— Как это понимать?
— Показала дорогу и отправила по домам.
— Откуда ты знаешь дорогу?
— Приснилось.
Борас все еще не верил в ее вещие сны.
— А ты видела весь путь? — Он язвительно сощурился. — От начала до конца — со всеми препятствиями и постами?
— Я видела все пути, которые ведут в племя и из племени. Видела все посты, наши и не наши. Знаю все источники и расстояние между ними. Знаю также все места, где есть вода, но где пить ее нельзя.
— Это легко определить по костям вокруг.
— И по следам животных, — добавил Лек.
— Мы не о том говорим, — прервала Нора. — Дело сделано, теперь нужно придумать историю для короля, иначе, когда дозорные найдут труп…
— Труп можно закопать, — предложил Борас.
— Чем? — Лек понимал, что копать доверят именно ему.
Нора остановила их:
— Ничего не надо придумывать. Просто пойдете к королю и скажете, что мне приснился труп шатуна и дети, которые бежали к азарской границе. Про детей — это если их все же заметят. Но, думаю, к тому времени они будут в безопасности.
Паломники и посланцы продолжали идти к провидице. Первые просили за себя, вторые за других. И все несли дары. Нора, к которой приводили первых, как заведенная твердила в ответ на просьбы: «Не могу», «Не знаю», «Не уверена». Король Джав принял кардинальное решение — исключительно в интересах племени. Для разговоров с прибывшими к «той, что видит невидимое» он посадил собственную дочку в специальный контейнер, отведенный именно для таких встреч. Джаяна старалась. Прибывшие видели в приотворенной двери силуэт с рюкзаком за плечами и слышали вкрадчивый обволакивающий голос.
За труды король назначил дочке треть полученного дохода, треть забирал в казну, и треть приносили главной движущей силе этого бизнеса — Норе, от которой ждали новых снов. Как определялась стоимость разноплановых даров, в которых были еда, вещи и мелкий скот, и действительно ли король отдавал треть — неизвестно, при дележе никто не присутствовал. Но отныне Нора и Нодж не бедствовали.
Недели через три раздался долгожданный стук в стенку — в первый раз с прошлой вылазки. «Тук-тук». Если бы «тук-тук-тук», это значило бы «ждем на обычном месте, выходи». Двойной означал всего лишь «выйди, надо поговорить». Нора вышла в халатике и с рюкзаком — как ходила дома. Дверь теперь не скрипела: Нора видела, как и чем папа смазывал люк, и то же самое сделала с входной дверью.
Оба приятеля ждали с менее просматриваемой стороны.
— Завтра мы идем в двухдневный поход, — сообщил Борас. — Отец Лека вместе с твоим будут на дежурстве, а своим я скажу, что буду ночевать у Лека. Хотим разведать дорогу и заранее подготовить еще один схрон в сутках пути от первого — когда уйдем, не хочется тащить все на своем горбу.
На последнем слове он похлопал Нору по рюкзаку. Она отпрянула раньше, чем рука коснулась ее второй раз.
— Не смей так делать!
— А то что?
Он глядел прямо, не мигая, на губах играла противная ухмылка — в ночи гримаса выглядела криво и устрашающе. Таким он Норе совершенно не нравился.
— Узнаешь!
— Как раз этого и хочу, — хохотнул Борас. — Я же спать не могу, все думаю: кто же ты по-настоящему, чокнутая или уродина?
«Ой, идиот…»
— Идиот, — подтвердила она словесно то, что уже сказал взгляд.
— Ребята, — взмолился Лек. — Не надо ссориться.
— Мы просто дурачимся. Но если тебе неприятно, Горбушка, прости, я неудачно пошутил. Скажи главное: ты пойдешь с нами или нет?
Ей очень хотелось. И было боязно. Борас ее привлекал и отталкивал. Хотелось постоянно быть рядом… и бежать от него со всех ног. Он то бросал ее в невыносимую пучину счастья, то нервировал — как, например, сейчас. Но черту никогда не переступал. К тому же, с ними будет Лек.
— Пойду, — сказала она. — Что с собой брать?
Борас глумливо выдал:
— Полный рюкзак воды и еды.
