Голова гудела, мышцы на ногах онемели, во рту пересохло. Она ощупала рану на лице и с облегчением отметила, что ту затянуло корочкой. Опухоль тоже чуть спала, но болезненность при пальпации еще ощущалась.
Ники поднялась, подошла к дверям, подергала за железную скобу, заменявшую ручку. Дверь даже не шелохнулась. Данкейт ее запер.
Она еще раз оглядела помещение. У дальней торцевой стены примостился пыльный стеллаж, с несколькими пустыми бутылками и банками, облепленными серой паутиной. Похоже, когда-то здесь была кладовая или винный погреб.
- Ублюдок! – Ники заколотила по дубовым доскам. – Открой немедленно!
Но в ответ почувствовала лишь гул в отбитых ладонях.
- Что за игру ты затеял? – в бессилии она пнула дверь и, постояв в ожидании какое-то время, вернулась на то место, где пришла в себя. Села. Обхватила руками голову. «Ты не знаешь, на что он способен», - всплыли в памяти слова Дамиана.
В том то и дело, она знала. Знала, что Эрик Данкейт способен на многое. «Время собирать камни, сладкая», - запульсировало сознание его голосом и Ники вздрогнула. Обернулась. Но все оказалось слуховой галлюцинацией, реакцией на пережитый стресс, и, возможно, побочным эффектом на ту дрянь, что он ей вколол. «На что этот мерзавец рассчитывает! – возмутилась она, «вытряхнув» из головы голос Данкейта. - Меня будут искать! Во-первых, мать. Та обязательно позвонит, и если я не буду брать трубку, начнет донимать всех, кого знает, а если надо, достанет и Марио. Во-вторых…, - тут ее мысль запнулась. В последнюю их встречу Дамиан дал ясно понять, что всегда придет на помощь. Но как ему сообщить, что она в ней сейчас очень нуждается?! Она в отчаяние сжала кулаки. Нужно ждать - пришла вдруг уверенность. Эрик обязательно явится. Придет посмотреть, как я тут себя чувствую».
Ники поднялась, подошла к стеллажу, выбрала увесистую бутылку с длинным, удобным горлышком, и, размахнувшись, ударила днищем о каменный пол. Потом вернулась на место и припрятала свой «сюрприз» для Данкейта под матрас. «Еще посмотрим, чья возьмет!» - мстительно подумала она.
Теперь можно было воспользоваться «заботой» мужа - попить и даже поесть – силы ей скоро могли пригодиться.
У воды оказался странный привкус. Но она так была измучена жаждой, что не стала зацикливаться на подобной мелочи.
* - категория адвокатов в Великобритании, ведущих подготовку судебных материалов для ведения дел барристерами — адвокатами высших судов.
Граф Эльде расположился в любимом кресле, у камина. Он ждал племянника, но тот, к его великому недоумению отчего-то задерживался.
Рядом, на барном столике, одиноко стояла початая бутылка «Dominio de Pingus». В руках граф держал кубок ручной работы, наполненный дорогим вином. Давным-давно его прабабка, праправнучка испанского короля Карла III, получила в приданое великолепный набор муранского стекла. Но за прошедшие, с тех пор, полтора века, многое из коллекции было утеряно: что-то продано, что-то разбито и из дюжины предметов сохранился только один. Марио дорожил этим кубком и доставал его лишь по особым случаям. Иногда, чтобы похвастаться перед гостями и напомнить некоторым, что корни его семейного древа восходят к королям, а иногда, чтобы усладить свой собственный взор прекрасной работой неизвестного мастера, чей талант, несмотря на сменявшие друг друга эпохи и моды, все так же продолжал восхищать филигранностью.
Наконец, его размышления о судьбах королей и вельмож, когда-то тоже наполнявших этот старинный сосуд вином, прервали.
- На тебя это не похоже, - вместо обычного приветствия сказал граф, увидев вошедшего в комнату Эрика де Лара.
- Прости, дядя, важные переговоры с поставщиком.
