Никогда об этом не спрашивала. И оттого напридумывала ещё больше. Нравы на Чесмене довольно свободные. Особенно среди магов. А сидхе все красавчики. Любая девушка рада, если не заполучить такого навсегда, то хотя бы провести с ним ночь. Вот рождение детей это другое. Не знаю как будет сейчас, когда храм Веледа покинул обычное место. Паломников, для проверки совместимости пар, всегда было много. Не смотря на то, что всеобщую официальную отменили много лет назад. Кроме королевской семьи, конечно.
-Я помню мы шли вечер, ночь и утро. Когда жара поменьше,- повернув голову ко мне, прокричал Данфи, очевидно, оставшийся мыслями в воспоминаниях о прошлом путешествии в Храм,- однако, кроме жары, песчанных бурь, повреждающих магическую ауру, смерчей, являющихся спонтанными порталами, есть ещё блуждающие души погибших в пустыне.
Пламенные птицы - так их называют. У саткаров кровь Саота. Их душа после смерти превращается в огненную элементаль. После смерти саткара, она возвращается к Тёмному. А чёрные пески удерживают её. Если живой встретится с ней в пустыне она может сразиться с ним за право обладать его телом. Как сражаются души Хранителей традиций. Может и победить. Тогда из пустыни выходит другой человек. И это далеко не всегда благо для него. Если он погиб давно, то ищет своих близких напрасно. Они все тоже давно умерли. Иногда подселённые сходят с ума. Иногда побеждают себя и начинают жизнь сначала.
Я задумалась.
-Действительно страшно. Наверное, чувство времени в состоянии элементали теряется. Ты борешься за свою жизнь. Тем более, как я поняла это племя, они были воины. За то, что считали своим, привыкли бороться. И вот, побеждаешь. Возвращаешь жизнь. А цель потеряна. Осознаёшь, что тех, кого ты любил, нет. И жить тебе не для кого. А ты уже отобрал счастье у других. Не мудрено с ума сойти.
Хорошо, что нашим вигоням для пересечения пустыни понадобится всего часа три. Ветра сегодня нет совсем. Но Данфи сказал, надо торопиться. Иногда, после такого безветрия, надвигается шквал и с ним песчанная буря. Конечно вигони могут подняться выше.. но.. Лучше, если мы успеем опуститься у храма и войти внутрь. Там нас песок не достанет. Мы вылетели до восхода. А солнце уже довольно высоко. И горы.. До них, кажется, уже рукой подать. Только расстояния здесь какие-то не правильные. А тучи, приносящие смерчи, приходят именно с гор. Разница температур над горами и пустыней очень большая.
Под солнцем чёрный песок искрится и переливается. Искряк не даром так назвали. В нём есть вкрапления, которые отражают свет, как зеркало. Пустыня, а так красиво! Только очень уж жарко. Это просто счастье, что вигони нас нашли. Ведь теперь мы и домой сможем вернуться. Понадобится время. Много времени. Ведь каждому из них придётся нести двоих. Самое тяжёлое, это горы. Но это их горы. Только здесь живут дикие вигони. А они для путешественников великое подспорье. И охранники, и добытчики, и возможность не встретиться со многими наземными опасностями. С хищниками, нежитью, разбойными людишками. Разве только дикий вигонь нападёт. Но для этого надо оказаться над гнездом самки или попасть в момент ухаживания другого самца за будущей парой.
Есть ещё одна опасность, но она настолько редка, что её считают мифической. Говорят, в горах есть пещеры драконов. Ходят слухи, что цверги натыкались на них, прокладывая шахты. И видели этих огромных ящеров, разыскивая гнёзда вигоней, чтоб забрать птенцов на продажу. Но, то ли они очень скрытны, то ли свидетелей после встречи не остаётся, то ли уж очень мало их в природе, только мало кто в их существование верит. Считают, что цверги этими россказнями пытаются отвадить других похитителей вигоньих яиц.
