Достижения этого человека были густо пропитаны потом и кровью. Его приятель об этом знал, но почему-то считал трудности Пирогова ерундой. Судя по всему, общались они не часто, поэтому о многих подводных камнях, что скрывались за успешной жизнью приятеля, Семен не подозревал. Он видел только красивую картинку, и она здорово отравляла ему жизнь.
- Мне кажется, удача вам не нужна, - сказала я, когда «кино» закончилось.
- Почему? – удивился покупатель.
- Потому что вы просто завидуете своему другу. А зависть – это замкнутый круг. Каких бы высот вы не достигли, вам всегда будет казаться, что у Юрия они выше. Его проекты всегда будут интереснее и прибыльнее, машины – быстрее, одежда – красивее, дети – умнее. Чтобы вырваться из этого круга, вам нужно или полностью прекратить с ним общение, или пересмотреть к нему отношение.
Семен явно собирался возразить, но только вздохнул и ничего не сказал. Несколько секунд он смотрел куда-то мимо меня, а потом поинтересовался:
- Вы можете продать мне кое-что другое?
- Что именно?
- Горе. Для Юрки.
Я удивленно моргнула.
- Простите? В каком смысле - горе?
- Я хочу, чтобы ему крупно не повезло. Чтобы он потерял нечто важное и дорогое, и это стало для него большим потрясением.
- Например?
- Например, пусть у него умрет жена. От инсульта или, скажем, от несчастного случая. Главное, чтобы я был к этому не причастен. Могу я купить... м-м... ее смерть?
- Можете, - ответила я с возрастающей неприязнью. Во истину, глубина зависти этого человека необъятна, как океан. – Но это будет стоить дорого.
- Сколько? Миллион? Два? Десять?
- Семен, за такой товар платят не деньгами. Цена одной жизни равна стоимости другой. Если вы желаете лишить приятеля близкого человека, значит, должны отдать кого-то, кто дорог и важен вам. Например, вашу дочь.
- Мою дочь? – переспросил мужчина, удивленно вытаращив глаза. – Как это?
- Очень просто. Они погибнут вместе. Например, ваша дочь будет идти из школы и попадет под машину. Или станет жертвой маньяка. Или случайно выпадет из окна. Вариантов много. Одновременно с этим жена Юрия Пирогова умрет от какой-нибудь болезни. Или тоже попадет под машину. Или...
- Вы с ума сошли, Мирослава! – гневно воскликнул мужчина. Его крик был таким громким, что на нас стали оборачиваться люди. – Что за бред вы несете?! Какой маньяк?.. Какое окно?.. Моя дочь будет жить! Я не собираюсь никому ее отдавать! Тем более, взамен на Юркину жену!
- На смерть Юркиной жены, - любезно напомнила я.
- Идите вы к черту! – мужчина зло плюнул на асфальт, едва не задев мой прилавок. – Проклятые ведьмы!.. Везде обман! Всюду мошенники! Что это за цена такая – жизнь за жизнь?..
- Стало быть, вы не будете заключать со мной сделку?
Семен злобно на меня зыркнул, развернулся и торопливо пошел прочь. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за углом, а потом облегченно выдохнула и улыбнулась.
ПРИВИДЕНИЕ
Кардифф поливало дождем. Ливень начался ночью и продолжался весь день. Он то затихал, становясь едва заметной морской пылью, то усиливался, превращаясь в грохочущий водопад. Кто-то мне сказал, что этот город считается самым дождливым в Уэльсе и всей Великобритании. Я была склонная с этим согласиться, ибо ни разу не застала здесь солнечной ясной погоды.
Ливень не добавлял мне хорошего настроения, но и не создавал никаких неудобств. Приезжая в столицу Уэльса, я традиционно торговала в Кардифф Централ Маркете – старинном крытом рынке с замечательной стеклянной крышей.
День, как и всегда, прошел в нескончаемой суете. Несмотря на чопорность, которую часто приписывают англичанам, кардиффские колдуны являлись едва ли не самыми душевными покупателями, с которыми я имела дело. Они шли ко мне непрерывном потоком, вызывая зависть прочих торговцев и не оставляя мне времени на отдых и перекус.
