Но мужчина у двери словно мысли ее прочел. Хмыкнув, он добавил:
– Госпожа Катриэн уехала. Действительно уехала. И мы не воюем с женщинами.
– Не знаю, верить ли твоим словам, – сглотнула ком в горле девушка. – Или каким из них. И вы до сих пор живы...
Фост усмехнулся еще более горько, глубокая складка пролегла около уголка губ.
– Госпожа Катриэн нас убедила. Правда, не всех. Тогда на рынке она купила восемь теронцев.
Ольга глубоко выдохнула.
– Интересно, и что же она сказала?
– Что убив себя, мы лишь поможем несхонцам победить нас своими же собственными руками во второй и третий раз.
"Ой, такая мудреная фразочка вполне в стиле Кати, у нее иногда проскакивает что-нибудь неожиданное философское. Только что-то даже я плохо улавливаю смысл" – и Ольга вопрошающе уставилась на мужчину.
– Первый раз несхонцы победили, когда пленили нас, – пояснил мужчина. – Второй раз победили бы, если бы мы сами себя устранили и больше не мешали им. И третий – ведь в таком случае мы не сможем больше ничего полезного и важного сделать для наших семей и народа.
"М-да, вот это Катюха завернула! Недаром она пошла учиться на социолога. Не, надо было ей на психолога идти, вернее, психотерапевта".
– Так, значит, остались те из вас, кому есть еще что-то важное доделать? – задумчиво протянула Ольга. И мысль сама вспыхнула. – Месть?! Вы собираетесь мстить?
Мужчина промолчал.
– Но я не понимаю, почему вы тогда согласились сторожить несхонскую границу. Зачем охранять врагов?
– Мы согласились охранять не врагов, а территорию своего мира от Пустоши. Ведь оттуда может прийти всё что угодно.
"И вот не надо на меня так смотреть, – насупилась Ольга. – Я вам не что угодно!".
– Лет двадцать назад в Ифрон из Пустых земель пришел человек. Обычный человек, поэтому он смог пройти мимо Столбов, но покрытый странными язвами, – между тем продолжал Фост. – И его болезнь разошлась на несколько соседних государств, убив много народа. Если бы его остановили на границе, не пустили в ближайший город, то не было бы столько жертв, умирающих в жутких мучениях.
"Ясно! – вздохнула Ольга. – Граница в этих краях не только от прохода чужаков, но и для прочего контроля, в том числе медицинского. Ой! А не потому ли они в самом начале так на меня косились и не торопились отпускать в город?".
– Так если у вас еще дела не доделаны, разве вам не нужна свобода? – попробовала еще раз завербовать теронца Ольга. – Если вы поможете с поисками Катриэн, я вас освобожу. Всех освобожу.
На что мужчина лишь скривил губы.
– Госпоже Катриэн я, может быть, и поверил на слово.
Развернулся и вышел.
"Да уж! Альноан прав, у меня очень, очень невоспитанные рабы, – вздохнула Ольга, глядя в захлопнувшуюся дверь, за которой только что скрылась широченная спина. На которой явственно выделялись даже в сумерках пара больших шрамов. – Зато живые!".
В том, что рабы у нее невоспитанные, Ольга убедилась еще раз за завтраком. Мужики за столом как-то хмуро опускали глаза, а вот Сот не постеснялся высказаться вслух:
– Ведьмам, конечно, позволено больше... Но даже для ведьмы это слишком... А госпожа Ольга вообще не ведьма. Если верить ее словам, конечно.
– Ты о чем, Сот? – удивленно глянула на него Ольга.
Теронец еще более изумлённо посмотрел в ответ и процедил:
– О мужчине в постели... – и словно выплюнул, – ...госпожи Ольги.
И, несмотря на предупреждающее пошикивание Фоста, добавил:
– Тем более там вообще не человек был!
Опешившая от такой отповеди Ольга даже забыла дышать, но потом громко выдохнула:
– А твоё какое дело, кто или что у меня в постели?!
Вот теперь на нее все уставились, с долей не то удивления, не то недовольства.