Хотя те же жители гор рассказывают слишком много подробностей для выдумки. И они между собой сходятся. Правда они же утверждают, что вигони, за счёт того, что меньше и изворотливее, от драконов уйти могут. Скорость у птицеящеров не меньше драконьей.
Витре ведь отстал не потому, что не мог лететь со скоростью платформы. А потому, что ему нужен отдых, пища, вода. Потому, что он живой, а не железный. А назад мы можем лететь не торопясь. Давать нашим трейи отдых. А когда мы соберёмся лететь домой, будет зависеть от того, что мы увидим в Храме. Самое главное, что теперь у нас есть эта возможность и пропало это чувство безысходности.
За всеми этими рассуждениями, я не успела заметить как горы оказались совсем рядом.
-Ура! Все опасности пустыни остались внизу.
Мы стоим перед входом в Храм Саота и решаем, завести вигоней в пещеру или отправить на охоту в горы. Наконец, сошлись на том, что вигони не должны оставаться в ловушке пещер, если вдруг с нами что-то случится в Храме. Мало ли.. Куда-то же пропали все оставшиеся в живых саткары. Пусть уж лучше птицеящеры останутся свободными. Витре приказали возвращаться к Храму к ночи. Как ни странно, но ночь - самое безопасное время в чёрной пустыне.
Вигони взлетели и кружили над нами, пока последний из нас не скрылся в пещере.
Пещера поднималась высоким сводом. Правильный овал потолка говорил о её рукотворном происхождении. Свет падал вовнутрь, отражаясь мелкими искрами от тёмных стен. Этого света было не больше, чем в звёздную ночь, хотя снаружи только недавно наступил полдень. Зато и температура была гораздо более комфортной. Вход в горный храм прекрасно сохранился. Только найти его сразу не удалось.
Данфи долго вспоминал место. Наконец, указал на среднюю из трёх далёких серых вершин. Самых высоких из видимых глазом. Проведя воображаемую линию между ней и солнцем, которое как раз вошло в зенит, он указал на, внешне, ничем не выделяющееся, место в скале. Высокий арочный портал входа маскировала иллюзия каменной стены. Мало того, прямо за ней вход закрывал щит. Храм в честь бога покровителя сооружали саткары. Внутрь ход для плакальщиков был закрыт. Конечно не Саотом и его божественной волей, а лёгким высокомерием строителей святыни.
Малышам не сразу дозволили праздновать в той пещере, за самым примитивным щитом, где сейчас находились наши путешественники. Саткары стали допускать туда своих братьев меньших только после того, как всех, пришедших на поклонение, плакальщиков чуть не накрыла песчаная буря. Хранитель, почувствовавший её приближение, укрыл первых созданий Саота в пронаосе - предверьи храма. Вождь плакальщиков при упоминании о таком "благоволении" братьев, язвительно кривил рот. Он знал, что за гордыню, Хранителю да и его соплеменникам, Саот посулил наказание. В тот год Хранителю было сказано, что править племенем воинов отныне будет женщина. Королева.
Теперь и мы стояли здесь. Щит мы подняли, чтоб в этот прекрасный зал не надуло ветром песка. Такую красоту стоило оберегать от уничтожения. Когда поднялся щит, мерцающей голубоватой плёнкой, он стал похож на вход из дня в ночь. Из-под голубых небес, под покров вечной тьмы.
Неожиданным оказалось и то, что проход в целлу - внутреннюю, основную часть храма и тем более тайные, сакральные помещения, где должен был находится первоисточник племени и где, по преданиям, Саот сотворил первых саткаров, был закрыт. Может быть, тоже иллюзорной стеной. А может реальной каменной передвижной перегородкой.
Как только щит восстановился полностью, пол и нижняя часть стены осветились красными огненными сполохами. Такое мы уже видели в Трясинном храме. Выглядело это страшновато, но изумительно красиво. Как будто мы стояли в центре костра и над нами кружился купол звёздного неба. Мы сели в центре зала спина к спине и закинули головы вверх. А плакальщик продолжал тихонько рассказывать.