Будь я обычным человеком, к вечеру от усталости не чувствовала бы ни рук, ни ног. А ведь после закрытия рынка мой фургон ждала очередная дорога: завтра утром меня ждала ярмарка в Белоруссии. Я уже забронировала номер в одной из гостиниц Гомеля, и планировала заселиться в него сразу после полуночи.
Прежде, чем отправляться в путь, мне требовалось навестить еще одного покупателя. Обычно мы встречались в «Кардифф Гасси» - уютном городском пабе с небольшими деревянными столиками, удобными креслами и отличным персоналом. Его главным плюсом было то, что по вечерам там транслировали спортивные матчи. Это давало возможность спокойно обсудить любые чародейские дела без отворотных чар и заклятия тишины – все внимание местной публики было приковано исключительно к телевизорам и бокалам с напитками.
В этот раз в «Кардифф Гасси» было малолюдно. Ливень разогнал людей по домам, поэтому в полутемном зале оказались заняты всего три столика. За одним расположились двое пожилых мужчин, за вторым – три веселые дамы в одинаковых оранжевых футболках, за третьим – худенькая девушка с острым птичьим носиком и короткой мальчишеской стрижкой.
Анита. Одна из сильнейших чародеек Межмирного управления правопорядка, большой специалист по истреблению нечисти и нежити. И одна из моих близких подруга.
Когда я вошла в паб, она радостно замахала мне рукой. Я повесила на крючок мокрый плащ, а потом крепко ее обняла.
- Я заказала тебе стейк и овощной салат, - сообщила Анита, после того, как мы обменялись приветствиями. – Садись скорее за стол, их сейчас принесут.
- Спасибо, моя дорогая, – улыбнулась я. – Здорово, что нам удалось увидеться.
- Ужин в «Кардифф Гасси» - это традиция, - шутливо заметила девушка. – В прошлый раз я его пропустила, и что в итоге? Осталась без твоих историй и нового арбалета. Традиции, Мира, надо соблюдать. Особенно в сложившейся ситуации.
- Так. Что за ситуация?
- Я собираюсь купить у тебя кучу полезных вещей. Вот, держи список.
Она протянула мне густо исписанный лист бумаги. Мои брови медленно поползли на лоб.
- Ого! – удивилась я. – Ты, что же, собираешься идти на кого-то войной?
Анита махнула рукой.
- Это перечень оружия и артефактов для двух наших отделов. Знала бы ты, Мира, какой у нас творится бардак! Умники из Управления разорвали связи с тремя мастерскими, которые поставляли нам стрелы для арбалетов, пули для винтовок и прочие расходники. Снабженцы сказали, складские запасы подходят к концу, в ближайшие месяцы крупных поставок не будет, поэтому сотрудникам рекомендовано беречь артефакты и пользоваться магией личного резерва.
- Обалдеть.
- Не то это слово, Мира. Ох, не то! Ребята натурально воют. Представляешь, каково это – зачищать восставшее кладбище голыми руками? Или караулить волколака, имея в арсенале только магический аркан? Вот и я не представляю. А снабженцам на это плевать. И высшему руководству тоже.
- Но ведь можно заключить новые контракты! Магических мастерских полным полно в каждой реальности.
- Чтобы заключить новые контракты, нужно пройти семь кругов бюрократического ада. Дело это не быстрое, а работать надо прямо сейчас. В общем, мне велено приобрести у тебя расходники с запасом на три месяца. Начальник выбил на это деньги, но убедительно просил покупку никак не оформлять.
- Вот дает! – усмехнулась я. – А как я могу ее оформить? Я – торговка-посредница, прямой представитель колдовской части нашего мира. У меня нет ни кассового аппарата, ни магических сертификатов, ни прочей юридически значимой макулатуры! Если помнишь, в свое время ваше Управление как раз из-за этого отказалось со мной сотрудничать. Ему проще закупать менее качественное вооружение в официальных артефакториях, чем более качественное у меня.
