— До чего разберут? — Мия напряглась.
Исей заерзал.
— Не знаю, что это означает. Так говорят. Но наверху излечивают все.
— Не думаю, что небесные люди настолько всемогущи, — бросил Энт. — Я не верил в Небеса, как верили другие, но… Прошли годы, многое могло измениться. Возможно, я ошибался. Возможно, я и сейчас ошибаюсь. Если слухи правдивы, и небесные люди действительно спускаются на Землю и помогают… И если они смогут помочь даже Сану…
— Ты сможешь отвести к ним? — перебила Мия.
К прежнему мотиву, о котором думал Энт, добавился еще один, не менее сильный. Исей заронил в Мие надежду. Теперь она отправится к Колеснице, даже если придется заплатить жизнью.
— Я туда и шел, пока не встретил Фло…— Исей замялся на миг. — Провожу Фло и снова пойду. У меня с вами одна цель. И мы бы хорошо дополнили друг друга: я знаю дорогу, у вас есть автомат…
— Это по пути к моей маме, — встряла Фло.
В очередной раз открестившись от Исея как от кавалера, она побоялась, что он забудет про обещание проводить, если Энт решит, что идти надо сразу. Пока они путешествовали парой, верховодила Фло, но теперь главным стал Энт.
— Мясо, наверное, уже готово, — сказал Энт. — Кому куда и с кем идти, решим завтра, а сейчас пора подкрепиться.
После ужина он остался на посту.
Исей, перед тем как уйти спать, объявил:
— Мы вам доверяем.
Это значило, что дежурить они с девушкой не собираются.
— А я никому не доверяю. И если примешь совет — делай так же. — Энт понизил голос. — Тебе не кажется, что для больной Фло довольно неплохо выглядит?
Исей насупился:
— Болезни бывают разные.
На дымившемся кострище продолжало коптиться мясо, угли едва вспыхивали на ветру красными прожилками. Мия и Сан дремали с одной стороны, а с другой, запахнувшись в балахон, свернулась калачиком Фло. Исей пристроился рядом с ней, его рука потянулась обнять девушку, но была отброшена.
Для нерешительного Исея очень странный поступок. Похоже, «обычные попутчики» подружились более тесно, чем показывают.
Молодежь продолжала свои горизонтальные игры, Энт только посмеивался: то, чего не видел Исей, для него было открытой книгой. Девицу больше не устраивал прежний спутник, ей нужен не тот, кто хочет помочь, а тот, кто может. Исей — битая карта, только еще не понял этого. Фло начала новую игру.
В общем, следует ждать сюрпризов.
Ожидания оправдались. Едва лагерь превратился в сонное царство, одна фигурка поднялась, донесся шорох шагов. Энт отложил автомат, взял лук со стрелой и натянул тетиву:
— Я же сказал не приближаться.
Фло не испугалась. Она шла на оружие без тени сомнения, подцепленный ее пальцами нижний край балахона взлетел до самой шеи, и наконечник стрелы уперся в увенчанный темной короной левый конус, прямо над сердцем. Острие коснулось тела. Кожа поддалась, в нежной мякоти образовалась ямка. Только тогда девушка остановилась.
Как она поведала раньше, ей оставили только балахон. Это бросалось в глаза и било по другим чувствам. Рядом с одним конусом мягко просился в руки второй, ниже матово белело и вместе с сознанием раздваивалось все остальное.
— Про болезнь — чушь, — сказала Фло. — Мы решили так договорить, чтобы не тронули чужаки.
Энт сглотнул и оглянулся на спавшую Мию. Сюрпризы, о которых он догадывался, начались.
— Я как раз такой чужак.
— Не такой.
Он осторожно убрал от девушки оружие и отложил в сторону.
— Опусти одежду и больше так не делай, — вылетело у него из горла строго и даже грозно. — И не загораживай вид, я на посту.
— Не подумай лишнего, я только показала, что не больна.
Балахон вернулся на место.
Подбирать слова стало легче:
— Чистая кожа ничего не значит.
— Неправда, она значит многое, но, соглашусь с тобой, не все. — Фло сорвала и покрутила в руках травинку. — Можно присесть?
