Но ведь я многого про него не знаю.
Зачем ему я? Почему вылечил меня? Вряд ли по доброте душевной, ведь горящий самолёт его мало интересовал, пока я не попросила. Если бы хотел просто переспать – так у него была возможность это сделать. Причём неоднократная. Я бы не смогла ему возразить, если бы он настаивал. Я и так останавливала его совершенно против желания.
Всё сильнее привязываюсь. Это может плохо кончиться. Я уже не могу и дня без того, чтобы просто его обнять. Завтра он скажет: «Даш, извини, давай останемся друзьями», и что? От такой перспективы у меня всё похолодело внутри.
Уже боюсь его потерять. Это было бы очень больно.
Я заснула у него на коленях. День был – длиной в целую жизнь.
42.
Когда я проснулась, Роман лежал рядом – но поверх одеяла и полностью одетый. Какую игру он ведёт?
Я осторожно прикоснулась к его губам. Легко прошлась по ним языком, чуть раздвинула их. Он обнял меня, отвечая на поцелуй.
Сегодня он казался на вкус каким-то не таким. Чего-то мне не хватало. Думать сложно в такой ситуации – но всё-таки я поняла. Он был на ощупь тёплый, такой же, как я. Кроме того, исчезло странное покалывание по коже от его прикосновений.
– Ты тёплый, – сказала я.
– Тебе нравится? – он усмехнулся.
– Не очень, – вырвалось у меня виноватое, но, тем не менее, совершенно неуместное.
Он вздёрнул бровь. Слегка удивлённое выражение лица – достаточно, чтобы я поняла невысказанный вопрос.
– Ну понимаешь, – стала я оправдываться, – такие ощущения были интересные. А теперь всё, как обычно. Раньше ты как будто обжигал.
– Разве тебя это не смущало? – Он опрокинул меня на постель и завис сверху.
– Ничуть. Это так... необычно.
– Ладно... – он тепло улыбнулся и сказал:
– Спасибо. Мне так легче.
Знакомая прохлада кожи вернулась как-то вдруг. Ледяное пламя обожгло меня в тех местах, где касались кожи его руки. Я снова потянулась к его губам, но он остановил меня:
– Подожди...
Сел рядом и стянул футболку.
– Так лучше.
Роман медленно провёл рукой по моему телу. Я точно помню, что вчера была в халатике, где он?
Он потянул вниз мои трусики – последний барьер.
– Постой! – я поймала его руки. – Ты же говорил, что... пока не стоит?
– Я передумал, – спокойно объяснил Роман.
– А меня спросить ты не хочешь? – возмутилась я, пытаясь отодвинуться.
– Милая, твоего мнения здесь вообще никто не спрашивает.
Он просто разорвал мои трусики – одним лёгким движением. Там, где по телу проходили его руки, кожа просто взрывалась. Я уже стонала, не выдержав, и стоны вызывали у него усмешку.
– Вот видишь, мне нет нужды тебя спрашивать. Давай, посмелее, девочка. Нечего стесняться.
Он положил мои руки себе на ремень джинсов. Мне ничего не оставалось, кроме как начать расстёгивать ремень.
Только одно. Но – озвучить это невероятно сложно.
Давай, Даша. Здесь нечего стесняться, сказали же тебе.
Не думаю же я, что он испугается и сбежит?
– Ром, – выдавила я, краснея. – Ты у меня первый.
Он хищно улыбнулся:
– Это хорошо. Давай, девочка, не отвлекайся.
И всё, что он скажет по этому поводу?
Я медленно расстегнула ему молнию на джинсах. И снова заупрямилась:
– Я без презервативов не буду.
Роман вздохнул и посмотрел на меня выразительно. Только что пальцем у виска не покрутил. Ну и что? Мне вряд ли нужны сейчас дети.
Он вытащил из кармана пакетик и со злорадной улыбкой дал мне.
– Не хочешь детей – одевай.
Кровь бросилась в лицо. Он что, хочет, чтобы я в свой первый раз вела себя, как последняя шлюха?
– Я спокойно обойдусь без них. Не возражаю против детей от тебя.
Аргумент железный. Пришлось разбираться с этим – но я уже злилась на него. Я что ему, кукла?
Но, как бы там ни было – приходилось подчиняться его желаниям. Совершенно очевидно, что он меня уже не отпустит.
– Даша, иди сюда.