Его рука вновь дернулась, чтобы дотронуться до Норы, но она мимикой соорудила нечто такое, что его рука зависла и вернулась на место.
— У меня условие: пойду, если про рюкзак больше не будет ни слова. Поклянитесь.
— Клянусь, — первым выдохнул Лек.
— Я тоже, — нехотя протянул Борас.
В поход она собиралась как на праздник. От предвкушения ее кидало то в жар, то в холод: Борас будет рядом целых два дня. Кто знает, чем обернулся бы поход, если бы с ними не шел Лек — безвольный, забитый и вообще никакой. Почти слуга, что добровольно взвалил на себя эту роль. Вечно второй и всегда согласный пропустить других вперед. Да что там второй — последний! Как можно быть такой размазней, как можно соглашаться, чтобы тобой командовали все? Если б не книжки, о которых он говорил с горящими глазами, Нора воспринимала бы его как удобный в быту предмет.
Ладно, какой-никакой, а друг. Кроме него и Бораса у нее друзей не было. А друзей, как и родственников, не выбирают, и надо жить с теми, кто есть, и получать от жизни удовольствие. Если вспомнить, что у других девочек племени вообще нет друзей другого пола, то Нора просто счастливица.
На этот раз юбка и сандалии остались дома — в длительный поход нужно идти со всеми предосторожностями. В карманах брюк и рубашки заняли место все необходимые мелочи, на пояс вернулся ремень с ножом и флягой. Запас еды, о котором предупредили, вместе со второй емкостью она разместила в котомке — пакете из нешуршащего полиэтилена, подвешенном на палке. В походе палку перекидывали через плечо, а еще она могла послужить шестом в труднопроходимых местах и, при необходимости, оружием.
«Тук-тук-тук» — сигнал, что сбор за поселком. Выждав немного, Нора отправилась на встречу.
Только Лек почти не изменился — босой и в обычной одежде, он нес за плечами большой мешок, составлявший все отличие от обычного вида. Борас раздобыл для похода кольчугу и легкие сапоги, а вещи и припасы, видимо, переложил к Леку. Зато у него была сабля — такие Нора видела лишь у мужчин королевской семьи, Ферзя и нескольких гвардейцев. Роли определились: в поход отправлялись воин и два носильщика.
Направление Борас выбрал на Лесные земли. Путь до ближайшей площадки, где небесные люди пересекались с земными, был давно известен по карте из книги. Туда можно попасть и через земли азаров, но это очень непредсказуемое племя. Борас не хотел рисковать.
Сверток из первого схрона большей частью перекочевал в мешок Лека — кроме лука со стрелами, которые заняли место на плечах Бораса. Шли быстро, нигде не останавливались. Нора прекрасно знала расположение постов, а Борас к тому же разузнал о путях дозорных в этом районе. Но кроме обходов обязательными маршрутами дозорные ходили и бессистемно, по наитию — находясь на переднем крае, они лучше начальства знали, где на их участке слабые места, и что нужно патрулировать чаще.
— Если нас увидят свои, держитесь сзади и молчите, говорить буду я, — напутствовал бодро вышагивавший Борас.
Заметно, что затея с походом ему очень нравилась, взгляд сверкал, а кольчуга и сабля приводили в едва сдерживаемый детский восторг, отчего походка становилась прыгающей. Он то и дело поглаживал сталь ладонью.
Лек напомнил о забытой Борасом возможности:
— А если чужие?
— Тогда действуем по обстоятельствам.
Дошли до отравленного озера. Сюда дозорные уже не заглядывали — далеко и само по себе опасно для всех, как для прохожих, которых ловят, так и для тех, кто ловит. Озеро нужно обойти, для этого придется сделать огромный крюк. Нора не понимала, куда ведет Борас, и почему Лек не протестует — уж он-то, самый осторожный (если сказать мягко), должен понимать, что к чему.
Берег, к которому они вышли, навевал жуть. С этой стороны озера кости не валялись, но от мертвой почвы, где не выживали даже сорняки, становилось не по себе. По прозрачным водам гуляла рябь, блестела и разбивалась на мириады сгорающих светлячков лунная дорожка, и все это в тягостной невыносимой тишине: не слышно ни стрекота цикад, ни жужжания мошек. Здесь не жил никто.