Энт даже ответить не успел — девушка присоседилась сбоку, почти касаясь бедром. Даже сквозь ткань обожгло жаром.
— Исей верит тебе, — продолжила Фло, сделав вид, что не заметила, когда Энт отодвинулся. — Он шепнул, что ты суровый, но справедливый. И даже вождю перечил, если считал, что тот неправ. А еще ты верный и надежный — рискуешь жизнью из-за женщины с больным ребенком.
— Сан не больной.
Уголки губ у Фло поднялись в улыбке:
— Об этом и говорю: ты будешь до последнего защищать того, кто рядом. Лучше такой чужак, как ты, чем свой вроде Исея.
Она провела травинкой по губам.
Энту надоели игры на грани — глупые игры, что легко могли выйти за грань. Жизнь только-только обрела смысл. Для того, кто найдет смысл, другие радости жизни перестают существовать. Вернее, не перестают, но бесконечно проигрывают во всем.
— Тебе нужен сопровождающий, и ты решила сменить Исея на меня, как ваш Юлжер поменял вашу одежду на нового раба, — назвал он вещи своими именами. — Кстати, получается, что на Исее — одежда Юлжера?
— Еще у нас есть веревка, которую мы связали из наших пут, и половинка тыквы — все, что осталось от прежних запасов. До того, как ты поделился сайгаком, у нас не было ничего, кроме нас самих.
— Что мы получим, если возьмемся доставить тебя к матери? — прямо спросил Энт.
Фло поиграла подолом балахона, скатывая его в рулончик, плечи распрямились, на Энта поднялся откровенный взгляд.
— В материальном плане, — пояснил он и демонстративно отвернулся. — Чтобы рисковать тремя жизнями, я должен знать, ради чего.
— Тремя? — Донесся тяжкий вздох. Это не проняло, как и последовавшее молчание. — Бросишь беззащитную девушку и соплеменника? — Фло решила давить на совесть, но осеклась: — Не отвечай, а то вдруг решишь доказать, что способен на такую подлость. А ты не такой, это же видно. — Она еще несколько мгновений раздумывала. — До Логова всего день пути, но я уже трижды нарывалась на чужаков, один раз почти у самого дома — меня забрали те, кто недавно гостил у мамы. Больше не хочу рисковать. Я боюсь. Ты хочешь чего-то материального? Не знаю, что предложить. Я действительно не знаю, что найдется у мамы такого, что тебя заинтересует. Но если такое будет — оно твое, обещаю. Еще могу обещать гостеприимство по высшему разряду: пища и вода в любом количестве, а также абсолютная безопасность. Можно спать без дежурств. Можно помыться — в глубине пещер течет подземная река.
Хорошо, что Мия не слышит, после упоминания про реку она еще доплатила бы за визит в Логово.
А еще хорошо, что она не видит.
— Спать без дежурств — звучит заманчиво, — протянул Энт. — Отчего, говоришь, умер Юлжер?
Фло хлопнула глазами, затем губы растянулись в вымученной улыбке:
— Все понял, да? А что было делать? Выбор стоял простой: он или мы. Я кое-что смыслю в травах, и однажды случай представился. Но сколько нам пришлось пережить до этого!
— Мой автомат стоит дорого, — сказал Энт. — После твоего рассказа я не только спать в твоем присутствии не смогу, но даже есть — какими бы яствами ни потчевали.
— Глупости. — Фло надула губки. — Ты не враг. Ты даже больше чем друг — от тебя зависит моя жизнь. Можно, я расскажу о себе чуть больше? Мы с мамой сбежали от азаров, когда родился Арчи — мой младший брат. Отца мы не знали. Он бросил нас, или это был кто-то из хозяев матери. Я не спрашивала — видела, как ей больно. Арчи рос быстро, с ним все было хорошо, но он не умел разговаривать. Вернее, не говорил с людьми. Зато он понимал животных и как-то общался с ними — без слов, одними взглядами. Именно Арчи сдружил нас с молчаливыми псами. Они наводили страх на всю округу, их считали мутантами, адскими созданиями. Все оказалось не так: это милейшие зверушки, которые злятся, только если желаешь им зла. Псы приняли нас, поделились частью огромной системы пещер, и Логово стало нашим домом. Нашим общим домом. Но Арчи умер от какой-то детской болезни, мама ничего не смогла сделать. Мы стали жить вдвоем. Псы продолжили нам служить, из всех людей признавали только меня и маму, чужаков рвали на месте или приводили в пещеры. Логово находится на ничейной земле между племен. Когда о нас пошли слухи, с каждой стороны приходили пограничники, но сунуться побоялись — псы прогнали их еще на подходе. Нас оставили в покое — связываться с псами оказалось себе дороже. К нам стали захаживать шатуны и контрабандисты…
— Псы их не рвали?