Он сел спиной к стене и посадил меня верхом на колени.
– Маленький наркоз, – его пальцы проникли в меня ненадолго.
– Ну давай! – попросила я. Вся злость куда-то делась. Я просто хотела его. Пусть он играет мной, смеётся надо мной – страсть сильнее гордости.
Он резко вошёл в меня. Я ждала ощущений – боли, наслаждения, ледяного пламени, обжигающего изнутри – но не почувствовала ничего.
– Подожди, – прошептал он, – я же сказал, просто наркоз. Ты ведь хотела бы обойтись без боли?
– Верни мне мои чувства! – потребовала я. Сейчас мне всё равно – пусть будет любая боль, я хочу чувствовать всё.
Ощущения накатывали волнами – вместе с его движениями. Всё сильнее и сильнее. В его обятьях я сходила с ума. Не было боли – было только дикое желание, необыкновенное блаженство.
– Видишь – не так плохо, правда? А ты боялась... – прошептал он на ухо. Но я практически не слушала его – здесь и сейчас совершенно безразличны его насмешки. Я вообще не думала ни о чём...
43.
Так и получилось, что в постели я провела больше суток – выбрались мы только на следующее утро. И то – потому, что я должна была увидеть Лану и узнать, как у неё дела. Телефон я нашла отключенным – то-то думаю, мне никто не звонит. Я же его вроде не выключала?
Задумчиво посмотрела в сторону кухни, где хозяйничал Роман. Мысль «Ну и правильно, могу я расслабиться?» показалась мне ужасно кощунственной. У лучшей подруги проблемы, а я тут расслабляюсь! Мы же договорились назавтра. В смысле, уже навчера.
Бли-ин!
Мы договорились встретиться вчера.
Я вскочила с постели, накинула халатик и побежала в кухню.
– Представляешь, я совсем забыла...
Роман перехватил меня, обнял и поцеловал. Потом с мягкой улыбкой спросил:
– Что?
В одних джинсах и босиком. На виске застряла хлебная крошка. Я сняла её пальцами и погладила его по волосам. Он выглядел таким милым и домашним – пришлось напоминать себе, что надо быть осторожной. Я всё-таки его совсем не знаю.
– Мы же договорились вчера встречаться с Ланой!
– Успокойся, сядь и позавтракай, – велел он мягко.
– Не могу. Надо созвониться...
– Даша, сядь! – Резко велел он. – сначала позавтракай.
Отобрал телефон у меня из рук. Я попыталась не дать – как обычно, даже не заметил. Силой мне с ним не тягаться.
– Слушай, я серьёзно. Дай я хотя бы позвоню.
– Сядь и ешь.
Твёрдо. Никаких компромиссов. Вот так он уже не милый.
Я надулась и села за стол. Овсянка с тостами, интересно. С тостами?!
Огляделась. В кухне появился тостер. Когда успел?
Кофе пах изумительно. Растворимый, который я пила раньше, с этим ни в какое сравнение не шёл.
Но я также не могла забыть, что совершенно безответственно провалялась в постели сутки, пока подруге, возможно, была нужна моя помощь. А до этого ещё и развлекалась целый день.
– Хотя бы включи его, – попросила я. – Пожалуйста.
Добавила последнее как могла вежливо, с умоляющими интонациями. Он смягчился, но телефон не включил:
– Даш, поешь сначала, потом включишь. Поверь, в твоём состоянии не стоит нервничать.
– А ты почему со мной не ешь? – грустно спросила я. Эх, будут проблемы.
– Мне не обязательно так часто есть, – улыбнулся он.
– Ну хотя бы кофе попей, – попросила жалобно. Почему-то сильно хотелось от него чего-то простого, человеческого. Я некомфортно чувствовала себя, когда Роман стоял надо мной надзирателем. Часто есть? Он ел вместе со мной в аэропорту – и всё. Ну разве что пока я спала. Но это было бы странно. Почему бы не позавтракать вместе?
– А как часто тебе надо есть? – Уточнила я, пока он наливал себе кофе. Он варил две порции, и раньше я выпивала обе.
– Раз в два дня, где-то. Даш, ешь наконец, а? Невкусно?
– Вкусно! – заверила я его и принялась за кашу. Я ничего не имела против овсянки, тем более, она реально получилась вкусная.
