- Ваша честь, - Ники поднялась с места. – Это случайность. Муж меня запер в подвале и….
- Протестую! – адвокат Эрика взвизгнул, будто ему прищемили одно место. – Нет доказательств, подтверждающих слова истицы.
- Принимается, - судья вновь вопрошающе посмотрела на Ники. – Синьора де Лара, поясните, зачем вы вломились в детскую с топором?
- Я боялась мужа. Он поднимал на меня руку.
- И поэтому вы ходили по дому с топором?
- Я не ходила по дому с топором.
- Но вы только что признали, что это Вы на видеозаписи.
- Я собиралась забрать сына и уехать.
- С топором?
- Нет! – Ники чуть не задохнулась от отчаяния. – Он все подстроил. Вы не знаете, какой это страшный человек! – она ткнула указательным пальцем в сторону мужа. Но тот сидел с непроницаемо каменным лицом. В отличие от своего адвоката, который тут же подскочил, как ужаленный:
- Протестую! – завопил защитник.
- Сбавьте тон, синьор представитель ответчика, - судья поморщилась. – У меня на руках экспертиза, где сказано, что истице, действительно, был причинен ущерб здоровью.
- Ваша честь, - адвокат гаденько ухмыльнулся. – Мой клиент может пояснить ситуацию.
- Синьор де Лара, - судья перевела взгляд на Эрика. – Что вы можете пояснить?
Ники смотрела, как муж медленно поднимается с места, поправляет галстук, приглаживает руками прическу. В этот момент она ненавидела его всеми фибрами души, весь этот лощеный, «правильный» образ, который тот выставлял напоказ перед законом. Он обещал, что лишит ее сына и сейчас, планомерно, шел к своей цели.
- Беда пришла в нашу семью незаметно, - голос мужчины звучал тихо, трагично, так, что хотелось плюнуть в его сторону. – Я ничего не замечал. Но потом Ники как будто подменили, она стала странной, чужой, отдалилась от меня, почти перестала общаться с сыном. В доме стали пропадать деньги, вещи. Я мучился подозрениями, не верил, что это может делать она, считал, кто-то из прислуги. Поэтому установил в доме камеры. А потом, она стала исчезать из дома на день-другой, на неделю, как было в последний раз.
- Меня не было четыре дня! – не выдержав этого издевательства, крикнула Ники и тут же мысленно дала себе пощечину. Куда делись сдержанность и профессиональное хладнокровие юриста? Это мысль о том, что она может потерять сына, затмила все, превратив ее в обычную, слабую женщину.
- Ваша честь, - Эрик позволил себе ухмылку. – Моя жена даже не отрицает, что отсутствовала дома четыре дня.
- Ублюдок! – она понимала, что срывается, но ничего не могла поделать. Страшное отчаяние невозможности доказать свою правоту истончало нервную систему, подорванную препаратами, которыми Эрик ее пичкал. Сейчас Ники не хватало поддержки, сильного плеча, и… Дамиана, обещавшего прийти на помощь. Но Демон снова исчез, бросил в самый трудный момент. Тогда, надеясь на прогрессивные законы этой страны в отношении домашнего насилия, она обратилась в Центр содействия женщинам, попавшим в трудную ситуацию. И там заверили, что правда будет на ее стороне. Она подала иск о разводе и определении местожительства сына, а сама посещала семинары, которые ей рекомендовали психологи Центра. В тот момент, она готова была принять любую помощь, начиная со «смехотерапии», где учили, что смех поможет расслабиться, ненадолго забыть о проблемах, уменьшить страх, рассеять нежелательные заботы и тревоги, отпустить негатив, до тренинга «самооборона», чтобы повысить свою физическую и эмоциональную безопасность.
Но на второе заседание по бракоразводному процессу ее правозащитники не явились. Ники стало ясно, кто приложил к этому руку и теперь оставалось лишь наблюдать, как муж и его пройдоха - адвокат раскатывают ее будто катком по асфальту.
- Синьора де Лара, - судья стукнула молотком по билу. – Оскорбления неуместны. Продолжайте, - кивнула она Данкейту.