Марио хмыкнул. Несмотря на свой возраст, он имел хорошее зрение. Задернутые шторы на окнах не скрыли от него некоторых странностей в поведении и внешности племянника. Во-первых, тот никогда не позволял себе носить грязную обувь. Сейчас же, расположившись в кресле напротив, и закинув ногу на ногу, он покачивал кроссовкой, с выпачканной грязью и глиной подошвой, что совершенно не соответствовало его остальному внешнему виду. Эрик был одет, как и подобает человеку, вернувшемуся с деловой встречи – в строгий костюм, рубашку и галстук.
- Сегодня день la baraja espanola . Игра у Альваресов, – граф пригубил вино. Каждую неделю, по средам, он встречался в компании старых друзей. Они собирались у кого-нибудь дома и играли в испанские карты.
- Знаю, и не собираюсь тебя задерживать, - в голосе племянника просквозило раздражение. Это не ускользнуло от внимания графа.
- Что-то с нашим бизнесом? - Марио отставил кубок в сторону и заинтересованно подался вперед.
- Нет. Меня интересует судьба титула.
Граф, молча, откинулся на спинку кресла. Немигающий, словно змеиный, взгляд Эрика нервировал.
- Почему я не могу знать? – продолжал тихим, вкрадчивым голосом племянник, добавив своему образу характерных штрихов. – Я выполнил все условия.
- Какие условия? – Марио удивленно делано приподнял бровь.
- Те, что ты назначил, - на лице Эрика застыла холодная улыбка. – Вернуть семейную реликвию и родить наследника.
- Ах, это! – граф улыбнулся, но тот час сделался серьезным. – Сынок, - он опять подался вперед. – Ты что же, нашел пояс Кахины?
- Да, дядя.
- Очень интересно! – Марио даже подпрыгнул в кресле. – И где он?
- У меня.
Граф пытался понять, не шутка ли это. Но Эрик явно не был настроен шутить. Его пальцы барабанили по деревянному подлокотнику кресла, выдавая внутреннюю нервозность. В таком состоянии люди обычно не шутят.
- Я выкупил пояс у одного коллекционера, еще три года назад, - сообщил он. - И мог бы отдать его тебе.
- И что же тебе мешало, сынок?
- Ничего.
- Тогда в чем дело?
- Теперь я не уверен, тот ли это пояс.
- У тебя подделка, - граф покачал головой. Признание мужчины обрадовало старика. Если бы Эрик начал доказывать, что у него настоящая реликвия, их отношения могли бы кардинально испортиться. По сути, вся эта история с поясом, была задумана самим Марио лишь для одного – заставить, наконец-то, братьев остепениться, завести семью. И у него это получилось! Эрик уже имел наследника. Дамиан тоже изменил свои взгляды на жизнь. Скоро и тот женится. И тогда, можно быть спокойным, что род де Лара не исчезнет. Но племянник не мог читать мысли и ждал ответа.
- Настоящая реликвия у меня, - признался граф.
- Это был розыгрыш? - на краткий миг взгляд Эрика стал растерянным, как у ребенка, который вдруг понял, что его обманули. - А как же фамильная легенда, что в поясе заключена мужская сила нашего рода?
- Это не совсем так, - Марио потер виски, настраиваясь на долгое объяснение. – Уже много столетий этот пояс хранится в семье, как напоминание о наших корнях, наших истоках. По легенде, его передала сама царица Кахина одному из сыновей, в час своей смерти, с напутствием, брать в жены только тех девушек, в которых течет древняя кровь берберов - наших предков. Последней волей царицы было то, чтобы сыновья приняли веру завоевателей - так они спасли себя и свой род, а в последствие стали самыми могущественными правителями, чьи владения простирались не только по территории современных Марокко и Алжира, но Испании и Португалии. И всегда старший из мужчин в нашем роду надевал этот пояс в день свадьбы на свою невесту, тем самым подтверждая, что девушка, выбранная им в жены, несет в себе гены древнего народа, гены могущественной царицы, «матери» всех берберов. Так было до тех пор, пока последний из царей Альморавидов не нарушил эту традицию. Но его младший сын, вновь вернул былое величие предков. Как и велела Кахина, он сменил веру, но остался верен чести и роду, взяв в жены берберку.