Включенный телефон вибрировал от СМС. Мне пришло по нескольку штук от Андрея, Ланы и Алёны. Ещё и куча неотвеченных вызовов. Боюсь теперь перезванивать.
С опаской набираю Андрея. Он вроде бы спокойный. Ланка может и наорать.
44.
В принципе, друг тоже был очень и очень недоволен.
– Ты хоть понимаешь, что у Ланы действительно проблемы? Если ты не хочешь помогать, то зачем предлагала?
– Я хочу, извини, я просто...
Сваливать на Романа не стоило – сама могла вспомнить.
– Понимаю, Даш, тебе нужно было отдохнуть. Но когда прилетела, ты могла позвонить?
– Андрей, – сказала я серьёзно. – Наш самолёт упал.
– И что?
– И мы с ним, – с нажимом произнесла я. – Тебя это совсем не волнует?
– Ну с тобой же был Рамон? – непонимающе спросил друг.
– Роман? – уточнила я.
– Да.
– А почему он Рамон?
– Это моё имя, – пояснил тот.
– Ты латиноамериканец? – ну да, почему я решила, что он русский? Если Андрей, например, француз.
– Испанец. Рамон Тенебросо де Эльвильяр.
– Причём «Тенебросо» – это прозвище, – подсказал Андрей в трубке.
– Хочешь, документы покажу? – тут же предложил Роман. – Ты, Даш, зови меня как раньше.
– В общем, Дашка, – устало закончил Андрей. – Давай, бери его и к нам. Немедленно.
– С Романом? – уточнила я. Буду называть, как привыкла.
– Желательно.
Я отключилась. Вздохнула.
– Пойдём, я оденусь.
Он коварно улыбнулся и сказал:
– Даша, если я буду при этом рядом, то ты скорее разденешься.
Я опять вздохнула.
– Ладно. Тогда подожди меня.
45.
Собирались, как обычно, у Андрея. Обычно в кухне мы вмещались по принципу «в тесноте, да не в обиде». В этот раз будет на одного человека больше. Смогу я затеряться?
Ланка, как всегда, опаздывала. Но это было совершенно нормально – если бы она пришла вовремя, мы все бы очень удивились. Торопливая, порывистая, резкая. Смешливая, яркая, необычная. Человек-ветер. Человек-молния. Человек-искра.
Я очень её люблю. И сделаю всё, что в моих силах.
– Егор, – представился мой друг, протягивая руку.
– Роман, – ответное рукопожатие.
– Спасибо за Дашу, – тепло сказал он.
– Огромное спасибо, – поддержала Алёна. – Мы у тебя в долгу.
Я почувствовала себя неудобно. Но разговаривали не со мной, и лезть не стоило.
Зазвонил домофон.
– Лана! – воскликнули мы с Алёной почти хором. Андрей пошёл открывать.
Подруга ворвалась, как обычно, вихрем. Она словно всколыхнула пространство своим появлением, и в кухне стало как будто ярче.
Но, глядя на Романа, стоявшего рядом с моим стулом, она превратилась из вихря в столб.
– Здравствуй, Милана, – легко улыбнулся он – только уголками губ.
– Свет-Лана, – холодно и недовольно поправила она. – Здравствуй, Рамон, – Если ты пришёл к Андрею, мы можем поговорить с ним в другой раз. Я ещё успею на мастер-класс.
Вот это да. Даша, давно бы уже пора перестать удивляться. И сколько лет Лане? Какой она национальности и как её зовут по настоящему?
– Нет, Лана, поговорим при нём, – попросил Андрей. – Рамон, возможно, сможет помочь.
– Так Рамон или Роман? – уточнил Егор.
– Андрей, – робко вмешалась я. – А мы расскажем всё Алёне и Егору?
– Конечно! – безапеляционно заявила Алёна. – Прямо сейчас и со всеми подробностями.
– Ага, и вы после этого тихо-мирно сдаёте нас в психушку.
– Кому-то там самое место! – едко заметила Лана, метнув взгляд в Романа.
– Хорошо, – поморщился Егор. – В психушку, так в психушку. Но сначала мы бы хотели узнать что-то важное. Так ведь? Понятно, здесь что-то необычное творится. Обычно рак последней стадии сам собой не исчезает. Можно подробности?
– А зачем подробности? – я пожала плечами. – Важна суть. Роману триста девять лет, он испанец, Андрею триста двадцать, он французский аристократ, и они оба мистики. Вернее, все трое, Лана, да?
