-- Теперь понимаю, почему тебя прозвали «Бешеный» -- не удивляйся, одна птичка напела… Да ладно, не злись, Кэм, эту проблему легко решить. Наш с Даном слуга так любит деньги, что с радостью возьмётся за дополнительную работу -- просто приплачивай ему, согласен?
Странно, но я почему-то сразу успокоился и, кивнув, подал ему руку, помогая встать. Долго копившаяся в душе обида на жизнь искала выход, и сам не понимаю как, слово за слово, рассказал Алану о своей непростой судьбе. Он молча слушал, и по лицу было видно, что ему тоже хочется поделиться собственной историей, но новый знакомый только нервно теребил косу, так и не проронив ни слова в ответ, заставляя злиться и чувствовать себя доверчивым идиотом…
Я кусал губу, исподлобья посматривая на задумавшегося парня, и чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу, спросил:
-- Ты в самом деле слышал голос опекуна -- не врёшь?
Он вздрогнул, и в его взгляде было столько ужаса, что мне стало не по себе.
Алан тут же вцепился горячими пальцами в мою руку:
-- Клянусь, это правда… Кэм, ты веришь в призраков? Понятно, я тоже раньше не верил. Всё равно сегодня же после ужина спущусь в подземелье и буду искать дядю Джеда, пока не найду…
Я схватил его за плечи и хорошенько тряхнул:
-- Ты ненормальный, что ли, или самоубийца? Слышал, что Дан сказал -- не обманывай себя, мёртвого не вернуть -- потеряешься в этих катакомбах или шею свернёшь в темноте. Кому от этого станет легче?
Он вырвался, и, взбесившись, я заорал:
-- Да, пожалуйста, сдохни, раз так хочется -- чихать и на тебя, и твои заскоки, своих выше крыши!
Но глядя, как он стоит, прижавшись лбом к стене, пытаясь подавить сильную дрожь в руках, зачем-то толкнул нытика в плечо, как ни в чём не бывало, спокойно добавив:
-- Эй, когда выходим? Ну что уставился -- не могу же я тебя одного пустить, совесть потом замучает…
Честно, не ожидал от себя такого -- наверное, безумие заразно…
Мы встретились после ужина: в одной руке Алан держал большой фонарь, в другой -- страшного вида ржавую кирку, так что, не удержавшись, я хмыкнул:
-- А это зачем, по пути будем искать клад?
Он сердито посмотрел на меня:
-- Мало ли что… А где твой фонарь? Договорились же…
Пришлось продемонстрировать ему, что сделать простейшие световые шары способен сделать даже такой неуч, как я. Но не успели мы пройти и десяти шагов, как сильные руки нас остановили, схватив обоих за капюшоны плащей:
-- Как чувствовал, что ты не послушаешься, упрямец… и этого «чудака» с собой прихватил -- наверное, вдвоём падать в яму, ломая всё что только можно, веселее. Ну что за малолетние придурки! -- голос Дана звучал хоть и насмешливо, но вполне беззлобно. Мне стало обидно, но на этот раз удалось себя сдержать.
Как ни странно, дальше он пошёл с нами. Благодаря опыту разведчика «искатели» довольно успешно преодолели несколько подземных коридоров, оставляя на стенах метки, чтобы не заблудиться. Алан во всём полагался на Дана, рассматривая поросшие мхом каменные блоки и удивляясь:
-- Я точно не был здесь в прошлый раз, иначе запомнил бы и большую нишу, и этот нарост, похожий на горб дракона…
Его старший друг хмурился:
-- Это же безумие, соваться сюда без плана катакомб. Здесь столько ходов и ловушек, -- при этих словах он схватил нас за руки, показывая на извилистую щель в полу, -- смотрите под ноги, если не хотите застрять тут надолго…
Неожиданно Дан присел около края расщелины:
-- Посвети мне, Алан, тут что-то есть -- да, да, сюда, поднеси фонарь поближе… Ох, что это?
В его руке оказался бархатный, сильно запылившийся кисет. Алан вскрикнул, вырвав его из рук друга:
-- Это же моего отца… Он оставил его на память перед тем, как уехать Послом к Призрачной преграде. Я никогда с ним не расставался, а неделю назад папин подарок пропал… Наверно, выпал из кармана во время поисков дяди Джеда.
Дан изумлённо вздёрнул тёмные брови:
-- Возможно… Только погоди, ты же сказал, что не был в этих коридорах. Как тогда кисет оказался здесь?
