— Кто и куда именно пойдет? — поинтересовался кто-то.
Командир нехорошо улыбнулся, что заставило многих задуматься:
— Если нарвемся на неприятности, то неизвестно, сколько нас дойдет до точки выхода из оврага. Кому куда — решим на месте. И не забывайте: провидицу нужно взять живой и невредимой, она нужна князю. По слухам, она девка пригожая, и кто позарится… — Он обвел всех взглядом, от которого лица опускались, как цветы под вечер. — Нам нужна эта липовая ведунья. Как же времена изменились: мы своих стариков жрем, а они там жируют. Это все от «ясновидящей», к которой со всего мира подарки тащат. Лет десять назад они были как мы, едва выживали. Князь даже от набегов отказался, говорил: там одни убогие, мы лишь одно костлявое мясо на другое сменяем.
— Разведчик вернулся! — донесся крик.
К костру прошел новый боец — поджарый вояка, с ног до головы увешанный метательным оружием.
— Ни о чем не подозревают, только обычные посты, — доложил он.
Над суеверным посмеялись:
— А ты говорил «провидица»…
— Быстро доедаем и выходим, — распорядился командир. — К рассвету должны быть в овраге.
Нора взмыла в воздух. Ей было все равно, какое будущее ждет короля, Ферзя и его расчудесного сыночка — нового «братика», но если людоеды захватят поселок врасплох…
Она не стала терять время, чтобы объяснить все Шуку, а тот чтобы доложил королю, если осмелится покинуть пост ради каприза с вещим сном — ведь сон мог оказаться уловкой для побега. Нора застегнула рюкзак и ударила специальным стальным прутом в подвешенную рельсу. Сейчас не до правил. Пусть потом осудят, что вышла без родственника — к тому времени ее уже не будет в племени. Из контейнеров высунулись сонные лица, со стороны жилища владыки послышался топот — к месту сигнала бежали гвардейцы.
Нора рассказала очередной вещий сон.
— Нужно собрать всех, кого можно, — объявила она в конце, — и атаковать, когда неприятель пойдет через овраг. Там — единственное место, где у нас будет преимущество.
Ферзь, прибывший одним из последних, огладил бороду:
— Даже если это правда, в чем сильно сомневаюсь, нельзя вести всех к оврагу. Склады, фермы и, главное, поселок окажутся неприкрытыми с других сторон. Нужно разделиться, а посты усилить.
Король среди ночи решил не приходить, ему доложат о случившемся. Когда потребуется его высочайшее решение, он выслушает каждую сторону и скажет свое слово. Сейчас главным был Ферзь.
— Нельзя разделяться, их много, они прорвутся, и будет поздно! — Нора в запале повысила голос. — А усиленные посты привлекут внимание, это покажет, что мы знаем об их плане, и заставит изменить его! Сверху будут идти их разведчики, они до последнего момента не должны ничего заподозрить. Нужно чтобы пары дозорных отогнали их от оврага и…
Ферзь свел брови:
— Не тебе учить, как вести войну. Сказала, что видела — и молчи. Уведите ее, пока не выясним, правда это или домыслы свихнувшейся в четырех стенах юродивой домоседки. Шук, как она прошла мимо тебя? А-а, знаю, через крышу, у нее там люк. Ведите ее не домой, а в рабочий контейнер, оттуда не сбежит.
И Нору заперли. Заперли люди, ради которых она вернулась, которых пришла спасти.
Время остановилось. Свободного места в длинном узком контейнере — ровно двенадцать шагов. Туда. Затем столько же обратно. Раз, два, три, четыре… двенадцать. Разворот. Десять раз. Сто. Потом — глядеть в потолок, лежа на деревянной лавке. И снова мерить шагами незагроможденный мебелью проход, и чуть не биться головой об стену, кляня себя: «Дура, дура, какая же я дура! Они не поверили! Даже не захотели поверить! Чего я добилась? Кому помогла? Они… они — такие — заслужили смерти!»
Зачем она вернулась?!!
Это были самые долгие часы жизни.