Марио замолчал. Казалось будто он погрузился в свои думы. Наконец, пригубив из своего кубка, продолжил:
- Последним, кто совершил путешествие в Африку за своей невестой, был Эстебан де Лара, в тот момент, единственный наследник по мужской линии. Он вернул утраченную реликвию, потерявшую, увы, с течением веков, свое значение, ведь главная суть завета царицы Кахины заключалась в том, чтобы в ее потомках всегда текла древняя кровь предков. После, в семье опять стало рождаться много детей. У Эстебана де Лара было шестеро сыновей и четыре дочери, и все его дети дожили до преклонного возраста. Так что, сынок, дело не в поясе. Сила нашего рода в женщинах, способных рожать здоровых наследников.
- Любопытно, – племянник слегка опустил веки, чтобы скрыть разгоравшийся в глазах огонь бешенства.
- Сила не в поясе, сынок – повторил граф, вздохнув. – Как видишь, я так и остался без детей, хоть и обладаю реликвией. А у тебя растет сын. Отец Ники родом из Туниса, и вполне вероятно, что в ней тоже течет берберская кровь. – Кстати, - Марио отставил свой кубок, вспомнив о чем-то серьезном. – Звонила миссис Заки, жаловалась, что не может связаться с дочерью. У вас все в порядке? Я обещал узнать.
- Все это чушь собачья, потому что…, - племянник, кажется, не слышал его слов.
- О чем ты, сынок? – забеспокоился граф.
- Все в порядке, - Эрик махнул рукой, будто речь шла о чем-то незначительном. - Значит титул мой?
- Не могу тебе этого обещать, - Марио опустил взгляд. - После моей смерти ты, как и Дамиан, можете подать прошение в Министерство юстиции о дальнейшем использовании титула. Но окончательное решение все равно остается за королем.
- Но ты мог бы уже сейчас намекнуть Филиппу, кого видишь своим наследником, разве не так? – в голосе Эрика послышались истеричные нотки.
- Да, я не сомневаюсь, что король прислушался бы к моей просьбе, но…, - граф замялся, будто подбирая слова и, наконец, открыто посмотрев в глаза племянника произнес:
- Я не уверен, что сделаю правильный выбор.
Его слова произвели странный эффект. Эрик застыл, словно одеревенел. Что происходило в его голове, было невозможно понять.
- Конечно, ты прав! - он вдруг встрепенулся, на губах заиграла улыбка. – Не могу тебя принуждать это сделать. В конце концов, мы с Дамианом разберемся. И вообще, я хочу выпить за то, чтобы мой любимый дядя жил еще сто лет!
- С удовольствием, - Марио поднял ладони, соглашаясь с предложением. – Хорошего вина никогда не бывает много. Как и хорошо прожитых лет!
- Схожу в погреб, - Эрик повертел почти пустую бутылку. Ничто не выдавало, что внутри этого мужчины, сейчас, рождалась черная бездна ненависти, способная пожрать остатки того человеческого, что еще могло теплиться в нем.
Второе пробуждение было намного хуже, чем первое. Голова раскалывалась, тошнило. Перед глазами все расплывалось. В ушах стоял шум. Она попробовала сесть, но это, казалось бы, простое действие, удалось только с третьей попытки.
Почему-то ныла кожа рук выше запястья, на внутренней стороне локтей. Ники взглянула на них и ужаснулась. Вены на руках были исколоты.
Наконец, туман в голове стал рассеиваться. Взгляд метнулся к бутылке с водой, но она удержала себя, несмотря на сильную жажду. «Неужели он решился избавиться от меня таким изуверским способом?» - ужасная мысль ввинтилась в мозг, вытеснив даже головную боль. Собравшись с силами и опираясь о стену руками, чтобы не рухнуть на пол, она добралась до дверей. Прильнув к дубовым доскам, Ники прислушалась. Но в те времена, когда строился дом, все делалось добротно, на века - ни стены, ни дверь не пропускали звука.