Алан побледнел:
-- Понятия не имею, наверное, кто-то его украл…
Дан помрачнел и, отодвинув Алана в сторону, прошёл немного вперёд, словно не слыша обиженного голоса:
--Дани, неужели ты думаешь, что я стал бы тебя обманывать?
Но тот даже не оглянулся, обратившись ко мне:
-- Кэм, осторожно иди сюда и посвети вниз. Тут в полу провал, не оступись. Проклятье… эти тёмные пятна слишком похожи на засохшую кровь, а тут ещё что такое? -- он поднял с земли грязную тряпку и начал осторожно её отряхивать. Я подошёл ближе и ужаснулся -- обычно светло-карие глаза Дана потемнели, словно в них заглянула сама полночь…
Его голос запинался и хрипел:
-- Здесь… яма, по краю, похоже, кровь и обрывок от нового плаща отца, я сам выбирал для него ткань в подарок. Этот оттенок с переливами синего очень редкий, не перепутаешь, -- он выхватил у меня из руки фонарь Алана, осветив им расщелину, -- пропасть, конца и края не видно. Боже, папа, вот я тебя и нашёл…
А дальше… У меня чуть сердце не разорвалось, когда Дан, подскочив к Алану и схватив за воротник плаща, начал его то ли трясти, то ли душить. Он так кричал, что, казалось, стены тоннеля вот-вот обрушатся, похоронив нас заживо:
-- Мерзавец! Тебе мало было погубить моего брата, решил и от отца избавиться? За что, Алан, за что?
Я повис на нём, со стоном отрывая сильные пальцы парня от шеи побелевшего как снег мальчишки, и, о чудо, мне это удалось:
-- Опомнись, Дан! Так нельзя -- ты обвиняешь друга в ужасных вещах только из-за клочка тряпки? А ещё говорят, что это я -- бешеный…
Тот тяжело дышал, его лицо побагровело, а вены на шее вздулись:
-- Нет, не только… Посмотри на это, Кэм -- он судорожно рылся в полах плаща и, наконец, достал небольшой тёмный флакончик с серебряной крышкой, -- это один из ядов, что собирал отец. Он изучал эту дрянь, чтобы потом сделать противоядие, а… эта тварь… выкрала зелье, убив человека, заменившего ему отца!
Я глубоко вздохнул, как учил старенький Наставник, и сказал слово, которое любил повторять Главный Судья:
-- Доказательства! Где доказательства, Дан? Пока это только твоё предположение, не больше…
Дан уже взял себя в руки, но его голос продолжал вибрировать подобно натянутой струне:
-- Доказательства? Я нашёл этот флакон в его комнате, когда искал вас двоих…
Я и не заметил, что скрестил руки на груди, как любил делать Главный Судья на слушаниях дел. Когда-то мы с мамой часто ходили в Большой Зал Суда, где маленький сын жадно ловил каждое слово, произнесённое обожаемым отцом:
-- Где именно?
-- На столе у окна… Приготовил, наверное, чтобы ещё кое-кого отравить…
-- Вы, конечно, не в курсе, Лорд Дан, но у бешеного Кэма особенная память -- один раз что-нибудь увидев, я помню это всю жизнь. Перед тем, как встретиться с Аланом, заглянул к нему в комнату -- на столе стояли три книги, одна чернильница и прибор для письма, а также пирамидка из четырёх разноцветных камушков. Это всё, никаких флаконов… Да и вообще, зачем Алану устраивать весь этот балаган с поисками? Будь он виноват, сидел бы тихо как мышка в норке…
Недобро прищуренные глаза Дана снова потемнели, в них было презрение, предназначенное, видимо, непрошенному защитнику:
-- Посмотрим, что на это скажет Комендант Крепости… Он не потерпит в гарнизоне убийцу…
Я заложил руки за спину, меряя шагами маленький пятачок от стены до стены и не замечая, что снова подражаю отцу:
-- Дан, ему плевать на наши проблемы, тем более, когда на носу вторжение дикарей. Он, как и все, ненавидит Избранных, а я буду на стороне Алана, потому что не переношу, когда подставляют людей…
Закрыв голову руками, Дан тихо рассмеялся - тот ещё псих, а ведь выглядел вполне нормальным:
-- Ты ничего о нас не знаешь, глупый мальчишка… -- и меня смутила неподдельная боль в его голосе. Он не стал больше спорить и уже повернулся спиной, чтобы уйти, когда внезапное озарение решило посетить голову самозваного «защитника»:
-- Подожди, Дан… Объясни хотя бы, зачем ты и, скорее всего, прости, Алан, Лорд Джед всё затеяли? К чему этот балаган? Если уж так ненавидите названого брата и «почти сына», не проще ли было ударить его дубинкой в лесу или нанять нещепетильного в таких делах убийцу?
