- Мариам, - Амира всплеснула руками. – Да при чем здесь это?
- Я не желаю слушать, как ты унижаешь его достоинства! - девушка вскочила, метнулась к Амире и буквально пихнула той ребенка.
- Не обращай внимания, - полушепотом произнесла хозяйка, когда дверь за Мариам захлопнулась. – Ей давно пора завести собственную семью, а не получать третье образование к ряду. Ясин слишком долго нянчится с сестрой, потакая всем ее прихотям. – Хотя, - женщина поудобнее усадила дочь на коленях и дала в руки ребенку какую-то сладость. – На самом деле она права. Муж рассказывал, что род Дамиана очень древний и на него наложено какое-то проклятие.
- Глупость какая, - хмыкнула Ники. И все же, было чертовски любопытно раскрыть хоть одну тайну загадочной личности Сетана. Она уже хотела задать несколько наводящих вопросов, но именно в этот момент мужчины вернулись в комнату и вопросы так и остались без ответов.
Как поняла Ники, семья Амиры и Ясина была очень продвинутой и современной для Египта. Сказывалось отличное образование супругов и то, что хозяин дома какое-то время прожил в Европе. Но все же многие обычаи соблюдались неукоснительно. Например, женщины появлялись перед гостями только в хиджабах. Во время трапезы за Дамианом ухаживал сам Ясин, который ни разу не обратился к Ники на прямую, не задал ей ни одного вопроса и, как казалось, даже старался не смотреть в ее сторону. Естественно, что устроили их в разных комнатах, на гостевой половине, отделенной от основного дома внутренним двориком.
Девушка долго ворочалась на жестком матрасе. Даже полка в каюте Коса казалась ей мягче, чем кровать гостеприимных хозяев этого дома. Ники не могла понять, что не так, и какая муха опять ее укусила. Она хорошо знала себя: подобное состояние не могло образоваться на пустом месте. Наконец, измучившись анализом сегодняшнего дня, она поняла – все дело в Мариам, и в том, как та смотрела на Сетана. И тот ее выпад в сторону Амиры. - «Да она влюблена в него!» – наконец-то дошло до Ники.
Мысли о том, почему ее вообще волнует этот мужчина, прервал тихий стук в дверь. Догадаться, кто это, не составило труда. Зато он, кажется, не ожидал, что ему откроют. Стоял, прислонившись плечом к косяку, и бесцельно рассматривал звездное небо.
- Ты что-то забыл? – Ники по-деловому скрестила руки.
- Еще не спишь? – кажется, отвечать мужчина не собирался. От него пахло цитрусом, морским прибоем, свободой и….
- Ты пил?
- Совсем, капельку, – он протянул на ладони почищенный апельсин. – Хочешь?
- Нет.
- Тогда, может быть, пустишь бедного странника на ночлег?
- Неудачная идея.
- А если я очень попрошу?
- Нет.
- Почему?
- Потому.
Каким-то шестым чувством Ники уловила, что он не будет настаивать. Сейчас мужчина раскрывался с другой стороны: расслабленным, мягким, а не настороженным, каким она привыкла его видеть.
- Тогда предлагаю полюбоваться звездами, - уголки его губ приподнялись, что видимо, выражало легкую степень улыбки. – Здесь прекрасные звезды.
- Не знала, что ты еще и романтик, - съязвила Ники.
- Не знал, что ты такая зануда, - он отстранился, вскинул голову к небу. – Впрочем, как хочешь. Сладких снов.
- Дамиан! – спохватилась она, когда поняла, что мужчина уходит. - Я согласна. Но с одним условием.
- Излагай. - Их взгляды встретились. Он резко придвинулся, навис над дверным проемом, заслонив луну и звезды.
- Ответишь на несколько моих вопросов, - нагло заявила она.
- Хорошо, - уголки его губ снова приподнялись. – Идем.
У восточной стены, выходящей на улицу, обнаружились качели.
- Все-таки, как твое настоящее имя, - Ники искоса наблюдала за сидящим рядом мужчиной. Качели тихонько поскрипывали, раскачивая ночное небо над головой.
- Зачем спрашивать то, что знаешь, - его лицо скрывалось в тени ближайшего дерева.