«Только бы выбраться из этого подземелья», - думала она, не сомневаясь, что находится в поместье, в подвале их дома. Вряд ли Эрик перевез ее куда-то еще. Это было бы для него слишком рискованно.
- Что ты задумал, мерзавец?! – она в отчаянии дернула за железную ручку-скобу, и вдруг ощутила, что дверь вздрогнула, и чуть-чуть приоткрылась. Эрик забыл ее запереть. Не веря своему везению, Ники поднажала, и через пару мгновений была уже в небольшом узком коридоре, левый конец которого заканчивался тупиком, а правый тянулся дальше, и упирался в каменные ступеньки.
Тусклая лампочка под потолком давала мало света, лишь разгоняла тени по углам и у лестницы Ники обо что-то споткнулась. Пошарив руками по полу, она обнаружила небольшой топор, непонятно кем здесь забытый и, ощутив тяжесть в руках, а с ней уверенность, поднялась по ступенькам. Здесь ее ждала очередная преграда в виде новой двери, но круглая ручка неожиданно легко повернулась.
Яркий свет, лившийся в окна, заставил прищуриться. Ники осторожно огляделась. Оказалось, лестница выходила в помещение кухни, где в это время дня никого не было. Сжимая топор, она прокралась в гостиную, а оттуда, бегом, наверх, в комнату сына. «Только бы он его не увез», - билась в голове одна и та же мысль, пока она преодолевала последние метры. А когда услышала детский голос, доносящийся из-за приоткрытых дверей, в ее сердце затрепетала надежда. Но громкий женский визг, ударивший по перепонкам, нарушил все планы удрать из этого дома тихо. Ники никогда бы не подумала, что эта хрупкая с виду девушка-филиппинка, няня Эстебана, может так кричать.
Лишь с опозданием она поняла, что ворвалась в детскую с топором.
- Таким образом, ваша честь, данное видео доказывает, что это не голословные обвинения, как утверждает истица, - черноволосый мужчина, одетый в строгий костюм-тройку серого цвета, остановил трансляцию записи, вынул флэш-накопитель и передал судье.
Ники хотелось кричать, но она понимала, что это никак не поможет, а лишь усугубит положение. Ее загоняли в ловушку: методично, осознанно, с какой-то садисткой хладнокровностью. Сейчас она понимала, в чем был замысел Эрика – выставить ее перед судом неадекватной и лишить общения с сыном. Именно на этом строилось обвинение. Данкейт решил ее уничтожить. Растоптать. Унизить. Выбросить, как ненужную, использованную вещь из своей жизни.
Ники вспомнила день, когда вырвалась из подвала, и ту сцену, что еще минуту назад демонстрировалась на экране, где она, растрепанная, с топором в руках, вломилась в детскую. Звука почему-то не было, но зато хорошо было видно, как лицо няни-филиппинки искажается испугом, а рот открывается в крике, как женщина пытается спрятать маленького Эстебана за свою спину, защитить его от собственной матери. В этот же миг, будто только этого ждал, в кадре появляется Эрик, и отбирает у Ники топор. На этом запись кончается. Ни к чему знать судье, что было дальше. А дальше было избиение Ники. Нет, Эрик не стал это делать в присутствии посторонних, уволок, больно схватив ее за волосы, в спальню, и там, несколько раз ударил по лицу, разбив нос и губы в кровь. После этого он ушел, заперев дверь.
Ночью, она сбежала из этого дома, спустившись со второго этажа на веревке, связанной из простыней. Ники надеялась на помощь. Но на вилле Марио да Лара ее ждал неприятный сюрприз. Граф умер
Адвокат, будто кот нажравшийся сметаны, не скрывая довольства собой, уселся на место, рядом со своим клиентом и что-то шепнул тому на ухо. Взгляд Эрика скользнул в сторону Ники, но в нем она не увидела никаких эмоций, будто он смотрел на пустое место.
- Синьора де Лара, вы отрицаете или нет, что на представленной записи именно вы, а не кто-то другой? - судья хмурилась. Поначалу она была настроена в пользу истицы, но ситуация явно усугублялась новыми фактами.