— Переправимся вброд, — объявил Борас. — Лек, твой отец сказал, что идти надо от этого выступа?
— Да, справа от заводи, дальше на остров, а там на ближайшие руины.
Выходит, Лек расспрашивал отца. Норе пришла странная мысль: а не помогает ли Леон сыну в побеге от местной жизни? Эх, если бы папа Нодж думал так же…
— Нужно разуться и закатать штанины, — распорядился Борас.
— Но дальше за островом…
Борас оборвал Лека:
— Я знаю, не перебивай. — И продолжил давать указания: — Идти осторожно, ни в коем случае не падать в воду, а если упали — не глотать. И глаза сразу закрыть. Открытых ран, надеюсь, ни у кого нет? Это опасно, отрава попадет сразу в кровь. С чистой кожи она облетит, как только вода высохнет, проверено. Главное, повторяю, не глотнуть и не оступиться. Горбушка, дай палку. Идите за мной.
Прощупывая дно палкой Норы, он вошел в страшное озеро.
Пришлось идти за ним. Вода была прохладной, дно рыхло-илистым. Под утопавшими в грязи ступнями чавкало, между пальцев противно продавливалась темная масса. Ощущения не из приятных. Особенно если вспомнить, что это за вода, и что за грязь. Кожа пошла мурашками.
Маленькую процессию замыкал Лек. Помимо мешка он нес теперь и сапоги Бораса.
Островок, абсолютно лысый и безжизненный, располагался примерно посередине водной глади. Борас пересек его в несколько шагов и смело двинулся дальше.
Лек сбросил сапоги и мешок на землю.
— Подожди, — прячась за челкой, остановил он собиравшуюся последовать дальше Нору.
— Устал?
— Не в этом дело. Просто подожди.
Борас не прошел и трех метров. Промеривавшая палка ушла вниз намного глубже, и он вернулся.
— Выше колен.
— Я предупреждал, — тихо посетовал Лек.
Борас его не слушал.
— Придется снять лишнее, чтобы не намочить в этой дряни, а то потом она с ткани вотрется в кожу.
Он спокойно стянул с себя штаны и уставился на замерших спутников. Лек покорно сделал то же самое, оставшись в таких же, как у Бораса, длинных трусах. Маленькие мальчики бегают в таких по улице, как в шортах. Но здесь не улица, полная детворы, и они уже не дети.
Борас насмешливо ждал, на губах застыла тень высокомерия: «Вот что значит взять в поход девчонку — одни проблемы от нее». А поза говорила: «Ты одна из нас? Соответствуй!»
Смущенный Лек не знал, куда девать глаза. Даже челка не спасала.
— Я же говорил, — промямлил он, — лучше пойти вокруг. Нужно вернуться и…
Нора перебила его:
— Не нужно, все нормально.
Конечно, Борас все это специально подстроил — посмотреть, как она себя поведет. Сдастся при первой же трудности или докажет, что с ней можно ходить не только в походы.
Ее белья даже не увидели — после снятия брюк длинная, до середины бедер, рубашка, скрыла все, что выше. Лек стыдливо отвернулся. Борас приподнял левую бровь:
— А ты, Горбушка, умеешь удивлять. Думаю, я в тебе не разочаруюсь.
Да за такие слова она бы не только… гм, о чем это она вообще? Ни в коем случае нельзя показывать, как приятна похвала.
Бугрившиеся мышцами ноги Бораса вспенили воду, и Нора, не отводя взгляда от шествующей перед собой широкоплечей фигуры, шагнула следом.
— Нора, стой! — раздалось сзади.
Она застыла. Борас недовольно обернулся:
— Что еще?
— У нее мозоли на пятках. — Лек опустил лицо. — Если лопнет в этой воде…
Нора шарахнулась обратно на островок. Мозоли она чувствовала, но не хотела показывать виду. Худшее, что могло случиться — если ее отправят обратно. «Девчонка! Слабачка! Неженка!» Она почти слышала эти презрительные плевки в душу, с которыми ее выкинут из числа друзей.