К тому же, у артефакториев фиксированные цены на все виды арбалетов, мечей и ловчих кристаллов. Я же могу попросить за них не деньги, а услугу. Межмирному управлению это не надо.
Улыбчивый паренек в длинном черном фартуке принес нам еду, и мы с Анитой тут же на нее накинулись.
- Так ты продашь мне эти вещи? – спросила охотница, попробовав грибное рагу.
- Разумеется. Когда поужинаем и поболтаем, проводишь меня к машине. Выдам все, что надо.
- Отлично. В списке, кстати, есть кое-что лично для меня. Кое-что особенное.
- Что именно?
- Картина-ловушка. Та, что затягивает в себя призраков.
- Погоди, - снова удивилась я. – Ты ведь ее уже покупала, два или три года назад.
- Покупала, - согласилась Анита. – Отличная была штука. Вешаешь ее на стену в каком-нибудь неспокойном доме, утром приходишь, а в ней сидят все духи, которые там водятся. Удобно. И вместимость хорошая: в ловчем кристалле помещается один дух, в магической склянке – десять, а в картине – до тридцати штук.
- Да, вещь хорошая. Что же с ней случилось? Неужели сломалась?
- Нет, что ты. Я ее одолжила.
- Одолжила? Кому?
- Одному человеку. Ты его не знаешь.
Мой взгляд стал вопросительным. Анита сделала глоток лимонада.
- Похоже, историю сегодня буду рассказывать я, - усмехнулась она. – Ну, слушай. В прошлую пятницу в наш отдел пришла заявка на отлов и изгнание привидения. А у нас все отделы стоят на ушах: пуль нет, кристаллы заканчиваются, при этом заявки сыплются одна за другой. В общем, к призраку отправилась я. У меня хотя бы была твоя волшебная картина. Приехала я на место, отыскала заявителя. Тот оказался парнем лет двадцати пяти, бледным, с опухшими глазами.
- Он был магом или обычным человеком?
- Магом, да к тому же потомственным. Правда, слабеньким. Его семейство несколько веков промышляло тем, что выращивало на продажу волшебные травы. На большее их способностей не хватало. Этот Генри, кстати, нарушил семейную традицию и стал ландшафтным дизайнером. Судя по тому, как выглядел его сад, у парня определенно есть талант.
- Понятно.
- Я, значит, у него спросила: что, мол, случилось? Откуда взялся призрак? Когда появляется? Как хулиганит? Генри ответил: призрак появился неделю назад, приходит после полуночи в его спальню, грустно вздыхает и пачкает лежащую на столе бумагу, словно пытается что-то написать. Никто, кроме него, привидение не слышит и не ощущает. Парень гостя идентифицировать не смог, и чем заслужил его внимание, не знал.
В общем, стали мы духа ловить. Поздно вечером повесили в спальне картину, уложили Генри в кровать, меня спрятали в шкаф. Сразу после полуночи по комнате прошелся сквозняк, а потом повеяло холодом, характерным таким, могильным. Собственно, на этом все и закончилось.
- Сработала ловушка?
- Ну, конечно. Она в этом деле, как часы: стоило призраку появиться, как он тут же оказался внутри полотна. Мы включили свет, подошли к картине. Смотрим, а на ее холсте появилось изображение. Это свойство мне особенно нравилось: если дух свеженький, ловушка покажет, как он выглядел при жизни, если старый, - примерный облик, по которому можно угадать эпоху, к которой он принадлежал. Наш призрак был свежим – на холсте проявилась премиленькая девушка с длинными светлыми волосами.
Генри, когда ее увидел, чуть в обморок не упал. Побледнел, затрясся. «Это же, - говорит, - Бетти! Бетти Соул! Моя школьная подруга! Три месяца назад ее сбила машина. Я был на ее похоронах». «Отчего же, - спрашиваю, - мисс Соул вздумала вас навестить? Привидения живых просто так не тревожат. Быть может, вы друг друга любили? Или, наоборот, враждовали?» Генри потупился, покраснел и отвечает: «Ничего особенного между нами не было. Общались мы часто, но больше друг над другом подтрунивали. У Бетти, если что, был жених – мой давний хороший приятель. Если бы не авария, осенью они бы поженились. Это очень странно, что призрак приходит не к нему, а ко мне».