Подруга фыркнула.
– Тебе-то сколько лет?
Она сердито пожевала губы и выбросила:
– Сто пятьдесят!
– Двести один год, – уточнил Андрей. – Лана, ну зачем тебе вот так скрывать возраст?!
– Ребят, мы серьёзно. – Обиделся Егор. – Мы что, не заслужили того, чтобы быть в курсе?
– Серьёзно?
Роман усмехнулся и включил газовую горелку. Прибавил огонь и сунул в него руку.
Кожа сначала потемнела под голубыми язычками. Потом покрылась копотью. Стала вспучиваться волдырями. Алёна вскрикнула. Лана и Андрей смотрели недовольно на лохмотья ожогов, запахло горелым мясом.
А я видела его лицо. Он прикрыл глаза, но не от боли – или не только от боли. Мука смешалась с непонятным блаженством.
– Хватит, а? – попросила я тихонько. Было как-то жутко.
– Конечно, – улыбнулся, вытащил руку из огня и выключил газ.
Роман медленно поворачивал обожжённую кисть, и волдыри и горелое мясо потихоньку сходили, становились гладкими, зарастали новой кожей.
– Андрей так может? – ровно уточнил Егор.
– Нет. Так – нет. Лана тоже. Рамон... он особый случай, – пояснил Андрей.
– А вы что можете?
– Прожить несколько веков. Воздействовать на человека, убедить его в чём-либо. Работать на расстоянии с энергией – тепловой, электрической, световой. Читать ауры и информационные поля людей. Ну и всё такое.
Алёна и Егор с горящими глазами закидывали Андрея и Лану вопросами. Я сама слушала с интересом – наверняка будет что-то, чего я не знаю. Правда, мистики предпочитали отвечать уклончиво. Роман вообще по большей части ограничивался едкими замечаниями. На что язвительно отвечала Лана. Она вообще выбрала его объектом для насмешек. Он молчал и не реагировал внешне на её подколки.
Почему-то мне казалось, что он не реагирует только внешне. И эта мысль вызывала сильную тревогу.
Почему она так на него накинулась? Почему он не отвечает и вообще как каменный? Какие отношения связывали их раньше?
Я закусила губу, но, спохватившись, сделала нейтральное лицо. Даже постаралась не слишком сильно разглядывать Лану. Поразительно красивая, хрупкая блондинка с огромными глазами, нежным, но хрипловатым голосом, грацией лебедя и великолепной фигурой. Она любила бывать на людях и часто брала с собой меня или Алёну. Не знаю, как насчёт последней, а мне злые голоса много раз пытались нашептать сплетни про некрасивую подругу. Но вряд ли стоило волноваться по этому поводу. Некрасивой я не была – только рядом с Ланой. Кто угодно был бы. Мужские сердца она не коллекционировала – собирала, сортировала и выбрасывала. Такой участи избежали разве что Андрей – по понятным причинам, и Егор – влюблённый в Алёну.
А Роман? Точнее, Рамон Тенебросо де Эльвильяр, знакомый с ней задолго до меня. Что связывало мою подругу с моим мужчиной?
Ужасно не терпелось спросить. Когда же мы останемся вдвоём?
И о чём я только думаю? Мы здесь для того, чтобы помочь Лане. У неё проблемы. Серьёзные проблемы. А я думаю только о своих!
Я вообще в последнее время думаю только о себе.
Надо, наконец, перестать быть эгоисткой.
– Лана! – прервала я все расспросы. – Давай уже ты расскажешь, что у тебя за проблемы.
Получилось слишком резко. Алёна и Егор виновато поглядели на меня и синхронно кивнули.
Лана нерешительно посмотрела на Андрея и с ходу объяснила:
– За мной охотятся, чтобы убить.
46.
Что за бред? Наверное, шутка.
Даша, ты выдаёшь желаемое за действительное. Ну и что, что бред? Мало в твоей жизни было бреда в последние дни?
Если подумать – всё что угодно возможно. Ну нарвалась подруга на какого-нибудь мафиози, который не понял слова «нет». Или на обиженную и криминальную жену. Или... да почти любая из её авантюр может закончиться плохо.
Но теперь мне ещё больше стыдно. Пока я развлекалась, Лана действительно могла умереть.
Андрей посмотрел на Романа и коротко объяснил:
– Охотники.