Ники поднялась, подошла к дверям, подергала за железную скобу, заменявшую ручку. Дверь даже не шелохнулась. Данкейт ее запер.
Она еще раз оглядела помещение. У дальней торцевой стены примостился пыльный стеллаж, с несколькими пустыми бутылками и банками, облепленными серой паутиной. Похоже, когда-то здесь была кладовая или винный погреб.
- Ублюдок! – Ники заколотила по дубовым доскам. – Открой немедленно!
Но в ответ почувствовала лишь гул в отбитых ладонях.
- Что за игру ты затеял? – в бессилии она пнула дверь и, постояв в ожидании какое-то время, вернулась на то место, где пришла в себя. Села. Обхватила руками голову. «Ты не знаешь, на что он способен», - всплыли в памяти слова Дамиана.
В том то и дело, она знала. Знала, что Эрик Данкейт способен на многое. «Время собирать камни, сладкая», - запульсировало сознание его голосом и Ники вздрогнула. Обернулась. Но все оказалось слуховой галлюцинацией, реакцией на пережитый стресс, и, возможно, побочным эффектом на ту дрянь, что он ей вколол. «На что этот мерзавец рассчитывает! – возмутилась она, «вытряхнув» из головы голос Данкейта. - Меня будут искать! Во-первых, мать. Та обязательно позвонит, и если я не буду брать трубку, начнет донимать всех, кого знает, а если надо, достанет и Марио. Во-вторых…, - тут ее мысль запнулась. В последнюю их встречу Дамиан дал ясно понять, что всегда придет на помощь. Но как ему сообщить, что она в ней сейчас очень нуждается?! Она в отчаяние сжала кулаки. Нужно ждать - пришла вдруг уверенность. Эрик обязательно явится. Придет посмотреть, как я тут себя чувствую».
Ники поднялась, подошла к стеллажу, выбрала увесистую бутылку с длинным, удобным горлышком, и, размахнувшись, ударила днищем о каменный пол. Потом вернулась на место и припрятала свой «сюрприз» для Данкейта под матрас. «Еще посмотрим, чья возьмет!» - мстительно подумала она.
Теперь можно было воспользоваться «заботой» мужа - попить и даже поесть – силы ей скоро могли пригодиться.
У воды оказался странный привкус. Но она так была измучена жаждой, что не стала зацикливаться на подобной мелочи.
* - категория адвокатов в Великобритании, ведущих подготовку судебных материалов для ведения дел барристерами — адвокатами высших судов.
ГЛАВА 31.
Граф Эльде расположился в любимом кресле, у камина. Он ждал племянника, но тот, к его великому недоумению отчего-то задерживался.
Рядом, на барном столике, одиноко стояла початая бутылка «Dominio de Pingus». В руках граф держал кубок ручной работы, наполненный дорогим вином. Давным-давно его прабабка, праправнучка испанского короля Карла III, получила в приданое великолепный набор муранского стекла. Но за прошедшие, с тех пор, полтора века, многое из коллекции было утеряно: что-то продано, что-то разбито и из дюжины предметов сохранился только один. Марио дорожил этим кубком и доставал его лишь по особым случаям. Иногда, чтобы похвастаться перед гостями и напомнить некоторым, что корни его семейного древа восходят к королям, а иногда, чтобы усладить свой собственный взор прекрасной работой неизвестного мастера, чей талант, несмотря на сменявшие друг друга эпохи и моды, все так же продолжал восхищать филигранностью.
Наконец, его размышления о судьбах королей и вельмож, когда-то тоже наполнявших этот старинный сосуд вином, прервали.
- На тебя это не похоже, - вместо обычного приветствия сказал граф, увидев вошедшего в комнату Эрика де Лара.
- Прости, дядя, важные переговоры с поставщиком.