— Покажи. — Вернувшийся Борас поднял ее ногу и рассмотрел со всех сторон. Затем вторую. — Только набухли, не лопнут. Дно мягкое. Пошли.
Норе не хотелось идти. Но все же — вдруг?!..
Она оглянулась на Лека. Тот втянул голову в плечи и отвел взгляд.
— Ну? — подогнал Борас.
Она пошла.
Уровень воды все поднимался. То, что крупному Борасу и тощему, но вытянувшемуся Леку выше колен, для более низкого роста получалось совсем по-другому. Когда вода достигла низа рубахи, Нора остановилась. Неужели Борас хочет, чтобы она…
Его ухмылка сказала, что да, именно этого он и хочет.
— Нора, — позвал Лек, — я знаю, что делать. Иди сюда.
Под сердитым взором Бораса они вернулись на островок, где Лек сбросил поклажу и подставил Норе плечи:
— Влезай.
Она поняла. Захотелось обнять парня и даже поцеловать от радости, но вылетело лишь сухое «Спасибо». Нора взобралась ему на шею, и двухэтажная пирамидка аккуратно двинулась вперед.
— А вещи? — из воды поинтересовался Борас с палкой в одной руке и саблей в другой — как бы намекая, что он защитник, а не носильщик.
— Потом вернусь и принесу, — сказал Лек.
Для сохранения равновесия Нора обнимала его за голову. Он держал ее за ноги. Как все удачно разрешилось. И любопытно, до какой черты Борас готов был дойти в испытании ее на прочность? Ситуация казалась безвыходной. Вернее, выход предполагался и откровенно навязывался, и если бы не Лек…
Какие у него крепкие и добрые руки. Как он смешно стесняется перехватить более удобно. Иметь такие руки, такое сердце и такой хребет, на котором что только не нагружено — и быть таким бесхребетным… Жаль.
А вот Борасу у приятеля можно кое-чему поучиться.
— Ты легкая, — сказал Лек.
— А ты сильный.
Впереди показались черные руины Города. Недалеко от берега окончательно разваливались мелкие и широко разбросанные остатки зданий, а чем дальше, тем сооружения становились крупнее, и многие даже не выглядели, будто готовы вот-вот рассыпаться.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила Нора, когда Лек вынес ее на песок.
Он кивнул и побрел за оставленными вещами.
Борас тихо посмеялся:
— На твоем месте я бы не ограничился бесчувственным «Спасибо», а носил спасителя на руках.
— А на твоем месте я бы носила свои вещи сама, — отбрила Нора.
Лек вернулся, и некоторое время все двигались босиком, с вещами в руках. Обсыхали. Сейчас, когда трудность решения, перед которым поставили Нору, осталась позади, и каждый был в одинаковом положении, ситуация казалась простой и естественной. Так и должно быть у друзей. Она девочка, они мальчики… ну, девушка и парни. Но в первую очередь — друзья! Какая разница, что у нее ноги стройные, у Бораса накачанные, а у Лека тощие и мосластые, если все шесть ног дружно шагают в одну сторону?
Шагать становилось все трудней и трудней. Они оделись и обулись, и мозоли вновь дали о себе знать. Нора сняла мокасины, но острые камни под ногами не давали идти босиком, а очередной осколок стекла заставил быстро обуться. Как Лек ходит без обуви? Великое дело — привычка. Если бы Нора с детства не признавала обуви…
Тогда ноги у нее были бы такие же жесткие, натоптанные и некрасивые. А так Борас нет-нет да оглянется или покосится.
Все к лучшему, как говорит папа.
Город они, естественно, обошли по дуге — кто знает, что прячется внутри? Воды там нет, но сколько слухов о нечисти, которой вода не нужна! И шатуны, если хотели спрятаться, могли спокойно скрываться в Городе, пока принесенный с собой водный запас не истощится.
Зря рисковать не стоило. Темные громадины остались позади, и когда небо занялось розовым, Борас скомандовал:
— Привал.
Место он выбрал удачно: фундамент рассыпавшегося здания напоминал защищавшую со всех сторон крепостную стену. Других руин поблизости не было, незаметно не подберешься.