Зачем ему я? Почему вылечил меня? Вряд ли по доброте душевной, ведь горящий самолёт его мало интересовал, пока я не попросила. Если бы хотел просто переспать – так у него была возможность это сделать. Причём неоднократная. Я бы не смогла ему возразить, если бы он настаивал. Я и так останавливала его совершенно против желания.
Всё сильнее привязываюсь. Это может плохо кончиться. Я уже не могу и дня без того, чтобы просто его обнять. Завтра он скажет: «Даш, извини, давай останемся друзьями», и что? От такой перспективы у меня всё похолодело внутри.
Уже боюсь его потерять. Это было бы очень больно.
Я заснула у него на коленях. День был – длиной в целую жизнь.
42.
Когда я проснулась, Роман лежал рядом – но поверх одеяла и полностью одетый. Какую игру он ведёт?
Я осторожно прикоснулась к его губам. Легко прошлась по ним языком, чуть раздвинула их. Он обнял меня, отвечая на поцелуй.
Сегодня он казался на вкус каким-то не таким. Чего-то мне не хватало. Думать сложно в такой ситуации – но всё-таки я поняла. Он был на ощупь тёплый, такой же, как я. Кроме того, исчезло странное покалывание по коже от его прикосновений.
– Ты тёплый, – сказала я.
– Тебе нравится? – он усмехнулся.
– Не очень, – вырвалось у меня виноватое, но, тем не менее, совершенно неуместное.
Он вздёрнул бровь. Слегка удивлённое выражение лица – достаточно, чтобы я поняла невысказанный вопрос.
– Ну понимаешь, – стала я оправдываться, – такие ощущения были интересные. А теперь всё, как обычно. Раньше ты как будто обжигал.
– Разве тебя это не смущало? – Он опрокинул меня на постель и завис сверху.
– Ничуть. Это так... необычно.
– Ладно... – он тепло улыбнулся и сказал:
– Спасибо. Мне так легче.
Знакомая прохлада кожи вернулась как-то вдруг. Ледяное пламя обожгло меня в тех местах, где касались кожи его руки. Я снова потянулась к его губам, но он остановил меня:
– Подожди...
Сел рядом и стянул футболку.
– Так лучше.
Роман медленно провёл рукой по моему телу. Я точно помню, что вчера была в халатике, где он?
Он потянул вниз мои трусики – последний барьер.
– Постой! – я поймала его руки. – Ты же говорил, что... пока не стоит?
– Я передумал, – спокойно объяснил Роман.
– А меня спросить ты не хочешь? – возмутилась я, пытаясь отодвинуться.
– Милая, твоего мнения здесь вообще никто не спрашивает.
Он просто разорвал мои трусики – одним лёгким движением. Там, где по телу проходили его руки, кожа просто взрывалась. Я уже стонала, не выдержав, и стоны вызывали у него усмешку.
– Вот видишь, мне нет нужды тебя спрашивать. Давай, посмелее, девочка. Нечего стесняться.
Он положил мои руки себе на ремень джинсов. Мне ничего не оставалось, кроме как начать расстёгивать ремень.
Только одно. Но – озвучить это невероятно сложно.
Давай, Даша. Здесь нечего стесняться, сказали же тебе.
Не думаю же я, что он испугается и сбежит?
– Ром, – выдавила я, краснея. – Ты у меня первый.
Он хищно улыбнулся:
– Это хорошо. Давай, девочка, не отвлекайся.
И всё, что он скажет по этому поводу?
Я медленно расстегнула ему молнию на джинсах. И снова заупрямилась:
– Я без презервативов не буду.
Роман вздохнул и посмотрел на меня выразительно. Только что пальцем у виска не покрутил. Ну и что? Мне вряд ли нужны сейчас дети.
Он вытащил из кармана пакетик и со злорадной улыбкой дал мне.
– Не хочешь детей – одевай.
Кровь бросилась в лицо. Он что, хочет, чтобы я в свой первый раз вела себя, как последняя шлюха?
– Я спокойно обойдусь без них. Не возражаю против детей от тебя.
Аргумент железный. Пришлось разбираться с этим – но я уже злилась на него. Я что ему, кукла?
Но, как бы там ни было – приходилось подчиняться его желаниям. Совершенно очевидно, что он меня уже не отпустит.
– Даша, иди сюда.