Вообще, бубнел он долго. Рассказывал про то, как они с Бетти сидели за одной партой, про аптеку, в которой мисс Соул работала, про ее привычку носить дурацкие платья, про котенка, которого она подобрала на улице... Говорил минут двадцать, не меньше, а по существу не сказал ни слова. Я сначала хотела прервать его словесный поток, а потом все поняла.
- Что поняла?
- Он ведь любил ее всей душой. Любил, но боялся в этом признаться. Смерть Бетти стала для него серьезным ударом. Парень ни с кем это не обсуждал, и никому не показывал свою боль. Однако внутри у него все горело. Генри думал о ней каждый час, каждую минуту. Представлял ее лицо, вспоминал их шутливые пикировки... Он не желал ее отпускать, Мира.
- И поэтому Бетти вернулась, - вздохнула я.
Парню повезло, что его гостем стал именно призрак, а не какая-нибудь нечисть, принявшая облик умершей возлюбленной. Помнится, во времена моей юности старики любили повторять: в страданиях по покойнику надо знать меру, иначе он явится на твой зов, и тебе это не понравится.
- Мисс Соул была к Генри не равнодушна, - продолжала Анита. – Если бы с ее стороны не было чувств, она бы не попала в паутину, которую Генри сплел своим горем.
- Ты поняла это из его словесного потока?
- Нет, нам сообщила об этом сама Бетти. Вернее, написала.
- Каким же образом?
- Через картину, конечно. У ловушки есть еще одна отличная функция: если дух изначально принадлежал нашему миру и настроен вступить в контакт, его эмоции могут превращаться в слова. Они появляются прямо на картине, в нижнем левом углу. Так мы с Бетти и побеседовали. Знаешь, общаться с ней мне понравилось гораздо больше, чем с Генри. Она отвечала на вопросы по существу и словесной водой никого не поливала. Если говорить кратко, девушка любила этого парня, но долгое время была уверена, будто он видит в ней только приятельницу. Роман с его другом Бетти затеяла, чтобы стать к нему ближе и, по возможности, вызвать у Генри ревность.
- То есть, свадьба в ее планы не входила?
- Именно. Тем не менее, фиктивный роман зашел слишком далеко, и мисс Соул это не нравилось. В день своей смерти Бетти собиралась поговорить с Генри начистоту. Она видела, что парень ей симпатизирует, и решила первой признаться в любви. Они договорились встретиться в кафе, но встреча не состоялась. По пути ее насмерть сбила машина.
Я тяжело вздохнула.
- Невысказанное признание стало для ее духа якорем, - голос Аниты прозвучал тише, - тем самым неоконченным делом, которое не позволило ей отправиться в райские кущи.
- Как на это отреагировал Генри?
Охотница грустно улыбнулась.
- Он заплакал. Упал перед картиной на колени и зарыдал, как ребенок. Потом долго рассказывал Бетти, как сильно ее любит. Просил прощения за свою робость, уверял, что, если бы их встреча все-таки состоялась, он умолял бы ее отменить свадьбу и выйти замуж за него... Ему так много надо было ей сказать...
- И поэтому ты оставила мальчику картину.
Анита кивнула.
- Призраку тяжело находиться на Земле, - негромко сказала она. – Я приду к Генри через десять дней, и освобожу Бетти из ловушки. К этому времени у нее больше не должно оставаться незаконченных дел.
Думаю, она завершила дела, когда рассказала Генри о своих чувствах. Но Анита права, ребятам надо друг с другом попрощаться.
- Не боишься, что парень украдет картину и куда-нибудь уедет?
- Нет, - охотница качнула головой. – Я подробно ему объяснила, как быстро найду его в любой точке мира, и какое наказание ему грозит за кражу артефакта Межмирного управления.