Наконец, невыносимая тишина сменилась звуками где-то вдали. Их происхождение оставалось непонятным. Бой? Ругань? Какие-то работы? Казалось, что поочередно то одно, то другое, то третье.
Донесся нарастающий гул — приближалось и одновременно разговаривало множество людей. Сидевшая как на иголках Нора ощущала эти иголки даже горлом. Прошло еще не менее получаса, прежде чем лязгнул наружный засов и дверь распахнулась.
Перед контейнером, где ее заперли, собралось все племя. Впереди стояли солдаты — как постовые, так и гвардейцы. Не видно только короля, Ферзя и их сыновей.
— Провидица, — обратился к ней Ош — молодой солдат, спасенный с сестрами и матерью при бегстве от азаров. — Ваше племя приветствует Вас и просит быть нашей королевой. Никто не сможет защитить племя лучше.
Племя в полном составе опустилось на одно колено. Зрелище вызвало дрожь, от лица Норы отхлынула кровь: сотни людей одновременно склонили головы. Словно волна прошла по людям, обрушив невероятную власть к ногам недавней пленницы.
— Выходите, Ваше величество, — торжественно произнес Ош. — Ваше племя хочет видеть Вас на троне.
Нора сделала несколько нетвердых шагов из глубины контейнера. В глаза ударил свет.
— Что произошло? — спросила Нора.
За всех по-прежнему говорил Ош:
— Ферзь не верил Вашему сну, утверждал, что это ловушка и требовал разделиться. Мы не подчинились. Он объявил нас бунтовщиками, но настоящим бунтовщиком был он. Нам пришлось его сместить и арестовать. — Ош помолчал, переводя дыхание. — Если бы мы не знали, куда идти и что делать, то сейчас с Вами не разговаривали. Врагов оказалось много, но мы зажали их в узкой части оврага и расстреляли почти без потерь для себя — у нас всего несколько раненых. Враг превосходил нас числом и вооружением, победить можно было только внезапностью, и лишь благодаря этому мы живы. И живы все остальные.
— Где король Джав и Фе… настраж Боно с семьями?
— Они и еще несколько человек под замком, их судьбу решит общее собрание, а решение будет представлено Вам на утверждение. Сейчас им не место среди тех, чьими жизнями они так легко и глупо играли. Король при аресте требовал поступать по закону, то есть провести честные выборы. Мы их провели. Большинством голосов королевой выбрали Вас, провидица. Да здравствует королева Нора!
Люди поднялись и зааплодировали. У Норы навернулись слезы. Папа и Лек не дожили до ее триумфа всего один день.
— Почему же ты ушла? — спросил Извозчик.
Дезинфекция еще продолжалась, но запущенная рубильником Колесница уже двигалась вверх.
Нора поежилась: в кабинке тамбура было прохладно, а чем выше, как она знала, тем холоднее.
— Причин было несколько. Власть — не столько права, сколько обязанности. Быть королевой непросто. Некоторые мои решения, казавшиеся мудрыми и логичными, на деле приносили вред. Управление людьми оказалось наукой, в которой я ничего не смыслила, меня этому не учили. Я не хотела судьбы как у короля- неумехи или короля-колдуна.
— А какое прозвище дали тебе? — спросил Извозчик.
Нора улыбнулась:
— Королева-богиня. Мне поклонялись, мне верили. Я делала, что хотела: могла казнить и миловать, могла летать куда вздумается… Нет, про крылья я никому не рассказала. Впрочем, один человек о них знал. Ош. Он стал моим телохранителем. Однажды Ош рассказал, что поскольку я не выдала его тайну со странным зрением, в ответ он не выдал мою. В день, когда я спасла его семью, он видел, что я не пришла, не появилась в виде некоего недоступного разумению призрака, а прилетела. С тех пор он провожал меня в ночные полеты, встречал, прикрывал отсутствие. Мне кажется, он любил меня также, как Лек… — Внутренний взор затуманился, и Нора выдохнула с некоторым надрывом, будто одновременно хотела всхлипнуть. — Лек тоже мечтал летать. Он был первый, кто рассказал про Ворота-в-Небеса, ведущие в страну небесных людей, и показал книгу, где была карта. Он говорил, что прежние люди, даже самые умные, заблуждались, они не знали, что могут летать сами, и придумывали для этого громоздкие аппараты. Если небесным людям показать настоящие действующие крылья, они смогут дать такие же каждому. Скажите, у них есть такие возможности?