Марио хмыкнул. Несмотря на свой возраст, он имел хорошее зрение. Задернутые шторы на окнах не скрыли от него некоторых странностей в поведении и внешности племянника. Во-первых, тот никогда не позволял себе носить грязную обувь. Сейчас же, расположившись в кресле напротив, и закинув ногу на ногу, он покачивал кроссовкой, с выпачканной грязью и глиной подошвой, что совершенно не соответствовало его остальному внешнему виду. Эрик был одет, как и подобает человеку, вернувшемуся с деловой встречи – в строгий костюм, рубашку и галстук.
- Сегодня день la baraja espanola . Игра у Альваресов, – граф пригубил вино. Каждую неделю, по средам, он встречался в компании старых друзей. Они собирались у кого-нибудь дома и играли в испанские карты.
- Знаю, и не собираюсь тебя задерживать, - в голосе племянника просквозило раздражение. Это не ускользнуло от внимания графа.
- Что-то с нашим бизнесом? - Марио отставил кубок в сторону и заинтересованно подался вперед.
- Нет. Меня интересует судьба титула.
Граф, молча, откинулся на спинку кресла. Немигающий, словно змеиный, взгляд Эрика нервировал.
- Почему я не могу знать? – продолжал тихим, вкрадчивым голосом племянник, добавив своему образу характерных штрихов. – Я выполнил все условия.
- Какие условия? – Марио удивленно делано приподнял бровь.
- Те, что ты назначил, - на лице Эрика застыла холодная улыбка. – Вернуть семейную реликвию и родить наследника.
- Ах, это! – граф улыбнулся, но тот час сделался серьезным. – Сынок, - он опять подался вперед. – Ты что же, нашел пояс Кахины?
- Да, дядя.
- Очень интересно! – Марио даже подпрыгнул в кресле. – И где он?
- У меня.
Граф пытался понять, не шутка ли это. Но Эрик явно не был настроен шутить. Его пальцы барабанили по деревянному подлокотнику кресла, выдавая внутреннюю нервозность. В таком состоянии люди обычно не шутят.
- Я выкупил пояс у одного коллекционера, еще три года назад, - сообщил он. - И мог бы отдать его тебе.
- И что же тебе мешало, сынок?
- Ничего.
- Тогда в чем дело?
- Теперь я не уверен, тот ли это пояс.
- У тебя подделка, - граф покачал головой. Признание мужчины обрадовало старика. Если бы Эрик начал доказывать, что у него настоящая реликвия, их отношения могли бы кардинально испортиться. По сути, вся эта история с поясом, была задумана самим Марио лишь для одного – заставить, наконец-то, братьев остепениться, завести семью. И у него это получилось! Эрик уже имел наследника. Дамиан тоже изменил свои взгляды на жизнь. Скоро и тот женится. И тогда, можно быть спокойным, что род де Лара не исчезнет. Но племянник не мог читать мысли и ждал ответа.
- Настоящая реликвия у меня, - признался граф.
- Это был розыгрыш? - на краткий миг взгляд Эрика стал растерянным, как у ребенка, который вдруг понял, что его обманули. - А как же фамильная легенда, что в поясе заключена мужская сила нашего рода?
- Это не совсем так, - Марио потер виски, настраиваясь на долгое объяснение. – Уже много столетий этот пояс хранится в семье, как напоминание о наших корнях, наших истоках. По легенде, его передала сама царица Кахина одному из сыновей, в час своей смерти, с напутствием, брать в жены только тех девушек, в которых течет древняя кровь берберов - наших предков. Последней волей царицы было то, чтобы сыновья приняли веру завоевателей - так они спасли себя и свой род, а в последствие стали самыми могущественными правителями, чьи владения простирались не только по территории современных Марокко и Алжира, но Испании и Португалии. И всегда старший из мужчин в нашем роду надевал этот пояс в день свадьбы на свою невесту, тем самым подтверждая, что девушка, выбранная им в жены, несет в себе гены древнего народа, гены могущественной царицы, «матери» всех берберов. Так было до тех пор, пока последний из царей Альморавидов не нарушил эту традицию. Но его младший сын, вновь вернул былое величие предков. Как и велела Кахина, он сменил веру, но остался верен чести и роду, взяв в жены берберку.
