Первые два стоят в глиняных кадках между окошком и зоной для приёма посетителей, с коваными стульчиками. А последний – в чёрном керамическом кубе на краю рабочего стола Хаартгарда.
Я бы сказала, растения находятся в опасной близости!
И опасаться стоит как раз таки цветочков, питающихся вовсе не водой!
Эти «милейшие создания» высасывают эмоции! Предпочитают яркие и негативные.
Самое главное в «общении» с ними – не касаться руками цветков и листьев.
Правило не распространяется только на тёмных стихийников. Их цветики явно – и небезосновательно! – считают более опасными хищниками, и потому ведут себя с ними смирненько.
Хотя, «выбрав» себе хозяина с другой стихией или даже немага – что случается крайне редко, – цветочек тоже не станет пить его напрямую. Будет лакомиться либо эмоциями гостей, либо кушать только сильные всплески чувств.
А, учитывая личность и дар хозяина кабинета и то, насколько эти три троглодита разрослись, можно сделать логичный вывод: их здесь хорошо кормят!
Да просто отлично!
Нас бы с Лин так!
– Доброй ночи, сестрица, – внезапно произнёс герцог, поднимаясь.
Мы с Шарлин вздрогнули и уставились в пол.
М-м-м, какой благородный тёмный цвет у паркетной доски! И такой интересный рисунок древесины!
– Рад, что ты всё-таки вернулась домой. В целости и сохранности.
Никогда не думала, что столь приятный бархатный голос будет пугать меня до дрожи.
А вот поди ж ты!
Юльси у Шэйтара Хаартгарда ещё учиться и учиться! А я ведь искренне полагала, что она профессионал в деле выдвижения угроз ласковым шёпотом.
Мда, всё познаётся в сравнении…
– Присаживайся, моя дорогая Шарли. Нам о многом нужно поговорить.
– Может, завтра? – едва слышно пискнула принцесса.
– Так уже почти завтра.
Ласковых ноток в голосе старшего брата Шая и Лин заметно прибавилось.
Я тяжело сглотнула.
Леди Фэйтгард же медленно подошла к столу и заняла один из гостевых стульчиков.
Раздались едва слышные шаги. Которые затихли в метре передо мной.
– Вот мы с Вами, наконец, и познакомились, госпожа Эльза Фрей, – чуть насмешливо протянул глава древнего тёмного герцогского рода Хаартгард.
Эх, как же я сейчас ненавижу этикет!
Собравшись с силами, подняла взгляд на стоящего прямо передо мной метаморфа. Растянув губы в вежливой улыбке, присела в глубоком реверансе и склонила голову.
– Идеально, как и утверждала леди Нинэль, – хмыкнул мужчина и приказал: – Поднимайтесь, дорогая фрейлина моей будущей супруги, и присаживайтесь рядом с моей не менее драгоценной сестрой.
Это было сказано таким тоном, что я не удержалась и фыркнула.
Но быстренько сделала вид, что закашлялась!
Обойдя герцога по широкой дуге и по-прежнему так и не поднимая на него взгляда, села на свободный кованый жёсткий стул.
Угу, на тот, что стоял поближе к растениям-вампирчикам.
Ну, спасибо, Лин!
Послала принцессе недовольный взгляд.
Она невинно похлопала ресничками и, пожав плечами, развела руками. Но закушенные губы так и намеревались растянуться в улыбочке.
Мы бы могли ещё долго обмениваться выразительными взглядами, но тут своё место за рабочим столом занял герцог – и всё наше внимание мигом сосредоточилось на его письменных принадлежностях. Эльфийских. Очень качественных и дорогих. Со столетней гарантией.
Уж я-то знаю! Когда-то дарила такой же набор дедуле Луизу на день рождения. Правда, ручку у него отжала Юльси… Но она очень хвалила. До сих пор пользуется!
В воцарившейся напряжённой тишине моё внимание привлекли длинные изящные – но при этом явно сильные – пальцы, выстукивающие какую-то незатейливую мелодию и будто бы вводя в транс.
Эх, у Совершенства даже ногти идеальны! Не то что у меня…
– Шэр! – раздался басовитый окрик и я, от неожиданности подскочив на стуле, испуганно воззрилась на герцога.