- Это возвращает нас к твоей просьбе, - заметила я. – Зачем тебе вторая картина, если ты со дня на день вернешь первую?
- Мне кажется, удача вам не нужна, - сказала я, когда «кино» закончилось.
- Почему? – удивился покупатель.
- Потому что вы просто завидуете своему другу. А зависть – это замкнутый круг. Каких бы высот вы не достигли, вам всегда будет казаться, что у Юрия они выше. Его проекты всегда будут интереснее и прибыльнее, машины – быстрее, одежда – красивее, дети – умнее. Чтобы вырваться из этого круга, вам нужно или полностью прекратить с ним общение, или пересмотреть к нему отношение.
Семен явно собирался возразить, но только вздохнул и ничего не сказал. Несколько секунд он смотрел куда-то мимо меня, а потом поинтересовался:
- Вы можете продать мне кое-что другое?
- Что именно?
- Горе. Для Юрки.
Я удивленно моргнула.
- Простите? В каком смысле - горе?
- Я хочу, чтобы ему крупно не повезло. Чтобы он потерял нечто важное и дорогое, и это стало для него большим потрясением.
- Например?
- Например, пусть у него умрет жена. От инсульта или, скажем, от несчастного случая. Главное, чтобы я был к этому не причастен. Могу я купить... м-м... ее смерть?
- Можете, - ответила я с возрастающей неприязнью. Во истину, глубина зависти этого человека необъятна, как океан. – Но это будет стоить дорого.
- Сколько? Миллион? Два? Десять?
- Семен, за такой товар платят не деньгами. Цена одной жизни равна стоимости другой. Если вы желаете лишить приятеля близкого человека, значит, должны отдать кого-то, кто дорог и важен вам. Например, вашу дочь.
- Мою дочь? – переспросил мужчина, удивленно вытаращив глаза. – Как это?
- Очень просто. Они погибнут вместе. Например, ваша дочь будет идти из школы и попадет под машину. Или станет жертвой маньяка. Или случайно выпадет из окна. Вариантов много. Одновременно с этим жена Юрия Пирогова умрет от какой-нибудь болезни. Или тоже попадет под машину. Или...
- Вы с ума сошли, Мирослава! – гневно воскликнул мужчина. Его крик был таким громким, что на нас стали оборачиваться люди. – Что за бред вы несете?! Какой маньяк?.. Какое окно?.. Моя дочь будет жить! Я не собираюсь никому ее отдавать! Тем более, взамен на Юркину жену!
- На смерть Юркиной жены, - любезно напомнила я.
- Идите вы к черту! – мужчина зло плюнул на асфальт, едва не задев мой прилавок. – Проклятые ведьмы!.. Везде обман! Всюду мошенники! Что это за цена такая – жизнь за жизнь?..
- Стало быть, вы не будете заключать со мной сделку?
Семен злобно на меня зыркнул, развернулся и торопливо пошел прочь. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за углом, а потом облегченно выдохнула и улыбнулась.
Прода от 19.05.2026, 11:53
ПРИВИДЕНИЕ
Кардифф поливало дождем. Ливень начался ночью и продолжался весь день. Он то затихал, становясь едва заметной морской пылью, то усиливался, превращаясь в грохочущий водопад. Кто-то мне сказал, что этот город считается самым дождливым в Уэльсе и всей Великобритании. Я была склонная с этим согласиться, ибо ни разу не застала здесь солнечной ясной погоды.
Ливень не добавлял мне хорошего настроения, но и не создавал никаких неудобств. Приезжая в столицу Уэльса, я традиционно торговала в Кардифф Централ Маркете – старинном крытом рынке с замечательной стеклянной крышей.
День, как и всегда, прошел в нескончаемой суете. Несмотря на чопорность, которую часто приписывают англичанам, кардиффские колдуны являлись едва ли не самыми душевными покупателями, с которыми я имела дело. Они шли ко мне непрерывном потоком, вызывая зависть прочих торговцев и не оставляя мне времени на отдых и перекус.