Извозчик кивнул:
— Небесные люди могут все.
Нора почувствовала, как теплеет на сердце.
— Обретя крылья, люди изменят мир. Смогут добывать пищу в местах, которые прежде считались недоступными. Попадать туда, куда хочется, не строя для этого мертвое и не уничтожая живое. Наступит другая жизнь, и планета возродится на новом уровне. Человек станет частью природы, и бедствия вроде катастры не повторятся. У человечества впервые появится будущее.
Извозчик задумался о чем-то.
— Ты не прилетала сюда раньше? Не наблюдала со стороны? У меня такое чувство…
Нора улыбнулась:
— Книги помогли мне найти вас, рассказали о количестве Колесниц, и как они назывались раньше. При первой же возможности я своими глазами проверила, не сказки ли это. И я видела, как Колесница поднимается туда, где воздух перестает быть воздухом. Я пыталась лететь за вами ввысь. Это оказалось невозможно, а мне, как Икару, хотелось подняться еще выше, куда крылья не позволяли. Расспросы у охраняемых племенем стражей внешних Ворот на Границе миров дали знания об условиях, на которых берут пассажиров, и вот я здесь.
— Дезинфекция окончена, Нора. Добро пожаловать на борт.
Последняя проблема
Рам нервно обкусывал заусенцы. Он так и не заснул, когда все закончилось. Шатунью отдали князю и стражам, для нее это был лучший выход — она теперь сможет жить. Даже выродка временно оставили, наперекор всем законам. И никто не пикнул.
Других все устраивало. Или не устраивало — но они молчали. А терпению Рама пришел конец. Если ничего не случится, сегодня они уйдут. Исей, когда вернется со смены, заденет гулкую стену амбара, это будет сигналом. Дальше все по плану. Осталось только унять сердце, чтобы дожить до судьбоносного мига. И не дергаться.
А как не дергаться?!
Не сиделось. Не лежалось. И снова не сиделось. Рам выглянул из землянки. После теплой затхлости пахнуло свежестью. Кутаясь в обноски, Рам зябко передернул плечами.
Повезло, ночь выдалась отменная. Тьма. Туман. Новолуние. Значит, сегодня. Нет, вот так: сегодня или никогда. Завтра смена Рама, а Рыжий предупредил: если Рам или Исей, приставленные князем помогать ловцам, еще раз хрустнут сухой веткой, им переломают ноги. И аптекарь по кличке Упырь, чьего имени никто не помнил, когда проснется и протрезвеет, растреплет всем, что было в бутыли. Поэтому — сегодня или никогда. Так и только так. Или лучше сразу лезть в петлю.
Донесся тихий звук удара. Время пришло. Сейчас Исей возьмет вещи, пройдет между постами и будет ждать Рама в расщелине на границе с пустыней. Они выйдут на дорогу к Степным, откуда бежала шатунья. Она спасала сына, с ней все понятно: когда на кону жизнь, бегство из племени — единственный выход. Особенно, когда растерзать хотят свои же. Свои? Это понятие относительное. В мире, где правит сила, красивой женщине и уродливому ребенку нужно смириться, что их жизнь им не принадлежит. Впрочем, для шатуньи, в ее отчаянном положении, все устроилось лучшим образом. Ей несказанно повезло. Наверное, она святая или в чем-то необычная. Например, умеет управлять людьми с помощью взгляда. Говорят, такие бывают. Рам никогда не видел мутантов, но много слышал про них. Слухи были непредставимы и ужасны. Здесь, в племени, мутантской скверны ни разу не видели, ее выжигали еще на границе. Здесь многое выжигали.