— Показала дорогу и отправила по домам.
— Откуда ты знаешь дорогу?
— Приснилось.
Борас все еще не верил в ее вещие сны.
— А ты видела весь путь? — Он язвительно сощурился. — От начала до конца — со всеми препятствиями и постами?
— Я видела все пути, которые ведут в племя и из племени. Видела все посты, наши и не наши. Знаю все источники и расстояние между ними. Знаю также все места, где есть вода, но где пить ее нельзя.
— Это легко определить по костям вокруг.
— И по следам животных, — добавил Лек.
— Мы не о том говорим, — прервала Нора. — Дело сделано, теперь нужно придумать историю для короля, иначе, когда дозорные найдут труп…
— Труп можно закопать, — предложил Борас.
— Чем? — Лек понимал, что копать доверят именно ему.
Нора остановила их:
— Ничего не надо придумывать. Просто пойдете к королю и скажете, что мне приснился труп шатуна и дети, которые бежали к азарской границе. Про детей — это если их все же заметят. Но, думаю, к тому времени они будут в безопасности.
Глава 6
Паломники и посланцы продолжали идти к провидице. Первые просили за себя, вторые за других. И все несли дары. Нора, к которой приводили первых, как заведенная твердила в ответ на просьбы: «Не могу», «Не знаю», «Не уверена». Король Джав принял кардинальное решение — исключительно в интересах племени. Для разговоров с прибывшими к «той, что видит невидимое» он посадил собственную дочку в специальный контейнер, отведенный именно для таких встреч. Джаяна старалась. Прибывшие видели в приотворенной двери силуэт с рюкзаком за плечами и слышали вкрадчивый обволакивающий голос.
За труды король назначил дочке треть полученного дохода, треть забирал в казну, и треть приносили главной движущей силе этого бизнеса — Норе, от которой ждали новых снов. Как определялась стоимость разноплановых даров, в которых были еда, вещи и мелкий скот, и действительно ли король отдавал треть — неизвестно, при дележе никто не присутствовал. Но отныне Нора и Нодж не бедствовали.
Недели через три раздался долгожданный стук в стенку — в первый раз с прошлой вылазки. «Тук-тук». Если бы «тук-тук-тук», это значило бы «ждем на обычном месте, выходи». Двойной означал всего лишь «выйди, надо поговорить». Нора вышла в халатике и с рюкзаком — как ходила дома. Дверь теперь не скрипела: Нора видела, как и чем папа смазывал люк, и то же самое сделала с входной дверью.
Оба приятеля ждали с менее просматриваемой стороны.
— Завтра мы идем в двухдневный поход, — сообщил Борас. — Отец Лека вместе с твоим будут на дежурстве, а своим я скажу, что буду ночевать у Лека. Хотим разведать дорогу и заранее подготовить еще один схрон в сутках пути от первого — когда уйдем, не хочется тащить все на своем горбу.
На последнем слове он похлопал Нору по рюкзаку. Она отпрянула раньше, чем рука коснулась ее второй раз.
— Не смей так делать!
— А то что?
Он глядел прямо, не мигая, на губах играла противная ухмылка — в ночи гримаса выглядела криво и устрашающе. Таким он Норе совершенно не нравился.
— Узнаешь!
— Как раз этого и хочу, — хохотнул Борас. — Я же спать не могу, все думаю: кто же ты по-настоящему, чокнутая или уродина?
«Ой, идиот…»
— Идиот, — подтвердила она словесно то, что уже сказал взгляд.
— Ребята, — взмолился Лек. — Не надо ссориться.
— Мы просто дурачимся. Но если тебе неприятно, Горбушка, прости, я неудачно пошутил. Скажи главное: ты пойдешь с нами или нет?
Ей очень хотелось. И было боязно. Борас ее привлекал и отталкивал. Хотелось постоянно быть рядом… и бежать от него со всех ног. Он то бросал ее в невыносимую пучину счастья, то нервировал — как, например, сейчас. Но черту никогда не переступал. К тому же, с ними будет Лек.
— Пойду, — сказала она. — Что с собой брать?
Борас глумливо выдал:
— Полный рюкзак воды и еды.