-Саткары никогда не были слишком богопослушны. Этот народ из богоборцев. Саоту нравилось, что его дети хотят набивать собственные шишки. Он считал, что так они вырабатывают характер. Но у тёмного бога своё чувство юмора. Когда его создания путали гордость и гордыню, волю и своеволие, он придумывал им наказания. В воспитательных целях. Решение, что править воинами будет женщина, он воплотил радикально. В королевской семье отныне рождались только дочери. Правда, красоты необыкновенной. А право на наследование у саткаров передавалось исключительно по крови.
Женщины саткаров до этого учились воинской науке наравне с мужчинами. А уж в королевской семье и подавно. Дочь короля вполне могла оценить стать и умения воина. Все саткары обожали бои. Поэтому для выбора мужа королевы, естественно, назначили турнир. Каждый воин был готов бороться за честь стать её супругом. Они мечтали о власти, на правах короля-консорта. В первый же день турнира, погибло много сильных воинов и претенденты не желали остановиться и готовы были убивать дальше.
Тогда королева объявила, что у народа саткаров слишком много хороших воинов, и глупо заставлять их гибнуть за женщину, а не за собственный народ. И решила, что ежегодно, будет выбирать фаворита - лучшего воина, по заслугам перед племенем, и никогда не станет заключать постоянного брака.
-А я думаю, откуда у саламандр владычество Матки,..- я сказала это не громко, но и в храме стояла такая тишина, что все услышали меня.
-Неужели такое решение устраивало и женщин, что были жёнами этих воинов, и мужчин, которые хотели владеть королевой единолично?- недоверчиво переспросил Лами.
-Да, и.. как же любовь?- поддержала я его.
-Наверное, именно ей и хотел научить своих детей Саот,..- задумчиво предположил плакальщик,- с нами он своих планов не обсуждал.
Мы посидели ещё немного, глядя на потолок и думая каждый о своём. В сердце у меня был необыкновенный покой и предвкушение чего-то интересного. Захотелось уже что-то делать.
-Интересно, задолго ли перед последним наказанием, Тёмный преподал им этот урок..,- пришла мне в голову печальная мысль,- судя по всему, нет. Потому, что любить они не научились, кажется. А вот в стремлении стать лучшим воином, предпочли любви войну. Постоянную и бесконечную. А мы-то пытались решить, что заставляло саламандр всё время сражаться.. Не пошёл впрок твой урок, Саот. Твои дети не тому учиться стали..
Вход решили искать наощупь. Не все могли разглядеть иллюзию. Лами в ментальной магии плох. Почему-то она вступает в противодействие с эмоциональной. А Комэр вообще ни разу не маг. Разошлись и пошли, ощупывая стены. И тут я попалась, как последняя дурочка, мне-то это делать было не обязательно. Заклинание простейшее. А я поддалась стадному инстинкту. Магиня называется. Рука провалилась в черноту, я сделала несколько неувереных шажков вперёд, чтоб сохранить равновесие и, всё же, с визгом полетела на живот. Зашипела, ударив коленки. Вскочила. Бросилась обратно и наткнулась на ровный камень, без единой щёлочки или просвета.
Я мысленно потянулась к Лами и заплакала навзрыд. Я видела его. Слышала его мысли. Только к нему пробиться не могла. Ни физически, ни ментально. Но мою боль и мой страх он чувствовал. А что со мной происходит не понимал. Он бился в стену, и в его глазах плескалась такая боль и такой бесконечный ужас. Он винил себя, за то, что просто не был со мной рядом. За то, что не мог ко мне дотянуться и стать впереди, прикрывая от любой опасности. Комэр хватал его, разбитые в кровь, руки и уговаривал, пытаясь заставить прийти в себя.
-Если ты чувствуешь её эмоции, значит она жива!- кричал он.