— Говорю же: они злые только ответно, если желаешь зла, а так это самые добрые существа на свете. Если не угрожать и не убегать, они не причиняют вреда.
Фло подтянула колени к груди, положила на них подбородок и вновь стала играть с подолом балахона — бездумно скатывала и раскатывала, сжимала в гармошку и опять распрямляла. Глаза смотрели в ночь. Энт хотел сказать ей, чтобы прикрыла голые ноги, но решил не отвлекать. Пусть выговорится и отправляется спать.
— С тех пор, как ружья стали редкостью, а цена патрона выросла до нескольких жизней, — Фло кивнула на оружие Энта, — в пустыне расплодилась сайгаки и прочее зверье. Псы уходили на охоту и тащили добычу в пещеру. Мы лечили их болезни и раны. Они признавали только нас. Чудесное было время. Все рухнуло, когда мать встретила Грина. Я оказалась лишней. И когда один контрабандист предложил бежать с ним, я не отказалась. Но он меня продал. И кому — шатунам! Несколько раз меня передавали из рук в руки, как скот. Несколько раз я бежала и снова попадала в неволю. И сейчас, когда до дома один переход, я не хочу, чтобы все началось вновь. Следующего шанса может не быть. Энт, прошу тебя, помоги! Вам по пути, а мама, когда меня увидит, на радостях отдаст все, что захочешь. Вам понравится в Логове, вы отдохнете, помоетесь, пополните запасы. Потом Исей поможет вам найти дорогу к вашей Колеснице. Вы ничего не потеряете, только приобретете! Что сделать, чтобы ты согласился?!
Чувствовалось, как она хочет прильнуть к нему, но сдерживается, поскольку он не делает встречного шага.
— Иди спать. — Энт отвернулся. — Я же сказал: решим утром.
Фло колебалась еще несколько мгновений. Она словно выжидала, похожая на пса, на этот раз действительно молчаливого — готовая как молча броситься на обидчика, так и ластиться, и вилять хвостиком. Глаза сверкали, кулаки мяли подол — то ли механически сжимались от бушевавших внутри чувств, то ли схватили намеренно, для какой-то цели.
Самое обидное, что в душе Энта тоже гремела и сносила преграды невиданная буря. Намеками, поступками и подталкиванием к встречным поступкам ночная собеседница распалила его, и до ухода в безумие оставался всего один шаг. Но что потом, когда собеседница станет партнершей? Предки — не в понятии нового поколения, а древние, настоящие — говорили, что в мире нет ничего лучше, чем есть мясо, скакать на мясе и втыкать мясо в мясо. Энт никогда не скакал, но в целом соглашался со сказанным. Раньше. Когда не знал ничего другого.
А что делать, когда выпотрошенный маленьким счастьем организм вместо овеществленного чуда вновь ощутит в руках мясо — просто мясо, и ничего больше?
А тогда — зачем?
И как объяснить мясу, что оно — только мясо?
Никак не объяснить. Мясо не поймет.
— Фло, ты слышала, что я сказал? Ничего дельного на мутную голову не решить, и я не буду решать сейчас. Или решу не в твою пользу. Иди.
Девушка убито побрела на место.
Ответ на ее просьбу у Энта был, но вслух об этом говорить не стоило. Помочь нужно хотя бы потому, что совместный путь до Логова и отдых перед дальней дорогой ему выгодны. Энт понимал это разумом, но слишком уж навязчивой была попутчица. У него теперь есть Мия. Ему больше никто не нужен. И проблемы лишние не нужны.