– Тоже мне отдел морали и нравственности! – возмущалась девушка. – Я свои должностные обязанности по обеспечению усадьбы в рамках вашего с Катриэн договора выполняю? Выполняю! К вам не лезу? Не лезу! Так и вы в мою личную жизнь не лезьте! На то она и личная, чтобы там посторонних не было! В свободное от работы время могу делать всё, что хочу.
Замершие с ложками в руках мужчины как-то странно смотрели на Ольгу. Махнув рукой, она "перевела":
– В общем, это не ваше дело! И не лезьте! Это во-первых. А, во-вторых, что ты против альвов имеешь? Ты что, расист, что ли?
Моргнув, Сот отмер:
– Он чужак! И не смеет!
– Ну, если уж быть настолько дотошным, то я тоже чужачка. Так что тем более вам не стоит переживать, нравственные устои вашего мира не пострадали.
Брови Сота и второго теронца, которого Ольга еще не запомнила, удивленно поползли наверх. Мужчины вопрошающе покосились на Фоста, но тот со своим привычным отстраненным выражением лица молча зачерпнул еду в тарелке и сунул ложку в рот.
Сайок, до этого безмолвно таращившийся на взрослых, воспользовался паузой и тоже решил поговорить:
– Альноан был в постели госпожи Оики? Зачем?
Мужики за столом опустили глаза еще ниже, а Ольга, едва сдерживая улыбку, ответила:
– Чтобы поделиться информацией.
И ведь она не соврала, альв рассказывал интересные вещи и поведал бы больше, если б их не прервали.
– В вашем мире это так называется? – опять хмыкнул Сот с другой стороны стола.
"Ну не гад ли?!" – как же Ольге захотелось треснуть ложкой по лбу противного теронца! Жаль, что у нее была в руке вилка, которую пришлось с силой сжать и стараться дышать размерено. Чтобы опять каким-то образом не сработал браслет.
– В нашем мире все вещи называются своими именами, – ответила девушка, упорно глядя в глаза Соту. – Но также знают, когда стоит обсуждать некоторые темы, а когда нет. И у нас в присутствии детей такие разговоры запрещены.
– Почему? – продолжал настырный Сот, которому, как получается, Ольга дала неправильное прозвище "Молчун". – Дети должны знать и о рождении тоже, это такая же часть жизни, как и смерть. И Сайок не ребенок. В его годы я уже убивал.
"В тринадцать лет уже убивал?! Да что это за чертов мир?!" – Ольга прикусила губу лишь на миг, но не удержалась:
– О! Так в вашем отсталом мире уже догадались о сути рождения детей? То есть не ветром надуло и не от съеденного зернышка женщина забеременела? Какой прогресс в вашей науке! Так, гляди-ка, вы скоро поймете, что женщина тоже человек и позволите ей быть равной мужчине. Ну, может, еще через сотню-другую лет!
Вот теперь даже Фост перестал жевать, холодно сверкнув глазами. И Ольга поняла, что на этот раз ее слишком занесло.
– Прошу прощения, – вздохнула девушка. – Мне не стоило так говорить. Это... невежливо.
Она покусала нижнюю губу. "Невежливо тыкать убогому на его убожество? Ой, кажется, своим извинением лишь усугубила".
– То есть, не мне судить ваш мир. Но и вы не судите обо мне по своим меркам.
Закончился завтрак в гробовой тишине. После трапезы Ольга известила, что хочет посетить арендаторов, но, глядя на каменные физиономии теронцев, поняла, что никто ее сопровождать не будет. Поэтому прихватила с собой Сайока в качестве проводника и с некоторым облегчением покинула двор усадьбы.
Они шли по каменистой дорожке вдоль опушки лиственного леса с густыми порослями внизу. От дневной жары их укрывала сверху тень деревьев, приносящийся с поля легкий ветерок заигрывал и освежал. Ольга ойкнула, в очередной раз наступив на камушек тонкой подошвой кожаных туфель, найденных в гардеробной. Посмотрела на босые ноги Сайока, который периодически забегал вперед, и подумала, что стоит приодеть свой народ, доверенный ей в управление. А то ходят все босиком, в потрепанной одежде. Хорошо хоть для выездных дежурств к границе у теронцев есть кожаное одеяние, наверное, Катерина позаботилась вовремя. Теперь, когда в усадьбе появились еще лошади, то можно чаще ездить в город за товарами, не дожидаясь возврата дежурной смены. Тем более что теперь и деньги есть, которые не понадобились на отказавшегося Охотника.