Он сел спиной к стене и посадил меня верхом на колени.
– Маленький наркоз, – его пальцы проникли в меня ненадолго.
– Ну давай! – попросила я. Вся злость куда-то делась. Я просто хотела его. Пусть он играет мной, смеётся надо мной – страсть сильнее гордости.
Он резко вошёл в меня. Я ждала ощущений – боли, наслаждения, ледяного пламени, обжигающего изнутри – но не почувствовала ничего.
– Подожди, – прошептал он, – я же сказал, просто наркоз. Ты ведь хотела бы обойтись без боли?
– Верни мне мои чувства! – потребовала я. Сейчас мне всё равно – пусть будет любая боль, я хочу чувствовать всё.
Ощущения накатывали волнами – вместе с его движениями. Всё сильнее и сильнее. В его обятьях я сходила с ума. Не было боли – было только дикое желание, необыкновенное блаженство.
– Видишь – не так плохо, правда? А ты боялась... – прошептал он на ухо. Но я практически не слушала его – здесь и сейчас совершенно безразличны его насмешки. Я вообще не думала ни о чём...
43.
Так и получилось, что в постели я провела больше суток – выбрались мы только на следующее утро. И то – потому, что я должна была увидеть Лану и узнать, как у неё дела. Телефон я нашла отключенным – то-то думаю, мне никто не звонит. Я же его вроде не выключала?
Задумчиво посмотрела в сторону кухни, где хозяйничал Роман. Мысль «Ну и правильно, могу я расслабиться?» показалась мне ужасно кощунственной. У лучшей подруги проблемы, а я тут расслабляюсь! Мы же договорились назавтра. В смысле, уже навчера.
Бли-ин!
Мы договорились встретиться вчера.
Я вскочила с постели, накинула халатик и побежала в кухню.
– Представляешь, я совсем забыла...
Роман перехватил меня, обнял и поцеловал. Потом с мягкой улыбкой спросил:
– Что?
В одних джинсах и босиком. На виске застряла хлебная крошка. Я сняла её пальцами и погладила его по волосам. Он выглядел таким милым и домашним – пришлось напоминать себе, что надо быть осторожной. Я всё-таки его совсем не знаю.
– Мы же договорились вчера встречаться с Ланой!
– Успокойся, сядь и позавтракай, – велел он мягко.
– Не могу. Надо созвониться...
– Даша, сядь! – Резко велел он. – сначала позавтракай.
Отобрал телефон у меня из рук. Я попыталась не дать – как обычно, даже не заметил. Силой мне с ним не тягаться.
– Слушай, я серьёзно. Дай я хотя бы позвоню.
– Сядь и ешь.
Твёрдо. Никаких компромиссов. Вот так он уже не милый.
Я надулась и села за стол. Овсянка с тостами, интересно. С тостами?!
Огляделась. В кухне появился тостер. Когда успел?
Кофе пах изумительно. Растворимый, который я пила раньше, с этим ни в какое сравнение не шёл.
Но я также не могла забыть, что совершенно безответственно провалялась в постели сутки, пока подруге, возможно, была нужна моя помощь. А до этого ещё и развлекалась целый день.
– Хотя бы включи его, – попросила я. – Пожалуйста.
Добавила последнее как могла вежливо, с умоляющими интонациями. Он смягчился, но телефон не включил:
– Даш, поешь сначала, потом включишь. Поверь, в твоём состоянии не стоит нервничать.
– А ты почему со мной не ешь? – грустно спросила я. Эх, будут проблемы.
– Мне не обязательно так часто есть, – улыбнулся он.
– Ну хотя бы кофе попей, – попросила жалобно. Почему-то сильно хотелось от него чего-то простого, человеческого. Я некомфортно чувствовала себя, когда Роман стоял надо мной надзирателем. Часто есть? Он ел вместе со мной в аэропорту – и всё. Ну разве что пока я спала. Но это было бы странно. Почему бы не позавтракать вместе?
– А как часто тебе надо есть? – Уточнила я, пока он наливал себе кофе. Он варил две порции, и раньше я выпивала обе.
– Раз в два дня, где-то. Даш, ешь наконец, а? Невкусно?
– Вкусно! – заверила я его и принялась за кашу. Я ничего не имела против овсянки, тем более, она реально получилась вкусная.