Вот бы еще организм это понял…
Примерно через час к нему поднялась Мия.
— Энт, поспи хотя бы чуточку, — шепнула она. — Я подежурю. Все нормально?
— Да, но будь осторожна. Бывает, и заяц на миг становится волком.
— Ты о чем?
— Обо всем.
Энт спустился и растянулся на траве рядом с Саном. Мышцы расслабились, и уже через пару мгновений он отключился. Но только телом. Во сне продолжалась борьба с мохнатым противником, что норовил поддеть рогом или заехать копытом в грудь. Иногда сон смазывался, и у сайгака обнаруживалось округлое чистое личико с кнопкой носика и яркими губами.
«Ты не враг. Ты даже больше чем друг…» — втекало в ухо и прокатывалось теплой волной до низа живота.
«Нет ничего лучше, чем есть мясо, скакать на мясе и втыкать мясо в мясо». Может, предки правы, и главное — это?
Ага. Именно. Только на сытый наскакавшийся желудок иногда тянет поговорить, а не с кем. Мясо — оно только мясо.
Дети — глупые? Ну-ну. Глядя, как лихо Сан ловил вылезших поудивляться новому дню ящериц, Энт качал головой — он сам не справился бы лучше. Забывалось не только о возрасте, но даже об ущербности мальчика. И какая, к чертям собачьим, ущербность? Приплюснутое лицо теперь казалось обычным, и прежние чувства от непривычных складок у глаз вызывали недоумение: разве можно ужасаться этого добрейшего улыбчивого создания? Мия глядела, как Энт и Сан вместе потрошат и укладывают добычу в заплечную сумку, и тихо радовалась, Энт это видел и блаженствовал в непредставимом ощущении семейности. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Всю жизнь дрался, чтобы выжить, и вот теперь смерть стала не страшна — если в обмен купить жизнь тем, кого он полюбил. Невероятно. Но было именно так. Это сводило с ума.
Странное сумасшествие наполняло душу радостью, какой не было никогда. Жизнь обрела смысл. Смысл жизни оказался прост и незатейлив. Но его нельзя было сформулировать словами. Только почувствовать.
В путь двинулись затемно, перед рассветом. Звезды превратили небо в расстрелянный изнутри черный купол, он быстро светлел, и мир вокруг оживал.
Днем идти стало немного сложнее, маршрут приходилось прокладывать по низменностям и буеракам, где меньше шансов попасться кому-то на глаза. На обед ели приготовленное ночью мясо. Фло нарезала тыкву, которую носила в сумке:
— Можно не экономить, мы почти пришли. В Логове нас накормят до отвала.
Энт поблагодарил за предложенный кусок, но отказался. Мия с удивлением глянула на него и поступила также. Фло пожала плечами, и они с Исеем захрумкали сочной мякотью.
Исей рассказывал про Колесницу:
— В книгах я видел карты и схемы. Когда человечество было большим, возвели несколько специальных посадочных площадок. Если верить слухам, сейчас работает только одна. Нам нужно все время идти на юг.
Фло улыбалась знакомым местам.
— Если увидите псов, — перебила она, — не пугайтесь, они не трогают тех, кто не трогает их.
— А я слышал… — с сомнением начал Исей.
— Не трогают, — уверила Фло. — Но и не отпускают. Рвут на куски только тех, кто стреляет или убегает. Но все равно притаскивают в логово — целиком или частично.
Псы появились внезапно — только что горизонт был чист, колыхалась пыльная травка, отбрасывали тени крупные камни… И словно ниоткуда вынырнули три мохнатых чудища. Прятались в засаде? Умные твари. Настолько, что по хребту побежали мурашки.
Не зря псов прозвали молчаливыми. Впечатление было жутким: три черных зверя выметнулись из небытия и беззвучно замерли на некотором расстоянии, скаля морды и с гастрономическим интересом разглядывая группку «туристов». Нечто среднее между собаками и медведями: огромные тела, покрытые свалявшейся шерстью, и клыкастые пасти с капающей слюной. Уши смешно висели, но смеяться не хотелось.