-Ты не понимаешь!- выдохнул сидхе с отчаяньем,- я уже терял её. Не могу больше. Я каждый тот день без неё помню. А вдруг она опять в источник войдёт.. Куда он её вынесет? Где я её искать буду?
Он присел на корточки и обхватил руками голову.
-Я только поверил, что она моя. Только узнавать её начал. Я мужчина. Защищать её должен. А как опасность какая-то, так она одна. Ненавижу быть беспомощным. И ждать, хуже, чем любую напасть преодолевать. Мне и другого ничего не надо, только иметь возможность разделить с ней всё самое тяжёлое на её пути. Я бы и всё на себя забрал. Да только малышке без дела не сидится. Королевская кровь. Ей нужно такое дело, которое другим не под силу будет.
Он застыл, неподвижно глядя в тёмную стену. Как будто хотел заставить её разойтись одной силой своего отчаянного взгляда.
А я тоже попыталась собраться. Попробовала несколько заклинаний, чтоб разрушить преграду. Ничего не вышло. С другой стороны стены стало тихо. Ещё тише, чем было. Глаза у моего любимого были бешенные, но, видимо, он почувствовал, что моё состояние изменилось, я успокоилась, и он тоже притих. Маленький плакальщик уже стоял перед ним и взглядом сканировал стену.
-Вот что надо было делать тебе, дурочка,- пожурила я себя,- а не тыкаться во всё руками. И прав мой любимый, не смогу я сидеть в четырёх стенах, деток нянчить.
Вот и сейчас первый страх прошёл, а в душе поднимался азарт приключения. Я вздохнула покаянно и погладила стену ладошкой.
-Я могу пройти туда,- вдруг раздался голос плакальщика,- это магия на крови Саота. У меня и принцессы она есть. У вас нет. Только, судя по тому, что госпожа всё ещё там, проход есть только в одну сторону. Я могу войти и быть с ней рядом. Может быть ей понадобится моя помощь или мои знания. А вы подождите здесь.
-Да! Да! Войди!- воскликнула я мысленно.
Очень уж неприятно оставаться под скалой в совершенном одиночестве. С малышом было бы не так страшно. Не даром же старинная поговорка говорит, что на миру и смерть красна. Нам, чтоб повыпендриваться перед ней, родимой, всегда публики не хватает. Происходящее напомнило мне путешествие с Труми по Трясине. Было весело..
И плакальщик вошёл. Услышал, наверное. Всё таки он менталист. А вот Лами только эмпат. Сейчас и поинтересуюсь.
-Данфи,- радостно ступила я ему навстречу,- ты меня слышал?
-Не очень хорошо, но,.. да.. слышал. И вы меня тоже слышали, госпожа?
-Да, очень хорошо слышала, и твоя догадка о магии на крови Саота, вполне логичная. Если вход перекрыли саткары, то их кровь, тоже содержит частичку крови Тёмного. А, если нас не пускают назад, значит надо идти вперёд. От нас, наверняка, чего-нибудь хотят.
-Оно-то да,- скривился малыш,- да вот только, если мы отойдём, то твой любимый и эмоции слышать перестанет. Он же тогда не только руки, но и лоб в кровь расшибёт об этот камень.
Мне стало стыдно. И очень жалко Лами. Он и вправду так убивался. А я чему-то радуюсь.
-А какой у нас есть выход? Если стоять и пялится в каменную стену, глазами проход не высверлить. Я, по крайней мере, такого заклятья не знаю,- и, с какой-то затаённой грустью подумала,- может быть, ему нужна другая жена. Тихая. Мягкая. Кроткая. Которая не будет втягивать его в разные неприятности. Он ведь целитель. Жил бы себе в покое, счастье и уюте.
А потом вспомнила наши ночи и не захотелось отдавать его никому.
-Я вот этой тихой и милой волосёнки повыдерну!- разозлилась я на, самой же выдуманную, потенциальную любимую моего сидхе.