Отныне Рам тоже станет шатуном — одиночкой, с которым каждый может сделать что угодно. Пусть. Это ничем не лучше того, что творилось здесь. Кто-то бежит от хорошего к лучшему. У Рама с Исеем другая задача — они бежали к плохому от худшего. Исей бредил полетом к небесным людям, а Рам был реалистом: прежде чем мечтать о несбыточном, нужно просто выжить. Потом можно и на Небеса. Но сначала попробовать влиться в одно из племен, где ценится ум, а не грубая сила. Другими словами — в любое племя, где примут.
Вместо прохода между жильем соседей, за которым начиналась пустыня, он выбрал тропинку к княжескому замку. Исей не знает об этом. Но так надо.
Пройти получилось почти бесшумно. Ну, хоть какая-то польза от уроков Рыжего.
Страж привалился громоздкой тушей к стене княжеской резиденции: спал, как и предполагалось. Не зря Рам разорился на снотворное. Чтобы доказать действенность, половину настоя сонной травы Упырь выпил сам, правда, смешал его с брагой. Через минуту смесь подействовала. На закате страж тоже выпил из отобранной у неловкого паренька бутыли — Рам отлично сыграл роль. Он нес домой под одеждой как что-то запретное, воровато озирался и прятался в тени. Страж среагировал, как задумано:
— Такому как ты это не нужно.
Он отобрал бутыль, и пинок в зад отправил Рама обратно в сгущавшиеся сумерки.
Предсказуемо и привычно. Жаловаться некому и, собственно, не на что — такое обращение с Исеем и Рамом воспринималось всеми как должное. Затрещины стали нормой, оскорбления и угрозы считались безобидным дружеским юмором, и ни один разговор не обходился без подначек. Спишь — почему спишь, когда все работают? Работаешь — почему делаешь не так, как надо? Делаешь так, как надо — почему медленно? Делаешь быстро — почему некачественно? Делаешь быстро и на совесть, работая, даже когда остальные спят — завтра чтоб сделал больше! Говоришь — выдает картавость. Молчишь — лезет в глаза большой нос и темные кудри. После странной гибели отца их с Исеем часто били — просто так, без повода. Или придумывали повод по ходу дела. Как гласила старая поговорка — если в кране нет воды… А воды в кранах не было со времен катастры. И сами краны давно проржавели. У племени вообще мало что осталось: горстка хилой скотины, жухлые кукурузные поля и развалившиеся хижины. Да еще кислое пойло, от которого голова раскалывалась, и кишки сводило спазмами.
Исей, наверное, уже ждет с вещами за поселком, но Рам не мог уйти просто так. Он знал: если догонят, будет хуже. Намного хуже.
Спасение в калаше. Тогда за ними просто не пойдут. Стража не захочет нарываться на пули, вместо этого начнет драку за власть. Без калаша победит самый сильный, жестокий и коварный.
Хорошо, что Рам этого уже не застанет.
В темноте сдвинуть ковер и просочиться за него проблемы не составило. Теперь главное — осторожность. Рам представлял себе, что и где находится, хотя никогда не был внутри. Перед выходом князя к народу Рам всегда оказывался напротив замка и вглядывался внутрь, когда за ковром открывался проем. Еще Рам внимательно слушал все, что говорили вокруг. Люди, как правило, знают намного больше, чем сами думают. Отдельные детали постепенно выстроились в цельную картину. Осталось применить знания.
Калаш, как следовало из разговоров, лежит рядом с кроватью. Он должен быть заряжен — князь всегда настороже. Исей вычитал в книгах, что для выстрела нужно снять огнестрельное оружие с предохранителя, дослать патрон в патронник и нажать спусковой крючок. Большинство слов ничего не значило, но в книжке были картинки. Позже книжку отобрали, когда кому-то понадобилась бумага на растопку, и все же картинки остались в памяти. Если понадобится, Рам сделает все, как надо.
Нет, он не собирался стрелять в князя, это поднимет на уши все племя. Нужно просто украсть автомат. Но если князь вдруг проснется…
Нога задела какую-то нитку. Не паутина, а именно нитка. Откуда здесь нитка — поперек прохода?