- Тогда почему Кос называл тебя Сетан? – не унималась она.
- Сетан, это "демон" на языке оромо.
Ники поперхнулась, вспомнив, как тоже сравнила его с мифическим существом.
- Все в порядке?
- Да, - сумерки скрыли вспыхнувшее лицо. - Ты хорошо владеешь английским, но ты не англичанин и не американец, – это был не вопрос, а констатация факта.
- Я испанец.
- Так и знала! – она порадовалась своей проницательности.
- Вот как?
- Ты говорил на испанском, - Ники равнодушно-делано пожала плечами.
- А еще на арабском и английском, - он поднял глаза к небу и замолчал, а она досадно закусила губы. Разговора не получалось. Мужчина уходил от ответов и делал это виртуозно, а ее самолюбие не позволяло переспрашивать, ведь он не особого мнения о ней. Этот факт очень бесил Ники. Впервые она столкнулась с человеком, не желающим оценивать ее умственный потенциал. «Хотя, справедливости ради, не сама ли я виновата? Кто вел себя, как…», - воспоминания о ситуации на блокпосте плавно перетекли в воспоминания о бурной ночи, после нападения на посольство.
Молчание затягивалось.
- Я знаю, что ты окончил морскую школу, в Афинах, - Ники решила блеснуть своей осведомленностью о его прошлом.
- Амира проболталась, – хмыкнул он, но, к ее удивлению, признался: - Было дело.
- Откуда ты знаешь Коса? – задала она один из самых главных вопросов. – Ваше общение было слишком личным.
- Мы знакомы давно, - Дамиан ответил не сразу, и говорил так, будто взвешивал каждое слово. – Когда-то я помог ему, потом он помог мне. Но мы не друзья. Наши цели и идеалы в жизни не совпадают.
- Но это не мешает вам….
- Да, это не мешает нам, - оборвал он ее грубо. – Еще вопросы будут?
Ники хотела спросить, зачем он вообще возится с ней, почему спас, заплатил выкуп, но прикусила язык. Какая для него во всем этом выгода? Он не походил на благородного рыцаря, это точно. Та «правда», которую она услышит, может оказаться слишком жестокой. Девушка ясно поняла, что не хочет этого знать. По крайней мере, не сейчас.
- Знаешь, мы, испанцы, лишены снобизма, - он будто почувствовал ее состояние, прочел все мысли. - Нас мало волнует, что делает, например, со своим богатством сосед, и мы не рвемся заработать все деньги на свете. Счастье для испанца намного важнее денег. Мы ищем счастье в самих себе и в пространстве. Например, обычный официант для нас фигура такая же значимая, как и мэр города.
И эти слова, сказанные спокойно, без намека на пафосность, опять раскрыли его с другой стороны. Она взглянула на небо, усыпанное яркими точками, и призналась:
- Ты прав, здесь чертовски красивые звезды.
- Да, красивые. Но ты не видела звезды Сахары, - он глубоко вздохнул, будто вспомнил что-то, сокровенное. - Над Сахарой горят такие ослепительные созвездия, что больше напоминают иллюстрации из фантастических книг, чем нечто реальное. Звезды вселяют жизнь в пустыню, заставляя ее играть новыми красками. Их свет освещает пески, редкие, засохшие стволы деревьев, которые умерли почти тысячу лет назад, каменистые плато, пробуждая мертвую землю, и наполняя мир глубоким смыслом, о котором до этого момента ты и не помышлял.
- Никогда не была в пустыне, - Ники представила то, о чем он говорил.– Мне кажется, это ужасное место.
- Это место, где испытываются вера, верность, решимость и истинность духовного выбора, где человек остается один на один с собой, и со своим сердцем, - ответил тихо мужчина.
703 год нашей эры. Район современного города Эль Джерн, Тунис, Африка
Над сорокатысячным войском поднимались штандарты. Рычащие львы и медведи взирали на вражеское войско, коего было не меньше, чем бесстрашных берберов, рвавшихся в бой. Лица их были искажены ненавистью к врагу. Эту ненависть подогревали слова, произносимые не широкоплечим воином, чье тело испещрено шрамами от сражений, а статной женщиной, восседающей на тонконогом жеребце, кауровой масти.