Красивый молодой Избранный поднял голову и, посмотрев мне в глаза, грустно улыбнулся:
-- А ты не глуп… Просто я хотел, чтобы Алан на собственной шкуре прочувствовал, каково это, когда тебя предают и подставляют… Не понимаешь? Если любопытно, Кэм, спроси его об этом сам…
Дан ушёл, а я, вздохнув:
-- Месть, значит… -- быстро закинул руку чуть живого Алана себе на шею и побрёл по его следам, потому что как-то совсем не хотелось оставаться в этом отвратительном лабиринте…
Плохо помню, как мы с «довеском» добрались в мою комнату. Всю ночь я заботливой нянькой просидел у постели Алана, сбивая внезапно начавшийся жар подзабытыми заклинаниями исцеления и примочками из браги. Наутро в комнату прибежал сам Комендант Эрг и, посмотрев на нас, крепко выругался, разрешив, однако, не ходить сегодня в рейд:
-- Головой за него отвечаешь, Лорд Кэм, у меня в гарнизоне осталось не так много бойцов, а тут того и гляди полезут дикари… Не поверишь, -- он заёрзал на краю постели, где сидел, ласково поглаживая спутанные мокрые волосы Алана -- сегодня утром два засран… прости, Избранных, самовольно уехали из Крепости, а мальчишку бросили без объяснений. И сделать ведь ничего не могу, сволочи, тудыть их в карусель… Слугу тоже оставили, возьмёшь его? Вот и славно… Держитесь, ребята, скоро нам всем будет несладко…
Он ушёл, а я подумал, что, похоже, мне повезло с командиром… Алан наконец открыл глаза, пробормотав пересохшими губами:
-- Они уехали, да?
Я кивнул, пожав его горячую руку:
-- Поправляйся, Алан, и не думай о них. Что бы ни случилось раньше, с этого дня ваши пути разошлись. Похоже, Судьба решила повеселиться, столкнув в этой, как говорит наш Комендант, сран… Крепости двух неудачников. Вот мы с тобой и встретились, изгоям ведь тоже нужны друзья. Согласен? Это хорошо…
И я подмигнул, искренне радуясь его смущённой улыбке...
--------------
1. Рассказ"Тихоня"
Странно, но я почему-то сразу успокоился и, кивнув, подал ему руку, помогая встать. Долго копившаяся в душе обида на жизнь искала выход, и сам не понимаю как, слово за слово, рассказал Алану о своей непростой судьбе. Он молча слушал, и по лицу было видно, что ему тоже хочется поделиться собственной историей, но новый знакомый только нервно теребил косу, так и не проронив ни слова в ответ, заставляя злиться и чувствовать себя доверчивым идиотом…
Я кусал губу, исподлобья посматривая на задумавшегося парня, и чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу, спросил:
-- Ты в самом деле слышал голос опекуна -- не врёшь?
Он вздрогнул, и в его взгляде было столько ужаса, что мне стало не по себе.
Алан тут же вцепился горячими пальцами в мою руку:
-- Клянусь, это правда… Кэм, ты веришь в призраков? Понятно, я тоже раньше не верил. Всё равно сегодня же после ужина спущусь в подземелье и буду искать дядю Джеда, пока не найду…
Я схватил его за плечи и хорошенько тряхнул:
-- Ты ненормальный, что ли, или самоубийца? Слышал, что Дан сказал -- не обманывай себя, мёртвого не вернуть -- потеряешься в этих катакомбах или шею свернёшь в темноте. Кому от этого станет легче?
Он вырвался, и, взбесившись, я заорал:
-- Да, пожалуйста, сдохни, раз так хочется -- чихать и на тебя, и твои заскоки, своих выше крыши!
Но глядя, как он стоит, прижавшись лбом к стене, пытаясь подавить сильную дрожь в руках, зачем-то толкнул нытика в плечо, как ни в чём не бывало, спокойно добавив:
-- Эй, когда выходим? Ну что уставился -- не могу же я тебя одного пустить, совесть потом замучает…
Честно, не ожидал от себя такого -- наверное, безумие заразно…
Мы встретились после ужина: в одной руке Алан держал большой фонарь, в другой -- страшного вида ржавую кирку, так что, не удержавшись, я хмыкнул:
-- А это зачем, по пути будем искать клад?