Будь я обычным человеком, к вечеру от усталости не чувствовала бы ни рук, ни ног. А ведь после закрытия рынка мой фургон ждала очередная дорога: завтра утром меня ждала ярмарка в Белоруссии. Я уже забронировала номер в одной из гостиниц Гомеля, и планировала заселиться в него сразу после полуночи.
Прежде, чем отправляться в путь, мне требовалось навестить еще одного покупателя. Обычно мы встречались в «Кардифф Гасси» - уютном городском пабе с небольшими деревянными столиками, удобными креслами и отличным персоналом. Его главным плюсом было то, что по вечерам там транслировали спортивные матчи. Это давало возможность спокойно обсудить любые чародейские дела без отворотных чар и заклятия тишины – все внимание местной публики было приковано исключительно к телевизорам и бокалам с напитками.
В этот раз в «Кардифф Гасси» было малолюдно. Ливень разогнал людей по домам, поэтому в полутемном зале оказались заняты всего три столика. За одним расположились двое пожилых мужчин, за вторым – три веселые дамы в одинаковых оранжевых футболках, за третьим – худенькая девушка с острым птичьим носиком и короткой мальчишеской стрижкой.
Анита. Одна из сильнейших чародеек Межмирного управления правопорядка, большой специалист по истреблению нечисти и нежити. И одна из моих близких подруга.
Когда я вошла в паб, она радостно замахала мне рукой. Я повесила на крючок мокрый плащ, а потом крепко ее обняла.
- Я заказала тебе стейк и овощной салат, - сообщила Анита, после того, как мы обменялись приветствиями. – Садись скорее за стол, их сейчас принесут.
- Спасибо, моя дорогая, – улыбнулась я. – Здорово, что нам удалось увидеться.
- Ужин в «Кардифф Гасси» - это традиция, - шутливо заметила девушка. – В прошлый раз я его пропустила, и что в итоге? Осталась без твоих историй и нового арбалета. Традиции, Мира, надо соблюдать. Особенно в сложившейся ситуации.
- Так. Что за ситуация?
- Я собираюсь купить у тебя кучу полезных вещей. Вот, держи список.
Она протянула мне густо исписанный лист бумаги. Мои брови медленно поползли на лоб.
- Ого! – удивилась я. – Ты, что же, собираешься идти на кого-то войной?
Анита махнула рукой.
- Это перечень оружия и артефактов для двух наших отделов. Знала бы ты, Мира, какой у нас творится бардак! Умники из Управления разорвали связи с тремя мастерскими, которые поставляли нам стрелы для арбалетов, пули для винтовок и прочие расходники. Снабженцы сказали, складские запасы подходят к концу, в ближайшие месяцы крупных поставок не будет, поэтому сотрудникам рекомендовано беречь артефакты и пользоваться магией личного резерва.
- Обалдеть.
- Не то это слово, Мира. Ох, не то! Ребята натурально воют. Представляешь, каково это – зачищать восставшее кладбище голыми руками? Или караулить волколака, имея в арсенале только магический аркан? Вот и я не представляю. А снабженцам на это плевать. И высшему руководству тоже.
- Но ведь можно заключить новые контракты! Магических мастерских полным полно в каждой реальности.
- Чтобы заключить новые контракты, нужно пройти семь кругов бюрократического ада. Дело это не быстрое, а работать надо прямо сейчас. В общем, мне велено приобрести у тебя расходники с запасом на три месяца. Начальник выбил на это деньги, но убедительно просил покупку никак не оформлять.
- Вот дает! – усмехнулась я. – А как я могу ее оформить? Я – торговка-посредница, прямой представитель колдовской части нашего мира. У меня нет ни кассового аппарата, ни магических сертификатов, ни прочей юридически значимой макулатуры! Если помнишь, в свое время ваше Управление как раз из-за этого отказалось со мной сотрудничать. Ему проще закупать менее качественное вооружение в официальных артефакториях, чем более качественное у меня.
К тому же, у артефакториев фиксированные цены на все виды арбалетов, мечей и ловчих кристаллов. Я же могу попросить за них не деньги, а услугу. Межмирному управлению это не надо.