- Львы Африки! – звонкий голос достигал ушей тех, кто стоял в последних рядах. - Покажите этим псам, что вы никогда не дадите поработить себя! Наша любимая Африка останется свободной! Пусть же боевым кличем нашим будет древний призыв зелотов - Свобода или смерть! – в воздух взлетел меч, сжимаемый тонкими пальцами, укрытыми грубой кожей перчатки.
- Арахай! – разнесся боевой клич тех, кто пришел сюда победить или погибнуть. Сегодня, войска девяти княжеств - Борион, Нафуса, Орес, Лудалиб, Аль-Курдан, Шивава, Тальмесан, Вад-Драа и Тахир встретились в последней отчаянной битве с завоевателями.
Громкий клич, словно громовой раскат, докалился до вражеских военачальников.
- Эта царица Ифрикии настоящая ведьма, - визирь искоса глянул в сторону напряженно застывшего в седле генерала Хасана. – В прошлый раз чародейка наслала на нас стену огня. Что ждать сегодня? Может быть, она заколдует воду, и ноги наших скакунов завязнут в мокром песке, - мужчина с опаской посмотрел на раскинувшееся поблизости соленое озеро.
- Не болтай лишнего, Малик, - полководец не повел и бровью. – Халид жил у этих варваров много лет, и царица считала его своим сыном. Никакая она не чародейка и не ведьма, просто хитрая стерва, - он усмехнулся, а хищный взгляд темных глаз впился в далекую фигуру той, что сейчас стояла на пути к его славе.
- Да начнется битва! – Халид ибн Нуман поднял свою секиру. – Раздавим этих песчаных червей!
И грянула битва.
Берберы дрались с отчаянным мужеством, и их царица сражалась с мечом в руке, во главе своих воинов. Но силы были не равны, и вражеский клинок достал Дахью аль Кахину, женщину-воительницу, владычицу Северной Африки.
- Мама! – в глазах старшего сына плескалось отчаяние. – Только не умирай! Я спасу тебя! – он попытался поднять ее, посадить на коня, чтобы вывести с поля боя. Рана была слишком глубокой, вся одежда царицы уже пропиталась кровью. Она вцепилась из последних сил в его руку.
- Амекран, сын мой, - обескровленные губы шептали чуть слышно, и юноше пришлось прильнуть к ним, чтобы услышать последнюю волю матери. – Вы должны принять их веру. Не спорь! Так надо. Только так вы спасетесь. И еще, - ее руки непослушно скользили по серебряной пряжке, в попытке расстегнуть пояс. – Возьми, - она наконец-то справилась с хитроумной застежкой. – Мое время настало. Отныне этому поясу иной украшать стан.
Солнце настойчиво пыталось пробиться сквозь плотные занавески окна. Ники потянулась, прислушалась к собственным ощущениям. Чего-то не хватало. Точнее кого-то. Того, кто был виновником этого удивительного сна. Вчера, Дамиан рассказал ей красочную историю о берберской царице, жившей полторы тысячи лет назад, и считавшейся прародительницей его рода.
Ники закрыла глаза. С улицы доносились детские голоса, далекий смех. Вставать не хотелось, и это было, как минимум, странно: долгожданный день возвращения домой наступил. Оттолкнуть эти чувства не получалось, поэтому пришлось признать очевидное: она никогда не была так счастлива.
Сразу нахлынули воспоминания о сегодняшней ночи, и о тех предыдущих ночах, проведенных здесь, в этом доме, в малознакомой стране, в постели с человеком, тоже, по сути, малознакомым и невыносимо захотелось почувствовать его тепло. Ники провела пальцами по простыням, еще хранившим манящий запах цитруса. По телу разлилась истома. Щеки запылали.
Она быстро встала и приняла душ.
Через полчаса в дверь постучали. К ее удивлению, на пороге стоял черноволосый мальчишка, один из сыновей Ясина и Амиры. Он сообщил, что ее ждут в доме.
- Дамиан уехал. Он прислал человека, который доставит тебя в аэропорт.
Новость уложилась в голове не сразу. Потом, в груди что-то неприятно шевельнулось и нахлынуло странное чувство, что ее опять предали.