Он сердито посмотрел на меня:
-- Мало ли что… А где твой фонарь? Договорились же…
Пришлось продемонстрировать ему, что сделать простейшие световые шары способен сделать даже такой неуч, как я. Но не успели мы пройти и десяти шагов, как сильные руки нас остановили, схватив обоих за капюшоны плащей:
-- Как чувствовал, что ты не послушаешься, упрямец… и этого «чудака» с собой прихватил -- наверное, вдвоём падать в яму, ломая всё что только можно, веселее. Ну что за малолетние придурки! -- голос Дана звучал хоть и насмешливо, но вполне беззлобно. Мне стало обидно, но на этот раз удалось себя сдержать.
Как ни странно, дальше он пошёл с нами. Благодаря опыту разведчика «искатели» довольно успешно преодолели несколько подземных коридоров, оставляя на стенах метки, чтобы не заблудиться. Алан во всём полагался на Дана, рассматривая поросшие мхом каменные блоки и удивляясь:
-- Я точно не был здесь в прошлый раз, иначе запомнил бы и большую нишу, и этот нарост, похожий на горб дракона…
Его старший друг хмурился:
-- Это же безумие, соваться сюда без плана катакомб. Здесь столько ходов и ловушек, -- при этих словах он схватил нас за руки, показывая на извилистую щель в полу, -- смотрите под ноги, если не хотите застрять тут надолго…
Неожиданно Дан присел около края расщелины:
-- Посвети мне, Алан, тут что-то есть -- да, да, сюда, поднеси фонарь поближе… Ох, что это?
В его руке оказался бархатный, сильно запылившийся кисет. Алан вскрикнул, вырвав его из рук друга:
-- Это же моего отца… Он оставил его на память перед тем, как уехать Послом к Призрачной преграде. Я никогда с ним не расставался, а неделю назад папин подарок пропал… Наверно, выпал из кармана во время поисков дяди Джеда.
Дан изумлённо вздёрнул тёмные брови:
-- Возможно… Только погоди, ты же сказал, что не был в этих коридорах. Как тогда кисет оказался здесь?
Алан побледнел:
-- Понятия не имею, наверное, кто-то его украл…
Дан помрачнел и, отодвинув Алана в сторону, прошёл немного вперёд, словно не слыша обиженного голоса:
--Дани, неужели ты думаешь, что я стал бы тебя обманывать?
Но тот даже не оглянулся, обратившись ко мне:
-- Кэм, осторожно иди сюда и посвети вниз. Тут в полу провал, не оступись. Проклятье… эти тёмные пятна слишком похожи на засохшую кровь, а тут ещё что такое? -- он поднял с земли грязную тряпку и начал осторожно её отряхивать. Я подошёл ближе и ужаснулся -- обычно светло-карие глаза Дана потемнели, словно в них заглянула сама полночь…
Его голос запинался и хрипел:
-- Здесь… яма, по краю, похоже, кровь и обрывок от нового плаща отца, я сам выбирал для него ткань в подарок. Этот оттенок с переливами синего очень редкий, не перепутаешь, -- он выхватил у меня из руки фонарь Алана, осветив им расщелину, -- пропасть, конца и края не видно. Боже, папа, вот я тебя и нашёл…
А дальше… У меня чуть сердце не разорвалось, когда Дан, подскочив к Алану и схватив за воротник плаща, начал его то ли трясти, то ли душить. Он так кричал, что, казалось, стены тоннеля вот-вот обрушатся, похоронив нас заживо:
-- Мерзавец! Тебе мало было погубить моего брата, решил и от отца избавиться? За что, Алан, за что?
Я повис на нём, со стоном отрывая сильные пальцы парня от шеи побелевшего как снег мальчишки, и, о чудо, мне это удалось:
-- Опомнись, Дан! Так нельзя -- ты обвиняешь друга в ужасных вещах только из-за клочка тряпки? А ещё говорят, что это я -- бешеный…
Тот тяжело дышал, его лицо побагровело, а вены на шее вздулись:
-- Нет, не только… Посмотри на это, Кэм -- он судорожно рылся в полах плаща и, наконец, достал небольшой тёмный флакончик с серебряной крышкой, -- это один из ядов, что собирал отец. Он изучал эту дрянь, чтобы потом сделать противоядие, а… эта тварь… выкрала зелье, убив человека, заменившего ему отца!