Улыбчивый паренек в длинном черном фартуке принес нам еду, и мы с Анитой тут же на нее накинулись.
- Так ты продашь мне эти вещи? – спросила охотница, попробовав грибное рагу.
- Разумеется. Когда поужинаем и поболтаем, проводишь меня к машине. Выдам все, что надо.
- Отлично. В списке, кстати, есть кое-что лично для меня. Кое-что особенное.
- Что именно?
- Картина-ловушка. Та, что затягивает в себя призраков.
- Погоди, - снова удивилась я. – Ты ведь ее уже покупала, два или три года назад.
- Покупала, - согласилась Анита. – Отличная была штука. Вешаешь ее на стену в каком-нибудь неспокойном доме, утром приходишь, а в ней сидят все духи, которые там водятся. Удобно. И вместимость хорошая: в ловчем кристалле помещается один дух, в магической склянке – десять, а в картине – до тридцати штук.
- Да, вещь хорошая. Что же с ней случилось? Неужели сломалась?
- Нет, что ты. Я ее одолжила.
- Одолжила? Кому?
- Одному человеку. Ты его не знаешь.
Мой взгляд стал вопросительным. Анита сделала глоток лимонада.
- Похоже, историю сегодня буду рассказывать я, - усмехнулась она. – Ну, слушай. В прошлую пятницу в наш отдел пришла заявка на отлов и изгнание привидения. А у нас все отделы стоят на ушах: пуль нет, кристаллы заканчиваются, при этом заявки сыплются одна за другой. В общем, к призраку отправилась я. У меня хотя бы была твоя волшебная картина. Приехала я на место, отыскала заявителя. Тот оказался парнем лет двадцати пяти, бледным, с опухшими глазами.
- Он был магом или обычным человеком?
- Магом, да к тому же потомственным. Правда, слабеньким. Его семейство несколько веков промышляло тем, что выращивало на продажу волшебные травы. На большее их способностей не хватало. Этот Генри, кстати, нарушил семейную традицию и стал ландшафтным дизайнером. Судя по тому, как выглядел его сад, у парня определенно есть талант.
- Понятно.
- Я, значит, у него спросила: что, мол, случилось? Откуда взялся призрак? Когда появляется? Как хулиганит? Генри ответил: призрак появился неделю назад, приходит после полуночи в его спальню, грустно вздыхает и пачкает лежащую на столе бумагу, словно пытается что-то написать. Никто, кроме него, привидение не слышит и не ощущает. Парень гостя идентифицировать не смог, и чем заслужил его внимание, не знал.
В общем, стали мы духа ловить. Поздно вечером повесили в спальне картину, уложили Генри в кровать, меня спрятали в шкаф. Сразу после полуночи по комнате прошелся сквозняк, а потом повеяло холодом, характерным таким, могильным. Собственно, на этом все и закончилось.
- Сработала ловушка?
- Ну, конечно. Она в этом деле, как часы: стоило призраку появиться, как он тут же оказался внутри полотна. Мы включили свет, подошли к картине. Смотрим, а на ее холсте появилось изображение. Это свойство мне особенно нравилось: если дух свеженький, ловушка покажет, как он выглядел при жизни, если старый, - примерный облик, по которому можно угадать эпоху, к которой он принадлежал. Наш призрак был свежим – на холсте проявилась премиленькая девушка с длинными светлыми волосами.
Генри, когда ее увидел, чуть в обморок не упал. Побледнел, затрясся. «Это же, - говорит, - Бетти! Бетти Соул! Моя школьная подруга! Три месяца назад ее сбила машина. Я был на ее похоронах». «Отчего же, - спрашиваю, - мисс Соул вздумала вас навестить? Привидения живых просто так не тревожат. Быть может, вы друг друга любили? Или, наоборот, враждовали?» Генри потупился, покраснел и отвечает: «Ничего особенного между нами не было. Общались мы часто, но больше друг над другом подтрунивали. У Бетти, если что, был жених – мой давний хороший приятель. Если бы не авария, осенью они бы поженились. Это очень странно, что призрак приходит не к нему, а ко мне».