- Я кое-что в дорогу тебе собрала, - Амира не заметила перемен в настроении гостьи. - Жаль, что ты так быстро уезжаешь, - она протянула пластиковый пакет. В голосе, действительно, звучало сожаление
- Мне тоже жаль, - Ники выдавила улыбку. В конце концов, эти люди ни в чем перед ней не виноваты. Они проявили гостеприимство, приняв участие в судьбе незнакомой иностранки, и за это она обязана быть им благодарна.
За воротами ждало такси. Как назло, водитель попался неразговорчивый, зато все время жестикулировал, а на вопросы лишь пожимал плечами, бубня на ломаном английском одну фразу «проезд оплачен». Когда же Ники попыталась объясниться с ним на арабском, он театрально закатил глаза, и прибавил газу, так, что всю остальную дорогу она была занята мыслью, как бы доехать до аэропорта живой. И лишь в самолете, дала волю чувствам.
Демон снова сбежал. Растворился в тени вчерашнего дня, будто и не было его. Будто не было жарких ночей. Не было его губ, его рук. Не было слов, что он шептал, незнакомых, но таких понятных в те мгновения.
Хотя, чего она хотела? Чтобы он на ней женился? Сделал романтическое предложение, а свидетелями стали ночные звезды пустыни? И потом они жили долго и счастливо, и нарожали кучу детей? Нет. Все что произошло между ними, было спонтанным. Никаких обещаний, никаких надежд. Но почему тогда нет ощущения счастья и облегчения от возвращения домой? И почему губы искусаны, а из глаз вот-вот потекут предательские слезы?
В Хитроу, в коридоре терминала, ее ждал сюрприз.
- Что ты здесь делаешь? – она отмахнулась от попытки объятий. Взгляд метнулся по сторонам, выискивая лица родителей. Вчера, при телефонном разговоре, они сказали, что встретят ее в Лондоне.
- Ники, я обещал миссис Заки, что доставлю тебя в целости и невредимости, - в голосе Данкейта слышались просящие нотки, и это было странно - раньше за ним такого не замечалось.
- Послушай, Эрик. - Откуда-то, вдруг, накатила несвойственная ей апатия. – Тебе не кажется, что после того, как ты поступил со мной, такая забота выглядит довольно странно?
- Я виноват! – он говорил порывисто, чуть вздрагивая, будто чего-то боялся. Они стояли почти вплотную так, что чувствовался его одеколон. Дорогой, тяжелый парфюм ввинчивался в нос, заглушая все остальные, витавшие в воздухе запахи. Ники уже и забыла, что этот мужчина всегда и все заслонял собою.
- Это все? - она устало поморщилась. – Я вызову такси, - и тут же с запозданием вспомнила, что у нее нет денег. Бывший любовник понял ее заминку и придвинулся еще ближе.
- Я очень виноват. Но ты не можешь опять заставить своих родителей волноваться. Ведь так? Они тебя ждут. К тому же, - он все-таки поймал ее взгляд, - мне хоть как-то нужно загладить свою вину.
- Тебе очень придется стараться, Эрик, - фраза была сказана без умысла, слова вылетели сами собой, и Ники сразу же пришлось пожалеть о них.
- Я буду очень стараться, сладкая, - в его глазах промелькнула еле уловимая ирония. И Ники взбесилась.
- А знаешь, Эрик, - она растянула губы в холодной улыбке. – Почему бы тебе, действительно, не загладить вину. Например, жениться на мне. Только ты должен знать. Меня трахали двенадцать сомалийских пиратов, а с одним из них я спала абсолютно, добровольно. И мне это нравилось.
- Я тебе не верю, - он схватил ее за локоть, сжал пальцами, а Ники поймала себя на мысли, что получает удовольствие от его злости. Мало того, злить Эрика хотелось еще и еще.
- Ты можешь верить или не верить. Это уже не важно, - она пожала плечами, наблюдая, как его лицо мрачнеет и, добавив голосу бодрости, поинтересовалась:
- Так мы едем? Или ты передумал?
Испания, Арагон, десять дней спустя.
Двухэтажную виллу, когда-то принадлежавшую испанской королевской семье, граф Эльде выкупил сорок лет назад.