Ольга задумчиво прикусила губу. "Как мне теперь искать Катюшу? Охотник отказался, теронцы отказались, кого бы еще нанять? Или самой расследовать? Вот, благодаря разговору с Альноаном, есть маленькая зацепочка, он сказал, что Катерина больше общалась с Гаралем, нужно поговорить с этим парнем. А то прошло уже несколько дней, а я до сих пор толком не знаю, как здесь жила сестра". Управляющий Уврик особо ценного о Катриэн ничего не рассказал. Сам он был нанят еще предыдущим хозяином поместья – каким-то ведьмаком. Потом в усадьбе внезапно появилась Катриэн и, прожив некоторое время, также нежданно стала хозяйкой "Пограничного края". Поскольку Сердце дома выбрало госпожу Катриэн, как сказал Уврик. Сам он управлял из своего отдельного здания и в ведьминские дела не лез, знал только, что для передачи имения около года назад господа ездили в городской замок, после чего предыдущий хозяин-ведьмак отбыл в неизвестном Уврику направлении. Но зато и "ведьмино племя" не лезло в дела управляющего, обычно не особо интересуясь происходящим на бытовом плане поместья.
Первые конфликты Уврика с госпожой Катриэн произошли из-за нелюдей, которые около десяти месяцев назад появились на границе. Тогда Катриэн только заступила в самостоятельное "дежурство" и пограничные Столбы немного барахлили. Но нелюдей новая хозяйка в итоге сама привела в усадьбу, возмущался Уврик, хотя было достаточно позвать стражников из ближайшего города и выгнать чужаков обратно в Пустоши. Еще больше управляющего возмущало то, что госпожа ведьма, добившись у местного королевского наместника разрешения оставить нелюдей в Несхоне, поселила их на своих землях, в "Пограничном крае". И мало того, что не сдирала с них три шкуры за оплату аренды, "как сделал бы любой думающий о своих землях господин" – пыхтел Уврик, так еще и заставила управляющего закупить много разного для обустройства этих нелюдей, от продуктов до инструментов и живности. Вот этого, как подумала Ольга, Уврик и не смог простить Кате, и, возможно, тогда впервые решился нажиться на доброй и "глупой" хозяйке. И последней каплей терпения для управляющего стало то, что госпожа Катриэн привезла в имение теронцев, первых врагов несхонцев. Причем для этого ей пришлось даже распродать часть имущества, поскольку бюджет имения к тому времени уже сильно прохудился. И, как вновь подумала Ольга, видимо пользуясь множеством проводимых торговых сделок, Уврик и погрел свои "шаловливые ручонки", радуясь, что Катерину совершенно не интересовали торговые операции, и она по заведенному порядку не лезла в бумаги управляющего.
Отъезд Катриэн, как догадывалась Ольга, управляющего порадовал, но он совершенно не ожидал, что спустя пару месяцев внезапно вместе с нотариусом появится завещание на новую хозяйку. К его сожалению, услуги Охотника по поиску родственницы Катриэн были заранее оплачены госпожой ведьмой, иначе он бы просто не выделил финансы, ссылаясь на их отсутствие. И если у Уврика и были какие-то надежды на "нормального" нового хозяина, то все они рассыпались в прах с появлением родственницы Катриэн, которая с первых же минут повела себя гораздо жестче, чем младшая сестра. И к тому же захотела оставить всё по-старому, в том числе и нелюдей на землях имения.
К великому Ольгиному сожалению Уврик не мог рассказать какие-либо иные, нехозяйственные детали о жизни Катриэн.
Девушка едва успевала переводить взгляд то на одного, то на другого. Альноан отреагировал быстрее:
– Ну-у, не ревнуй! – И вдруг остроухий парень похлопал рукой по покрывалу рядом с собой. – Или, если хочешь, присоединяйся к нам.