Командир нехорошо улыбнулся, что заставило многих задуматься:
— Если нарвемся на неприятности, то неизвестно, сколько нас дойдет до точки выхода из оврага. Кому куда — решим на месте. И не забывайте: провидицу нужно взять живой и невредимой, она нужна князю. По слухам, она девка пригожая, и кто позарится… — Он обвел всех взглядом, от которого лица опускались, как цветы под вечер. — Нам нужна эта липовая ведунья. Как же времена изменились: мы своих стариков жрем, а они там жируют. Это все от «ясновидящей», к которой со всего мира подарки тащат. Лет десять назад они были как мы, едва выживали. Князь даже от набегов отказался, говорил: там одни убогие, мы лишь одно костлявое мясо на другое сменяем.
— Разведчик вернулся! — донесся крик.
К костру прошел новый боец — поджарый вояка, с ног до головы увешанный метательным оружием.
— Ни о чем не подозревают, только обычные посты, — доложил он.
Над суеверным посмеялись:
— А ты говорил «провидица»…
— Быстро доедаем и выходим, — распорядился командир. — К рассвету должны быть в овраге.
Нора взмыла в воздух. Ей было все равно, какое будущее ждет короля, Ферзя и его расчудесного сыночка — нового «братика», но если людоеды захватят поселок врасплох…
Она не стала терять время, чтобы объяснить все Шуку, а тот чтобы доложил королю, если осмелится покинуть пост ради каприза с вещим сном — ведь сон мог оказаться уловкой для побега. Нора застегнула рюкзак и ударила специальным стальным прутом в подвешенную рельсу. Сейчас не до правил. Пусть потом осудят, что вышла без родственника — к тому времени ее уже не будет в племени. Из контейнеров высунулись сонные лица, со стороны жилища владыки послышался топот — к месту сигнала бежали гвардейцы.
Нора рассказала очередной вещий сон.
— Нужно собрать всех, кого можно, — объявила она в конце, — и атаковать, когда неприятель пойдет через овраг. Там — единственное место, где у нас будет преимущество.
Ферзь, прибывший одним из последних, огладил бороду:
— Даже если это правда, в чем сильно сомневаюсь, нельзя вести всех к оврагу. Склады, фермы и, главное, поселок окажутся неприкрытыми с других сторон. Нужно разделиться, а посты усилить.
Король среди ночи решил не приходить, ему доложат о случившемся. Когда потребуется его высочайшее решение, он выслушает каждую сторону и скажет свое слово. Сейчас главным был Ферзь.
— Нельзя разделяться, их много, они прорвутся, и будет поздно! — Нора в запале повысила голос. — А усиленные посты привлекут внимание, это покажет, что мы знаем об их плане, и заставит изменить его! Сверху будут идти их разведчики, они до последнего момента не должны ничего заподозрить. Нужно чтобы пары дозорных отогнали их от оврага и…
Ферзь свел брови:
— Не тебе учить, как вести войну. Сказала, что видела — и молчи. Уведите ее, пока не выясним, правда это или домыслы свихнувшейся в четырех стенах юродивой домоседки. Шук, как она прошла мимо тебя? А-а, знаю, через крышу, у нее там люк. Ведите ее не домой, а в рабочий контейнер, оттуда не сбежит.
И Нору заперли. Заперли люди, ради которых она вернулась, которых пришла спасти.
Время остановилось. Свободного места в длинном узком контейнере — ровно двенадцать шагов. Туда. Затем столько же обратно. Раз, два, три, четыре… двенадцать. Разворот. Десять раз. Сто. Потом — глядеть в потолок, лежа на деревянной лавке. И снова мерить шагами незагроможденный мебелью проход, и чуть не биться головой об стену, кляня себя: «Дура, дура, какая же я дура! Они не поверили! Даже не захотели поверить! Чего я добилась? Кому помогла? Они… они — такие — заслужили смерти!»
Зачем она вернулась?!!
Это были самые долгие часы жизни.
Наконец, невыносимая тишина сменилась звуками где-то вдали. Их происхождение оставалось непонятным. Бой? Ругань? Какие-то работы? Казалось, что поочередно то одно, то другое, то третье.