Я глубоко вздохнул, как учил старенький Наставник, и сказал слово, которое любил повторять Главный Судья:
-- Доказательства! Где доказательства, Дан? Пока это только твоё предположение, не больше…
Дан уже взял себя в руки, но его голос продолжал вибрировать подобно натянутой струне:
-- Доказательства? Я нашёл этот флакон в его комнате, когда искал вас двоих…
Я и не заметил, что скрестил руки на груди, как любил делать Главный Судья на слушаниях дел. Когда-то мы с мамой часто ходили в Большой Зал Суда, где маленький сын жадно ловил каждое слово, произнесённое обожаемым отцом:
-- Где именно?
-- На столе у окна… Приготовил, наверное, чтобы ещё кое-кого отравить…
-- Вы, конечно, не в курсе, Лорд Дан, но у бешеного Кэма особенная память -- один раз что-нибудь увидев, я помню это всю жизнь. Перед тем, как встретиться с Аланом, заглянул к нему в комнату -- на столе стояли три книги, одна чернильница и прибор для письма, а также пирамидка из четырёх разноцветных камушков. Это всё, никаких флаконов… Да и вообще, зачем Алану устраивать весь этот балаган с поисками? Будь он виноват, сидел бы тихо как мышка в норке…
Недобро прищуренные глаза Дана снова потемнели, в них было презрение, предназначенное, видимо, непрошенному защитнику:
-- Посмотрим, что на это скажет Комендант Крепости… Он не потерпит в гарнизоне убийцу…
Я заложил руки за спину, меряя шагами маленький пятачок от стены до стены и не замечая, что снова подражаю отцу:
-- Дан, ему плевать на наши проблемы, тем более, когда на носу вторжение дикарей. Он, как и все, ненавидит Избранных, а я буду на стороне Алана, потому что не переношу, когда подставляют людей…
Закрыв голову руками, Дан тихо рассмеялся - тот ещё псих, а ведь выглядел вполне нормальным:
-- Ты ничего о нас не знаешь, глупый мальчишка… -- и меня смутила неподдельная боль в его голосе. Он не стал больше спорить и уже повернулся спиной, чтобы уйти, когда внезапное озарение решило посетить голову самозваного «защитника»:
-- Подожди, Дан… Объясни хотя бы, зачем ты и, скорее всего, прости, Алан, Лорд Джед всё затеяли? К чему этот балаган? Если уж так ненавидите названого брата и «почти сына», не проще ли было ударить его дубинкой в лесу или нанять нещепетильного в таких делах убийцу?
Красивый молодой Избранный поднял голову и, посмотрев мне в глаза, грустно улыбнулся:
-- А ты не глуп… Просто я хотел, чтобы Алан на собственной шкуре прочувствовал, каково это, когда тебя предают и подставляют… Не понимаешь? Если любопытно, Кэм, спроси его об этом сам…
Дан ушёл, а я, вздохнув:
-- Месть, значит… -- быстро закинул руку чуть живого Алана себе на шею и побрёл по его следам, потому что как-то совсем не хотелось оставаться в этом отвратительном лабиринте…
Плохо помню, как мы с «довеском» добрались в мою комнату. Всю ночь я заботливой нянькой просидел у постели Алана, сбивая внезапно начавшийся жар подзабытыми заклинаниями исцеления и примочками из браги. Наутро в комнату прибежал сам Комендант Эрг и, посмотрев на нас, крепко выругался, разрешив, однако, не ходить сегодня в рейд:
-- Головой за него отвечаешь, Лорд Кэм, у меня в гарнизоне осталось не так много бойцов, а тут того и гляди полезут дикари… Не поверишь, -- он заёрзал на краю постели, где сидел, ласково поглаживая спутанные мокрые волосы Алана -- сегодня утром два засран… прости, Избранных, самовольно уехали из Крепости, а мальчишку бросили без объяснений. И сделать ведь ничего не могу, сволочи, тудыть их в карусель… Слугу тоже оставили, возьмёшь его? Вот и славно… Держитесь, ребята, скоро нам всем будет несладко…
Он ушёл, а я подумал, что, похоже, мне повезло с командиром… Алан наконец открыл глаза, пробормотав пересохшими губами:
-- Они уехали, да?
Я кивнул, пожав его горячую руку:
-- Поправляйся, Алан, и не думай о них. Что бы ни случилось раньше, с этого дня ваши пути разошлись. Похоже, Судьба решила повеселиться, столкнув в этой, как говорит наш Комендант, сран… Крепости двух неудачников. Вот мы с тобой и встретились, изгоям ведь тоже нужны друзья. Согласен? Это хорошо…
И я подмигнул, искренне радуясь его смущённой улыбке...
--------------
1. Рассказ"Тихоня"