Топнула ногой и плакальщик недоумённо поднял бровки. Я взяла его за руку и решительно двинулась вглубь коридора, высеченного в чёрной породе.
Коридор неуклонно опускался. Причём, по ощущениям, по большой спирали. После нескольких витков, глаза выхватили на стене совсем чёрный прямоугольник.
-Я помню мы шли вечер, ночь и утро. Когда жара поменьше,- повернув голову ко мне, прокричал Данфи, очевидно, оставшийся мыслями в воспоминаниях о прошлом путешествии в Храм,- однако, кроме жары, песчанных бурь, повреждающих магическую ауру, смерчей, являющихся спонтанными порталами, есть ещё блуждающие души погибших в пустыне.
Пламенные птицы - так их называют. У саткаров кровь Саота. Их душа после смерти превращается в огненную элементаль. После смерти саткара, она возвращается к Тёмному. А чёрные пески удерживают её. Если живой встретится с ней в пустыне она может сразиться с ним за право обладать его телом. Как сражаются души Хранителей традиций. Может и победить. Тогда из пустыни выходит другой человек. И это далеко не всегда благо для него. Если он погиб давно, то ищет своих близких напрасно. Они все тоже давно умерли. Иногда подселённые сходят с ума. Иногда побеждают себя и начинают жизнь сначала.
Я задумалась.
-Действительно страшно. Наверное, чувство времени в состоянии элементали теряется. Ты борешься за свою жизнь. Тем более, как я поняла это племя, они были воины. За то, что считали своим, привыкли бороться. И вот, побеждаешь. Возвращаешь жизнь. А цель потеряна. Осознаёшь, что тех, кого ты любил, нет. И жить тебе не для кого. А ты уже отобрал счастье у других. Не мудрено с ума сойти.
Хорошо, что нашим вигоням для пересечения пустыни понадобится всего часа три. Ветра сегодня нет совсем. Но Данфи сказал, надо торопиться. Иногда, после такого безветрия, надвигается шквал и с ним песчанная буря. Конечно вигони могут подняться выше.. но.. Лучше, если мы успеем опуститься у храма и войти внутрь. Там нас песок не достанет. Мы вылетели до восхода. А солнце уже довольно высоко. И горы.. До них, кажется, уже рукой подать. Только расстояния здесь какие-то не правильные. А тучи, приносящие смерчи, приходят именно с гор. Разница температур над горами и пустыней очень большая.
Под солнцем чёрный песок искрится и переливается. Искряк не даром так назвали. В нём есть вкрапления, которые отражают свет, как зеркало. Пустыня, а так красиво! Только очень уж жарко. Это просто счастье, что вигони нас нашли. Ведь теперь мы и домой сможем вернуться. Понадобится время. Много времени. Ведь каждому из них придётся нести двоих. Самое тяжёлое, это горы. Но это их горы. Только здесь живут дикие вигони. А они для путешественников великое подспорье. И охранники, и добытчики, и возможность не встретиться со многими наземными опасностями. С хищниками, нежитью, разбойными людишками. Разве только дикий вигонь нападёт. Но для этого надо оказаться над гнездом самки или попасть в момент ухаживания другого самца за будущей парой.
Есть ещё одна опасность, но она настолько редка, что её считают мифической. Говорят, в горах есть пещеры драконов. Ходят слухи, что цверги натыкались на них, прокладывая шахты. И видели этих огромных ящеров, разыскивая гнёзда вигоней, чтоб забрать птенцов на продажу. Но, то ли они очень скрытны, то ли свидетелей после встречи не остаётся, то ли уж очень мало их в природе, только мало кто в их существование верит. Считают, что цверги этими россказнями пытаются отвадить других похитителей вигоньих яиц.
Хотя те же жители гор рассказывают слишком много подробностей для выдумки. И они между собой сходятся. Правда они же утверждают, что вигони, за счёт того, что меньше и изворотливее, от драконов уйти могут. Скорость у птицеящеров не меньше драконьей.