– Эй! – наконец отмерла Ольга, возмущенная до глубины души выходкой наглеца. И пнула разошедшегося альва ногой в колено. – Да ты не эльф! Ты тролль!
И на этот раз она специально употребила столь неприятное для альва название.
– Всё, выметайся прочь из моей кровати! Тебя не звали. И не смей еще и своих друзей сюда приглашать!
– О! Насчет этого ведьма может не волноваться, – ехидно улыбался Альноан, тем не менее плавно поднимаясь с кровати. – Раб мне не друг. Я хотя бы свободный...
– Свободный от любых понятий этикета и этики? – кипятилась девушка, терпение которой иссякло. – А как насчет того, что эльфы должны быть вежливыми и повернутыми на искусстве и правилах занудами?! Ты точно из эльфов? Не подкидыш?
Но Альноан лишь вновь сверкнул своими белоснежными клыками в ответ. "Этот подлец реально забавляется?! – поразилась Ольга. – Да что не так с этим миром?! Мне попался какой-то бракованный эльф? Или вся человеческая мифология нагло врет об этих сказочных персонажах?!".
***
Широко улыбающийся альв ласково промурчал:
– Продолжим с моими фокусами в другой раз, ведьма, – и мгновенно испарился в направлении одного из окон.
Ольга задумчиво смотрела вслед мелькнувшей тени и никак не могла вспомнить, а оставляла ли она это окно открытым на ночь. Затем перевела взгляд на насупленного Фоста, всё еще стоящего у входа. Второй теронец исчез следом за альвом, только в направлении двери.
– А вы зачем пришли? – спросила Ольга, стараясь не рассматривать обнаженного по пояс мускулистого мужчину и смущенно отводя взгляд в сторону.
– Дом тряхнуло пару раз, – буркнул Фост.
– Да? Не заметила, – всё еще куталась в покрывало девушка.
Мужчина шагнул к двери.
– Но у меня есть к вам вопросы!
Раз всё равно уже все проснулись, так почему бы не пообщаться.
Фост повернулся обратно к Ольге. Девушка хотела прояснить для себя важные моменты, о которых обмолвился альв, но которые они не успели обсудить из-за вмешательства новых гостей.
– Так у сатиров должны быть рога или нет?
Брови теронца удивленно поползли наверх.
– Думаю, это лучше спросить у старейшины Гворха. Мы не общаемся с арендаторами.
– А какой альв и почему не может теперь стрелять из лука?
– Здесь только один альв – этот... Альноан, – процедил мужчина. – И он теперь не может стрелять, потому что у него нет левой кисти.
– Как нет? – ахнула Ольга. А она ничего такого не заметила. – Что случилось?
– Это тоже лучше спросить у Гворха.
– А почему теронские рабы особенно ценны? И почему вы должны были... наложить на себя руки? И почему Сот ехал в город, чтобы умереть? – посмотрела в упор на Фоста Ольга. – И не посылай меня и это спросить у Гворха.
Мужчина сжал губы, заходили желваки под скулами.
– Теронцы – очень сильные и выносливые, – нехотя цедил он. – Лучшие воины. И гордые.
То, что некоторые здесь слишком гордые, Ольга уже успела заметить.
– Но умирать-то зачем?
– Жизнь в ошейниках не для нас! – Мужчина помолчал, но, словно решившись, добавил. – Пленных теронцев обычно опаивают зельями, чтобы успеть продать какому-нибудь глуп... не очень разбирающемуся покупателю. Когда теронец приходит в ясное сознание уже с ошейником, то обычно вскоре убивает себя. И, если повезет, прихватывает с собой и хозяина. Чтобы было не скучно по дороге к предкам. Так что живой теронец-раб – это большая редкость.