Его рука вновь дернулась, чтобы дотронуться до Норы, но она мимикой соорудила нечто такое, что его рука зависла и вернулась на место.
— У меня условие: пойду, если про рюкзак больше не будет ни слова. Поклянитесь.
— Клянусь, — первым выдохнул Лек.
— Я тоже, — нехотя протянул Борас.
В поход она собиралась как на праздник. От предвкушения ее кидало то в жар, то в холод: Борас будет рядом целых два дня. Кто знает, чем обернулся бы поход, если бы с ними не шел Лек — безвольный, забитый и вообще никакой. Почти слуга, что добровольно взвалил на себя эту роль. Вечно второй и всегда согласный пропустить других вперед. Да что там второй — последний! Как можно быть такой размазней, как можно соглашаться, чтобы тобой командовали все? Если б не книжки, о которых он говорил с горящими глазами, Нора воспринимала бы его как удобный в быту предмет.
Ладно, какой-никакой, а друг. Кроме него и Бораса у нее друзей не было. А друзей, как и родственников, не выбирают, и надо жить с теми, кто есть, и получать от жизни удовольствие. Если вспомнить, что у других девочек племени вообще нет друзей другого пола, то Нора просто счастливица.
На этот раз юбка и сандалии остались дома — в длительный поход нужно идти со всеми предосторожностями. В карманах брюк и рубашки заняли место все необходимые мелочи, на пояс вернулся ремень с ножом и флягой. Запас еды, о котором предупредили, вместе со второй емкостью она разместила в котомке — пакете из нешуршащего полиэтилена, подвешенном на палке. В походе палку перекидывали через плечо, а еще она могла послужить шестом в труднопроходимых местах и, при необходимости, оружием.
«Тук-тук-тук» — сигнал, что сбор за поселком. Выждав немного, Нора отправилась на встречу.
Только Лек почти не изменился — босой и в обычной одежде, он нес за плечами большой мешок, составлявший все отличие от обычного вида. Борас раздобыл для похода кольчугу и легкие сапоги, а вещи и припасы, видимо, переложил к Леку. Зато у него была сабля — такие Нора видела лишь у мужчин королевской семьи, Ферзя и нескольких гвардейцев. Роли определились: в поход отправлялись воин и два носильщика.
Направление Борас выбрал на Лесные земли. Путь до ближайшей площадки, где небесные люди пересекались с земными, был давно известен по карте из книги. Туда можно попасть и через земли азаров, но это очень непредсказуемое племя. Борас не хотел рисковать.
Сверток из первого схрона большей частью перекочевал в мешок Лека — кроме лука со стрелами, которые заняли место на плечах Бораса. Шли быстро, нигде не останавливались. Нора прекрасно знала расположение постов, а Борас к тому же разузнал о путях дозорных в этом районе. Но кроме обходов обязательными маршрутами дозорные ходили и бессистемно, по наитию — находясь на переднем крае, они лучше начальства знали, где на их участке слабые места, и что нужно патрулировать чаще.
— Если нас увидят свои, держитесь сзади и молчите, говорить буду я, — напутствовал бодро вышагивавший Борас.
Заметно, что затея с походом ему очень нравилась, взгляд сверкал, а кольчуга и сабля приводили в едва сдерживаемый детский восторг, отчего походка становилась прыгающей. Он то и дело поглаживал сталь ладонью.
Лек напомнил о забытой Борасом возможности:
— А если чужие?
— Тогда действуем по обстоятельствам.
Дошли до отравленного озера. Сюда дозорные уже не заглядывали — далеко и само по себе опасно для всех, как для прохожих, которых ловят, так и для тех, кто ловит. Озеро нужно обойти, для этого придется сделать огромный крюк. Нора не понимала, куда ведет Борас, и почему Лек не протестует — уж он-то, самый осторожный (если сказать мягко), должен понимать, что к чему.
Берег, к которому они вышли, навевал жуть. С этой стороны озера кости не валялись, но от мертвой почвы, где не выживали даже сорняки, становилось не по себе. По прозрачным водам гуляла рябь, блестела и разбивалась на мириады сгорающих светлячков лунная дорожка, и все это в тягостной невыносимой тишине: не слышно ни стрекота цикад, ни жужжания мошек. Здесь не жил никто.