- В последний раз, когда она снова внезапно исчезла, я провел кое-какое расследование, - Эрик вынул из папки несколько листов, и Ники поняла, что он собирается предъявить суду. – И выяснил, что у моей жены есть любовник. Это мой брат, Дамиан Жасинт де Лара де лос Ремедиос. А в свете последних трагических событий, я склоняюсь к тому, что Дамиан имеет отношение к безвременной кончине нашего дяди Марио.
- Что?! – Ники не смогла сдержать крика. – Это ложь! Ложь!
- Какое это имеет отношение к делу? – судья скривилась, будто у нее ноет зуб. К тому же, вы против развода.
- Да, я против развода, категорически, - Эрик даже не дрогнул, продолжая врать, обвиняя Ники во всех смертных грехах. – Но моей супруге нельзя доверять ребенка, она нуждается в помощи. Врачебной помощи. Она наркоманка. Вот заключение от ее лечащего врача, - он протянул листок с записями своему адвокату и тот передал их судье. Та внимательно изучила документ, подняла взгляд на Ники.
- Синьора де Лара, вы употребляете алкоголь и психотропные вещества? – строго спросила она.
- Нет!
- Здесь написано, что вы подвержены частым депрессиям, вызванным употреблением алкоголя и психотропных препаратов. Вы просили у вашего домашнего доктора рецепты на приобретение последних?
- Ваша честь, - Ники постаралась взять себя в руки. – Я не наркоманка и требую независимой экспертизы, которая это подтвердит.
- Протестую, - адвокат Эрика поднял руку. – Доктор Энрико профессионал. Нет необходимости не доверять его врачебным выводам.
- Отклонено, - судья ударила молоточком по билу. – Синьора де Лара вы направляетесь на обследование. О месте и времени вам сообщат.
Высохший человек метался по койке. Его тело билось в конвульсиях, покрывалось крупными каплями пота. Время от времени у него начинались мучительные, судорожные позывы к рвоте. Больной плакал, ругался, умолял, кричал диким голосом:
- Спасите! Умираю! Доктор, укол! Будьте прокляты! Черви, белые черви грызут меня! Уберите червей!
В такие минуты она сжималась калачиком на своей койке, зажимала уши руками, чтобы не слышать эти душераздирающие крики, доносящиеся из соседней палаты. Кричащий человек не был плодом воображения. В первый же день пребывания в клинике, ее завели в соседнюю палату, к этому пациенту, со словами: «и тебя ждет, то же».
Ники поняла, что попала в свой персональный ад. Она проиграла. Эрик подкупил всех и вся. Экспертиза показала наличие в крови следов психотропных веществ. Судье ничего не оставалось, как регламентировать порядок применения мер безопасности в отношении Доминики де Лара. Среди оснований для них было указано: она не совершила преступление, но, учитывая обстоятельства, можно сделать вывод о ее способности это преступление совершить. Решение судья приняла легко, ведь делала-то это она во благо маленького Эстебана!
- Срок рекомендуемого нами времени пребывания в клинике составляет от восьми до восемнадцати месяцев, - «добренько» улыбаясь, сообщил ее лечащий врач. – Но срок может быть продлен. В случае если консилиум сочтет это необходимым. Мы руководствуемся, прежде всего, мотивацией и состоянием самого пациента. Не волнуйтесь, - он отечески погладил ее по руке. – Главное, пройти первый этап реабилитации. Вам показаны прогулки в саду, массаж, баня - все, что поможет перенести абстинентный синдром. В течение этого этапа мы полностью исключаем все контакты с предыдущим окружением пациента, проходящего реабилитацию. За исключением особых обстоятельств, вы не имеете права принимать посетителей или звонить кому-либо по телефону.
Ники, молча, слушала этого человека, а внутренний голос кричал - она не нуждается в его помощи! Но четкое понимание того, что он не поверит, останавливало. Она добьется только карцера и успокоительного укола. Нужно играть по их правилам. А значит, соглашаться и подчиняться. Иначе можно отсюда не вырваться, и больше никогда не увидеть своего сына.