Донесся нарастающий гул — приближалось и одновременно разговаривало множество людей. Сидевшая как на иголках Нора ощущала эти иголки даже горлом. Прошло еще не менее получаса, прежде чем лязгнул наружный засов и дверь распахнулась.
Перед контейнером, где ее заперли, собралось все племя. Впереди стояли солдаты — как постовые, так и гвардейцы. Не видно только короля, Ферзя и их сыновей.
— Провидица, — обратился к ней Ош — молодой солдат, спасенный с сестрами и матерью при бегстве от азаров. — Ваше племя приветствует Вас и просит быть нашей королевой. Никто не сможет защитить племя лучше.
Племя в полном составе опустилось на одно колено. Зрелище вызвало дрожь, от лица Норы отхлынула кровь: сотни людей одновременно склонили головы. Словно волна прошла по людям, обрушив невероятную власть к ногам недавней пленницы.
— Выходите, Ваше величество, — торжественно произнес Ош. — Ваше племя хочет видеть Вас на троне.
Нора сделала несколько нетвердых шагов из глубины контейнера. В глаза ударил свет.
Часть солдат имела потрепанный вид, они явно только что из боя.
— Что произошло? — спросила Нора.
За всех по-прежнему говорил Ош:
— Ферзь не верил Вашему сну, утверждал, что это ловушка и требовал разделиться. Мы не подчинились. Он объявил нас бунтовщиками, но настоящим бунтовщиком был он. Нам пришлось его сместить и арестовать. — Ош помолчал, переводя дыхание. — Если бы мы не знали, куда идти и что делать, то сейчас с Вами не разговаривали. Врагов оказалось много, но мы зажали их в узкой части оврага и расстреляли почти без потерь для себя — у нас всего несколько раненых. Враг превосходил нас числом и вооружением, победить можно было только внезапностью, и лишь благодаря этому мы живы. И живы все остальные.
— Где король Джав и Фе… настраж Боно с семьями?
— Они и еще несколько человек под замком, их судьбу решит общее собрание, а решение будет представлено Вам на утверждение. Сейчас им не место среди тех, чьими жизнями они так легко и глупо играли. Король при аресте требовал поступать по закону, то есть провести честные выборы. Мы их провели. Большинством голосов королевой выбрали Вас, провидица. Да здравствует королева Нора!
Люди поднялись и зааплодировали. У Норы навернулись слезы. Папа и Лек не дожили до ее триумфа всего один день.
Глава 9
— Почему же ты ушла? — спросил Извозчик.
Дезинфекция еще продолжалась, но запущенная рубильником Колесница уже двигалась вверх.
Нора поежилась: в кабинке тамбура было прохладно, а чем выше, как она знала, тем холоднее.
— Причин было несколько. Власть — не столько права, сколько обязанности. Быть королевой непросто. Некоторые мои решения, казавшиеся мудрыми и логичными, на деле приносили вред. Управление людьми оказалось наукой, в которой я ничего не смыслила, меня этому не учили. Я не хотела судьбы как у короля- неумехи или короля-колдуна.
— А какое прозвище дали тебе? — спросил Извозчик.
Нора улыбнулась:
— Королева-богиня. Мне поклонялись, мне верили. Я делала, что хотела: могла казнить и миловать, могла летать куда вздумается… Нет, про крылья я никому не рассказала. Впрочем, один человек о них знал. Ош. Он стал моим телохранителем. Однажды Ош рассказал, что поскольку я не выдала его тайну со странным зрением, в ответ он не выдал мою. В день, когда я спасла его семью, он видел, что я не пришла, не появилась в виде некоего недоступного разумению призрака, а прилетела. С тех пор он провожал меня в ночные полеты, встречал, прикрывал отсутствие. Мне кажется, он любил меня также, как Лек… — Внутренний взор затуманился, и Нора выдохнула с некоторым надрывом, будто одновременно хотела всхлипнуть. — Лек тоже мечтал летать. Он был первый, кто рассказал про Ворота-в-Небеса, ведущие в страну небесных людей, и показал книгу, где была карта. Он говорил, что прежние люди, даже самые умные, заблуждались, они не знали, что могут летать сами, и придумывали для этого громоздкие аппараты. Если небесным людям показать настоящие действующие крылья, они смогут дать такие же каждому. Скажите, у них есть такие возможности?