- Я не желаю слушать, как ты унижаешь его достоинства! - девушка вскочила, метнулась к Амире и буквально пихнула той ребенка.
- Не обращай внимания, - полушепотом произнесла хозяйка, когда дверь за Мариам захлопнулась. – Ей давно пора завести собственную семью, а не получать третье образование к ряду. Ясин слишком долго нянчится с сестрой, потакая всем ее прихотям. – Хотя, - женщина поудобнее усадила дочь на коленях и дала в руки ребенку какую-то сладость. – На самом деле она права. Муж рассказывал, что род Дамиана очень древний и на него наложено какое-то проклятие.
- Глупость какая, - хмыкнула Ники. И все же, было чертовски любопытно раскрыть хоть одну тайну загадочной личности Сетана. Она уже хотела задать несколько наводящих вопросов, но именно в этот момент мужчины вернулись в комнату и вопросы так и остались без ответов.
Как поняла Ники, семья Амиры и Ясина была очень продвинутой и современной для Египта. Сказывалось отличное образование супругов и то, что хозяин дома какое-то время прожил в Европе. Но все же многие обычаи соблюдались неукоснительно. Например, женщины появлялись перед гостями только в хиджабах. Во время трапезы за Дамианом ухаживал сам Ясин, который ни разу не обратился к Ники на прямую, не задал ей ни одного вопроса и, как казалось, даже старался не смотреть в ее сторону. Естественно, что устроили их в разных комнатах, на гостевой половине, отделенной от основного дома внутренним двориком.
Девушка долго ворочалась на жестком матрасе. Даже полка в каюте Коса казалась ей мягче, чем кровать гостеприимных хозяев этого дома. Ники не могла понять, что не так, и какая муха опять ее укусила. Она хорошо знала себя: подобное состояние не могло образоваться на пустом месте. Наконец, измучившись анализом сегодняшнего дня, она поняла – все дело в Мариам, и в том, как та смотрела на Сетана. И тот ее выпад в сторону Амиры. - «Да она влюблена в него!» – наконец-то дошло до Ники.
Мысли о том, почему ее вообще волнует этот мужчина, прервал тихий стук в дверь. Догадаться, кто это, не составило труда. Зато он, кажется, не ожидал, что ему откроют. Стоял, прислонившись плечом к косяку, и бесцельно рассматривал звездное небо.
- Ты что-то забыл? – Ники по-деловому скрестила руки.
- Еще не спишь? – кажется, отвечать мужчина не собирался. От него пахло цитрусом, морским прибоем, свободой и….
- Ты пил?
- Совсем, капельку, – он протянул на ладони почищенный апельсин. – Хочешь?
- Нет.
- Тогда, может быть, пустишь бедного странника на ночлег?
- Неудачная идея.
- А если я очень попрошу?
- Нет.
- Почему?
- Потому.
Каким-то шестым чувством Ники уловила, что он не будет настаивать. Сейчас мужчина раскрывался с другой стороны: расслабленным, мягким, а не настороженным, каким она привыкла его видеть.
- Тогда предлагаю полюбоваться звездами, - уголки его губ приподнялись, что видимо, выражало легкую степень улыбки. – Здесь прекрасные звезды.
- Не знала, что ты еще и романтик, - съязвила Ники.
- Не знал, что ты такая зануда, - он отстранился, вскинул голову к небу. – Впрочем, как хочешь. Сладких снов.
- Дамиан! – спохватилась она, когда поняла, что мужчина уходит. - Я согласна. Но с одним условием.
- Излагай. - Их взгляды встретились. Он резко придвинулся, навис над дверным проемом, заслонив луну и звезды.
- Ответишь на несколько моих вопросов, - нагло заявила она.
- Хорошо, - уголки его губ снова приподнялись. – Идем.
У восточной стены, выходящей на улицу, обнаружились качели.
- Все-таки, как твое настоящее имя, - Ники искоса наблюдала за сидящим рядом мужчиной. Качели тихонько поскрипывали, раскачивая ночное небо над головой.
- Зачем спрашивать то, что знаешь, - его лицо скрывалось в тени ближайшего дерева.
- Тогда почему Кос называл тебя Сетан? – не унималась она.