Исей заерзал.
— Не знаю, что это означает. Так говорят. Но наверху излечивают все.
— Не думаю, что небесные люди настолько всемогущи, — бросил Энт. — Я не верил в Небеса, как верили другие, но… Прошли годы, многое могло измениться. Возможно, я ошибался. Возможно, я и сейчас ошибаюсь. Если слухи правдивы, и небесные люди действительно спускаются на Землю и помогают… И если они смогут помочь даже Сану…
— Ты сможешь отвести к ним? — перебила Мия.
К прежнему мотиву, о котором думал Энт, добавился еще один, не менее сильный. Исей заронил в Мие надежду. Теперь она отправится к Колеснице, даже если придется заплатить жизнью.
— Я туда и шел, пока не встретил Фло…— Исей замялся на миг. — Провожу Фло и снова пойду. У меня с вами одна цель. И мы бы хорошо дополнили друг друга: я знаю дорогу, у вас есть автомат…
— Это по пути к моей маме, — встряла Фло.
В очередной раз открестившись от Исея как от кавалера, она побоялась, что он забудет про обещание проводить, если Энт решит, что идти надо сразу. Пока они путешествовали парой, верховодила Фло, но теперь главным стал Энт.
— Мясо, наверное, уже готово, — сказал Энт. — Кому куда и с кем идти, решим завтра, а сейчас пора подкрепиться.
***
После ужина он остался на посту.
Исей, перед тем как уйти спать, объявил:
— Мы вам доверяем.
Это значило, что дежурить они с девушкой не собираются.
— А я никому не доверяю. И если примешь совет — делай так же. — Энт понизил голос. — Тебе не кажется, что для больной Фло довольно неплохо выглядит?
Исей насупился:
— Болезни бывают разные.
На дымившемся кострище продолжало коптиться мясо, угли едва вспыхивали на ветру красными прожилками. Мия и Сан дремали с одной стороны, а с другой, запахнувшись в балахон, свернулась калачиком Фло. Исей пристроился рядом с ней, его рука потянулась обнять девушку, но была отброшена.
Для нерешительного Исея очень странный поступок. Похоже, «обычные попутчики» подружились более тесно, чем показывают.
Молодежь продолжала свои горизонтальные игры, Энт только посмеивался: то, чего не видел Исей, для него было открытой книгой. Девицу больше не устраивал прежний спутник, ей нужен не тот, кто хочет помочь, а тот, кто может. Исей — битая карта, только еще не понял этого. Фло начала новую игру.
В общем, следует ждать сюрпризов.
Ожидания оправдались. Едва лагерь превратился в сонное царство, одна фигурка поднялась, донесся шорох шагов. Энт отложил автомат, взял лук со стрелой и натянул тетиву:
— Я же сказал не приближаться.
Фло не испугалась. Она шла на оружие без тени сомнения, подцепленный ее пальцами нижний край балахона взлетел до самой шеи, и наконечник стрелы уперся в увенчанный темной короной левый конус, прямо над сердцем. Острие коснулось тела. Кожа поддалась, в нежной мякоти образовалась ямка. Только тогда девушка остановилась.
Как она поведала раньше, ей оставили только балахон. Это бросалось в глаза и било по другим чувствам. Рядом с одним конусом мягко просился в руки второй, ниже матово белело и вместе с сознанием раздваивалось все остальное.
— Про болезнь — чушь, — сказала Фло. — Мы решили так договорить, чтобы не тронули чужаки.
Энт сглотнул и оглянулся на спавшую Мию. Сюрпризы, о которых он догадывался, начались.
— Я как раз такой чужак.
— Не такой.
Он осторожно убрал от девушки оружие и отложил в сторону.
— Опусти одежду и больше так не делай, — вылетело у него из горла строго и даже грозно. — И не загораживай вид, я на посту.
— Не подумай лишнего, я только показала, что не больна.
Балахон вернулся на место.
Подбирать слова стало легче:
— Чистая кожа ничего не значит.
— Неправда, она значит многое, но, соглашусь с тобой, не все. — Фло сорвала и покрутила в руках травинку. — Можно присесть?