"Ох же ж! Катя, Катя, тебе подсунули непросто бракованный, а взрывоопасный товар?! Как же ты с ними разобралась? – И Ольга заволновалась не на шутку. – А уезжала ли Катя?! Ведь теронцев, по их словам, купили за пару дней до отъезда Катриэн! Достаточный срок, чтобы прийти в себя после зелья и найти нож на кухне". И у девушки спёрло дыхание. Но мужчина у двери словно мысли ее прочел. Хмыкнув, он добавил:
– Госпожа Катриэн уехала. Действительно уехала. И мы не воюем с женщинами.
– Не знаю, верить ли твоим словам, – сглотнула ком в горле девушка. – Или каким из них. И вы до сих пор живы...
Фост усмехнулся еще более горько, глубокая складка пролегла около уголка губ.
– Госпожа Катриэн нас убедила. Правда, не всех. Тогда на рынке она купила восемь теронцев.
Ольга глубоко выдохнула.
– Интересно, и что же она сказала?
– Что убив себя, мы лишь поможем несхонцам победить нас своими же собственными руками во второй и третий раз.
"Ой, такая мудреная фразочка вполне в стиле Кати, у нее иногда проскакивает что-нибудь неожиданное философское. Только что-то даже я плохо улавливаю смысл" – и Ольга вопрошающе уставилась на мужчину.
– Первый раз несхонцы победили, когда пленили нас, – пояснил мужчина. – Второй раз победили бы, если бы мы сами себя устранили и больше не мешали им. И третий – ведь в таком случае мы не сможем больше ничего полезного и важного сделать для наших семей и народа.
"М-да, вот это Катюха завернула! Недаром она пошла учиться на социолога. Не, надо было ей на психолога идти, вернее, психотерапевта".
– Так, значит, остались те из вас, кому есть еще что-то важное доделать? – задумчиво протянула Ольга. И мысль сама вспыхнула. – Месть?! Вы собираетесь мстить?
Мужчина промолчал.
– Но я не понимаю, почему вы тогда согласились сторожить несхонскую границу. Зачем охранять врагов?
– Мы согласились охранять не врагов, а территорию своего мира от Пустоши. Ведь оттуда может прийти всё что угодно.
"И вот не надо на меня так смотреть, – насупилась Ольга. – Я вам не что угодно!".
– Лет двадцать назад в Ифрон из Пустых земель пришел человек. Обычный человек, поэтому он смог пройти мимо Столбов, но покрытый странными язвами, – между тем продолжал Фост. – И его болезнь разошлась на несколько соседних государств, убив много народа. Если бы его остановили на границе, не пустили в ближайший город, то не было бы столько жертв, умирающих в жутких мучениях.
"Ясно! – вздохнула Ольга. – Граница в этих краях не только от прохода чужаков, но и для прочего контроля, в том числе медицинского. Ой! А не потому ли они в самом начале так на меня косились и не торопились отпускать в город?".
– Так если у вас еще дела не доделаны, разве вам не нужна свобода? – попробовала еще раз завербовать теронца Ольга. – Если вы поможете с поисками Катриэн, я вас освобожу. Всех освобожу.
На что мужчина лишь скривил губы.
– Госпоже Катриэн я, может быть, и поверил на слово.
Развернулся и вышел.
"Да уж! Альноан прав, у меня очень, очень невоспитанные рабы, – вздохнула Ольга, глядя в захлопнувшуюся дверь, за которой только что скрылась широченная спина. На которой явственно выделялись даже в сумерках пара больших шрамов. – Зато живые!".
Глава 13
В том, что рабы у нее невоспитанные, Ольга убедилась еще раз за завтраком. Мужики за столом как-то хмуро опускали глаза, а вот Сот не постеснялся высказаться вслух:
– Ведьмам, конечно, позволено больше... Но даже для ведьмы это слишком... А госпожа Ольга вообще не ведьма. Если верить ее словам, конечно.
– Ты о чем, Сот? – удивленно глянула на него Ольга.
Теронец еще более изумлённо посмотрел в ответ и процедил:
– О мужчине в постели... – и словно выплюнул, – ...госпожи Ольги.
И, несмотря на предупреждающее пошикивание Фоста, добавил:
– Тем более там вообще не человек был!
Опешившая от такой отповеди Ольга даже забыла дышать, но потом громко выдохнула:
– А твоё какое дело, кто или что у меня в постели?!