- Сетан, это "демон" на языке оромо.
Ники поперхнулась, вспомнив, как тоже сравнила его с мифическим существом.
- Все в порядке?
- Да, - сумерки скрыли вспыхнувшее лицо. - Ты хорошо владеешь английским, но ты не англичанин и не американец, – это был не вопрос, а констатация факта.
- Я испанец.
- Так и знала! – она порадовалась своей проницательности.
- Вот как?
- Ты говорил на испанском, - Ники равнодушно-делано пожала плечами.
- А еще на арабском и английском, - он поднял глаза к небу и замолчал, а она досадно закусила губы. Разговора не получалось. Мужчина уходил от ответов и делал это виртуозно, а ее самолюбие не позволяло переспрашивать, ведь он не особого мнения о ней. Этот факт очень бесил Ники. Впервые она столкнулась с человеком, не желающим оценивать ее умственный потенциал. «Хотя, справедливости ради, не сама ли я виновата? Кто вел себя, как…», - воспоминания о ситуации на блокпосте плавно перетекли в воспоминания о бурной ночи, после нападения на посольство.
Молчание затягивалось.
- Я знаю, что ты окончил морскую школу, в Афинах, - Ники решила блеснуть своей осведомленностью о его прошлом.
- Амира проболталась, – хмыкнул он, но, к ее удивлению, признался: - Было дело.
- Откуда ты знаешь Коса? – задала она один из самых главных вопросов. – Ваше общение было слишком личным.
- Мы знакомы давно, - Дамиан ответил не сразу, и говорил так, будто взвешивал каждое слово. – Когда-то я помог ему, потом он помог мне. Но мы не друзья. Наши цели и идеалы в жизни не совпадают.
- Но это не мешает вам….
- Да, это не мешает нам, - оборвал он ее грубо. – Еще вопросы будут?
Ники хотела спросить, зачем он вообще возится с ней, почему спас, заплатил выкуп, но прикусила язык. Какая для него во всем этом выгода? Он не походил на благородного рыцаря, это точно. Та «правда», которую она услышит, может оказаться слишком жестокой. Девушка ясно поняла, что не хочет этого знать. По крайней мере, не сейчас.
- Знаешь, мы, испанцы, лишены снобизма, - он будто почувствовал ее состояние, прочел все мысли. - Нас мало волнует, что делает, например, со своим богатством сосед, и мы не рвемся заработать все деньги на свете. Счастье для испанца намного важнее денег. Мы ищем счастье в самих себе и в пространстве. Например, обычный официант для нас фигура такая же значимая, как и мэр города.
И эти слова, сказанные спокойно, без намека на пафосность, опять раскрыли его с другой стороны. Она взглянула на небо, усыпанное яркими точками, и призналась:
- Ты прав, здесь чертовски красивые звезды.
- Да, красивые. Но ты не видела звезды Сахары, - он глубоко вздохнул, будто вспомнил что-то, сокровенное. - Над Сахарой горят такие ослепительные созвездия, что больше напоминают иллюстрации из фантастических книг, чем нечто реальное. Звезды вселяют жизнь в пустыню, заставляя ее играть новыми красками. Их свет освещает пески, редкие, засохшие стволы деревьев, которые умерли почти тысячу лет назад, каменистые плато, пробуждая мертвую землю, и наполняя мир глубоким смыслом, о котором до этого момента ты и не помышлял.
- Никогда не была в пустыне, - Ники представила то, о чем он говорил.– Мне кажется, это ужасное место.
- Это место, где испытываются вера, верность, решимость и истинность духовного выбора, где человек остается один на один с собой, и со своим сердцем, - ответил тихо мужчина.
ГЛАВА 13.
703 год нашей эры. Район современного города Эль Джерн, Тунис, Африка
Над сорокатысячным войском поднимались штандарты. Рычащие львы и медведи взирали на вражеское войско, коего было не меньше, чем бесстрашных берберов, рвавшихся в бой. Лица их были искажены ненавистью к врагу. Эту ненависть подогревали слова, произносимые не широкоплечим воином, чье тело испещрено шрамами от сражений, а статной женщиной, восседающей на тонконогом жеребце, кауровой масти.