Энт даже ответить не успел — девушка присоседилась сбоку, почти касаясь бедром. Даже сквозь ткань обожгло жаром.
— Исей верит тебе, — продолжила Фло, сделав вид, что не заметила, когда Энт отодвинулся. — Он шепнул, что ты суровый, но справедливый. И даже вождю перечил, если считал, что тот неправ. А еще ты верный и надежный — рискуешь жизнью из-за женщины с больным ребенком.
— Сан не больной.
Уголки губ у Фло поднялись в улыбке:
— Об этом и говорю: ты будешь до последнего защищать того, кто рядом. Лучше такой чужак, как ты, чем свой вроде Исея.
Она провела травинкой по губам.
Энту надоели игры на грани — глупые игры, что легко могли выйти за грань. Жизнь только-только обрела смысл. Для того, кто найдет смысл, другие радости жизни перестают существовать. Вернее, не перестают, но бесконечно проигрывают во всем.
— Тебе нужен сопровождающий, и ты решила сменить Исея на меня, как ваш Юлжер поменял вашу одежду на нового раба, — назвал он вещи своими именами. — Кстати, получается, что на Исее — одежда Юлжера?
— Еще у нас есть веревка, которую мы связали из наших пут, и половинка тыквы — все, что осталось от прежних запасов. До того, как ты поделился сайгаком, у нас не было ничего, кроме нас самих.
— Что мы получим, если возьмемся доставить тебя к матери? — прямо спросил Энт.
Фло поиграла подолом балахона, скатывая его в рулончик, плечи распрямились, на Энта поднялся откровенный взгляд.
— В материальном плане, — пояснил он и демонстративно отвернулся. — Чтобы рисковать тремя жизнями, я должен знать, ради чего.
— Тремя? — Донесся тяжкий вздох. Это не проняло, как и последовавшее молчание. — Бросишь беззащитную девушку и соплеменника? — Фло решила давить на совесть, но осеклась: — Не отвечай, а то вдруг решишь доказать, что способен на такую подлость. А ты не такой, это же видно. — Она еще несколько мгновений раздумывала. — До Логова всего день пути, но я уже трижды нарывалась на чужаков, один раз почти у самого дома — меня забрали те, кто недавно гостил у мамы. Больше не хочу рисковать. Я боюсь. Ты хочешь чего-то материального? Не знаю, что предложить. Я действительно не знаю, что найдется у мамы такого, что тебя заинтересует. Но если такое будет — оно твое, обещаю. Еще могу обещать гостеприимство по высшему разряду: пища и вода в любом количестве, а также абсолютная безопасность. Можно спать без дежурств. Можно помыться — в глубине пещер течет подземная река.
Хорошо, что Мия не слышит, после упоминания про реку она еще доплатила бы за визит в Логово.
А еще хорошо, что она не видит.
— Спать без дежурств — звучит заманчиво, — протянул Энт. — Отчего, говоришь, умер Юлжер?
Фло хлопнула глазами, затем губы растянулись в вымученной улыбке:
— Все понял, да? А что было делать? Выбор стоял простой: он или мы. Я кое-что смыслю в травах, и однажды случай представился. Но сколько нам пришлось пережить до этого!
— Мой автомат стоит дорого, — сказал Энт. — После твоего рассказа я не только спать в твоем присутствии не смогу, но даже есть — какими бы яствами ни потчевали.
— Глупости. — Фло надула губки. — Ты не враг. Ты даже больше чем друг — от тебя зависит моя жизнь. Можно, я расскажу о себе чуть больше? Мы с мамой сбежали от азаров, когда родился Арчи — мой младший брат. Отца мы не знали. Он бросил нас, или это был кто-то из хозяев матери. Я не спрашивала — видела, как ей больно. Арчи рос быстро, с ним все было хорошо, но он не умел разговаривать. Вернее, не говорил с людьми. Зато он понимал животных и как-то общался с ними — без слов, одними взглядами. Именно Арчи сдружил нас с молчаливыми псами. Они наводили страх на всю округу, их считали мутантами, адскими созданиями. Все оказалось не так: это милейшие зверушки, которые злятся, только если желаешь им зла. Псы приняли нас, поделились частью огромной системы пещер, и Логово стало нашим домом. Нашим общим домом. Но Арчи умер от какой-то детской болезни, мама ничего не смогла сделать. Мы стали жить вдвоем. Псы продолжили нам служить, из всех людей признавали только меня и маму, чужаков рвали на месте или приводили в пещеры. Логово находится на ничейной земле между племен. Когда о нас пошли слухи, с каждой стороны приходили пограничники, но сунуться побоялись — псы прогнали их еще на подходе. Нас оставили в покое — связываться с псами оказалось себе дороже. К нам стали захаживать шатуны и контрабандисты…
— Псы их не рвали?