Рядом на древнем языке метаморфов нецензурно высказалась Лин.
Лорд Хаартгард же, с ленивой и явно довольной полуулыбкой насладившись выражениями наших лиц, перевёл взгляд куда-то за наши спины.
– Ты что-то хотел, Грэм?
– Третью соучастницу-то куда?
И тут я вспомнила, что рыжий великан – с бессознательной Айлисой на руках – вошёл в кабинет вместе с нами!
Позорище! И как я могла забыть про этого… Грэма? А про Айлису?!
– А что с ней? Сопротивлялась при аресте? – насмешливо произнёс герцог и ухмыльнулся.
Про?клятые духи! Таким мужчинам нужно на законодательном уровне запретить улыбаться!
Стоп! Что?! Какое сопротивление при аресте?!
Я тут же повернулась в сторону двери. И облегчённо выдохнула. Всё с эльфийкой в порядке! Это глава безопасников так… шутит.
– Кажется, спит, – пожал плечами Грэм.
– Кажется? – вроде бы весёлым тоном – но с какими-то очень-очень нехорошими нотками! – переспросил тёмный.
Рыжий чуть побледнел и, положив Боунс на диван, проверил её состояние диагностическими чарами.
А потом развернулся к нам лицом и, вытянувшись по струнке, начал доклад:
– Леди Айлиса Боунс недавно испытала очень сильный стресс. Было несколько приступов.
Мы с Лин переглянулись и, поморщившись, закатили глаза.
О да! На себе их прочувствовали!
– Так же она была подвергнута клятве о неразглашении информации, – продолжил вещать Грэм. – Временной период, на который распространяется действие клятвы, – примерно эти сутки.
Ого! Я не знала, что это можно узнать! Интересно, как?
Судя по взгляду Шарлин, она тоже была удивлена и заинтригована.
– Ещё на леди были применены высшие целительские практики. А именно: дважды – реанимирующая магия, и по одному разу – послеоперационное заклятие стазиса и медитативные древние чары летаргического сна.
Теперь Лин уже во все глаза смотрела на меня.
Я шокированно пожала плечами и развела руками.
Откуда мне знать, что это высшие практики? Дедуля Литсэль – когда мой собственный родной дед на неопределённый срок закидывал меня порталом к нему под предлогом очередной померещившейся болячки – просто учил, а я запоминала и воспроизводила. Когда подросла и смогла полностью контролировать стихии и магию – ещё и ассистировала. Но это было лишь пару раз! И то потому, что помощнички архимага заявились на работу за пятнадцать минут до важной операции и в состоянии сильной интоксикации организма, то есть явно неплохо ночью парни развлеклись!
– На данный момент задержанная находится под действием последних. И будить её раньше, чем через неделю, – нецелесообразно. Организм и психика серьёзно истощены длительными голоданиями и затяжной депрессией. Осмелюсь дать следующие рекомендации: необходимо отстранить леди Айлису Боунс от участия в отборе на основании пункта пять-один-три – несоответствие занимаемой должности физического и психологического здоровья – и отправить на принудительное лечение к королевским целителям.
Задумчивая тишина.
– Интересно, а кандидатку в невесты тоже можно так исключить? – озвучила мою мысль принцесса.
– Не получится, Лин, – внезапно вспомнила об одном, как выяснилось, важном, событии я: – Их осматривали прямо перед отбором. Прежде чем заклеймить.
Леди Фэйтгард и Грэм в абсолютном непонимании уставились на меня.
– Ну, то есть поставить помолвочную печать, – пояснила я, слегка смутившись.
Принцесса захихикала.
Рыжий фыркнул. И сделал вид, что закашлялся.
Ну да, ну да! Так я тебе и поверила!
А сзади вдруг раздался тихий смех.
По спине побежали мурашки. И в этот раз не от ужаса.
Чур меня, чур!
Мигом воскресила в голове образ взбешённого тёмного. И меня сразу отпустило.
Фух! Не хватало ещё и возжелать своего главного противника!
Бр-р-р! Тьфу-тьфу-тьфу!
Всё-таки мерзавец слишком хорош! Надо быть аккуратнее – и не забывать, зачем я здесь!