- Львы Африки! – звонкий голос достигал ушей тех, кто стоял в последних рядах. - Покажите этим псам, что вы никогда не дадите поработить себя! Наша любимая Африка останется свободной! Пусть же боевым кличем нашим будет древний призыв зелотов - Свобода или смерть! – в воздух взлетел меч, сжимаемый тонкими пальцами, укрытыми грубой кожей перчатки.
- Арахай! – разнесся боевой клич тех, кто пришел сюда победить или погибнуть. Сегодня, войска девяти княжеств - Борион, Нафуса, Орес, Лудалиб, Аль-Курдан, Шивава, Тальмесан, Вад-Драа и Тахир встретились в последней отчаянной битве с завоевателями.
Громкий клич, словно громовой раскат, докалился до вражеских военачальников.
- Эта царица Ифрикии настоящая ведьма, - визирь искоса глянул в сторону напряженно застывшего в седле генерала Хасана. – В прошлый раз чародейка наслала на нас стену огня. Что ждать сегодня? Может быть, она заколдует воду, и ноги наших скакунов завязнут в мокром песке, - мужчина с опаской посмотрел на раскинувшееся поблизости соленое озеро.
- Не болтай лишнего, Малик, - полководец не повел и бровью. – Халид жил у этих варваров много лет, и царица считала его своим сыном. Никакая она не чародейка и не ведьма, просто хитрая стерва, - он усмехнулся, а хищный взгляд темных глаз впился в далекую фигуру той, что сейчас стояла на пути к его славе.
- Да начнется битва! – Халид ибн Нуман поднял свою секиру. – Раздавим этих песчаных червей!
И грянула битва.
Берберы дрались с отчаянным мужеством, и их царица сражалась с мечом в руке, во главе своих воинов. Но силы были не равны, и вражеский клинок достал Дахью аль Кахину, женщину-воительницу, владычицу Северной Африки.
- Мама! – в глазах старшего сына плескалось отчаяние. – Только не умирай! Я спасу тебя! – он попытался поднять ее, посадить на коня, чтобы вывести с поля боя. Рана была слишком глубокой, вся одежда царицы уже пропиталась кровью. Она вцепилась из последних сил в его руку.
- Амекран, сын мой, - обескровленные губы шептали чуть слышно, и юноше пришлось прильнуть к ним, чтобы услышать последнюю волю матери. – Вы должны принять их веру. Не спорь! Так надо. Только так вы спасетесь. И еще, - ее руки непослушно скользили по серебряной пряжке, в попытке расстегнуть пояс. – Возьми, - она наконец-то справилась с хитроумной застежкой. – Мое время настало. Отныне этому поясу иной украшать стан.
***
Солнце настойчиво пыталось пробиться сквозь плотные занавески окна. Ники потянулась, прислушалась к собственным ощущениям. Чего-то не хватало. Точнее кого-то. Того, кто был виновником этого удивительного сна. Вчера, Дамиан рассказал ей красочную историю о берберской царице, жившей полторы тысячи лет назад, и считавшейся прародительницей его рода.
Ники закрыла глаза. С улицы доносились детские голоса, далекий смех. Вставать не хотелось, и это было, как минимум, странно: долгожданный день возвращения домой наступил. Оттолкнуть эти чувства не получалось, поэтому пришлось признать очевидное: она никогда не была так счастлива.
Сразу нахлынули воспоминания о сегодняшней ночи, и о тех предыдущих ночах, проведенных здесь, в этом доме, в малознакомой стране, в постели с человеком, тоже, по сути, малознакомым и невыносимо захотелось почувствовать его тепло. Ники провела пальцами по простыням, еще хранившим манящий запах цитруса. По телу разлилась истома. Щеки запылали.
Она быстро встала и приняла душ.
Через полчаса в дверь постучали. К ее удивлению, на пороге стоял черноволосый мальчишка, один из сыновей Ясина и Амиры. Он сообщил, что ее ждут в доме.
- Дамиан уехал. Он прислал человека, который доставит тебя в аэропорт.
Новость уложилась в голове не сразу. Потом, в груди что-то неприятно шевельнулось и нахлынуло странное чувство, что ее опять предали.