— Говорю же: они злые только ответно, если желаешь зла, а так это самые добрые существа на свете. Если не угрожать и не убегать, они не причиняют вреда.
Фло подтянула колени к груди, положила на них подбородок и вновь стала играть с подолом балахона — бездумно скатывала и раскатывала, сжимала в гармошку и опять распрямляла. Глаза смотрели в ночь. Энт хотел сказать ей, чтобы прикрыла голые ноги, но решил не отвлекать. Пусть выговорится и отправляется спать.
— С тех пор, как ружья стали редкостью, а цена патрона выросла до нескольких жизней, — Фло кивнула на оружие Энта, — в пустыне расплодилась сайгаки и прочее зверье. Псы уходили на охоту и тащили добычу в пещеру. Мы лечили их болезни и раны. Они признавали только нас. Чудесное было время. Все рухнуло, когда мать встретила Грина. Я оказалась лишней. И когда один контрабандист предложил бежать с ним, я не отказалась. Но он меня продал. И кому — шатунам! Несколько раз меня передавали из рук в руки, как скот. Несколько раз я бежала и снова попадала в неволю. И сейчас, когда до дома один переход, я не хочу, чтобы все началось вновь. Следующего шанса может не быть. Энт, прошу тебя, помоги! Вам по пути, а мама, когда меня увидит, на радостях отдаст все, что захочешь. Вам понравится в Логове, вы отдохнете, помоетесь, пополните запасы. Потом Исей поможет вам найти дорогу к вашей Колеснице. Вы ничего не потеряете, только приобретете! Что сделать, чтобы ты согласился?!
Чувствовалось, как она хочет прильнуть к нему, но сдерживается, поскольку он не делает встречного шага.
— Иди спать. — Энт отвернулся. — Я же сказал: решим утром.
Фло колебалась еще несколько мгновений. Она словно выжидала, похожая на пса, на этот раз действительно молчаливого — готовая как молча броситься на обидчика, так и ластиться, и вилять хвостиком. Глаза сверкали, кулаки мяли подол — то ли механически сжимались от бушевавших внутри чувств, то ли схватили намеренно, для какой-то цели.
Самое обидное, что в душе Энта тоже гремела и сносила преграды невиданная буря. Намеками, поступками и подталкиванием к встречным поступкам ночная собеседница распалила его, и до ухода в безумие оставался всего один шаг. Но что потом, когда собеседница станет партнершей? Предки — не в понятии нового поколения, а древние, настоящие — говорили, что в мире нет ничего лучше, чем есть мясо, скакать на мясе и втыкать мясо в мясо. Энт никогда не скакал, но в целом соглашался со сказанным. Раньше. Когда не знал ничего другого.
А что делать, когда выпотрошенный маленьким счастьем организм вместо овеществленного чуда вновь ощутит в руках мясо — просто мясо, и ничего больше?
А тогда — зачем?
И как объяснить мясу, что оно — только мясо?
Никак не объяснить. Мясо не поймет.
— Фло, ты слышала, что я сказал? Ничего дельного на мутную голову не решить, и я не буду решать сейчас. Или решу не в твою пользу. Иди.
Девушка убито побрела на место.
Ответ на ее просьбу у Энта был, но вслух об этом говорить не стоило. Помочь нужно хотя бы потому, что совместный путь до Логова и отдых перед дальней дорогой ему выгодны. Энт понимал это разумом, но слишком уж навязчивой была попутчица. У него теперь есть Мия. Ему больше никто не нужен. И проблемы лишние не нужны.