– Отнеси леди Боунс к целителям, Леон. И можешь быть свободен. Матушке я сообщу лично, – произнёс герцог.
Рыжий великан поклонился и, подхватив с дивана эльфийку и перебросив её через плечо, вышел, прикрыв за собой дверь.
Стоило ей закрыться, как помещение окутали сложные кровные ритуальные чары защиты и конфиденциальности, которые я – к своему стыду! – заметила только теперь.
И суть их в том, что всё, происходящее и обсуждаемое в кабинете, не получится рассказать никому за его пределами, без прямого разрешения от Хаартгарда. И выйти отсюда без его же разрешения также невозможно.
Ловушка захлопнулась, чтоб её!
– А вы присаживайтесь, мои дорогие нарушительницы, и рассказывайте, как всё было, – ласково протянул герцог.
Мы с Лин переглянулись, нормально сели… и вновь в молчании воззрились на письменные принадлежности метаморфа.
Ну, красивые же!
– Не стесняйтесь. Чётко и по-существу. Шарли? Фрейлина Фрей?
Я буквально почувствовала прожигающий взгляд аристократа.
– Молчите? – хмыкнул он. И какие-то нехорошие нотки прозвучали в бархатном искушающем голосе тёмного.
Судя по всему, не я одна их услышала. Ибо наследница рода Фэйтгард заговорила.
Угу, попыталась запутать следы привычным методом.
– Мы под клятвой о неразглашении, Шэр, и…
– Неужели? – не дав ей закончить, прошипел герцог.
И я невольно посмотрела на него.
То, что отговорка не сработала, очевидно.
Мужчина, будто бы лениво развалившись в кресле – ну да, ну да, видно же, что напряжён, как тетива! – усмехается и, скрестив руки на груди, смотрит прямо в глаза Лин.
В его взгляде читается явное предупреждение.
Которое подруга увидела. Но угрозе не вняла.
– Именно так, – кивнула она.
– Дорогая сестрица…
Я невольно вздрогнула.
У-у-у, всё! Кажется, сейчас начнётся! Где бы спрятаться? Мешанина чар на двери не выпустит без разрешения хозяина кабинета, а влезать в семейные разборки этих двоих – себе дороже!
– Если ты думаешь, что я – глава министерства безопасности целого королевства метаморфов – не могу отличить «Секретики» от клятвы о неразглашении и смотрю сквозь пальцы на твои… «милые» шалости, как впрочем, согласно приказу Владыки, и мои подчинённые, то у меня возникает лишь один вопрос: прав ли король Элсенн в своём стремлении уже сейчас начинать приобщать тебя к государственным делам? Как по мне, леди Шарлин Фэйтгард, Вам не помешает ещё на десятилетие вернуться в Мираж и хорошенько подучить прописные магические истины. Если Вы до сих пор считаете, что детским трюком можно обмануть кого-либо старше сотни лет.
Бр-р-р! От количества льда в голосе Хаартгарда можно замёрзнуть насмерть!
Хотя, думаю, что быстрее убьёт его тьма, уже начинающая клубиться в зрачках метаморфа.
– Так вы все знали! – обиженно воскликнула Лин, и воздух в помещении пришёл в движение, заискрился.
Дурной знак. Кажется, кое-кто теряет контроль.
Я почувствовала, как мои стихии напряглись, готовые прийти на помощь в любое мгновение.
– Конечно, – с издевательской улыбочкой на прекрасном лице хмыкнул герцог. – Но раньше не было необходимости что-либо прояснять и раскрывать твой маленький обман. Все твои… интриги, Шарли, были очевидны и безобидны. Ты не скрывала под личным кровным артефактом защиты посторонних девиц с недобрыми намерениями…
Я смущённо потупилась под насмешливым взглядом уже практически чёрных глаз.
И заметила аленький цветочек, забавно шевелящий листьями и очень сильно напоминающий прикопанный ананас, но с более длинной «шевелюрой», переходящей от середины и ближе к кончикам из тёмно-зелёного в багряно-алый цвет. Из «причёсочки» у фейриайса – так называется это редкое растение, произрастающее на территории Аэтэллы, – торчат два гибких длинных стебелька, на которых обильно цветут мелкие красно-бордовые «звёздочки» с ярко-жёлтыми сердцевинками.