Включенный телефон вибрировал от СМС. Мне пришло по нескольку штук от Андрея, Ланы и Алёны. Ещё и куча неотвеченных вызовов. Боюсь теперь перезванивать.
С опаской набираю Андрея. Он вроде бы спокойный. Ланка может и наорать.
44.
В принципе, друг тоже был очень и очень недоволен.
– Ты хоть понимаешь, что у Ланы действительно проблемы? Если ты не хочешь помогать, то зачем предлагала?
– Я хочу, извини, я просто...
Сваливать на Романа не стоило – сама могла вспомнить.
– Понимаю, Даш, тебе нужно было отдохнуть. Но когда прилетела, ты могла позвонить?
– Андрей, – сказала я серьёзно. – Наш самолёт упал.
– И что?
– И мы с ним, – с нажимом произнесла я. – Тебя это совсем не волнует?
– Ну с тобой же был Рамон? – непонимающе спросил друг.
– Роман? – уточнила я.
– Да.
– А почему он Рамон?
– Это моё имя, – пояснил тот.
– Ты латиноамериканец? – ну да, почему я решила, что он русский? Если Андрей, например, француз.
– Испанец. Рамон Тенебросо де Эльвильяр.
– Причём «Тенебросо» – это прозвище, – подсказал Андрей в трубке.
– Хочешь, документы покажу? – тут же предложил Роман. – Ты, Даш, зови меня как раньше.
– В общем, Дашка, – устало закончил Андрей. – Давай, бери его и к нам. Немедленно.
– С Романом? – уточнила я. Буду называть, как привыкла.
– Желательно.
Я отключилась. Вздохнула.
– Пойдём, я оденусь.
Он коварно улыбнулся и сказал:
– Даша, если я буду при этом рядом, то ты скорее разденешься.
Я опять вздохнула.
– Ладно. Тогда подожди меня.
45.
Собирались, как обычно, у Андрея. Обычно в кухне мы вмещались по принципу «в тесноте, да не в обиде». В этот раз будет на одного человека больше. Смогу я затеряться?
Ланка, как всегда, опаздывала. Но это было совершенно нормально – если бы она пришла вовремя, мы все бы очень удивились. Торопливая, порывистая, резкая. Смешливая, яркая, необычная. Человек-ветер. Человек-молния. Человек-искра.
Я очень её люблю. И сделаю всё, что в моих силах.
– Егор, – представился мой друг, протягивая руку.
– Роман, – ответное рукопожатие.
– Спасибо за Дашу, – тепло сказал он.
– Огромное спасибо, – поддержала Алёна. – Мы у тебя в долгу.
Я почувствовала себя неудобно. Но разговаривали не со мной, и лезть не стоило.
Зазвонил домофон.
– Лана! – воскликнули мы с Алёной почти хором. Андрей пошёл открывать.
Подруга ворвалась, как обычно, вихрем. Она словно всколыхнула пространство своим появлением, и в кухне стало как будто ярче.
Но, глядя на Романа, стоявшего рядом с моим стулом, она превратилась из вихря в столб.
– Здравствуй, Милана, – легко улыбнулся он – только уголками губ.
– Свет-Лана, – холодно и недовольно поправила она. – Здравствуй, Рамон, – Если ты пришёл к Андрею, мы можем поговорить с ним в другой раз. Я ещё успею на мастер-класс.
Вот это да. Даша, давно бы уже пора перестать удивляться. И сколько лет Лане? Какой она национальности и как её зовут по настоящему?
– Нет, Лана, поговорим при нём, – попросил Андрей. – Рамон, возможно, сможет помочь.
– Так Рамон или Роман? – уточнил Егор.
– Андрей, – робко вмешалась я. – А мы расскажем всё Алёне и Егору?
– Конечно! – безапеляционно заявила Алёна. – Прямо сейчас и со всеми подробностями.
– Ага, и вы после этого тихо-мирно сдаёте нас в психушку.
– Кому-то там самое место! – едко заметила Лана, метнув взгляд в Романа.
– Хорошо, – поморщился Егор. – В психушку, так в психушку. Но сначала мы бы хотели узнать что-то важное. Так ведь? Понятно, здесь что-то необычное творится. Обычно рак последней стадии сам собой не исчезает. Можно подробности?
– А зачем подробности? – я пожала плечами. – Важна суть. Роману триста девять лет, он испанец, Андрею триста двадцать, он французский аристократ, и они оба мистики. Вернее, все трое, Лана, да?