Извозчик кивнул:
— Небесные люди могут все.
Нора почувствовала, как теплеет на сердце.
— Обретя крылья, люди изменят мир. Смогут добывать пищу в местах, которые прежде считались недоступными. Попадать туда, куда хочется, не строя для этого мертвое и не уничтожая живое. Наступит другая жизнь, и планета возродится на новом уровне. Человек станет частью природы, и бедствия вроде катастры не повторятся. У человечества впервые появится будущее.
Извозчик задумался о чем-то.
— Ты не прилетала сюда раньше? Не наблюдала со стороны? У меня такое чувство…
Нора улыбнулась:
— Книги помогли мне найти вас, рассказали о количестве Колесниц, и как они назывались раньше. При первой же возможности я своими глазами проверила, не сказки ли это. И я видела, как Колесница поднимается туда, где воздух перестает быть воздухом. Я пыталась лететь за вами ввысь. Это оказалось невозможно, а мне, как Икару, хотелось подняться еще выше, куда крылья не позволяли. Расспросы у охраняемых племенем стражей внешних Ворот на Границе миров дали знания об условиях, на которых берут пассажиров, и вот я здесь.
— Дезинфекция окончена, Нора. Добро пожаловать на борт.
Часть третья
Последняя проблема
Глава 1
Рам нервно обкусывал заусенцы. Он так и не заснул, когда все закончилось. Шатунью отдали князю и стражам, для нее это был лучший выход — она теперь сможет жить. Даже выродка временно оставили, наперекор всем законам. И никто не пикнул.
Других все устраивало. Или не устраивало — но они молчали. А терпению Рама пришел конец. Если ничего не случится, сегодня они уйдут. Исей, когда вернется со смены, заденет гулкую стену амбара, это будет сигналом. Дальше все по плану. Осталось только унять сердце, чтобы дожить до судьбоносного мига. И не дергаться.
А как не дергаться?!
Не сиделось. Не лежалось. И снова не сиделось. Рам выглянул из землянки. После теплой затхлости пахнуло свежестью. Кутаясь в обноски, Рам зябко передернул плечами.
Повезло, ночь выдалась отменная. Тьма. Туман. Новолуние. Значит, сегодня. Нет, вот так: сегодня или никогда. Завтра смена Рама, а Рыжий предупредил: если Рам или Исей, приставленные князем помогать ловцам, еще раз хрустнут сухой веткой, им переломают ноги. И аптекарь по кличке Упырь, чьего имени никто не помнил, когда проснется и протрезвеет, растреплет всем, что было в бутыли. Поэтому — сегодня или никогда. Так и только так. Или лучше сразу лезть в петлю.
Донесся тихий звук удара. Время пришло. Сейчас Исей возьмет вещи, пройдет между постами и будет ждать Рама в расщелине на границе с пустыней. Они выйдут на дорогу к Степным, откуда бежала шатунья. Она спасала сына, с ней все понятно: когда на кону жизнь, бегство из племени — единственный выход. Особенно, когда растерзать хотят свои же. Свои? Это понятие относительное. В мире, где правит сила, красивой женщине и уродливому ребенку нужно смириться, что их жизнь им не принадлежит. Впрочем, для шатуньи, в ее отчаянном положении, все устроилось лучшим образом. Ей несказанно повезло. Наверное, она святая или в чем-то необычная. Например, умеет управлять людьми с помощью взгляда. Говорят, такие бывают. Рам никогда не видел мутантов, но много слышал про них. Слухи были непредставимы и ужасны. Здесь, в племени, мутантской скверны ни разу не видели, ее выжигали еще на границе. Здесь многое выжигали.