Временами ее посещала идея сбежать. Выкрасть сына и уехать в Англию, но здравый смысл всегда побеждал. Как далеко она убежит? Даже там, в Сомали, у нее было больше шансов. Никогда Ники не думала, что формально-черствое и уравнительное европейское правосознание, именно в ее жизни сыграет не лучшую роль. Все эти мелочно законопослушные, практичные, меркантильные, лишённые душевного тепла и зацикленные на проблемах прав человека индивидуалисты стали в один миг ей противны. Ее лишили свободы, символа цивилизованного мира, в котором Ники родилась и выросла, наивно считая, что это один из китов, на которых этот мир зиждется. Теперь она утвердилась в другом – этим миром правят только деньги.
С каждым новым днем на нее все больше накатывала апатия и безразличие к жизни. Большую часть времени она просто спала. Обещанные прогулки были, но больше походили на прогулку заключенного. К ней приставили сиделку-сопровождающую – женщину с неприятным, изрезанным оспой лицом, молчаливую и вечно хмурую. Та не отвечала на вопросы, только следила, чтобы пациентка вовремя принимала лекарства, после которых Ники еще сильнее клонило в сон.
- Никогда не верь, если тебе скажут, что тюрьма в Пикассенте это санаторий, несмотря на наличие бассейна, спортивного центра, и даже, - Дамиан хмыкнул, - театра!
Огромный комплекс, состоящий из трёх зданий, два из которых – непосредственно представляли тюремные заведения, а третье – центр содержания в режиме ограничения свободы, остался позади. Впрочем, как и те шесть недель, что Дамиану пришлось здесь провести.
- Куда сейчас?
Педро Ариас, один из немногих друзей, тех, что никогда не бросают в беде, вопрошающе глянул на своего пассажира и тут же вернул взгляд на дорогу. На улице хлестал дождь. Дворники еле успевали очистить лобовое стекло от потоков, лившихся с неба.
- Сначала в Каир. А там посмотрим.
Возвращаться на дядину виллу Дамиан не хотел. Как и поверить в то, что Марио больше нет. Ему не дали проститься со стариком. Вызвали в участок и там задержали по подозрению в убийстве родственника.
- Кстати, - Педро больше не отвлекался от дороги: погода чудила, дождь лил все сильнее. – Я знаю, кто на тебя наклепал.
В этот момент Дамиан в очередной раз пытался дозвониться Ники, но та постоянно была в не зоны доступа.
- Кто? - он резко вскинул голову и вопрошающе уставился на друга.
- Неприятно говорить, старина. Это твой брат. Он написал заявление, - Ариас покачал головой. – Читал я этот донос. Такая чушь, скажу я тебе. Все притянуто за уши. Но комиссар, как ты знаешь, с Эриком на короткой ноге.
Дамиан проглотил сказанное с каменным лицом. Он подозревал, что здесь как-то замешан Эрик, но до последнего отказывался верить в то, что его брат на это решится.
- Да, еще, - Педро замялся. – Эрик упек свою жену в клинику для наркозависимых. Говорят, по суду.
- Дьявол! – Дамиан со злостью ударил кулаком о ладонь. – Знаешь где она? Впрочем, я догадываюсь, – сквозь зубы выдавил мужчина. Его брат, словно спрут, раскинул свои щупальца повсюду. От полиции, до высоких чинов в парламенте, везде у него были связи.
Но Дамиан тоже был не лыком шит. Педро работал в департаменте внутренних дел. Он-то и вытащил друга детства из CIS - центра временного содержания при тюремном комплексе в Пикассенте, куда Дамиана упекли до суда, по подозрению в убийстве собственного дяди.
- Педро, я должен увидеть Ники. Можно что-то сделать?
- Это проблематично, старина, - Ариас, управляя левой рукой, правой поскреб подбородок. – Насколько я знаю, там все строго с посетителями. Особенно в первые дни.
- А если какая-нибудь внеплановая проверка от вашего департамента? - Дамиан был не на шутку обеспокоен. Он знал, что Ники не наркоманка и не алкоголичка. К вину она относилась прохладно, не говоря уже о крепком алкоголе. Эрик явно что-то задумал, раз решил ее «залечить».