Витре ведь отстал не потому, что не мог лететь со скоростью платформы. А потому, что ему нужен отдых, пища, вода. Потому, что он живой, а не железный. А назад мы можем лететь не торопясь. Давать нашим трейи отдых. А когда мы соберёмся лететь домой, будет зависеть от того, что мы увидим в Храме. Самое главное, что теперь у нас есть эта возможность и пропало это чувство безысходности.
За всеми этими рассуждениями, я не успела заметить как горы оказались совсем рядом.
-Ура! Все опасности пустыни остались внизу.
Мы стоим перед входом в Храм Саота и решаем, завести вигоней в пещеру или отправить на охоту в горы. Наконец, сошлись на том, что вигони не должны оставаться в ловушке пещер, если вдруг с нами что-то случится в Храме. Мало ли.. Куда-то же пропали все оставшиеся в живых саткары. Пусть уж лучше птицеящеры останутся свободными. Витре приказали возвращаться к Храму к ночи. Как ни странно, но ночь - самое безопасное время в чёрной пустыне.
Вигони взлетели и кружили над нами, пока последний из нас не скрылся в пещере.
Глава 14.
Пещера поднималась высоким сводом. Правильный овал потолка говорил о её рукотворном происхождении. Свет падал вовнутрь, отражаясь мелкими искрами от тёмных стен. Этого света было не больше, чем в звёздную ночь, хотя снаружи только недавно наступил полдень. Зато и температура была гораздо более комфортной. Вход в горный храм прекрасно сохранился. Только найти его сразу не удалось.
Данфи долго вспоминал место. Наконец, указал на среднюю из трёх далёких серых вершин. Самых высоких из видимых глазом. Проведя воображаемую линию между ней и солнцем, которое как раз вошло в зенит, он указал на, внешне, ничем не выделяющееся, место в скале. Высокий арочный портал входа маскировала иллюзия каменной стены. Мало того, прямо за ней вход закрывал щит. Храм в честь бога покровителя сооружали саткары. Внутрь ход для плакальщиков был закрыт. Конечно не Саотом и его божественной волей, а лёгким высокомерием строителей святыни.
Малышам не сразу дозволили праздновать в той пещере, за самым примитивным щитом, где сейчас находились наши путешественники. Саткары стали допускать туда своих братьев меньших только после того, как всех, пришедших на поклонение, плакальщиков чуть не накрыла песчаная буря. Хранитель, почувствовавший её приближение, укрыл первых созданий Саота в пронаосе - предверьи храма. Вождь плакальщиков при упоминании о таком "благоволении" братьев, язвительно кривил рот. Он знал, что за гордыню, Хранителю да и его соплеменникам, Саот посулил наказание. В тот год Хранителю было сказано, что править племенем воинов отныне будет женщина. Королева.
Теперь и мы стояли здесь. Щит мы подняли, чтоб в этот прекрасный зал не надуло ветром песка. Такую красоту стоило оберегать от уничтожения. Когда поднялся щит, мерцающей голубоватой плёнкой, он стал похож на вход из дня в ночь. Из-под голубых небес, под покров вечной тьмы.
Неожиданным оказалось и то, что проход в целлу - внутреннюю, основную часть храма и тем более тайные, сакральные помещения, где должен был находится первоисточник племени и где, по преданиям, Саот сотворил первых саткаров, был закрыт. Может быть, тоже иллюзорной стеной. А может реальной каменной передвижной перегородкой.
Как только щит восстановился полностью, пол и нижняя часть стены осветились красными огненными сполохами. Такое мы уже видели в Трясинном храме. Выглядело это страшновато, но изумительно красиво. Как будто мы стояли в центре костра и над нами кружился купол звёздного неба. Мы сели в центре зала спина к спине и закинули головы вверх. А плакальщик продолжал тихонько рассказывать.