Вот бы еще организм это понял…
Примерно через час к нему поднялась Мия.
— Энт, поспи хотя бы чуточку, — шепнула она. — Я подежурю. Все нормально?
— Да, но будь осторожна. Бывает, и заяц на миг становится волком.
— Ты о чем?
— Обо всем.
Энт спустился и растянулся на траве рядом с Саном. Мышцы расслабились, и уже через пару мгновений он отключился. Но только телом. Во сне продолжалась борьба с мохнатым противником, что норовил поддеть рогом или заехать копытом в грудь. Иногда сон смазывался, и у сайгака обнаруживалось округлое чистое личико с кнопкой носика и яркими губами.
«Ты не враг. Ты даже больше чем друг…» — втекало в ухо и прокатывалось теплой волной до низа живота.
«Нет ничего лучше, чем есть мясо, скакать на мясе и втыкать мясо в мясо». Может, предки правы, и главное — это?
Ага. Именно. Только на сытый наскакавшийся желудок иногда тянет поговорить, а не с кем. Мясо — оно только мясо.
Глава 4
Дети — глупые? Ну-ну. Глядя, как лихо Сан ловил вылезших поудивляться новому дню ящериц, Энт качал головой — он сам не справился бы лучше. Забывалось не только о возрасте, но даже об ущербности мальчика. И какая, к чертям собачьим, ущербность? Приплюснутое лицо теперь казалось обычным, и прежние чувства от непривычных складок у глаз вызывали недоумение: разве можно ужасаться этого добрейшего улыбчивого создания? Мия глядела, как Энт и Сан вместе потрошат и укладывают добычу в заплечную сумку, и тихо радовалась, Энт это видел и блаженствовал в непредставимом ощущении семейности. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Всю жизнь дрался, чтобы выжить, и вот теперь смерть стала не страшна — если в обмен купить жизнь тем, кого он полюбил. Невероятно. Но было именно так. Это сводило с ума.
Странное сумасшествие наполняло душу радостью, какой не было никогда. Жизнь обрела смысл. Смысл жизни оказался прост и незатейлив. Но его нельзя было сформулировать словами. Только почувствовать.
В путь двинулись затемно, перед рассветом. Звезды превратили небо в расстрелянный изнутри черный купол, он быстро светлел, и мир вокруг оживал.
Днем идти стало немного сложнее, маршрут приходилось прокладывать по низменностям и буеракам, где меньше шансов попасться кому-то на глаза. На обед ели приготовленное ночью мясо. Фло нарезала тыкву, которую носила в сумке:
— Можно не экономить, мы почти пришли. В Логове нас накормят до отвала.
Энт поблагодарил за предложенный кусок, но отказался. Мия с удивлением глянула на него и поступила также. Фло пожала плечами, и они с Исеем захрумкали сочной мякотью.
Исей рассказывал про Колесницу:
— В книгах я видел карты и схемы. Когда человечество было большим, возвели несколько специальных посадочных площадок. Если верить слухам, сейчас работает только одна. Нам нужно все время идти на юг.
Фло улыбалась знакомым местам.
— Если увидите псов, — перебила она, — не пугайтесь, они не трогают тех, кто не трогает их.
— А я слышал… — с сомнением начал Исей.
— Не трогают, — уверила Фло. — Но и не отпускают. Рвут на куски только тех, кто стреляет или убегает. Но все равно притаскивают в логово — целиком или частично.
Псы появились внезапно — только что горизонт был чист, колыхалась пыльная травка, отбрасывали тени крупные камни… И словно ниоткуда вынырнули три мохнатых чудища. Прятались в засаде? Умные твари. Настолько, что по хребту побежали мурашки.
Не зря псов прозвали молчаливыми. Впечатление было жутким: три черных зверя выметнулись из небытия и беззвучно замерли на некотором расстоянии, скаля морды и с гастрономическим интересом разглядывая группку «туристов». Нечто среднее между собаками и медведями: огромные тела, покрытые свалявшейся шерстью, и клыкастые пасти с капающей слюной. Уши смешно висели, но смеяться не хотелось.