Наблюдению за нервно шевелящимся поглотителем эмоций и решила уделить всё своё внимание.
– Не сбегала с ними из дворца при помощи древних ритуалов…
Мне кажется, ещё чуть-чуть – и моя макушка задымится под взглядом главы безопасников.
– Не пряталась от меня до ночи по родовым светлым озёрам нашей матушки…
И почему я не удивлена осведомлённости Шэйтара Хаартгарда?
– Не обращалась… драконом.
М-м-м, сколько скепсиса и насмешки!
– А ведь прекрасно знаешь, что отец запретил тебе без контроля принимать форму существ, превышающих твою собственную массу более, чем в десять раз! Но ты ещё и девиц на себе потащила! – последнюю фразу лорд прошипел, а после уже спокойнее добавил: – Радует, что хоть у одной из них есть мозги в хорошенькой головке, чтобы облегчить собственный вес при полёте, напомнить тебе про крылья и озаботиться маскировкой!
Это мне сделали такой… э-э-э… комплимент?
– Правда, не будь их в ней – не пришлось бы мне отслеживать колебания магического фона в пределах Фэйтгарда, выяснять, куда именно вы подались, снаряжать молодняк на слежку, организовывать засады для проштрафившихся сотрудников и ожидать вас до глубокой ночи.
Наверное, всё-таки не комплимент.
– А теперь ещё и организовывать вместо привычного домашнего ареста для одной непутёвой наследницы – общественные работы для двух нарушительниц и лечение для третьей, которую они же и покалечили!
– Что?! – вскричала Шарлин и, вскочив со стула, ударила ладонями по столу.
От воздушной волны всё, что лежало на нём, резко взлетело под потолок, а потом – без поддержки стихии – рухнуло вниз.
В момент «взлёта» я на рефлексах успела перехватить только цветик. Остальное теперь сыпалось на нас бумажным дождём и мелким мусором.
– Мы. Ничего. Не. Нарушили! – вокруг Её Высочества начали закручиваться смерчи. Угу. С острыми предметами внутри! – Я просто отправилась гулять с фрейлинами, которых мне временно выделила наша мать. Это ты придумал себе заговор, Шэйтар! И использовал власть в своих личных целях.
Хаартгард медленно поднялся со своего места.
Я осторожно скользнула ближе к окну, прижимая к себе куб с нервно подрагивающим цветком-вампиром.
Родственнички моего тактического отступления не заметили, занятые угрожающими злобными гляделками.
Я же мысленно материлась, смотря на бесчинства, творящиеся воздушной стихией Лин в кабинете, и наблюдая за тем, как аура герцога начинает чернеть… Пусть тьму он не выпустил и в «демона» пока не превратился, но, чует моё сердечко, ждать осталось недолго.
Взгляд – в поисках пути к спасению или хоть какого-то мало-мальски надёжного укрытия! – упал на широкий подоконник, чуть задёрнутый шторами, и я решила, что можно забаррикадироваться здесь. Потому как тяжёлая артиллерия – то есть мебель – вполне может быть пущена в дело убийства герцога взбешённой Шарлин, так что не является безопасным схроном.
Залезла на подоконник с ногами и села.
– Что ж, тогда я вынужден снова – как ты там сказала? – «использовать власть в своих личных целях» и отправить тебя и твою подельницу учить уголовный кодекс Фэйтгарда, – ледяным тоном протянул Шэйтар Хаартгард. – Чтобы вы понимали, что творите, и как это карается по закону, маленькие безрассудные негодяйки!
Я удивлённо уставилась на криво усмехающегося злющего… архимага, наверное.
Хи-хи! Да-а-а… Так мило меня ещё никто не оскорблял! Даже в детстве.
Деда и остальные «нечаянные воспитатели» обычно не стеснялись крепких словечек.
Вот и как можно обидеться на такого вежливого мужчину?
Оказалось, что можно. И ещё как!
– Не смей меня так называть! – рявкнула Шарлин.
И в тёмного ударила воздушная волна, полная его же книг, до этого мирно стоявших на полках, а – с ростом гнева принцессы – покинувших их, чтобы кружиться под потолком.