Подруга фыркнула.
– Тебе-то сколько лет?
Она сердито пожевала губы и выбросила:
– Сто пятьдесят!
– Двести один год, – уточнил Андрей. – Лана, ну зачем тебе вот так скрывать возраст?!
– Ребят, мы серьёзно. – Обиделся Егор. – Мы что, не заслужили того, чтобы быть в курсе?
– Серьёзно?
Роман усмехнулся и включил газовую горелку. Прибавил огонь и сунул в него руку.
Кожа сначала потемнела под голубыми язычками. Потом покрылась копотью. Стала вспучиваться волдырями. Алёна вскрикнула. Лана и Андрей смотрели недовольно на лохмотья ожогов, запахло горелым мясом.
А я видела его лицо. Он прикрыл глаза, но не от боли – или не только от боли. Мука смешалась с непонятным блаженством.
– Хватит, а? – попросила я тихонько. Было как-то жутко.
– Конечно, – улыбнулся, вытащил руку из огня и выключил газ.
Роман медленно поворачивал обожжённую кисть, и волдыри и горелое мясо потихоньку сходили, становились гладкими, зарастали новой кожей.
– Андрей так может? – ровно уточнил Егор.
– Нет. Так – нет. Лана тоже. Рамон... он особый случай, – пояснил Андрей.
– А вы что можете?
– Прожить несколько веков. Воздействовать на человека, убедить его в чём-либо. Работать на расстоянии с энергией – тепловой, электрической, световой. Читать ауры и информационные поля людей. Ну и всё такое.
Алёна и Егор с горящими глазами закидывали Андрея и Лану вопросами. Я сама слушала с интересом – наверняка будет что-то, чего я не знаю. Правда, мистики предпочитали отвечать уклончиво. Роман вообще по большей части ограничивался едкими замечаниями. На что язвительно отвечала Лана. Она вообще выбрала его объектом для насмешек. Он молчал и не реагировал внешне на её подколки.
Почему-то мне казалось, что он не реагирует только внешне. И эта мысль вызывала сильную тревогу.
Почему она так на него накинулась? Почему он не отвечает и вообще как каменный? Какие отношения связывали их раньше?
Я закусила губу, но, спохватившись, сделала нейтральное лицо. Даже постаралась не слишком сильно разглядывать Лану. Поразительно красивая, хрупкая блондинка с огромными глазами, нежным, но хрипловатым голосом, грацией лебедя и великолепной фигурой. Она любила бывать на людях и часто брала с собой меня или Алёну. Не знаю, как насчёт последней, а мне злые голоса много раз пытались нашептать сплетни про некрасивую подругу. Но вряд ли стоило волноваться по этому поводу. Некрасивой я не была – только рядом с Ланой. Кто угодно был бы. Мужские сердца она не коллекционировала – собирала, сортировала и выбрасывала. Такой участи избежали разве что Андрей – по понятным причинам, и Егор – влюблённый в Алёну.
А Роман? Точнее, Рамон Тенебросо де Эльвильяр, знакомый с ней задолго до меня. Что связывало мою подругу с моим мужчиной?
Ужасно не терпелось спросить. Когда же мы останемся вдвоём?
И о чём я только думаю? Мы здесь для того, чтобы помочь Лане. У неё проблемы. Серьёзные проблемы. А я думаю только о своих!
Я вообще в последнее время думаю только о себе.
Надо, наконец, перестать быть эгоисткой.
– Лана! – прервала я все расспросы. – Давай уже ты расскажешь, что у тебя за проблемы.
Получилось слишком резко. Алёна и Егор виновато поглядели на меня и синхронно кивнули.
Лана нерешительно посмотрела на Андрея и с ходу объяснила:
– За мной охотятся, чтобы убить.
46.
Что за бред? Наверное, шутка.
Даша, ты выдаёшь желаемое за действительное. Ну и что, что бред? Мало в твоей жизни было бреда в последние дни?
Если подумать – всё что угодно возможно. Ну нарвалась подруга на какого-нибудь мафиози, который не понял слова «нет». Или на обиженную и криминальную жену. Или... да почти любая из её авантюр может закончиться плохо.
Но теперь мне ещё больше стыдно. Пока я развлекалась, Лана действительно могла умереть.
Андрей посмотрел на Романа и коротко объяснил:
– Охотники.