Вот теперь на нее все уставились, с долей не то удивления, не то недовольства.
– Тоже мне отдел морали и нравственности! – возмущалась девушка. – Я свои должностные обязанности по обеспечению усадьбы в рамках вашего с Катриэн договора выполняю? Выполняю! К вам не лезу? Не лезу! Так и вы в мою личную жизнь не лезьте! На то она и личная, чтобы там посторонних не было! В свободное от работы время могу делать всё, что хочу.
Замершие с ложками в руках мужчины как-то странно смотрели на Ольгу. Махнув рукой, она "перевела":
– В общем, это не ваше дело! И не лезьте! Это во-первых. А, во-вторых, что ты против альвов имеешь? Ты что, расист, что ли?
Моргнув, Сот отмер:
– Он чужак! И не смеет!
– Ну, если уж быть настолько дотошным, то я тоже чужачка. Так что тем более вам не стоит переживать, нравственные устои вашего мира не пострадали.
Брови Сота и второго теронца, которого Ольга еще не запомнила, удивленно поползли наверх. Мужчины вопрошающе покосились на Фоста, но тот со своим привычным отстраненным выражением лица молча зачерпнул еду в тарелке и сунул ложку в рот.
Сайок, до этого безмолвно таращившийся на взрослых, воспользовался паузой и тоже решил поговорить:
– Альноан был в постели госпожи Оики? Зачем?
Мужики за столом опустили глаза еще ниже, а Ольга, едва сдерживая улыбку, ответила:
– Чтобы поделиться информацией.
И ведь она не соврала, альв рассказывал интересные вещи и поведал бы больше, если б их не прервали.
– В вашем мире это так называется? – опять хмыкнул Сот с другой стороны стола.
"Ну не гад ли?!" – как же Ольге захотелось треснуть ложкой по лбу противного теронца! Жаль, что у нее была в руке вилка, которую пришлось с силой сжать и стараться дышать размерено. Чтобы опять каким-то образом не сработал браслет.
– В нашем мире все вещи называются своими именами, – ответила девушка, упорно глядя в глаза Соту. – Но также знают, когда стоит обсуждать некоторые темы, а когда нет. И у нас в присутствии детей такие разговоры запрещены.
– Почему? – продолжал настырный Сот, которому, как получается, Ольга дала неправильное прозвище "Молчун". – Дети должны знать и о рождении тоже, это такая же часть жизни, как и смерть. И Сайок не ребенок. В его годы я уже убивал.
"В тринадцать лет уже убивал?! Да что это за чертов мир?!" – Ольга прикусила губу лишь на миг, но не удержалась:
– О! Так в вашем отсталом мире уже догадались о сути рождения детей? То есть не ветром надуло и не от съеденного зернышка женщина забеременела? Какой прогресс в вашей науке! Так, гляди-ка, вы скоро поймете, что женщина тоже человек и позволите ей быть равной мужчине. Ну, может, еще через сотню-другую лет!
Вот теперь даже Фост перестал жевать, холодно сверкнув глазами. И Ольга поняла, что на этот раз ее слишком занесло.
– Прошу прощения, – вздохнула девушка. – Мне не стоило так говорить. Это... невежливо.
Она покусала нижнюю губу. "Невежливо тыкать убогому на его убожество? Ой, кажется, своим извинением лишь усугубила".
– То есть, не мне судить ваш мир. Но и вы не судите обо мне по своим меркам.
Закончился завтрак в гробовой тишине. После трапезы Ольга известила, что хочет посетить арендаторов, но, глядя на каменные физиономии теронцев, поняла, что никто ее сопровождать не будет. Поэтому прихватила с собой Сайока в качестве проводника и с некоторым облегчением покинула двор усадьбы.