- Это не наша компетенция.
- Что же делать?
- Нужно все выяснить в подробностях, - Педро сбавил скорость. Они въезжали на территорию частной стоянки. – Есть у меня один знакомый, из бывших. Он тоже проходил лечение в этой клинике. Может быть, через него что-то и удастся выяснить.
Помощь пришла, откуда не ждали. Однажды, в какой это было день, Ники уже затруднялась сказать, на прогулке к ней подошел незнакомец. Он улыбался и вообще вел себя странно, хотя, за время своего пребывания здесь, она уже насмотрелась на всяких чудиков.
- Оставь нас, Карла, - он присел рядом, на скамейку, где сидела Ники. – Я поболтаю с девушкой.
Надзирательница ушла, чего раньше себе не позволяла.
- Тебя ведь зовут Доминика? – человек заглянул ей в глаза, словно проверяя, понимают ли его.
- Можно, просто, Ники.
- Ники, сейчас я буду говорить, а ты слушай и запоминай, - он придвинулся ближе, почти зашептал. – Постарайся не принимать лекарства, но делай вид, что они действуют на тебя, как и прежде. Завтра ты выйдешь отсюда.
- Кто вы?
- Я никто.
- Не понимаю.
- Просто сделай так, как я сказал. И главное, не делай глупостей. Кивни головой, если поняла, - в его словах зазвучал приказ. – Вот и ладно. Я еще посижу тут с тобой. Поболтаем, о том, о сем…, - он снова расплылся в улыбке, вздохнул полной грудью воздух, и, как ни в чем не бывало, продолжил:
- Прекрасная погода, не так ли? И жизнь прекрасна. Это понимаешь только тогда, когда….
Вечером и на следующее утро, Ники все-таки умудрилась обмануть бдительность своей надзирательницы и не выпила таблетки. Она вела себя как обычно, делая вид, что равнодушна ко всему: к прогулкам, еде, массажу, разговорам врача и других пациентов клиники.
Теперь ее мучили догадки. Кто же тот человек, что вчера, битый час проповедовал, как хорошо жить в мире без наркотиков и алкоголя? И почему он так настоятельно рекомендовал не принимать назначенные врачом витамины, для сопротивления организма к стрессам?
Во время ужина, Карла, ее персональная сиделка и надзирательница, что-то заподозрила. В какой-то момент, Ники повела себя слишком активно, отказавшись съесть суп. Раньше она не замечала, что блюда здесь подают почти холодными, но после отмены «витаминов», к ней вернулись все ощущения.
- В чем дело, Ники, - доброжелательный тон доктора, которого Карла вызвала, не предвещал ничего хорошего. – Ты отказываешься принимать пищу? Может, тебе не нравится еда?
- Нет, - Ники изо всех сил играла человека «под таблетками». – Да.
- Так нет, или да?
- Не знаю, - она уткнулась взглядом в одну точку. – Я хочу в туалет.
- Карла, - доктор укоризненно посмотрел на свою сотрудницу. – Будь внимательнее к нашей Ники. Она требует заботы, - успокоившись, он вышел за дверь, позвав за собой сиделку, а та, видимо волнуясь, что получит нагоняй от начальства, закрыла за собой дверь, забыв запереть на замок. Ники осторожно выглянула в коридор. Двое, что вышли из ее комнаты уже свернули за угол.
Первым желанием было бежать, но она остановила себя. Не просто так вчерашний незнакомец предупреждал не делать глупостей. Здание напичкано камерами, ее поймают в два счета. И тогда не миновать беды. Она легла на кровать и сделала вид, что спит.
Карла вернулась быстро. Ники почувствовала, как женщина подошла, наклонилась над ней, будто принюхиваясь. Потом снова хлопнула дверь. Надзирательница поверила, что ее подопечная не способна к действию.
- Вот, дьявол! – кастелян, худосочный, прыщавый парень, попытался стряхнуть со своих брюк пролитое собутыльником пиво, но сделал только хуже.