Марио замолчал. Казалось будто он погрузился в свои думы. Наконец, пригубив из своего кубка, продолжил:
- Последним, кто совершил путешествие в Африку за своей невестой, был Эстебан де Лара, в тот момент, единственный наследник по мужской линии. Он вернул утраченную реликвию, потерявшую, увы, с течением веков, свое значение, ведь главная суть завета царицы Кахины заключалась в том, чтобы в ее потомках всегда текла древняя кровь предков. После, в семье опять стало рождаться много детей. У Эстебана де Лара было шестеро сыновей и четыре дочери, и все его дети дожили до преклонного возраста. Так что, сынок, дело не в поясе. Сила нашего рода в женщинах, способных рожать здоровых наследников.
- Любопытно, – племянник слегка опустил веки, чтобы скрыть разгоравшийся в глазах огонь бешенства.
- Сила не в поясе, сынок – повторил граф, вздохнув. – Как видишь, я так и остался без детей, хоть и обладаю реликвией. А у тебя растет сын. Отец Ники родом из Туниса, и вполне вероятно, что в ней тоже течет берберская кровь. – Кстати, - Марио отставил свой кубок, вспомнив о чем-то серьезном. – Звонила миссис Заки, жаловалась, что не может связаться с дочерью. У вас все в порядке? Я обещал узнать.
- Все это чушь собачья, потому что…, - племянник, кажется, не слышал его слов.
- О чем ты, сынок? – забеспокоился граф.
- Все в порядке, - Эрик махнул рукой, будто речь шла о чем-то незначительном. - Значит титул мой?
- Не могу тебе этого обещать, - Марио опустил взгляд. - После моей смерти ты, как и Дамиан, можете подать прошение в Министерство юстиции о дальнейшем использовании титула. Но окончательное решение все равно остается за королем.
- Но ты мог бы уже сейчас намекнуть Филиппу, кого видишь своим наследником, разве не так? – в голосе Эрика послышались истеричные нотки.
- Да, я не сомневаюсь, что король прислушался бы к моей просьбе, но…, - граф замялся, будто подбирая слова и, наконец, открыто посмотрев в глаза племянника произнес:
- Я не уверен, что сделаю правильный выбор.
Его слова произвели странный эффект. Эрик застыл, словно одеревенел. Что происходило в его голове, было невозможно понять.
- Конечно, ты прав! - он вдруг встрепенулся, на губах заиграла улыбка. – Не могу тебя принуждать это сделать. В конце концов, мы с Дамианом разберемся. И вообще, я хочу выпить за то, чтобы мой любимый дядя жил еще сто лет!
- С удовольствием, - Марио поднял ладони, соглашаясь с предложением. – Хорошего вина никогда не бывает много. Как и хорошо прожитых лет!
- Схожу в погреб, - Эрик повертел почти пустую бутылку. Ничто не выдавало, что внутри этого мужчины, сейчас, рождалась черная бездна ненависти, способная пожрать остатки того человеческого, что еще могло теплиться в нем.
***
Второе пробуждение было намного хуже, чем первое. Голова раскалывалась, тошнило. Перед глазами все расплывалось. В ушах стоял шум. Она попробовала сесть, но это, казалось бы, простое действие, удалось только с третьей попытки.
Почему-то ныла кожа рук выше запястья, на внутренней стороне локтей. Ники взглянула на них и ужаснулась. Вены на руках были исколоты.
Наконец, туман в голове стал рассеиваться. Взгляд метнулся к бутылке с водой, но она удержала себя, несмотря на сильную жажду. «Неужели он решился избавиться от меня таким изуверским способом?» - ужасная мысль ввинтилась в мозг, вытеснив даже головную боль. Собравшись с силами и опираясь о стену руками, чтобы не рухнуть на пол, она добралась до дверей. Прильнув к дубовым доскам, Ники прислушалась. Но в те времена, когда строился дом, все делалось добротно, на века - ни стены, ни дверь не пропускали звука.