Всего одно плавное движение кисти, чёткий отработанный магический пасс и едва слышное заклятие – и книги зависли в воздухе. Самом обычном! Уже неподконтрольном Лин!
Я бы сказала, растения находятся в опасной близости!
И опасаться стоит как раз таки цветочков, питающихся вовсе не водой!
Эти «милейшие создания» высасывают эмоции! Предпочитают яркие и негативные.
Самое главное в «общении» с ними – не касаться руками цветков и листьев.
Правило не распространяется только на тёмных стихийников. Их цветики явно – и небезосновательно! – считают более опасными хищниками, и потому ведут себя с ними смирненько.
Хотя, «выбрав» себе хозяина с другой стихией или даже немага – что случается крайне редко, – цветочек тоже не станет пить его напрямую. Будет лакомиться либо эмоциями гостей, либо кушать только сильные всплески чувств.
А, учитывая личность и дар хозяина кабинета и то, насколько эти три троглодита разрослись, можно сделать логичный вывод: их здесь хорошо кормят!
Да просто отлично!
Нас бы с Лин так!
– Доброй ночи, сестрица, – внезапно произнёс герцог, поднимаясь.
Мы с Шарлин вздрогнули и уставились в пол.
М-м-м, какой благородный тёмный цвет у паркетной доски! И такой интересный рисунок древесины!
– Рад, что ты всё-таки вернулась домой. В целости и сохранности.
Никогда не думала, что столь приятный бархатный голос будет пугать меня до дрожи.
А вот поди ж ты!
Юльси у Шэйтара Хаартгарда ещё учиться и учиться! А я ведь искренне полагала, что она профессионал в деле выдвижения угроз ласковым шёпотом.
Мда, всё познаётся в сравнении…
– Присаживайся, моя дорогая Шарли. Нам о многом нужно поговорить.
– Может, завтра? – едва слышно пискнула принцесса.
– Так уже почти завтра.
Ласковых ноток в голосе старшего брата Шая и Лин заметно прибавилось.
Я тяжело сглотнула.
Леди Фэйтгард же медленно подошла к столу и заняла один из гостевых стульчиков.
Раздались едва слышные шаги. Которые затихли в метре передо мной.
– Вот мы с Вами, наконец, и познакомились, госпожа Эльза Фрей, – чуть насмешливо протянул глава древнего тёмного герцогского рода Хаартгард.
Эх, как же я сейчас ненавижу этикет!
Собравшись с силами, подняла взгляд на стоящего прямо передо мной метаморфа. Растянув губы в вежливой улыбке, присела в глубоком реверансе и склонила голову.
– Идеально, как и утверждала леди Нинэль, – хмыкнул мужчина и приказал: – Поднимайтесь, дорогая фрейлина моей будущей супруги, и присаживайтесь рядом с моей не менее драгоценной сестрой.
Это было сказано таким тоном, что я не удержалась и фыркнула.
Но быстренько сделала вид, что закашлялась!
Обойдя герцога по широкой дуге и по-прежнему так и не поднимая на него взгляда, села на свободный кованый жёсткий стул.
Угу, на тот, что стоял поближе к растениям-вампирчикам.
Ну, спасибо, Лин!
Послала принцессе недовольный взгляд.
Она невинно похлопала ресничками и, пожав плечами, развела руками. Но закушенные губы так и намеревались растянуться в улыбочке.
Мы бы могли ещё долго обмениваться выразительными взглядами, но тут своё место за рабочим столом занял герцог – и всё наше внимание мигом сосредоточилось на его письменных принадлежностях. Эльфийских. Очень качественных и дорогих. Со столетней гарантией.
Уж я-то знаю! Когда-то дарила такой же набор дедуле Луизу на день рождения. Правда, ручку у него отжала Юльси… Но она очень хвалила. До сих пор пользуется!
В воцарившейся напряжённой тишине моё внимание привлекли длинные изящные – но при этом явно сильные – пальцы, выстукивающие какую-то незатейливую мелодию и будто бы вводя в транс.
Эх, у Совершенства даже ногти идеальны! Не то что у меня…
– Шэр! – раздался басовитый окрик и я, от неожиданности подскочив на стуле, испуганно воззрилась на герцога.
Рядом на древнем языке метаморфов нецензурно высказалась Лин.