-Саткары никогда не были слишком богопослушны. Этот народ из богоборцев. Саоту нравилось, что его дети хотят набивать собственные шишки. Он считал, что так они вырабатывают характер. Но у тёмного бога своё чувство юмора. Когда его создания путали гордость и гордыню, волю и своеволие, он придумывал им наказания. В воспитательных целях. Решение, что править воинами будет женщина, он воплотил радикально. В королевской семье отныне рождались только дочери. Правда, красоты необыкновенной. А право на наследование у саткаров передавалось исключительно по крови.
Женщины саткаров до этого учились воинской науке наравне с мужчинами. А уж в королевской семье и подавно. Дочь короля вполне могла оценить стать и умения воина. Все саткары обожали бои. Поэтому для выбора мужа королевы, естественно, назначили турнир. Каждый воин был готов бороться за честь стать её супругом. Они мечтали о власти, на правах короля-консорта. В первый же день турнира, погибло много сильных воинов и претенденты не желали остановиться и готовы были убивать дальше.
Тогда королева объявила, что у народа саткаров слишком много хороших воинов, и глупо заставлять их гибнуть за женщину, а не за собственный народ. И решила, что ежегодно, будет выбирать фаворита - лучшего воина, по заслугам перед племенем, и никогда не станет заключать постоянного брака.
-А я думаю, откуда у саламандр владычество Матки,..- я сказала это не громко, но и в храме стояла такая тишина, что все услышали меня.
-Неужели такое решение устраивало и женщин, что были жёнами этих воинов, и мужчин, которые хотели владеть королевой единолично?- недоверчиво переспросил Лами.
-Да, и.. как же любовь?- поддержала я его.
-Наверное, именно ей и хотел научить своих детей Саот,..- задумчиво предположил плакальщик,- с нами он своих планов не обсуждал.
Мы посидели ещё немного, глядя на потолок и думая каждый о своём. В сердце у меня был необыкновенный покой и предвкушение чего-то интересного. Захотелось уже что-то делать.
-Интересно, задолго ли перед последним наказанием, Тёмный преподал им этот урок..,- пришла мне в голову печальная мысль,- судя по всему, нет. Потому, что любить они не научились, кажется. А вот в стремлении стать лучшим воином, предпочли любви войну. Постоянную и бесконечную. А мы-то пытались решить, что заставляло саламандр всё время сражаться.. Не пошёл впрок твой урок, Саот. Твои дети не тому учиться стали..
Вход решили искать наощупь. Не все могли разглядеть иллюзию. Лами в ментальной магии плох. Почему-то она вступает в противодействие с эмоциональной. А Комэр вообще ни разу не маг. Разошлись и пошли, ощупывая стены. И тут я попалась, как последняя дурочка, мне-то это делать было не обязательно. Заклинание простейшее. А я поддалась стадному инстинкту. Магиня называется. Рука провалилась в черноту, я сделала несколько неувереных шажков вперёд, чтоб сохранить равновесие и, всё же, с визгом полетела на живот. Зашипела, ударив коленки. Вскочила. Бросилась обратно и наткнулась на ровный камень, без единой щёлочки или просвета.
Я мысленно потянулась к Лами и заплакала навзрыд. Я видела его. Слышала его мысли. Только к нему пробиться не могла. Ни физически, ни ментально. Но мою боль и мой страх он чувствовал. А что со мной происходит не понимал. Он бился в стену, и в его глазах плескалась такая боль и такой бесконечный ужас. Он винил себя, за то, что просто не был со мной рядом. За то, что не мог ко мне дотянуться и стать впереди, прикрывая от любой опасности. Комэр хватал его, разбитые в кровь, руки и уговаривал, пытаясь заставить прийти в себя.
-Если ты чувствуешь её эмоции, значит она жива!- кричал он.
-Ты не понимаешь!- выдохнул сидхе с отчаяньем,- я уже терял её. Не могу больше. Я каждый тот день без неё помню. А вдруг она опять в источник войдёт.. Куда он её вынесет? Где я её искать буду?
Он присел на корточки и обхватил руками голову.