- Протестую! – адвокат Эрика взвизгнул, будто ему прищемили одно место. – Нет доказательств, подтверждающих слова истицы.
- Принимается, - судья вновь вопрошающе посмотрела на Ники. – Синьора де Лара, поясните, зачем вы вломились в детскую с топором?
- Я боялась мужа. Он поднимал на меня руку.
- И поэтому вы ходили по дому с топором?
- Я не ходила по дому с топором.
- Но вы только что признали, что это Вы на видеозаписи.
- Я собиралась забрать сына и уехать.
- С топором?
- Нет! – Ники чуть не задохнулась от отчаяния. – Он все подстроил. Вы не знаете, какой это страшный человек! – она ткнула указательным пальцем в сторону мужа. Но тот сидел с непроницаемо каменным лицом. В отличие от своего адвоката, который тут же подскочил, как ужаленный:
- Протестую! – завопил защитник.
- Сбавьте тон, синьор представитель ответчика, - судья поморщилась. – У меня на руках экспертиза, где сказано, что истице, действительно, был причинен ущерб здоровью.
- Ваша честь, - адвокат гаденько ухмыльнулся. – Мой клиент может пояснить ситуацию.
- Синьор де Лара, - судья перевела взгляд на Эрика. – Что вы можете пояснить?
Ники смотрела, как муж медленно поднимается с места, поправляет галстук, приглаживает руками прическу. В этот момент она ненавидела его всеми фибрами души, весь этот лощеный, «правильный» образ, который тот выставлял напоказ перед законом. Он обещал, что лишит ее сына и сейчас, планомерно, шел к своей цели.
- Беда пришла в нашу семью незаметно, - голос мужчины звучал тихо, трагично, так, что хотелось плюнуть в его сторону. – Я ничего не замечал. Но потом Ники как будто подменили, она стала странной, чужой, отдалилась от меня, почти перестала общаться с сыном. В доме стали пропадать деньги, вещи. Я мучился подозрениями, не верил, что это может делать она, считал, кто-то из прислуги. Поэтому установил в доме камеры. А потом, она стала исчезать из дома на день-другой, на неделю, как было в последний раз.
- Меня не было четыре дня! – не выдержав этого издевательства, крикнула Ники и тут же мысленно дала себе пощечину. Куда делись сдержанность и профессиональное хладнокровие юриста? Это мысль о том, что она может потерять сына, затмила все, превратив ее в обычную, слабую женщину.
- Ваша честь, - Эрик позволил себе ухмылку. – Моя жена даже не отрицает, что отсутствовала дома четыре дня.
- Ублюдок! – она понимала, что срывается, но ничего не могла поделать. Страшное отчаяние невозможности доказать свою правоту истончало нервную систему, подорванную препаратами, которыми Эрик ее пичкал. Сейчас Ники не хватало поддержки, сильного плеча, и… Дамиана, обещавшего прийти на помощь. Но Демон снова исчез, бросил в самый трудный момент. Тогда, надеясь на прогрессивные законы этой страны в отношении домашнего насилия, она обратилась в Центр содействия женщинам, попавшим в трудную ситуацию. И там заверили, что правда будет на ее стороне. Она подала иск о разводе и определении местожительства сына, а сама посещала семинары, которые ей рекомендовали психологи Центра. В тот момент, она готова была принять любую помощь, начиная со «смехотерапии», где учили, что смех поможет расслабиться, ненадолго забыть о проблемах, уменьшить страх, рассеять нежелательные заботы и тревоги, отпустить негатив, до тренинга «самооборона», чтобы повысить свою физическую и эмоциональную безопасность.
Но на второе заседание по бракоразводному процессу ее правозащитники не явились. Ники стало ясно, кто приложил к этому руку и теперь оставалось лишь наблюдать, как муж и его пройдоха - адвокат раскатывают ее будто катком по асфальту.
- Синьора де Лара, - судья стукнула молотком по билу. – Оскорбления неуместны. Продолжайте, - кивнула она Данкейту.