Лорд Хаартгард же, с ленивой и явно довольной полуулыбкой насладившись выражениями наших лиц, перевёл взгляд куда-то за наши спины.
– Ты что-то хотел, Грэм?
– Третью соучастницу-то куда?
И тут я вспомнила, что рыжий великан – с бессознательной Айлисой на руках – вошёл в кабинет вместе с нами!
Позорище! И как я могла забыть про этого… Грэма? А про Айлису?!
– А что с ней? Сопротивлялась при аресте? – насмешливо произнёс герцог и ухмыльнулся.
Про?клятые духи! Таким мужчинам нужно на законодательном уровне запретить улыбаться!
Стоп! Что?! Какое сопротивление при аресте?!
Я тут же повернулась в сторону двери. И облегчённо выдохнула. Всё с эльфийкой в порядке! Это глава безопасников так… шутит.
– Кажется, спит, – пожал плечами Грэм.
– Кажется? – вроде бы весёлым тоном – но с какими-то очень-очень нехорошими нотками! – переспросил тёмный.
Рыжий чуть побледнел и, положив Боунс на диван, проверил её состояние диагностическими чарами.
А потом развернулся к нам лицом и, вытянувшись по струнке, начал доклад:
– Леди Айлиса Боунс недавно испытала очень сильный стресс. Было несколько приступов.
Мы с Лин переглянулись и, поморщившись, закатили глаза.
О да! На себе их прочувствовали!
– Так же она была подвергнута клятве о неразглашении информации, – продолжил вещать Грэм. – Временной период, на который распространяется действие клятвы, – примерно эти сутки.
Ого! Я не знала, что это можно узнать! Интересно, как?
Судя по взгляду Шарлин, она тоже была удивлена и заинтригована.
– Ещё на леди были применены высшие целительские практики. А именно: дважды – реанимирующая магия, и по одному разу – послеоперационное заклятие стазиса и медитативные древние чары летаргического сна.
Теперь Лин уже во все глаза смотрела на меня.
Я шокированно пожала плечами и развела руками.
Откуда мне знать, что это высшие практики? Дедуля Литсэль – когда мой собственный родной дед на неопределённый срок закидывал меня порталом к нему под предлогом очередной померещившейся болячки – просто учил, а я запоминала и воспроизводила. Когда подросла и смогла полностью контролировать стихии и магию – ещё и ассистировала. Но это было лишь пару раз! И то потому, что помощнички архимага заявились на работу за пятнадцать минут до важной операции и в состоянии сильной интоксикации организма, то есть явно неплохо ночью парни развлеклись!
– На данный момент задержанная находится под действием последних. И будить её раньше, чем через неделю, – нецелесообразно. Организм и психика серьёзно истощены длительными голоданиями и затяжной депрессией. Осмелюсь дать следующие рекомендации: необходимо отстранить леди Айлису Боунс от участия в отборе на основании пункта пять-один-три – несоответствие занимаемой должности физического и психологического здоровья – и отправить на принудительное лечение к королевским целителям.
Задумчивая тишина.
– Интересно, а кандидатку в невесты тоже можно так исключить? – озвучила мою мысль принцесса.
– Не получится, Лин, – внезапно вспомнила об одном, как выяснилось, важном, событии я: – Их осматривали прямо перед отбором. Прежде чем заклеймить.
Леди Фэйтгард и Грэм в абсолютном непонимании уставились на меня.
– Ну, то есть поставить помолвочную печать, – пояснила я, слегка смутившись.
Принцесса захихикала.
Рыжий фыркнул. И сделал вид, что закашлялся.
Ну да, ну да! Так я тебе и поверила!
А сзади вдруг раздался тихий смех.
По спине побежали мурашки. И в этот раз не от ужаса.
Чур меня, чур!
Мигом воскресила в голове образ взбешённого тёмного. И меня сразу отпустило.
Фух! Не хватало ещё и возжелать своего главного противника!
Бр-р-р! Тьфу-тьфу-тьфу!
Всё-таки мерзавец слишком хорош! Надо быть аккуратнее – и не забывать, зачем я здесь!
– Отнеси леди Боунс к целителям, Леон. И можешь быть свободен. Матушке я сообщу лично, – произнёс герцог.