Вообще, бубнел он долго. Рассказывал про то, как они с Бетти сидели за одной партой, про аптеку, в которой мисс Соул работала, про ее привычку носить дурацкие платья, про котенка, которого она подобрала на улице... Говорил минут двадцать, не меньше, а по существу не сказал ни слова. Я сначала хотела прервать его словесный поток, а потом все поняла.
- Что поняла?
- Он ведь любил ее всей душой. Любил, но боялся в этом признаться. Смерть Бетти стала для него серьезным ударом. Парень ни с кем это не обсуждал, и никому не показывал свою боль. Однако внутри у него все горело. Генри думал о ней каждый час, каждую минуту. Представлял ее лицо, вспоминал их шутливые пикировки... Он не желал ее отпускать, Мира.
- И поэтому Бетти вернулась, - вздохнула я.
Парню повезло, что его гостем стал именно призрак, а не какая-нибудь нечисть, принявшая облик умершей возлюбленной. Помнится, во времена моей юности старики любили повторять: в страданиях по покойнику надо знать меру, иначе он явится на твой зов, и тебе это не понравится.
- Мисс Соул была к Генри не равнодушна, - продолжала Анита. – Если бы с ее стороны не было чувств, она бы не попала в паутину, которую Генри сплел своим горем.
- Ты поняла это из его словесного потока?
- Нет, нам сообщила об этом сама Бетти. Вернее, написала.
- Каким же образом?
- Через картину, конечно. У ловушки есть еще одна отличная функция: если дух изначально принадлежал нашему миру и настроен вступить в контакт, его эмоции могут превращаться в слова. Они появляются прямо на картине, в нижнем левом углу. Так мы с Бетти и побеседовали. Знаешь, общаться с ней мне понравилось гораздо больше, чем с Генри. Она отвечала на вопросы по существу и словесной водой никого не поливала. Если говорить кратко, девушка любила этого парня, но долгое время была уверена, будто он видит в ней только приятельницу. Роман с его другом Бетти затеяла, чтобы стать к нему ближе и, по возможности, вызвать у Генри ревность.
- То есть, свадьба в ее планы не входила?
- Именно. Тем не менее, фиктивный роман зашел слишком далеко, и мисс Соул это не нравилось. В день своей смерти Бетти собиралась поговорить с Генри начистоту. Она видела, что парень ей симпатизирует, и решила первой признаться в любви. Они договорились встретиться в кафе, но встреча не состоялась. По пути ее насмерть сбила машина.
Я тяжело вздохнула.
- Невысказанное признание стало для ее духа якорем, - голос Аниты прозвучал тише, - тем самым неоконченным делом, которое не позволило ей отправиться в райские кущи.
- Как на это отреагировал Генри?
Охотница грустно улыбнулась.
- Он заплакал. Упал перед картиной на колени и зарыдал, как ребенок. Потом долго рассказывал Бетти, как сильно ее любит. Просил прощения за свою робость, уверял, что, если бы их встреча все-таки состоялась, он умолял бы ее отменить свадьбу и выйти замуж за него... Ему так много надо было ей сказать...
- И поэтому ты оставила мальчику картину.
Анита кивнула.
- Призраку тяжело находиться на Земле, - негромко сказала она. – Я приду к Генри через десять дней, и освобожу Бетти из ловушки. К этому времени у нее больше не должно оставаться незаконченных дел.
Думаю, она завершила дела, когда рассказала Генри о своих чувствах. Но Анита права, ребятам надо друг с другом попрощаться.
- Не боишься, что парень украдет картину и куда-нибудь уедет?
- Нет, - охотница качнула головой. – Я подробно ему объяснила, как быстро найду его в любой точке мира, и какое наказание ему грозит за кражу артефакта Межмирного управления.
- Это возвращает нас к твоей просьбе, - заметила я. – Зачем тебе вторая картина, если ты со дня на день вернешь первую?