- В последний раз, когда она снова внезапно исчезла, я провел кое-какое расследование, - Эрик вынул из папки несколько листов, и Ники поняла, что он собирается предъявить суду. – И выяснил, что у моей жены есть любовник. Это мой брат, Дамиан Жасинт де Лара де лос Ремедиос. А в свете последних трагических событий, я склоняюсь к тому, что Дамиан имеет отношение к безвременной кончине нашего дяди Марио.
- Что?! – Ники не смогла сдержать крика. – Это ложь! Ложь!
- Какое это имеет отношение к делу? – судья скривилась, будто у нее ноет зуб. К тому же, вы против развода.
- Да, я против развода, категорически, - Эрик даже не дрогнул, продолжая врать, обвиняя Ники во всех смертных грехах. – Но моей супруге нельзя доверять ребенка, она нуждается в помощи. Врачебной помощи. Она наркоманка. Вот заключение от ее лечащего врача, - он протянул листок с записями своему адвокату и тот передал их судье. Та внимательно изучила документ, подняла взгляд на Ники.
- Синьора де Лара, вы употребляете алкоголь и психотропные вещества? – строго спросила она.
- Нет!
- Здесь написано, что вы подвержены частым депрессиям, вызванным употреблением алкоголя и психотропных препаратов. Вы просили у вашего домашнего доктора рецепты на приобретение последних?
- Ваша честь, - Ники постаралась взять себя в руки. – Я не наркоманка и требую независимой экспертизы, которая это подтвердит.
- Протестую, - адвокат Эрика поднял руку. – Доктор Энрико профессионал. Нет необходимости не доверять его врачебным выводам.
- Отклонено, - судья ударила молоточком по билу. – Синьора де Лара вы направляетесь на обследование. О месте и времени вам сообщат.
***
Высохший человек метался по койке. Его тело билось в конвульсиях, покрывалось крупными каплями пота. Время от времени у него начинались мучительные, судорожные позывы к рвоте. Больной плакал, ругался, умолял, кричал диким голосом:
- Спасите! Умираю! Доктор, укол! Будьте прокляты! Черви, белые черви грызут меня! Уберите червей!
В такие минуты она сжималась калачиком на своей койке, зажимала уши руками, чтобы не слышать эти душераздирающие крики, доносящиеся из соседней палаты. Кричащий человек не был плодом воображения. В первый же день пребывания в клинике, ее завели в соседнюю палату, к этому пациенту, со словами: «и тебя ждет, то же».
Ники поняла, что попала в свой персональный ад. Она проиграла. Эрик подкупил всех и вся. Экспертиза показала наличие в крови следов психотропных веществ. Судье ничего не оставалось, как регламентировать порядок применения мер безопасности в отношении Доминики де Лара. Среди оснований для них было указано: она не совершила преступление, но, учитывая обстоятельства, можно сделать вывод о ее способности это преступление совершить. Решение судья приняла легко, ведь делала-то это она во благо маленького Эстебана!
- Срок рекомендуемого нами времени пребывания в клинике составляет от восьми до восемнадцати месяцев, - «добренько» улыбаясь, сообщил ее лечащий врач. – Но срок может быть продлен. В случае если консилиум сочтет это необходимым. Мы руководствуемся, прежде всего, мотивацией и состоянием самого пациента. Не волнуйтесь, - он отечески погладил ее по руке. – Главное, пройти первый этап реабилитации. Вам показаны прогулки в саду, массаж, баня - все, что поможет перенести абстинентный синдром. В течение этого этапа мы полностью исключаем все контакты с предыдущим окружением пациента, проходящего реабилитацию. За исключением особых обстоятельств, вы не имеете права принимать посетителей или звонить кому-либо по телефону.
Ники, молча, слушала этого человека, а внутренний голос кричал - она не нуждается в его помощи! Но четкое понимание того, что он не поверит, останавливало. Она добьется только карцера и успокоительного укола. Нужно играть по их правилам. А значит, соглашаться и подчиняться. Иначе можно отсюда не вырваться, и больше никогда не увидеть своего сына.