-Я только поверил, что она моя. Только узнавать её начал. Я мужчина. Защищать её должен. А как опасность какая-то, так она одна. Ненавижу быть беспомощным. И ждать, хуже, чем любую напасть преодолевать. Мне и другого ничего не надо, только иметь возможность разделить с ней всё самое тяжёлое на её пути. Я бы и всё на себя забрал. Да только малышке без дела не сидится. Королевская кровь. Ей нужно такое дело, которое другим не под силу будет.
Он застыл, неподвижно глядя в тёмную стену. Как будто хотел заставить её разойтись одной силой своего отчаянного взгляда.
А я тоже попыталась собраться. Попробовала несколько заклинаний, чтоб разрушить преграду. Ничего не вышло. С другой стороны стены стало тихо. Ещё тише, чем было. Глаза у моего любимого были бешенные, но, видимо, он почувствовал, что моё состояние изменилось, я успокоилась, и он тоже притих. Маленький плакальщик уже стоял перед ним и взглядом сканировал стену.
-Вот что надо было делать тебе, дурочка,- пожурила я себя,- а не тыкаться во всё руками. И прав мой любимый, не смогу я сидеть в четырёх стенах, деток нянчить.
Вот и сейчас первый страх прошёл, а в душе поднимался азарт приключения. Я вздохнула покаянно и погладила стену ладошкой.
-Я могу пройти туда,- вдруг раздался голос плакальщика,- это магия на крови Саота. У меня и принцессы она есть. У вас нет. Только, судя по тому, что госпожа всё ещё там, проход есть только в одну сторону. Я могу войти и быть с ней рядом. Может быть ей понадобится моя помощь или мои знания. А вы подождите здесь.
-Да! Да! Войди!- воскликнула я мысленно.
Очень уж неприятно оставаться под скалой в совершенном одиночестве. С малышом было бы не так страшно. Не даром же старинная поговорка говорит, что на миру и смерть красна. Нам, чтоб повыпендриваться перед ней, родимой, всегда публики не хватает. Происходящее напомнило мне путешествие с Труми по Трясине. Было весело..
И плакальщик вошёл. Услышал, наверное. Всё таки он менталист. А вот Лами только эмпат. Сейчас и поинтересуюсь.
-Данфи,- радостно ступила я ему навстречу,- ты меня слышал?
-Не очень хорошо, но,.. да.. слышал. И вы меня тоже слышали, госпожа?
-Да, очень хорошо слышала, и твоя догадка о магии на крови Саота, вполне логичная. Если вход перекрыли саткары, то их кровь, тоже содержит частичку крови Тёмного. А, если нас не пускают назад, значит надо идти вперёд. От нас, наверняка, чего-нибудь хотят.
-Оно-то да,- скривился малыш,- да вот только, если мы отойдём, то твой любимый и эмоции слышать перестанет. Он же тогда не только руки, но и лоб в кровь расшибёт об этот камень.
Мне стало стыдно. И очень жалко Лами. Он и вправду так убивался. А я чему-то радуюсь.
-А какой у нас есть выход? Если стоять и пялится в каменную стену, глазами проход не высверлить. Я, по крайней мере, такого заклятья не знаю,- и, с какой-то затаённой грустью подумала,- может быть, ему нужна другая жена. Тихая. Мягкая. Кроткая. Которая не будет втягивать его в разные неприятности. Он ведь целитель. Жил бы себе в покое, счастье и уюте.
А потом вспомнила наши ночи и не захотелось отдавать его никому.
-Я вот этой тихой и милой волосёнки повыдерну!- разозлилась я на, самой же выдуманную, потенциальную любимую моего сидхе.
Топнула ногой и плакальщик недоумённо поднял бровки. Я взяла его за руку и решительно двинулась вглубь коридора, высеченного в чёрной породе.
Глава 15.
Коридор неуклонно опускался. Причём, по ощущениям, по большой спирали. После нескольких витков, глаза выхватили на стене совсем чёрный прямоугольник.