— Переправимся вброд, — объявил Борас. — Лек, твой отец сказал, что идти надо от этого выступа?
— Да, справа от заводи, дальше на остров, а там на ближайшие руины.
Выходит, Лек расспрашивал отца. Норе пришла странная мысль: а не помогает ли Леон сыну в побеге от местной жизни? Эх, если бы папа Нодж думал так же…
— Нужно разуться и закатать штанины, — распорядился Борас.
— Но дальше за островом…
Борас оборвал Лека:
— Я знаю, не перебивай. — И продолжил давать указания: — Идти осторожно, ни в коем случае не падать в воду, а если упали — не глотать. И глаза сразу закрыть. Открытых ран, надеюсь, ни у кого нет? Это опасно, отрава попадет сразу в кровь. С чистой кожи она облетит, как только вода высохнет, проверено. Главное, повторяю, не глотнуть и не оступиться. Горбушка, дай палку. Идите за мной.
Прощупывая дно палкой Норы, он вошел в страшное озеро.
Пришлось идти за ним. Вода была прохладной, дно рыхло-илистым. Под утопавшими в грязи ступнями чавкало, между пальцев противно продавливалась темная масса. Ощущения не из приятных. Особенно если вспомнить, что это за вода, и что за грязь. Кожа пошла мурашками.
Маленькую процессию замыкал Лек. Помимо мешка он нес теперь и сапоги Бораса.
Островок, абсолютно лысый и безжизненный, располагался примерно посередине водной глади. Борас пересек его в несколько шагов и смело двинулся дальше.
Лек сбросил сапоги и мешок на землю.
— Подожди, — прячась за челкой, остановил он собиравшуюся последовать дальше Нору.
— Устал?
— Не в этом дело. Просто подожди.
Борас не прошел и трех метров. Промеривавшая палка ушла вниз намного глубже, и он вернулся.
— Выше колен.
— Я предупреждал, — тихо посетовал Лек.
Борас его не слушал.
— Придется снять лишнее, чтобы не намочить в этой дряни, а то потом она с ткани вотрется в кожу.
Он спокойно стянул с себя штаны и уставился на замерших спутников. Лек покорно сделал то же самое, оставшись в таких же, как у Бораса, длинных трусах. Маленькие мальчики бегают в таких по улице, как в шортах. Но здесь не улица, полная детворы, и они уже не дети.
Борас насмешливо ждал, на губах застыла тень высокомерия: «Вот что значит взять в поход девчонку — одни проблемы от нее». А поза говорила: «Ты одна из нас? Соответствуй!»
Смущенный Лек не знал, куда девать глаза. Даже челка не спасала.
— Я же говорил, — промямлил он, — лучше пойти вокруг. Нужно вернуться и…
Нора перебила его:
— Не нужно, все нормально.
Конечно, Борас все это специально подстроил — посмотреть, как она себя поведет. Сдастся при первой же трудности или докажет, что с ней можно ходить не только в походы.
Ее белья даже не увидели — после снятия брюк длинная, до середины бедер, рубашка, скрыла все, что выше. Лек стыдливо отвернулся. Борас приподнял левую бровь:
— А ты, Горбушка, умеешь удивлять. Думаю, я в тебе не разочаруюсь.
Да за такие слова она бы не только… гм, о чем это она вообще? Ни в коем случае нельзя показывать, как приятна похвала.
Бугрившиеся мышцами ноги Бораса вспенили воду, и Нора, не отводя взгляда от шествующей перед собой широкоплечей фигуры, шагнула следом.
— Нора, стой! — раздалось сзади.
Она застыла. Борас недовольно обернулся:
— Что еще?
— У нее мозоли на пятках. — Лек опустил лицо. — Если лопнет в этой воде…
Нора шарахнулась обратно на островок. Мозоли она чувствовала, но не хотела показывать виду. Худшее, что могло случиться — если ее отправят обратно. «Девчонка! Слабачка! Неженка!» Она почти слышала эти презрительные плевки в душу, с которыми ее выкинут из числа друзей.