Рыжий великан поклонился и, подхватив с дивана эльфийку и перебросив её через плечо, вышел, прикрыв за собой дверь.
Стоило ей закрыться, как помещение окутали сложные кровные ритуальные чары защиты и конфиденциальности, которые я – к своему стыду! – заметила только теперь.
И суть их в том, что всё, происходящее и обсуждаемое в кабинете, не получится рассказать никому за его пределами, без прямого разрешения от Хаартгарда. И выйти отсюда без его же разрешения также невозможно.
Ловушка захлопнулась, чтоб её!
– А вы присаживайтесь, мои дорогие нарушительницы, и рассказывайте, как всё было, – ласково протянул герцог.
Мы с Лин переглянулись, нормально сели… и вновь в молчании воззрились на письменные принадлежности метаморфа.
Ну, красивые же!
– Не стесняйтесь. Чётко и по-существу. Шарли? Фрейлина Фрей?
Я буквально почувствовала прожигающий взгляд аристократа.
– Молчите? – хмыкнул он. И какие-то нехорошие нотки прозвучали в бархатном искушающем голосе тёмного.
Судя по всему, не я одна их услышала. Ибо наследница рода Фэйтгард заговорила.
Угу, попыталась запутать следы привычным методом.
– Мы под клятвой о неразглашении, Шэр, и…
– Неужели? – не дав ей закончить, прошипел герцог.
И я невольно посмотрела на него.
То, что отговорка не сработала, очевидно.
Мужчина, будто бы лениво развалившись в кресле – ну да, ну да, видно же, что напряжён, как тетива! – усмехается и, скрестив руки на груди, смотрит прямо в глаза Лин.
В его взгляде читается явное предупреждение.
Которое подруга увидела. Но угрозе не вняла.
– Именно так, – кивнула она.
– Дорогая сестрица…
Я невольно вздрогнула.
У-у-у, всё! Кажется, сейчас начнётся! Где бы спрятаться? Мешанина чар на двери не выпустит без разрешения хозяина кабинета, а влезать в семейные разборки этих двоих – себе дороже!
– Если ты думаешь, что я – глава министерства безопасности целого королевства метаморфов – не могу отличить «Секретики» от клятвы о неразглашении и смотрю сквозь пальцы на твои… «милые» шалости, как впрочем, согласно приказу Владыки, и мои подчинённые, то у меня возникает лишь один вопрос: прав ли король Элсенн в своём стремлении уже сейчас начинать приобщать тебя к государственным делам? Как по мне, леди Шарлин Фэйтгард, Вам не помешает ещё на десятилетие вернуться в Мираж и хорошенько подучить прописные магические истины. Если Вы до сих пор считаете, что детским трюком можно обмануть кого-либо старше сотни лет.
Бр-р-р! От количества льда в голосе Хаартгарда можно замёрзнуть насмерть!
Хотя, думаю, что быстрее убьёт его тьма, уже начинающая клубиться в зрачках метаморфа.
– Так вы все знали! – обиженно воскликнула Лин, и воздух в помещении пришёл в движение, заискрился.
Дурной знак. Кажется, кое-кто теряет контроль.
Я почувствовала, как мои стихии напряглись, готовые прийти на помощь в любое мгновение.
– Конечно, – с издевательской улыбочкой на прекрасном лице хмыкнул герцог. – Но раньше не было необходимости что-либо прояснять и раскрывать твой маленький обман. Все твои… интриги, Шарли, были очевидны и безобидны. Ты не скрывала под личным кровным артефактом защиты посторонних девиц с недобрыми намерениями…
Я смущённо потупилась под насмешливым взглядом уже практически чёрных глаз.
И заметила аленький цветочек, забавно шевелящий листьями и очень сильно напоминающий прикопанный ананас, но с более длинной «шевелюрой», переходящей от середины и ближе к кончикам из тёмно-зелёного в багряно-алый цвет. Из «причёсочки» у фейриайса – так называется это редкое растение, произрастающее на территории Аэтэллы, – торчат два гибких длинных стебелька, на которых обильно цветут мелкие красно-бордовые «звёздочки» с ярко-жёлтыми сердцевинками.
Наблюдению за нервно шевелящимся поглотителем эмоций и решила уделить всё своё внимание.