***
Они шли по каменистой дорожке вдоль опушки лиственного леса с густыми порослями внизу. От дневной жары их укрывала сверху тень деревьев, приносящийся с поля легкий ветерок заигрывал и освежал. Ольга ойкнула, в очередной раз наступив на камушек тонкой подошвой кожаных туфель, найденных в гардеробной. Посмотрела на босые ноги Сайока, который периодически забегал вперед, и подумала, что стоит приодеть свой народ, доверенный ей в управление. А то ходят все босиком, в потрепанной одежде. Хорошо хоть для выездных дежурств к границе у теронцев есть кожаное одеяние, наверное, Катерина позаботилась вовремя. Теперь, когда в усадьбе появились еще лошади, то можно чаще ездить в город за товарами, не дожидаясь возврата дежурной смены. Тем более что теперь и деньги есть, которые не понадобились на отказавшегося Охотника.
Ольга задумчиво прикусила губу. "Как мне теперь искать Катюшу? Охотник отказался, теронцы отказались, кого бы еще нанять? Или самой расследовать? Вот, благодаря разговору с Альноаном, есть маленькая зацепочка, он сказал, что Катерина больше общалась с Гаралем, нужно поговорить с этим парнем. А то прошло уже несколько дней, а я до сих пор толком не знаю, как здесь жила сестра". Управляющий Уврик особо ценного о Катриэн ничего не рассказал. Сам он был нанят еще предыдущим хозяином поместья – каким-то ведьмаком. Потом в усадьбе внезапно появилась Катриэн и, прожив некоторое время, также нежданно стала хозяйкой "Пограничного края". Поскольку Сердце дома выбрало госпожу Катриэн, как сказал Уврик. Сам он управлял из своего отдельного здания и в ведьминские дела не лез, знал только, что для передачи имения около года назад господа ездили в городской замок, после чего предыдущий хозяин-ведьмак отбыл в неизвестном Уврику направлении. Но зато и "ведьмино племя" не лезло в дела управляющего, обычно не особо интересуясь происходящим на бытовом плане поместья.
Первые конфликты Уврика с госпожой Катриэн произошли из-за нелюдей, которые около десяти месяцев назад появились на границе. Тогда Катриэн только заступила в самостоятельное "дежурство" и пограничные Столбы немного барахлили. Но нелюдей новая хозяйка в итоге сама привела в усадьбу, возмущался Уврик, хотя было достаточно позвать стражников из ближайшего города и выгнать чужаков обратно в Пустоши. Еще больше управляющего возмущало то, что госпожа ведьма, добившись у местного королевского наместника разрешения оставить нелюдей в Несхоне, поселила их на своих землях, в "Пограничном крае". И мало того, что не сдирала с них три шкуры за оплату аренды, "как сделал бы любой думающий о своих землях господин" – пыхтел Уврик, так еще и заставила управляющего закупить много разного для обустройства этих нелюдей, от продуктов до инструментов и живности. Вот этого, как подумала Ольга, Уврик и не смог простить Кате, и, возможно, тогда впервые решился нажиться на доброй и "глупой" хозяйке. И последней каплей терпения для управляющего стало то, что госпожа Катриэн привезла в имение теронцев, первых врагов несхонцев. Причем для этого ей пришлось даже распродать часть имущества, поскольку бюджет имения к тому времени уже сильно прохудился. И, как вновь подумала Ольга, видимо пользуясь множеством проводимых торговых сделок, Уврик и погрел свои "шаловливые ручонки", радуясь, что Катерину совершенно не интересовали торговые операции, и она по заведенному порядку не лезла в бумаги управляющего.
Отъезд Катриэн, как догадывалась Ольга, управляющего порадовал, но он совершенно не ожидал, что спустя пару месяцев внезапно вместе с нотариусом появится завещание на новую хозяйку. К его сожалению, услуги Охотника по поиску родственницы Катриэн были заранее оплачены госпожой ведьмой, иначе он бы просто не выделил финансы, ссылаясь на их отсутствие. И если у Уврика и были какие-то надежды на "нормального" нового хозяина, то все они рассыпались в прах с появлением родственницы Катриэн, которая с первых же минут повела себя гораздо жестче, чем младшая сестра. И к тому же захотела оставить всё по-старому, в том числе и нелюдей на землях имения.
К великому Ольгиному сожалению Уврик не мог рассказать какие-либо иные, нехозяйственные детали о жизни Катриэн.