Временами ее посещала идея сбежать. Выкрасть сына и уехать в Англию, но здравый смысл всегда побеждал. Как далеко она убежит? Даже там, в Сомали, у нее было больше шансов. Никогда Ники не думала, что формально-черствое и уравнительное европейское правосознание, именно в ее жизни сыграет не лучшую роль. Все эти мелочно законопослушные, практичные, меркантильные, лишённые душевного тепла и зацикленные на проблемах прав человека индивидуалисты стали в один миг ей противны. Ее лишили свободы, символа цивилизованного мира, в котором Ники родилась и выросла, наивно считая, что это один из китов, на которых этот мир зиждется. Теперь она утвердилась в другом – этим миром правят только деньги.
С каждым новым днем на нее все больше накатывала апатия и безразличие к жизни. Большую часть времени она просто спала. Обещанные прогулки были, но больше походили на прогулку заключенного. К ней приставили сиделку-сопровождающую – женщину с неприятным, изрезанным оспой лицом, молчаливую и вечно хмурую. Та не отвечала на вопросы, только следила, чтобы пациентка вовремя принимала лекарства, после которых Ники еще сильнее клонило в сон.
ГЛАВА 33.
- Никогда не верь, если тебе скажут, что тюрьма в Пикассенте это санаторий, несмотря на наличие бассейна, спортивного центра, и даже, - Дамиан хмыкнул, - театра!
Огромный комплекс, состоящий из трёх зданий, два из которых – непосредственно представляли тюремные заведения, а третье – центр содержания в режиме ограничения свободы, остался позади. Впрочем, как и те шесть недель, что Дамиану пришлось здесь провести.
- Куда сейчас?
Педро Ариас, один из немногих друзей, тех, что никогда не бросают в беде, вопрошающе глянул на своего пассажира и тут же вернул взгляд на дорогу. На улице хлестал дождь. Дворники еле успевали очистить лобовое стекло от потоков, лившихся с неба.
- Сначала в Каир. А там посмотрим.
Возвращаться на дядину виллу Дамиан не хотел. Как и поверить в то, что Марио больше нет. Ему не дали проститься со стариком. Вызвали в участок и там задержали по подозрению в убийстве родственника.
- Кстати, - Педро больше не отвлекался от дороги: погода чудила, дождь лил все сильнее. – Я знаю, кто на тебя наклепал.
В этот момент Дамиан в очередной раз пытался дозвониться Ники, но та постоянно была в не зоны доступа.
- Кто? - он резко вскинул голову и вопрошающе уставился на друга.
- Неприятно говорить, старина. Это твой брат. Он написал заявление, - Ариас покачал головой. – Читал я этот донос. Такая чушь, скажу я тебе. Все притянуто за уши. Но комиссар, как ты знаешь, с Эриком на короткой ноге.
Дамиан проглотил сказанное с каменным лицом. Он подозревал, что здесь как-то замешан Эрик, но до последнего отказывался верить в то, что его брат на это решится.
- Да, еще, - Педро замялся. – Эрик упек свою жену в клинику для наркозависимых. Говорят, по суду.
- Дьявол! – Дамиан со злостью ударил кулаком о ладонь. – Знаешь где она? Впрочем, я догадываюсь, – сквозь зубы выдавил мужчина. Его брат, словно спрут, раскинул свои щупальца повсюду. От полиции, до высоких чинов в парламенте, везде у него были связи.
Но Дамиан тоже был не лыком шит. Педро работал в департаменте внутренних дел. Он-то и вытащил друга детства из CIS - центра временного содержания при тюремном комплексе в Пикассенте, куда Дамиана упекли до суда, по подозрению в убийстве собственного дяди.
- Педро, я должен увидеть Ники. Можно что-то сделать?
- Это проблематично, старина, - Ариас, управляя левой рукой, правой поскреб подбородок. – Насколько я знаю, там все строго с посетителями. Особенно в первые дни.
- А если какая-нибудь внеплановая проверка от вашего департамента? - Дамиан был не на шутку обеспокоен. Он знал, что Ники не наркоманка и не алкоголичка. К вину она относилась прохладно, не говоря уже о крепком алкоголе. Эрик явно что-то задумал, раз решил ее «залечить».