- Я кое-что в дорогу тебе собрала, - Амира не заметила перемен в настроении гостьи. - Жаль, что ты так быстро уезжаешь, - она протянула пластиковый пакет. В голосе, действительно, звучало сожаление
- Мне тоже жаль, - Ники выдавила улыбку. В конце концов, эти люди ни в чем перед ней не виноваты. Они проявили гостеприимство, приняв участие в судьбе незнакомой иностранки, и за это она обязана быть им благодарна.
За воротами ждало такси. Как назло, водитель попался неразговорчивый, зато все время жестикулировал, а на вопросы лишь пожимал плечами, бубня на ломаном английском одну фразу «проезд оплачен». Когда же Ники попыталась объясниться с ним на арабском, он театрально закатил глаза, и прибавил газу, так, что всю остальную дорогу она была занята мыслью, как бы доехать до аэропорта живой. И лишь в самолете, дала волю чувствам.
Демон снова сбежал. Растворился в тени вчерашнего дня, будто и не было его. Будто не было жарких ночей. Не было его губ, его рук. Не было слов, что он шептал, незнакомых, но таких понятных в те мгновения.
Хотя, чего она хотела? Чтобы он на ней женился? Сделал романтическое предложение, а свидетелями стали ночные звезды пустыни? И потом они жили долго и счастливо, и нарожали кучу детей? Нет. Все что произошло между ними, было спонтанным. Никаких обещаний, никаких надежд. Но почему тогда нет ощущения счастья и облегчения от возвращения домой? И почему губы искусаны, а из глаз вот-вот потекут предательские слезы?
В Хитроу, в коридоре терминала, ее ждал сюрприз.
- Что ты здесь делаешь? – она отмахнулась от попытки объятий. Взгляд метнулся по сторонам, выискивая лица родителей. Вчера, при телефонном разговоре, они сказали, что встретят ее в Лондоне.
- Ники, я обещал миссис Заки, что доставлю тебя в целости и невредимости, - в голосе Данкейта слышались просящие нотки, и это было странно - раньше за ним такого не замечалось.
- Послушай, Эрик. - Откуда-то, вдруг, накатила несвойственная ей апатия. – Тебе не кажется, что после того, как ты поступил со мной, такая забота выглядит довольно странно?
- Я виноват! – он говорил порывисто, чуть вздрагивая, будто чего-то боялся. Они стояли почти вплотную так, что чувствовался его одеколон. Дорогой, тяжелый парфюм ввинчивался в нос, заглушая все остальные, витавшие в воздухе запахи. Ники уже и забыла, что этот мужчина всегда и все заслонял собою.
- Это все? - она устало поморщилась. – Я вызову такси, - и тут же с запозданием вспомнила, что у нее нет денег. Бывший любовник понял ее заминку и придвинулся еще ближе.
- Я очень виноват. Но ты не можешь опять заставить своих родителей волноваться. Ведь так? Они тебя ждут. К тому же, - он все-таки поймал ее взгляд, - мне хоть как-то нужно загладить свою вину.
- Тебе очень придется стараться, Эрик, - фраза была сказана без умысла, слова вылетели сами собой, и Ники сразу же пришлось пожалеть о них.
- Я буду очень стараться, сладкая, - в его глазах промелькнула еле уловимая ирония. И Ники взбесилась.
- А знаешь, Эрик, - она растянула губы в холодной улыбке. – Почему бы тебе, действительно, не загладить вину. Например, жениться на мне. Только ты должен знать. Меня трахали двенадцать сомалийских пиратов, а с одним из них я спала абсолютно, добровольно. И мне это нравилось.
- Я тебе не верю, - он схватил ее за локоть, сжал пальцами, а Ники поймала себя на мысли, что получает удовольствие от его злости. Мало того, злить Эрика хотелось еще и еще.
- Ты можешь верить или не верить. Это уже не важно, - она пожала плечами, наблюдая, как его лицо мрачнеет и, добавив голосу бодрости, поинтересовалась:
- Так мы едем? Или ты передумал?
ГЛАВА 14.
Испания, Арагон, десять дней спустя.
Двухэтажную виллу, когда-то принадлежавшую испанской королевской семье, граф Эльде выкупил сорок лет назад.