Отныне Рам тоже станет шатуном — одиночкой, с которым каждый может сделать что угодно. Пусть. Это ничем не лучше того, что творилось здесь. Кто-то бежит от хорошего к лучшему. У Рама с Исеем другая задача — они бежали к плохому от худшего. Исей бредил полетом к небесным людям, а Рам был реалистом: прежде чем мечтать о несбыточном, нужно просто выжить. Потом можно и на Небеса. Но сначала попробовать влиться в одно из племен, где ценится ум, а не грубая сила. Другими словами — в любое племя, где примут.
Вместо прохода между жильем соседей, за которым начиналась пустыня, он выбрал тропинку к княжескому замку. Исей не знает об этом. Но так надо.
Пройти получилось почти бесшумно. Ну, хоть какая-то польза от уроков Рыжего.
Страж привалился громоздкой тушей к стене княжеской резиденции: спал, как и предполагалось. Не зря Рам разорился на снотворное. Чтобы доказать действенность, половину настоя сонной травы Упырь выпил сам, правда, смешал его с брагой. Через минуту смесь подействовала. На закате страж тоже выпил из отобранной у неловкого паренька бутыли — Рам отлично сыграл роль. Он нес домой под одеждой как что-то запретное, воровато озирался и прятался в тени. Страж среагировал, как задумано:
— Такому как ты это не нужно.
Он отобрал бутыль, и пинок в зад отправил Рама обратно в сгущавшиеся сумерки.
Предсказуемо и привычно. Жаловаться некому и, собственно, не на что — такое обращение с Исеем и Рамом воспринималось всеми как должное. Затрещины стали нормой, оскорбления и угрозы считались безобидным дружеским юмором, и ни один разговор не обходился без подначек. Спишь — почему спишь, когда все работают? Работаешь — почему делаешь не так, как надо? Делаешь так, как надо — почему медленно? Делаешь быстро — почему некачественно? Делаешь быстро и на совесть, работая, даже когда остальные спят — завтра чтоб сделал больше! Говоришь — выдает картавость. Молчишь — лезет в глаза большой нос и темные кудри. После странной гибели отца их с Исеем часто били — просто так, без повода. Или придумывали повод по ходу дела. Как гласила старая поговорка — если в кране нет воды… А воды в кранах не было со времен катастры. И сами краны давно проржавели. У племени вообще мало что осталось: горстка хилой скотины, жухлые кукурузные поля и развалившиеся хижины. Да еще кислое пойло, от которого голова раскалывалась, и кишки сводило спазмами.
Исей, наверное, уже ждет с вещами за поселком, но Рам не мог уйти просто так. Он знал: если догонят, будет хуже. Намного хуже.
Спасение в калаше. Тогда за ними просто не пойдут. Стража не захочет нарываться на пули, вместо этого начнет драку за власть. Без калаша победит самый сильный, жестокий и коварный.
Хорошо, что Рам этого уже не застанет.
В темноте сдвинуть ковер и просочиться за него проблемы не составило. Теперь главное — осторожность. Рам представлял себе, что и где находится, хотя никогда не был внутри. Перед выходом князя к народу Рам всегда оказывался напротив замка и вглядывался внутрь, когда за ковром открывался проем. Еще Рам внимательно слушал все, что говорили вокруг. Люди, как правило, знают намного больше, чем сами думают. Отдельные детали постепенно выстроились в цельную картину. Осталось применить знания.
Калаш, как следовало из разговоров, лежит рядом с кроватью. Он должен быть заряжен — князь всегда настороже. Исей вычитал в книгах, что для выстрела нужно снять огнестрельное оружие с предохранителя, дослать патрон в патронник и нажать спусковой крючок. Большинство слов ничего не значило, но в книжке были картинки. Позже книжку отобрали, когда кому-то понадобилась бумага на растопку, и все же картинки остались в памяти. Если понадобится, Рам сделает все, как надо.
Нет, он не собирался стрелять в князя, это поднимет на уши все племя. Нужно просто украсть автомат. Но если князь вдруг проснется…
Нога задела какую-то нитку. Не паутина, а именно нитка. Откуда здесь нитка — поперек прохода?