- Это не наша компетенция.
- Что же делать?
- Нужно все выяснить в подробностях, - Педро сбавил скорость. Они въезжали на территорию частной стоянки. – Есть у меня один знакомый, из бывших. Он тоже проходил лечение в этой клинике. Может быть, через него что-то и удастся выяснить.
***
Помощь пришла, откуда не ждали. Однажды, в какой это было день, Ники уже затруднялась сказать, на прогулке к ней подошел незнакомец. Он улыбался и вообще вел себя странно, хотя, за время своего пребывания здесь, она уже насмотрелась на всяких чудиков.
- Оставь нас, Карла, - он присел рядом, на скамейку, где сидела Ники. – Я поболтаю с девушкой.
Надзирательница ушла, чего раньше себе не позволяла.
- Тебя ведь зовут Доминика? – человек заглянул ей в глаза, словно проверяя, понимают ли его.
- Можно, просто, Ники.
- Ники, сейчас я буду говорить, а ты слушай и запоминай, - он придвинулся ближе, почти зашептал. – Постарайся не принимать лекарства, но делай вид, что они действуют на тебя, как и прежде. Завтра ты выйдешь отсюда.
- Кто вы?
- Я никто.
- Не понимаю.
- Просто сделай так, как я сказал. И главное, не делай глупостей. Кивни головой, если поняла, - в его словах зазвучал приказ. – Вот и ладно. Я еще посижу тут с тобой. Поболтаем, о том, о сем…, - он снова расплылся в улыбке, вздохнул полной грудью воздух, и, как ни в чем не бывало, продолжил:
- Прекрасная погода, не так ли? И жизнь прекрасна. Это понимаешь только тогда, когда….
Вечером и на следующее утро, Ники все-таки умудрилась обмануть бдительность своей надзирательницы и не выпила таблетки. Она вела себя как обычно, делая вид, что равнодушна ко всему: к прогулкам, еде, массажу, разговорам врача и других пациентов клиники.
Теперь ее мучили догадки. Кто же тот человек, что вчера, битый час проповедовал, как хорошо жить в мире без наркотиков и алкоголя? И почему он так настоятельно рекомендовал не принимать назначенные врачом витамины, для сопротивления организма к стрессам?
Во время ужина, Карла, ее персональная сиделка и надзирательница, что-то заподозрила. В какой-то момент, Ники повела себя слишком активно, отказавшись съесть суп. Раньше она не замечала, что блюда здесь подают почти холодными, но после отмены «витаминов», к ней вернулись все ощущения.
- В чем дело, Ники, - доброжелательный тон доктора, которого Карла вызвала, не предвещал ничего хорошего. – Ты отказываешься принимать пищу? Может, тебе не нравится еда?
- Нет, - Ники изо всех сил играла человека «под таблетками». – Да.
- Так нет, или да?
- Не знаю, - она уткнулась взглядом в одну точку. – Я хочу в туалет.
- Карла, - доктор укоризненно посмотрел на свою сотрудницу. – Будь внимательнее к нашей Ники. Она требует заботы, - успокоившись, он вышел за дверь, позвав за собой сиделку, а та, видимо волнуясь, что получит нагоняй от начальства, закрыла за собой дверь, забыв запереть на замок. Ники осторожно выглянула в коридор. Двое, что вышли из ее комнаты уже свернули за угол.
Первым желанием было бежать, но она остановила себя. Не просто так вчерашний незнакомец предупреждал не делать глупостей. Здание напичкано камерами, ее поймают в два счета. И тогда не миновать беды. Она легла на кровать и сделала вид, что спит.
Карла вернулась быстро. Ники почувствовала, как женщина подошла, наклонилась над ней, будто принюхиваясь. Потом снова хлопнула дверь. Надзирательница поверила, что ее подопечная не способна к действию.
***
- Вот, дьявол! – кастелян, худосочный, прыщавый парень, попытался стряхнуть со своих брюк пролитое собутыльником пиво, но сделал только хуже.