«Только бы выбраться из этого подземелья», - думала она, не сомневаясь, что находится в поместье, в подвале их дома. Вряд ли Эрик перевез ее куда-то еще. Это было бы для него слишком рискованно.
- Что ты задумал, мерзавец?! – она в отчаянии дернула за железную ручку-скобу, и вдруг ощутила, что дверь вздрогнула, и чуть-чуть приоткрылась. Эрик забыл ее запереть. Не веря своему везению, Ники поднажала, и через пару мгновений была уже в небольшом узком коридоре, левый конец которого заканчивался тупиком, а правый тянулся дальше, и упирался в каменные ступеньки.
Тусклая лампочка под потолком давала мало света, лишь разгоняла тени по углам и у лестницы Ники обо что-то споткнулась. Пошарив руками по полу, она обнаружила небольшой топор, непонятно кем здесь забытый и, ощутив тяжесть в руках, а с ней уверенность, поднялась по ступенькам. Здесь ее ждала очередная преграда в виде новой двери, но круглая ручка неожиданно легко повернулась.
Яркий свет, лившийся в окна, заставил прищуриться. Ники осторожно огляделась. Оказалось, лестница выходила в помещение кухни, где в это время дня никого не было. Сжимая топор, она прокралась в гостиную, а оттуда, бегом, наверх, в комнату сына. «Только бы он его не увез», - билась в голове одна и та же мысль, пока она преодолевала последние метры. А когда услышала детский голос, доносящийся из-за приоткрытых дверей, в ее сердце затрепетала надежда. Но громкий женский визг, ударивший по перепонкам, нарушил все планы удрать из этого дома тихо. Ники никогда бы не подумала, что эта хрупкая с виду девушка-филиппинка, няня Эстебана, может так кричать.
Лишь с опозданием она поняла, что ворвалась в детскую с топором.
ГЛАВА 32.
- Таким образом, ваша честь, данное видео доказывает, что это не голословные обвинения, как утверждает истица, - черноволосый мужчина, одетый в строгий костюм-тройку серого цвета, остановил трансляцию записи, вынул флэш-накопитель и передал судье.
Ники хотелось кричать, но она понимала, что это никак не поможет, а лишь усугубит положение. Ее загоняли в ловушку: методично, осознанно, с какой-то садисткой хладнокровностью. Сейчас она понимала, в чем был замысел Эрика – выставить ее перед судом неадекватной и лишить общения с сыном. Именно на этом строилось обвинение. Данкейт решил ее уничтожить. Растоптать. Унизить. Выбросить, как ненужную, использованную вещь из своей жизни.
Ники вспомнила день, когда вырвалась из подвала, и ту сцену, что еще минуту назад демонстрировалась на экране, где она, растрепанная, с топором в руках, вломилась в детскую. Звука почему-то не было, но зато хорошо было видно, как лицо няни-филиппинки искажается испугом, а рот открывается в крике, как женщина пытается спрятать маленького Эстебана за свою спину, защитить его от собственной матери. В этот же миг, будто только этого ждал, в кадре появляется Эрик, и отбирает у Ники топор. На этом запись кончается. Ни к чему знать судье, что было дальше. А дальше было избиение Ники. Нет, Эрик не стал это делать в присутствии посторонних, уволок, больно схватив ее за волосы, в спальню, и там, несколько раз ударил по лицу, разбив нос и губы в кровь. После этого он ушел, заперев дверь.
Ночью, она сбежала из этого дома, спустившись со второго этажа на веревке, связанной из простыней. Ники надеялась на помощь. Но на вилле Марио да Лара ее ждал неприятный сюрприз. Граф умер
Адвокат, будто кот нажравшийся сметаны, не скрывая довольства собой, уселся на место, рядом со своим клиентом и что-то шепнул тому на ухо. Взгляд Эрика скользнул в сторону Ники, но в нем она не увидела никаких эмоций, будто он смотрел на пустое место.
- Синьора де Лара, вы отрицаете или нет, что на представленной записи именно вы, а не кто-то другой? - судья хмурилась. Поначалу она была настроена в пользу истицы, но ситуация явно усугублялась новыми фактами.