– Не сбегала с ними из дворца при помощи древних ритуалов…
Мне кажется, ещё чуть-чуть – и моя макушка задымится под взглядом главы безопасников.
– Не пряталась от меня до ночи по родовым светлым озёрам нашей матушки…
И почему я не удивлена осведомлённости Шэйтара Хаартгарда?
– Не обращалась… драконом.
М-м-м, сколько скепсиса и насмешки!
– А ведь прекрасно знаешь, что отец запретил тебе без контроля принимать форму существ, превышающих твою собственную массу более, чем в десять раз! Но ты ещё и девиц на себе потащила! – последнюю фразу лорд прошипел, а после уже спокойнее добавил: – Радует, что хоть у одной из них есть мозги в хорошенькой головке, чтобы облегчить собственный вес при полёте, напомнить тебе про крылья и озаботиться маскировкой!
Это мне сделали такой… э-э-э… комплимент?
– Правда, не будь их в ней – не пришлось бы мне отслеживать колебания магического фона в пределах Фэйтгарда, выяснять, куда именно вы подались, снаряжать молодняк на слежку, организовывать засады для проштрафившихся сотрудников и ожидать вас до глубокой ночи.
Наверное, всё-таки не комплимент.
– А теперь ещё и организовывать вместо привычного домашнего ареста для одной непутёвой наследницы – общественные работы для двух нарушительниц и лечение для третьей, которую они же и покалечили!
– Что?! – вскричала Шарлин и, вскочив со стула, ударила ладонями по столу.
От воздушной волны всё, что лежало на нём, резко взлетело под потолок, а потом – без поддержки стихии – рухнуло вниз.
В момент «взлёта» я на рефлексах успела перехватить только цветик. Остальное теперь сыпалось на нас бумажным дождём и мелким мусором.
– Мы. Ничего. Не. Нарушили! – вокруг Её Высочества начали закручиваться смерчи. Угу. С острыми предметами внутри! – Я просто отправилась гулять с фрейлинами, которых мне временно выделила наша мать. Это ты придумал себе заговор, Шэйтар! И использовал власть в своих личных целях.
Хаартгард медленно поднялся со своего места.
Я осторожно скользнула ближе к окну, прижимая к себе куб с нервно подрагивающим цветком-вампиром.
Родственнички моего тактического отступления не заметили, занятые угрожающими злобными гляделками.
Я же мысленно материлась, смотря на бесчинства, творящиеся воздушной стихией Лин в кабинете, и наблюдая за тем, как аура герцога начинает чернеть… Пусть тьму он не выпустил и в «демона» пока не превратился, но, чует моё сердечко, ждать осталось недолго.
Взгляд – в поисках пути к спасению или хоть какого-то мало-мальски надёжного укрытия! – упал на широкий подоконник, чуть задёрнутый шторами, и я решила, что можно забаррикадироваться здесь. Потому как тяжёлая артиллерия – то есть мебель – вполне может быть пущена в дело убийства герцога взбешённой Шарлин, так что не является безопасным схроном.
Залезла на подоконник с ногами и села.
– Что ж, тогда я вынужден снова – как ты там сказала? – «использовать власть в своих личных целях» и отправить тебя и твою подельницу учить уголовный кодекс Фэйтгарда, – ледяным тоном протянул Шэйтар Хаартгард. – Чтобы вы понимали, что творите, и как это карается по закону, маленькие безрассудные негодяйки!
Я удивлённо уставилась на криво усмехающегося злющего… архимага, наверное.
Хи-хи! Да-а-а… Так мило меня ещё никто не оскорблял! Даже в детстве.
Деда и остальные «нечаянные воспитатели» обычно не стеснялись крепких словечек.
Вот и как можно обидеться на такого вежливого мужчину?
Оказалось, что можно. И ещё как!
– Не смей меня так называть! – рявкнула Шарлин.
И в тёмного ударила воздушная волна, полная его же книг, до этого мирно стоявших на полках, а – с ростом гнева принцессы – покинувших их, чтобы кружиться под потолком.
Всего одно плавное движение кисти, чёткий отработанный магический пасс и едва слышное заклятие – и книги зависли в воздухе. Самом обычном! Уже неподконтрольном Лин!