— Покажи. — Вернувшийся Борас поднял ее ногу и рассмотрел со всех сторон. Затем вторую. — Только набухли, не лопнут. Дно мягкое. Пошли.
Норе не хотелось идти. Но все же — вдруг?!..
Она оглянулась на Лека. Тот втянул голову в плечи и отвел взгляд.
— Ну? — подогнал Борас.
Она пошла.
Уровень воды все поднимался. То, что крупному Борасу и тощему, но вытянувшемуся Леку выше колен, для более низкого роста получалось совсем по-другому. Когда вода достигла низа рубахи, Нора остановилась. Неужели Борас хочет, чтобы она…
Его ухмылка сказала, что да, именно этого он и хочет.
— Нора, — позвал Лек, — я знаю, что делать. Иди сюда.
Под сердитым взором Бораса они вернулись на островок, где Лек сбросил поклажу и подставил Норе плечи:
— Влезай.
Она поняла. Захотелось обнять парня и даже поцеловать от радости, но вылетело лишь сухое «Спасибо». Нора взобралась ему на шею, и двухэтажная пирамидка аккуратно двинулась вперед.
— А вещи? — из воды поинтересовался Борас с палкой в одной руке и саблей в другой — как бы намекая, что он защитник, а не носильщик.
— Потом вернусь и принесу, — сказал Лек.
Для сохранения равновесия Нора обнимала его за голову. Он держал ее за ноги. Как все удачно разрешилось. И любопытно, до какой черты Борас готов был дойти в испытании ее на прочность? Ситуация казалась безвыходной. Вернее, выход предполагался и откровенно навязывался, и если бы не Лек…
Какие у него крепкие и добрые руки. Как он смешно стесняется перехватить более удобно. Иметь такие руки, такое сердце и такой хребет, на котором что только не нагружено — и быть таким бесхребетным… Жаль.
А вот Борасу у приятеля можно кое-чему поучиться.
— Ты легкая, — сказал Лек.
— А ты сильный.
Впереди показались черные руины Города. Недалеко от берега окончательно разваливались мелкие и широко разбросанные остатки зданий, а чем дальше, тем сооружения становились крупнее, и многие даже не выглядели, будто готовы вот-вот рассыпаться.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила Нора, когда Лек вынес ее на песок.
Он кивнул и побрел за оставленными вещами.
Борас тихо посмеялся:
— На твоем месте я бы не ограничился бесчувственным «Спасибо», а носил спасителя на руках.
— А на твоем месте я бы носила свои вещи сама, — отбрила Нора.
Лек вернулся, и некоторое время все двигались босиком, с вещами в руках. Обсыхали. Сейчас, когда трудность решения, перед которым поставили Нору, осталась позади, и каждый был в одинаковом положении, ситуация казалась простой и естественной. Так и должно быть у друзей. Она девочка, они мальчики… ну, девушка и парни. Но в первую очередь — друзья! Какая разница, что у нее ноги стройные, у Бораса накачанные, а у Лека тощие и мосластые, если все шесть ног дружно шагают в одну сторону?
Шагать становилось все трудней и трудней. Они оделись и обулись, и мозоли вновь дали о себе знать. Нора сняла мокасины, но острые камни под ногами не давали идти босиком, а очередной осколок стекла заставил быстро обуться. Как Лек ходит без обуви? Великое дело — привычка. Если бы Нора с детства не признавала обуви…
Тогда ноги у нее были бы такие же жесткие, натоптанные и некрасивые. А так Борас нет-нет да оглянется или покосится.
Все к лучшему, как говорит папа.
Город они, естественно, обошли по дуге — кто знает, что прячется внутри? Воды там нет, но сколько слухов о нечисти, которой вода не нужна! И шатуны, если хотели спрятаться, могли спокойно скрываться в Городе, пока принесенный с собой водный запас не истощится.
Зря рисковать не стоило. Темные громадины остались позади, и когда небо занялось розовым, Борас скомандовал:
— Привал.
Место он выбрал удачно: фундамент рассыпавшегося здания напоминал защищавшую со всех сторон крепостную стену. Других руин поблизости не было, незаметно не подберешься.
